Индивидуальный проект | Глава 81: Наказание
— Я решила, каким будет наказание.
Сделав это заявление, Пэнси выдержала эффектную паузу, чтобы убедиться, что всё внимание приковано к ней. Так и было. И только, возможно, Тео, со своей наблюдательностью, заметил, как Гермиона с нетерпением и лёгкой тревогой сглотнула.
— Думаю, это будет… познавательно в разных смыслах, так что хорошо, что ты не сказал ничего совсем уж глупого, Лонгботтом. Можешь остаться, — продолжила Пэнси, будто присутствие Невилла ещё требовало её одобрения.
Прежде чем Гермиона успела вступиться за него, он сделал это сам:
— И сколько действует моё условное разрешение? Есть момент, когда ты перестанешь угрожать выгнать меня? — с улыбкой спросил Невилл и, посмотрев на Гермиону, добавил: — У тебя сколько продержалось?
— Это не сравнить. Драко у нас «наседка», — усмехнулась Гермиона.
Драко резко шлёпнул её по ягодице, достаточно сильно, чтобы она пискнула:
— Не называй меня так. Но в целом смысл ты передала. Тут другая динамика. Пэнси тебя проверяет, потому что она ревнивая стерва.
Пэнси фыркнула, Дафна кивнула, Блейз замаскировал смешок покашливанием, а Невилл удивлённо приподнял брови.
— Пэнси… больше ревнует к парню, который встречается с её лучшей подругой, чем к девушке, которая встречается с её бывшим? — уточнил он.
— Мы с Пэнс своего рода комплект, — спокойно ответила Дафна.
— Какого рода комплект? — уже смелее спросил Невилл.
Тео одарил его хитрой улыбкой:
— Любопытно, да, Лонгботтом? Но сейчас не время разбирать их сложную и… переплетённую дружбу. Это не объясняют, а наблюдают. Так что… набирайся терпения.
— С этим я справлюсь, — кивнул Невилл.
Драко нетерпеливо подтолкнул разговор дальше:
— Пэнси? Ты сказала, что решила.
Пэнси кивнула и, глядя на Гермиону, начала:
— В качестве наказания за неподобающее поведение, за то, что ты на меня набросилась, ты должна быть абсолютно неподвижной и молчаливой от начала и до конца.
Она призвала длинное, пушистое перо и провела им между пальцами.
— В качестве наказания за то, что позволила отвлечь себя щекоткой, ты должна сохранить самообладание… несмотря на продолжение, — добавила она с напускной торжественностью и протянула перо Драко. — И, наконец, за то, что лишила Драко выигрыша, тебе придётся наклониться и принять порку — столько, сколько он сочтёт нужным. Плюс всё, что ты сама себе «заработаешь», потому что я не верю, что ты сможешь оставаться тихой и неподвижной.
Гермиона на мгновение задумалась и сказала:
— То есть… не двигаться, не говорить, просто выдержать? Не звучит слишком сложно.
— Да брось. Если ты справишься с частью с пером и не «заработаешь» ни одного удара, я возьму эту часть наказания на себя.
— Ты позволишь мне шлёпать тебя при всех? — удивлённо спросила она. — Не думала, что это в твоём стиле, Драко.
— Настолько я уверен, что заставлю тебя сорваться, — сухо ответил он.
— И ещё кое-что, — добавила Пэнси и достала шёлковую ленту. — С завязанными глазами. Чтобы было интереснее.
Драко изящно приподнял бровь, а Тео издал тихий звук, то ли одобрительный, то ли заинтересованный, а может, и то и другое сразу. Гермиона упрямо вскинула подбородок, но кивнула, и Драко забрал у Пэнси шёлковую ленту.
— Как только я её завяжу, мы начинаем. Так что если есть вопросы, опасения или границы, говори сейчас, — ровно сказал он.
Гермиона задумалась. Она знала, что как только он начнёт, она окажется полностью в его власти. Идея не видеть, что происходит вокруг, была для неё непростой. После войны в ней всё ещё жила настороженность. Ей было важно понимать, что происходит и где выход.
Гермиона доверяла людям в комнате, но сердце всё равно билось быстрее. Тем более она уже один раз сегодня дала эмоциям взять верх, и потому решила не бросаться в это без уточнений.
— Объясни сначала, что будет происходить, а потом я задам вопросы, если что-то останется непонятным, — попросила она.
— Хорошо. Как только я закрою тебе глаза, ты должна будешь оставаться неподвижной и молчаливой. Двигаться, только если я сам тебя перемещу. Говорить, только если я задам прямой вопрос, и только со мной, не кем-то ещё. Я буду использовать руки и это перо, чтобы проверять твою выдержку и самоконтроль. Если ты дёрнешься, зашевелишься, попытаешься изменить положение, или если вздохнёшь, застонешь или вскрикнешь, я добавлю один шлепок к общему числу. Сейчас у тебя семь, по одному за каждого, кто сегодня здесь.
— Но ты будешь единственным, кто будет ко мне прикасаться, пока у меня завязаны глаза?
— Возможно, Тео, если понадобятся дополнительные руки. Больше никто, — сказал он, и в последних словах прозвучала такая собственническая нотка, что по телу Гермионы разлилось тепло.
— Мои руки к вашим услугам, — тут же подал голос Тео. — Пожалуйста, пользуйтесь. Пользуйтесь мной. Я весь ваш.
Драко с лёгкой улыбкой закатил глаза:
— Отлично, — тихо отозвалась она с улыбкой, но тут же замялась. — И… леди Забини точно не войдёт в самый неподходящий момент?
Драко посмотрел на Блейза, и тот ответил:
— Она в Монако, у графа, с которым время от времени встречается. Уехала всего пару дней назад и вернётся не раньше чем через несколько недель.
— Умница, — сказал он, и волна тепла снова прокатилась по телу Гермионы, заставляя сжать колени. — Готова?
Она снова кивнула, и он, убрав перо за ухо, чтобы освободить руки, начал завязывать ленту.
Когда ткань легла ей на глаза, он наклонился и прошептал так тихо, что слова были предназначены только ей:
— Я хочу снять с тебя свитер, чтобы было больше открытой кожи… и чтобы как следует тебя показать. Все увидят, как ты на меня реагируешь. Увидят, как ты краснеешь, как дрожишь… как напрягаются соски. А если я поставлю тебя нужным образом, они могут увидеть и больше…
Гермионе пришлось напомнить себе, что нельзя издать ни звука. Не кивнуть. Он не задавал вопроса, а значит, она должна оставаться неподвижной и молчаливой. Как бы она ни говорила раньше, что это будет легко, теперь стало ясно, что это будет настоящим испытанием.
И всё же она почувствовала облегчение, ведь он заставил её вслух признать, что она этого хочет. Иногда он это делал — требовал, чтобы она прямо сказала о своих желаниях. Ему было важно знать, что она не участвует из-под палки. И сейчас Гермиона вовсе не сопротивлялась, но признание вслух, перед всеми, добавило бы уязвимости.
Он, должно быть, понимал это. Потому и не спросил. Как бы он ни любил демонстрировать и её, и их отношения, он не стремился её унизить.
— Подними руки вверх, — уже обычным голосом велел он.
Она знала, что если возразит, он увеличит счёт. Но и давить не станет. Так же, как если она скажет стоп-слово, он остановит всё без малейшего осуждения, как уже сделал раньше.
Гермиона доверяла Драко. И тому, как именно он её защищал тоже. Даже если сам он порой в себе сомневался, у него было хорошее чутьё.
Таким образом она хотя бы могла показать, что готова следовать за ним, и без колебаний подняла руки над головой.
Он взялся за край свитера и медленно потянул вверх. Каждое прикосновение, будь то его пальцы или ткань, отзывалось по коже дрожью. Когда он опустил её руки обратно вдоль тела, она уже понимала, что это будет непросто.
Гермиона не видела, что происходит, но сквозь музыку уловила какие-то тихие звуки и невольно задумалась, что именно происходит вокруг. Может, Драко просто кинул её свитер Тео, и тот довольно хмыкнул. А может, Невилл покраснел, увидев её почти обнажённой, и Дафна тихо усмехнулась. Или это был одобрительный звук от Блейза или Пэнси, ведь они уже видели её в компрометирующем положении в Хэллоу Хаус, но не такой. Она не знала, и без возможности читать выражения лиц догадаться было сложно.
Гермиона так сосредоточилась на том, как на неё сейчас смотрят, что совсем не подготовилась к следующему прикосновению.
Когда по позвоночнику скользнуло перо, она невольно дёрнулась и резко втянула воздух.
— Видишь? Первое же прикосновение, и уже плюс два.
Гермиона резко сжала губы, раздражённая. Десять. Уже десять. И теперь она твёрдо решила держаться до конца.
Когда перо коснулось рёбер, она сумела выдержать, просто глубже дыша, несмотря на волну ощущений.
Щекотно. Очень. И инстинкт отстраниться был почти невыносим.
Дыхание стало сбиваться, когда перо медленно прошло по животу. Она знала, что краснеет, как он и говорил. И не только лицом.
Потом почувствовала дрожь, когда кончик пера скользнул в углубление пупка. Ей пришлось напрячь мышцы, чтобы не рассмеяться. На этот раз он не добавил ей наказания.
Драко действительно следовал тому порядку, о котором говорил шёпотом.
Когда невесомое прикосновение поднялось вверх по груди и коснулось нижней линии, она почувствовала, как тело слишком явно откликается. Губы приоткрылись, она глубже вдохнула, но сумела сохранить тишину. Даже когда перо коснулось чувствительной кожи, вызывая резкую волну ощущений.
Он задержался там, медленно водя пером, пока её не начало буквально кружить от этого.
Дыхание стало тяжёлым, глубоким, и с каждым мгновением ей всё сложнее было сосредоточиться.
Гермиона знала, что на ней сейчас обычное хлопковое бельё. Ничего особенного, ничего, что могло бы скрыть реакцию её тела. И от этого мысль о том, насколько это заметно, только усиливала напряжение.
Драко вырвал её из мыслей, внезапно сжав один из сосков, и от неожиданности и остроты ощущения у неё вырвался приглушённый звук.
— Мм-м. Сколько уже, Грейнджер?
— Одиннадцать, — быстро ответила она, сбивчиво дыша, и в её голосе прозвучало куда больше, чем она хотела бы показать.
В комнате раздались тихие смешки. Он усилил давление пальцев и заметил:
— Звучит так, будто тебе нравится. Ты нарочно плохо себя ведёшь?
— Нет, — выдохнула она, стараясь звучать уверенно.
— Нет… как? — низко прорычал он, чуть повернув руку.
Гермиона прекрасно знала, какого ответа он ждёт. И ей хотелось сказать это, особенно сейчас, когда его прикосновение стало чуть болезненным. Но, несмотря на повязку, она ощущала взгляды остальных.
Поэтому она невольно повернула лицо к его голосу, будто прячась, и тихо ответила:
Драко отпустил её, и от этого Гермиона резко втянула воздух, а затем провёл ладонью вниз по телу.
— Двенадцать, — протянул он, притягивая её к себе за бедро. Теперь она поняла, что он стоял прямо за ней. Ягодицы прижались к нему, и она почувствовала это сквозь ткань.
— Интересно, сколько она ещё наберёт… Ты вообще не очень справляешься, Грейнджер, — лениво протянула Пэнси.
— По-моему, она справляется прекрасно, — спокойно возразил Драко, снова проводя пером по её телу, теперь по бёдрам. — Шире поставь ноги.
Гермиона чуть сдвинула ступни, совсем немного. Может, если не слишком…
Чёрт. Она тяжело сглотнула и сделала ещё полшага, а затем тут же тихо заскулила, почувствовав перо на внутренней стороне бёдер.
Он усмехнулся и, даже не прекращая медленных дразнящих движений по чувствительной коже, сказал:
После этого ей какое-то время удавалось держаться, оставаясь неподвижной и молчаливой, даже когда он проводил пальцами или пером по ткани белья спереди. Гермиона чувствовала, как Драко нажал сильнее, и была почти уверена, что он ощутил влажность, но не знала, видно ли это.
Есть ли пятно, которое могут заметить остальные?
Едва эта мысль возникла, как она услышала тихий мужской стон. Это был не Драко, так как звук доносился спереди. И не Тео, его голос она бы узнала.
Скорее всего, Блейз, а не Невилл. И, подумав об этом, она легко представила картину: Блейз в кресле, Пэнси у него на коленях… её присутствие, вид Гермионы — всё это могло быть достаточно, чтобы вызвать такой звук. Пэнси, возможно, слегка двигалась, создавая трение… или…
Мысли оборвались, когда перо скользнуло к задней стороне колена. Гермиона не сдержалась. Из неё вырвался короткий вскрик, и она дёрнулась.
Она сразу же заставила себя замереть и, восстановив контроль, выдохнула:
— Один за звук, один за движение, один за извинение…
— И ещё один за попытку возразить. Я знал, что ты не удержишься. Непослушная, — усмехнулся он.
— Ты уже говорил, что я послушная, — напомнила она.
— И ещё плюс один за дерзость. Сколько у нас теперь, милая?
Драко редко называл её так, по крайней мере, при других. Но сейчас он был в своей стихии. И это были не посторонние, только их круг.
Гермиона сосредоточилась, считая.
Тринадцать плюс… четыре? Нет. Пять. Звук, движение, извинение, попытка возразить… и её реплика.
— Восемнадцать, — ответила она.
— Думаю, хватит, — сказал он. — Переходим дальше.
— Но я ещё не помогал, — возразил Тео.
Гермиона почти физически ощутила, как Драко закатил глаза, и уловила нетерпение в его голосе. Он так же, как и она, хотел перейти к следующему этапу. Но стоило ей потянуться, чтобы снять повязку, как он перехватил её за запястья.
— М-м, нет. Оставь. Мне нравится тебя удивлять, — сказал он, удерживая её руки над головой. — Давай, вперёд. Твоя очередь, малыш.
— Не увеличивать счёт. Просто ради удовольствия. Шуметь можно сколько угодно, — прорычал Драко совсем рядом, так что она почувствовала его дыхание у себя в волосах.
Спорить дальше не было смысла, да и желания тоже. Как бы там ни было, она хотела, чтобы Тео тоже включился.
Его руки сразу легли на её кожу, скользя по телу, пока Драко удерживал руки Гермионы над головой. На этот раз она даже не пыталась сдерживаться — ни смех, ни движения.
Она извивалась между ними, задыхаясь от смеха и ощущений, пока пальцы Тео безошибочно находили самые чувствительные места.
Он находил их легко, пока она не начала буквально задыхаться от каждого вдоха, а каждое движение прижимало её то к Драко сзади, то к Тео спереди. Быть зажатой между ними, считалось одним из её любимых положений, просто раньше у этого не было зрителей.
И всё же мысль о том, что остальные сейчас наблюдают, не отпускала.
Тео, судя по направлению прикосновений, опустился на колени и снова нашёл то место под коленом.
Гермиона не сдержалась и вскрикнула его имя, едва не ударив его ногой в лицо.
Он ловко уклонился, а затем подался ближе и легко прикусил бедро, вырвав у неё тихий, протяжный звук.
Драко воспользовался моментом, наклонившись к её уху:
— Ты этого не видишь, но все смотрят на тебя… с очень явным интересом. Конечно, кусать можем только мы с Тео…
От этих слов он тут же прикусил мочку её уха, и она тихо застонала, невольно думая, заметил ли Тео, насколько сильнее стала её реакция. Насколько это уже невозможно это скрыть.
Несмотря на свои слова, Драко отпустил её ухо и одно запястье, а губы Тео исчезли с кожи в тот же момент. По тому, как Тео недовольно выдохнул, она поняла, что Драко оттащил его.
— Веди себя хорошо. Иди, сядь, — твёрдо приказал Драко.
Тео оставил последний поцелуй на её коже и, судя по звукам, подчинился.
Драко снова переключился на неё:
— Сейчас я перекину тебя через колено, Грейнджер.
Короткий писк тут же утонул в движении. Потеря ориентации была почти головокружительной. Она не видела, куда её перемещают, на что он сел, где она вообще находится. Стол… наверное, кофейный столик, мелькнула мысль, пока он уверенно переворачивал её.
На мгновение всплеск адреналина сжал грудь, когда он уложил её поперёк своих колен, но держал крепко, и вскоре Гермиона смогла хоть немного сориентироваться. Одной рукой ухватилась за край стола, другой за его щиколотку.
Она ясно понимала, в каком положении сейчас находится и куда направлено внимание всех в комнате. Щёки снова вспыхнули.
Но это было… странно приятное смущение.
По крайней мере, так ей показалось, когда его пальцы медленно прошлись по её коже.
— Ты будешь считать до восемнадцати, — глухо сказал Драко.
Гермиона чувствовала, как близко он, как напряжено его тело.
— Да, сэр, — тихо ответила она.
— Я, кажется, до сих пор не верю, что вижу Грейнджер в таком положении. Это просто подарок, — протянула Пэнси. — Мне нравится эта сторона тебя, Гермиона. Кто бы мог подумать, что ты можешь быть такой… послушной.
Гермиона нахмурилась и повернула голову на звук её голоса, жалея, что не может посмотреть прямо:
— Когда это заслужено. Когда я сама хочу…
Громкий шлепок ладони Драко по ягодице оборвал Гермиону на полуслове. Всё, что она собиралась сказать, растворилось в остром жжении от удара.
Он сделал короткую паузу, ровно настолько, чтобы она вспомнила, что должна считать.
После этого последовали ещё пять ударов — каждый сильнее предыдущего, в довольно ровном ритме. Драко разогревал её, она это понимала. Когда первые шесть закончились и были посчитаны, он провёл ладонью по разогретой коже. В основном по ягодицам, которые уже наливались теплом, но пару раз его пальцы скользнули ниже, задевая ткань трусов.
Оба раза у неё сбилось дыхание.
Следующие четыре удара были уже заметно сильнее, и к тому моменту, как Гермиона выдохнула «десять», её бёдра дрожали, а дыхание стало тяжёлым и сбивчивым.
— Эм… ты уверен, что это не… слишком? — неуверенно спросил Невилл.
— Ты ставишь под сомнение моё решение или её? — резко отозвался Драко.
Гермиона уловила в его голосе хрипотцу и поняла, что это не только строгость, но и что-то ещё. Это заставило её чуть податься, сильнее ощущая его рядом.
— Нет, ни то ни другое. Просто… выглядит больно, — ответил Невилл.
В его голосе тоже появилась тяжесть, но в ней не было отторжения. Скорее наоборот.
Драко чуть изменил положение, и Гермиона поняла, что он повернул её так, чтобы Невиллу было лучше видно.
— Так и есть. И ей это нравится, Лонгботтом. Сам посмотри, — сказал он.
Он провёл по внутренней стороне бедра пальцами, и Гермиона отвернула лицо, чтобы никто не увидел, как губы приоткрылись в беззвучном вдохе, а щёки вспыхнули ещё сильнее.
Она не планировала показывать Невиллу так много… но он сам решил остаться. Она сама согласилась на это.
И слышал, потому что она не смогла сдержать тихий звук, когда пальцы снова прошлись по краю белья. И ещё раз, когда рука вновь опустилась на ягодицы.
Двенадцать, тринадцать и четырнадцать последовали почти без пауз. К тому моменту, как Драко остановился, проводя ладонью по разгорячённой коже, всё тело уже ныло.
И Гермиона понимала, что дело не только в боли.
Если бы на ней сейчас не было белья, её возбуждение бы сразу бросилось в глаза.
Гермиона уже не в первый раз задавалась вопросом, всё ли с ней в порядке, раз она так наслаждается этим. И болью, и тем, что за ней наблюдают. Что, если она напугает Невилла и Дафну?
С Пэнси и Блейзом всё было по-другому. Ей приходилось каждый день видеть Дафну и Невилла на уроках и в гостиной...
Мысли начали закручиваться, но Драко тихо сказал:
— Ты справляешься отлично. Готова к последним четырём?
Гермиона глубоко вдохнула и в тот момент, когда собиралась ответить, он сжал ягодицу так, что из неё вырвался невольный, тягучий стон:
Гермиона знала, что будет дальше. Последние четыре — самые сильные.
Когда она считала от пятнадцати до восемнадцати, всё остальное исчезло, осталась только его рука, удерживающая её на месте, близость и сила каждого удара.
В прошлый раз, закончив, Драко тут же вошёл в неё пальцами и трахал до тех пор, пока она не кончила. Теперь же он просто поглаживал измученную кожу, и даже когда пальцы касались промежности через трусы, это было поверхностно и недолго. Этого было почти недостаточно, и тело Гермионы отчаянно сжималось, но она кусала губы, чтобы не начать умолять.
Это, должно быть, было очевидно, потому что Тео крикнул:
— Ну что, наказание окончено. Согласны?
— Условия соглашения выполнены, — лениво протянула Пэнси. — И, надо сказать, весьма удовлетворительно. Я не думала, что ты доведёшь это до конца, но посмотри на себя. Довела, и тебе это понравилось.
— Будь добрее. Она только что прекрасно справилась, разве нет? Значит, заслужила похвалу, а не подколы, — вмешалась Дафна. — Правда, Нев?
— Угу. Да, — рассеянно отозвался Невилл. — Очень хорошо.
Гермиона чуть поёрзала от этой похвалы, разрываясь между желанием сесть, снять повязку и встретиться с последствиями лицом к лицу и желанием задержаться в этом состоянии ещё немного, прежде чем увидеть, как на неё смотрят остальные.
Ей нравилось привлекать внимание, но потом обычно накатывала неловкость, когда адреналин спадал и уязвимость ощущалась сильнее. Гулкое, почти отстранённое ощущение момента начинало сталкиваться с осознанием того, что она только что сделала, и внутри поднималось беспокойство…
Она осталась лежать, раскрасневшаяся и всё ещё тяжело дышащая, отчасти потому, что не могла решиться, а главным образом потому, что Драко всё ещё гладил её разгорячённую кожу… и время от времени касался ниже, не давая ей окончательно прийти в себя.
Похоже, он уловил нарастающее напряжение или просто знал её уже достаточно хорошо, потому что предложил:
— Почему бы вам всем не пойти поплавать и не дать нам немного времени? Грейнджер заслужила награду.
— Всего лишь немного? — с усмешкой протянул Блейз.
— Я бы сказала вам пойти найти себе комнату, потому что это мой дом…
— Наш дом, — перебил Блейз, явно в настроении.
— Да-да, наш, — поправилась Пэнси, но в голосе скользнула довольная нотка. — Так вот, как я и говорила, мне как раз хочется искупаться. Твой долг погашен, Грейнджер. А теперь давайте все пойдём и тоже намокнем.