Твой ютубер | Глава 24: У Чобкхуна уже есть парень
Чобкхун слегка вздрогнул от неожиданного низкого голоса за спиной. Он обернулся и увидел Интача, выходящего из виллы. На нём были только штаны и халат, не завязанный, открывающий подтянутый торс.
— Я вышел посмотреть на звёзды.
Чобкхун улыбнулся, на секунду задержав взгляд на татуировке у него на боку — той самой, связанной с ним.
— Сегодня их так много… прямо как в ту ночь, когда мы впервые встретились.
— Нашёл. Меня же учили как надо.
Интач смотрел на него, пока тот, сосредоточившись, искал созвездия. И в голове у него всплыла фраза, услышанная днём: «У меня уже есть парень».
На губах появилась лёгкая улыбка.
— Вон карлик*, — указал Чобкхун на одну из звёзд, затем повернулся к нему. — Ты чего на меня смотришь? Звезда там.
[п/п: Карлик — звезда небольшого размера и слабой яркости.]
Под этим взглядом Чобкхун начал краснеть.
— Я ничего не делаю, — с улыбкой ответил Интач.
Чобкхун нахмурился, понимая, что тот явно наслаждается его реакцией:
— Ладно. Хочешь поиграть? Кто первый покраснеет, тот проиграл.
— Право наказать проигравшего.
— Тогда давай так, кто первым покраснеет, тот и проиграл.
Чобкхун задумался на секунду и кивнул:
— Подожди. Я плохо вижу твоё лицо.
Интач тут же обнял его за талию и притянул к себе, прижимая к обнажённой груди.
Чобкхун прищурился, будто уже понял его намерения, и попытался придумать, как отыграться, но запах свежего тела после душа и этот пристальный взгляд мешали сосредоточиться.
— Утром, перед завтраком, у нас осталось незаконченное дело. Помнишь?
Береги силы. Сегодня вечером ты сверху долго не слезешь.
Стоило вспомнить это, и Чобкхун тут же сбился, взгляд заметался в сторону.
Интач приподнял его лицо, заставляя смотреть в глаза. Большой палец медленно провёл по щеке.
— Тогда что мы будем делать сегодня вечером?
Интач хитро улыбнулся, скользнув пальцем по его губам, чуть задержавшись на нижней.
Чобкхун покраснел до ушей, сердце сбилось с ритма. Чем дольше Интач смотрел на него этим многозначительным взглядом, тем сильнее всё внутри срывалось. Ну и где справедливость? Сколько бы раз они ни были близки, он всё равно терялся и краснел.
А Интач… как назло, оставался спокойным.
Чобкхун уже собирался развернуться и сбежать в комнату, но его перехватили за запястье.
— Стой. Проиграл, значит, сначала выполняешь наказание.
Интач ничего не сказал, только указал пальцем на свои губы.
— У тебя что-то на губах? — Чобкхун сделал невинный вид, сдерживая улыбку. — Давай вытру.
Интач покачал головой и чуть надул губы.
Чобкхун не выдержал, улыбка сама расползлась, глаза сузились от смеха. Впервые он видел, чтобы Интач вот так… дурачился. И это било прямо по сердцу.
Он обнял его за шею, приподнялся на носках, сокращая расстояние, и коснулся губ.
Секунда, и сердце уже колотилось так, будто это их первый поцелуй.
Сначала он позволил Интачу вести, потом ответил увереннее, глубже.
В итоге тот, кто начал, сам прикрыл глаза, принимая всё без сопротивления.
— Это вообще наказание… или награда? — выдохнул Чобкхун, когда они отстранились на секунду.
Интач усмехнулся, подхватил его и усадил на стол рядом.
Они смотрели друг на друга так близко, что в глазах отражались только они сами.
Чобкхун приподнял брови, на секунду растерявшись, а потом быстро закивал, так, будто боялся, что момент исчезнет.
В груди стало тесно от счастья.
Он ведь сам уже говорил, что у него есть парень, но услышать это от Интача вот так, прямо, оказалось совсем другим ощущением. Реальным. Уверенным.
Интач широко улыбнулся и тут же наклонился, снова целуя его — уже глубже, настойчивее. Их дыхание смешалось, и Чобкхун без колебаний ответил.
С каждой секундой поцелуй становился сильнее, ближе, а расстояние между телами почти исчезло.
Интач провёл рукой под тонкой футболкой, задержался на чувствительном месте, медленно обводя его пальцами.
Чобкхун выдохнул, голос сорвался. Волна ощущений прошла по телу, заставляя его сжать ноги, но Интач уже стоял слишком близко, не давая ему отстраниться.
Интач оторвался от его губ, но рука не остановилась, слегка пощипывая сосок.
Он нарочно дразнил, наблюдая, как Чобкхун снова краснеет и от этого становится ещё притягательнее.
Чобкхун не смог произнести ни слова, но тело выдавало его с головой.
Он откинулся назад, опираясь руками о стол, позволяя Интачу продолжать. С каждым движением грудь поднималась сама по себе, дыхание сбивалось.
Очертания сосков под тонкой тканью становились всё заметнее, и Интач уже с трудом сдерживал собственную реакцию.
Интач усмехнулся, взгляд скользнул от затуманенных глаз к припухшим губам, которые Чобкхун с трудом сжимал, чтобы не застонать.
Он уже потянулся к краю футболки, собираясь снять её, но вдруг вспомнил про комаров снаружи.
Он подхватил Чобкхуна на руки и прижал к себе.
Тот тут же уткнулся лицом в его плечо и понял, что теперь его очередь.
Пока Интач шёл, Чобкхун коснулся его уха и тихо прошептал:
Он провёл губами по линии челюсти, чуть прикусил, скользнул к подбородку:
— Где именно тебе нравится больше всего…
Интач на секунду остановился, глядя прямо в его глаза:
Интач ускорил шаг, а Чобкхун только сильнее раззадорился.
Он стянул с его плеч халат, наклонился и начал целовать шею, не давая передышки.
Путь до спальни показался Интачу бесконечным. Каждое прикосновение только подгоняло его.
Как только они оказались внутри, он сразу поставил Чобкхуна на пол у кровати и стянул с него футболку.
Чобкхун распахнул глаза, когда его развернули лицом к большому зеркалу на стене.
Он обнял Чобкхуна со спины, и тот будто застыл, встретившись взглядом со своим отражением, а за ним, прямо в зеркале, смотрели тёмные глаза Интача.
— У тебя такая чувствительная кожа…
Ладони медленно прошлись по животу, поднимаясь выше, задерживаясь там, где реакция была особенно заметной.
Чобкхун прикусил губу, чтобы скрыть смущение. Яркий свет в комнате подчёркивал затвердевшие соски и напряжение под тканью серых штанов, где уже проступили влажные следы.
Интач не стал ждать, скользнув рукой под ткань. Ладонью накрыл влажную головку, в то время как второй продолжал играть с сосками.
Чобкхун вздрогнул, живот сжался. Сразу два ощущения накрыли его, и он прикусил губу ещё сильнее, стараясь не издать слишком откровенный звук, хотя сдерживаться было почти невозможно.
Интач обхватил его член, который идеально лёг в руку, и медленно провёл вверх, наблюдая за реакцией. Тело Чобкхуна не скрывало ничего, но сам он всё ещё стеснялся.
— Мне нравится, как звучит твой голос… — прошептал Интач, уткнувшись носом в его шею.
Чобкхун задышал чаще, из горла вырвался тихий стон. Ощущения и отражение в зеркале сводили с ума.
Лицо у него на шее, сильные руки, пальцы на сосках, ладонь, двигающаяся в штанах. Он невольно утонул в этом зрелище.
И только потом понял, что уже смотрит прямо на Интача через зеркало.
— Просто скажи, что хочешь, и я всё сделаю.
— М-м… быстрее… — голос дрогнул.
Интач поцеловал его в висок и ускорил движения. Рука в штанах задвигалась быстрее, пальцы с тем же ритмом продолжали дразнить соски.
Чобкхун больше не мог смотреть в зеркало. Он запрокинул голову, губы приоткрылись, и из горла вырвался дрожащий стон. С силой сжал халат Интача, сминая ткань. Пальцы ног поджались, ноги перестали держать, и ему пришлось опереться на грудь позади.
— Ин… я больше не могу стоять…
Голос дрожал, в нём звучала почти мольба. Но Интач только ускорился, не сводя с него взгляда.
— Интач… остановись… м-м… я правда не могу стоять…
Впервые Чобкхун назвал его по имени, и этого хватило, чтобы всё внутри отозвалось.
Он сразу остановился, поддержал его и аккуратно усадил на край кровати.
Опустившись на колени, Интач снял с него тапочки, стянул мешающую ткань и поднял взгляд.
— Мне нравится, когда ты зовёшь меня по имени.
Сердце Чобкхуна снова забилось быстрее — от его голоса и того, как он на него смотрел.
Но, заметив, что напряжение никуда не делось, он поспешно прикрылся рукой.
В следующую секунду его ноги уже раздвинули и уложили на плечи Интача. Он едва удержался, опёрся руками о кровать.
Чобкхун опустил взгляд и встретился с ним глазами.
Он начал с внутренней стороны бёдер, поднимаясь выше, не торопясь, словно растягивая каждую секунду. Затем его язык коснулся влажной головки, медленно обвел её.
Он только сейчас осознал, насколько ярко освещена комната, но остановиться уже не мог.
Каждое движение выбивало почву из-под ног.
Интач провёл языком вдоль всей длины, а когда выступила мутная влага, обхватил губами, взял глубже и начал двигаться вверх-вниз.
Чобкхун дернулся и рухнул на кровать, пальцы зарылись в чёрные волосы, сжимая их, пытаясь выдержать накатывающие ощущения.
Чем сильнее накатывало удовольствие, тем заметнее двигались его бёдра. Иногда он пытался отстраниться, но сильные руки Интача крепко удерживали его ноги на своих плечах.
Чобкхун дрожал, запрокинув голову, губы приоткрылись. Он сам подался вперёд и в следующий момент кончил ему прямо в рот.
Интач проглотил всё до последней капли, затем поднялся и аккуратно уложил его на подушки.
Голос прозвучал низко, спокойно. Он провёл рукой по волосам Чобкхуна, который всё ещё тяжело дышал, с покрасневшим лицом.
Чобкхун ещё не пришёл в себя, взгляд стал почти капризным, сам того не замечая.
От такого вида Интачу стоило усилий не сорваться сразу.
Чобкхун кивнул, провожая его взглядом, пока тот не исчез в ванной.
Через пару минут Интач вернулся, остановился у края кровати. В руках у него были презервативы и смазка.
Чобкхун лежал тихо, совсем не так, как ещё недавно.
Интач усмехнулся, затем снял халат и штаны.
Его тело было подтянутым, ухоженным, а возбуждение уже было очевидно — напряжённое, с выступающими венами, головка блестела от прозрачной влаги.
Чобкхун поспешно подтянул ноги, прикрываясь, но это не помогло. Увидев Ина, он только сильнее почувствовал, насколько сильно сам этого хочет.
— Хочешь выключить свет? — спросил Интач, хотя сам хотел совсем обратного.
Чобкхун замялся. С одной стороны он испытывал смущение, с другой — желание увидеть всё ясно, без теней.
— Нет. Но как скажешь, так и будет.
Ответ прозвучал тихо, с явной неловкостью.
Сердце Интача сбилось с ритма. Он быстро забрался на кровать и лёг рядом, на бок, прижимаясь вплотную.
Чобкхун сразу почувствовал его возбуждение, скользящее по внутренней стороне бедра.
Кондиционер работал, но тело словно горело, то ли от взгляда Интача, то ли от его рук, медленно скользящих по животу.
— Немного. Если меня обнимут, станет лучше.
— Только обнять? Я думал, ты хочешь куда больше.
Интач усмехнулся. Палец прошёлся по нижней губе, будто проверяя границы. Ему нравилось, когда Чобкхун смущался… но когда тот начинал отвечать вот так, нравилось не меньше.
— Ты ведь хотел узнать, где мне нравится… да? — прошептал он прямо у покрасневшего уха.
Палец медленно скользнул в рот, коснулся языка, провёл по нему, будто играя.
— И что ты будешь делать, когда узнаешь?
Чобкхун с трудом сдержал смущение. Он прикусил палец, удерживая его, а затем провёл языком от основания к кончику.
— Тогда… узнаю, как с этим играться.
Не прошло и трёх секунд, как их взгляды встретились, и лица уже оказались вплотную. Интач навис над стройным телом, впился в губы жадным, резким поцелуем — никто из них не собирался уступать. Поцелуй становился всё глубже, насыщеннее, языки переплетались, раздавались влажные звуки.
Интач прижался бёдрами, заставляя их возбуждение тереться друг о друга. Чобкхун потянулся рукой вниз, пытаясь хоть как-то разрядить напряжение, но Интач тут же оттолкнул его руку.
Он сел, опустился на колени рядом с его лицом и подвёл свой член к его губам. Но Чобкхун не спешил подчиняться, наоборот, с вызовом поднял взгляд.
Интач усмехнулся, явно довольный.
Сжал его щёки пальцами, заставляя губы приоткрыться, и провёл по ним кончиком.
В голосе звучала спокойная требовательность, от которой у Чобкхуна внутри всё сжалось и ускорилось.
Он послушно высунул язык, коснулся влажной головки, затем повернулся на бок, пытаясь взять глубже сразу, но чуть не захлебнулся.
Тонкие пальцы сжали оставшуюся часть, помогая себе, а глаза, затуманенные и влажные, поднялись вверх, прямо на него.
Интач смотрел вниз и ясно видел, как тот старается.
Он провёл рукой по волосам, словно успокаивая, и откинулся на изголовье, чтобы Чобкхуну было удобнее.
От похвалы тот только сильнее завёлся.
Он подался вперёд, устроился между его ног, коснулся губами татуировки на боку, затем медленно спустился ниже, оставляя поцелуй там.
Язык прошёлся вдоль, ощущая рельеф, каждую линию.
Он поднял взгляд, повторяя то, что когда-то делали с ним, не забывая обводить кончик, пока дыхание Интача не стало тяжелее.
— Возьми глубже, — тихо сказал он.
Чобкхун широко открыл рот, стараясь не спешить, как в прошлый раз, и медленно принял его глубже, насколько мог. До конца не получилось, но теперь выходило гораздо лучше. Интач молча наблюдал за каждым движением, сдерживая желание взять всё под контроль и задать свой ритм.
Чобкхун быстро уловил, как делать лучше, и с каждым разом двигался увереннее. Он поднимал и опускал голову, чередуя это с движениями языка вокруг чувствительной головки, заставляя Интача тихо стонать. Но прежде чем всё закончилось, Интач аккуратно отстранил его.
Чобкхун поднял на него растерянный взгляд.
От этих слов его лицо вспыхнуло.
Он только и мог, что смотреть, как Интач опускается к краю кровати и спокойно надевает презерватив. Блеск в его глазах заставил Чобкхуна отвернуться. Он откинулся на подушки, подтянул ноги, но их тут же развели в стороны.
Интач подложил под него футболку, затем выдавил смазку. Прохладная жидкость растеклась ниже.
Чобкхун больше не решался смотреть. Взгляд уткнулся в потолок, пока тело ощущало прикосновения пальцев, которые медленно обводили вход, дразня, заставляя его вздрагивать.
Чобкхун всё же перевёл на него смущённый, напряжённый взгляд.
— Обещаю, я не сделаю тебе больно.
Чобкхун кивнул. Он давно этим не занимался, поэтому напряжение всё равно давало о себе знать. Но осторожность Интача постепенно помогала расслабиться.
Интач наклонился, поцеловал его, разжигая ещё сильнее, затем спустился ниже, проводя языком по чувствительному входу, пока тот не стал влажным. Чобкхун потерялся в ощущениях, выгнулся навстречу, прижимаясь ближе.
Ноги сами разошлись шире, позволяя пальцам легко скользнуть внутрь.
Интач двигался осторожно, но целенаправленно, нащупывая то самое место.
Чобкхун невольно сжался, когда пальцы коснулись простаты.
Ответа не было, только сбившееся дыхание и дрожащий звук.
Интач выпрямился, усилил нажим, повторяя движение, ускоряясь, доводя до грани.
Чобкхун сжался, стиснул губы, пальцы ног впились в простыню.
— Нравится, когда я так делаю?
Он кивнул, смущённо, но честно.
Взгляд Интача стал ещё внимательнее.
— Я запомню, — сказал Интач и добавил ещё один палец, дразня его то быстрым, то медленным ритмом.
Когда Чобкхун был близок к кульминации, он остановился. Чобкхун извивался, тяжело дышал, бёдра поднимались над кроватью каждый раз, когда палец Интача касался чувствительной точки внутри.
— Слишком… Ин… я больше не могу…
Голос дрожал. Он потянулся вниз, но его руку тут же перехватили.
В глазах блеснули слёзы — от напряжения, от желания, от того, как его дразнили.
— Ты можешь войти… Пожалуйста… — почти беззвучно выдохнул он.
Терпение Интача окончательно иссякло. Он убрал пальцы и перевернул Чобкхуна на живот. Затем выдавил смазку, тщательно подготовил его, пока не убедился, что всё будет без боли.
Интач опустился на колени, приподнял его бёдра. Одной рукой раздвинул ягодицы, другой направил головку к анусу и медленно начал входить, постепенно, сантиметр за сантиметром.
Когда вошёл больше чем наполовину, сердце у него резко забилось.
Он наклонился вперёд, прижался к его спине, провёл рукой по ладони, которая сжимала простыню до складок, и переплёл их пальцы.
— Больно? — прошептал он на ухо.
Он уже полностью вошёл, но не двигался.
Боли действительно не было. Интач всё делал осторожно, несмотря на явное желание.
Он коснулся губами его щеки и начал медленно двигаться.
Интач выпрямился, сжал его бёдра и посмотрел вниз, наблюдая, как движется внутри него.
Ощущение было тесным, заставляло стискивать зубы, по телу выступил пот.
Когда Чобкхун привык, он начал двигаться быстрее.
Чобкхун, уткнувшись лицом в постель, послушался.
Чувствительность никуда не делась, наоборот, только усилилась.
Он чувствовал, как член входит и выходит, раздвигая внутренние стенки. Трение о ткань добавляло ещё больше напряжения, доводя ощущения до предела.
Интач хотел видеть выражение лица Чобкхуна, поэтому перевернул его на спину, подтянул бёдра к себе и устроил их на своих ногах, не разрывая связи между ними. От неожиданности Чобкхун тихо застонал.
Когда Интач впервые посмотрел туда, где они были соединены, он невольно нахмурился. Член сжали так плотно, что вырвался глухой стон.
Чобкхун встретился с ним взглядом и попытался расслабиться. Рука скользнула по татуировке на боку, затем ниже, по напряжённому животу, который вздрагивал под пальцами.
Он сам провёл рукой ниже, коснулся собственной эрекции. Губы приоткрылись, с них сорвался дрожащий звук.
От этого зрелища Интача накрыло сильнее.
Он сжал его бёдра и начал двигаться быстрее, резче, заставляя Чобкхуна дрожать от каждого толчка.
Голос сорвался, стал сладким и ломким.
Интач наклонился и поцеловал его, одновременно замедлившись, но продолжая попадать точно в то место, от которого тот не мог лежать спокойно.
Он смотрел в затуманенные глаза, медленно провёл языком по губам, будто дразня.
Чобкхун задыхался, пальцы ног сжимались, по телу пробегали волны, будто электрические. Он вцепился в плечи Интача, оставляя следы.
— Быстрее… можно? — тихо спросил Интач, отстраняясь.
Чобкхун кивнул, пусть и с выражением, в котором смешались смущение и напряжение.
Интач выпрямился, развёл его ноги шире и подался вперёд.
Он крепко схватил его за щиколотки и начал двигаться резко, без пауз. Прошлый звук столкновения тел заполнил всю комнату.
Чобкхун стонал, снова и снова произнося его имя, теряясь в накатывающем удовольствии. Тонкая ладонь упёрлась в напряжённый пресс, потому что внутри его не отпускало ни на секунду. Ощущения нарастали слишком быстро.
Но Интач не останавливался. Более того, рукой скользнул ниже, касаясь его члена, и Чобкхун дёрнулся, тело вздрогнуло, ноги задрожали.
— Знаешь… когда ты так смотришь… мне хочется только сильнее…
Сердце Чобкхуна колотилось, он будто читал слова по губам.
Интач усмехнулся и в тот же момент почувствовал, как внутренние стенки сжали член ещё сильнее. Настолько, что он едва сдержался. Дыхание сорвалось, тело напряглось.
Интач не отрывал взгляда от того, как двигался внутри него.
Чобкхун тоже не мог отвести глаз.
Он зажмурился, тело вытянулось, и с громким стоном кончил, выгнувшись дугой.
Но Интач притянул его ближе, ускорился, движения стали резче, быстрее.
Голос стал низким, прерывистым.
Он напрягся, вышел почти полностью и снова толкнулся несколько раз подряд, доводя себя до оргазма.
Он резко выдохнул, остановился, дыхание сбилось.
Глаза всё ещё были прикованы к Чобкхуну — к его раскрасневшемуся лицу, к сбитому дыханию.