Пассажирское сидение номер Х | Глава 15: Официальный ответ
— Здравствуйте! Добро пожаловать!
Автоматические двери круглосуточного магазина раздвинулись, стоило датчику уловить движение живого существа. Весёлый детский голосок бодро приветствовал посетителей. Изнутри так тянуло прохладой кондиционера, что даже двое парней, стоявших чуть в стороне, ощущали холод.
Мелкий дождь всё ещё моросил. Они прижались друг к другу под маленьким зонтом, который держал Сонг. Перед ними тянулся ночной поток людей, заходивших в магазин с красно-оранжево-зелёным логотипом, прямо рядом с острой салатной лавкой тёти Сомрон.
— Здравствуйте! Добро пожаловать!
Двери открывались и закрывались без остановки, словно какой-то невидимый инвестор настойчиво махал им рукой, мол, заходите. Делать вид, что они тут ни при чём, было странно, тем более что все магазины вокруг принадлежали одной сети. И в начале переулка и в середине, а под кондоминиумом вообще стоял автомат с товарами.
А причина, по которой они всё ещё стояли здесь…
— Я не взял с собой, — тихо сказал высокий парень за спиной Сонга, после того как тот фактически дал согласие.
Всего пять слов. Коротко и при этом так, что по коже побежали мурашки. Одна фраза, а мыслей сотни, длинных, как Транссибирская магистраль. Не нужно было уточнять, что именно он не взял. И для чего это обычно используют тоже было ясно без слов.
Сонг вдруг увидел всё, как в замедленной съёмке. Он мог поклясться, что звал Пхата остаться только ради времени вместе, без всяких тёмных намерений. Но стоило тому это сказать, и мозг Сонга понёсся в совсем другом направлении. Мысли убегали всё дальше… и не собирались возвращаться.
— Здравствуйте! Добро пожаловать! — снова прозвучало у дверей, когда зашёл очередной покупатель.
Этот звук будто разорвал на куски все эротические картинки, всплывшие у Сонга в голове. Он громко сглотнул.
— Э… ну… просто остаться же можно… ничего ведь покупать не обязательно… — пробормотал он, совершенно не в унисон с тем, что творилось у него в мыслях.
Пхат наклонился и прошептал ему на ухо:
— Понимаю… это же… — Сонг запнулся, огляделся по сторонам. Хотел сказать и не смог. И сам удивился, ведь обычно он не был таким стеснительным.
Что за человек… почему с ним так легко смущаться?
— Средство безопасности, стюард, — с улыбкой сказал Пхат, явно дразня. — На всякий случай. Даже если не понадобится, ничего страшного.
После этой шутки Сонг окончательно растерялся.
— А вдруг среди ночи кто-то передумает? — добавил Пхат.
Ответить было нечего. Сонг стоял, как статуя. Он и без зеркала чувствовал, как лицо пылает. Жар поднимался к ушам и шее.
Он уже бывал в подобных ситуациях. Не раз. Но почему-то сейчас всё ощущалось иначе. Тесно, душно, голова кружилась, будто он вот-вот потеряет сознание. Ему даже пришла в голову мысль зайти в магазин за бутылочкой ментолового бальзама, чтобы прийти в себя.
— Хотя, если подумать… наверное, и не нужно, — сказал Пхат. — Просто лежать и держаться за руки… мне и этого было бы достаточно.
Пхат положил ладонь ему на плечо и потянул, давая понять, что пора возвращаться в квартиру.
Но Сонг вдруг упёрся, будто врос в асфальт, и не сдвинулся с места.
Пхат опустил взгляд на парня с покрасневшими ушами, который всё ещё стоял под тем же маленьким зонтом.
— Что, уже в самом начале вечера передумал, а?
Накопившееся за последние часы возмущение наконец прорвалось, Сонг не выдержал и легонько ткнул его локтем в бок.
— Хочешь купить, так иди и покупай!
— Да я шучу. Хочешь зайти со мной? — спросил он.
В ответ Сонг лишь отрицательно помотал головой.
— Может, ещё сладкого или что-нибудь поесть?
Большая ладонь легла ему на макушку, погладила по волосам, после чего Пхат отдал зонт Сонгу и сам шагнул из-под навеса.
Пройдя пару шагов, он вдруг обернулся, наклонился обратно под зонт и прошептал прямо в ухо:
Сонг толкнул его в спину, буквально запихивая в магазин, весь залившись краской.
В ответ раздался только приглушённый смешок, а затем…
— Здравствуйте! Добро пожаловать!
Знакомое приветствие прозвучало так громко, что у Сонга сердце подпрыгнуло, будто собиралось выскочить из груди.
Это звучало как официальное подтверждение, что высокий мужчина действительно зашёл покупать… всё это.
Сонг смотрел ему вслед, пока тот уходил вглубь магазина, а сердце билось вразнобой. В голове будто загрохотал целый боевой оркестр, да настолько громко, что он почти перестал слышать окружающие звуки.
Он судорожно оглядывался вокруг входа в магазин, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-нибудь, лишь бы не думать о лишнем.
Брови слегка сошлись, когда он заметил, что что-то не так, как обычно.
— Эй, а сегодня тётя Сау не продаёт фрикадельки? — спросил Сонг у продавца роти на тележке, который обычно стоял рядом с тётей Сау и их тайской собакой по кличке Лук Тао. Несмотря на имя Лук Тао, что в переводе означало «игральные кости», пёс был круглым, без единого угла.
— Вчера тоже не было. Наверное, дожди замучили, простудилась или что-то такое, — с ближневосточным акцентом ответил мужчина, одновременно раскатывая тесто для роти в тонкий пласт, с силой шлёпая его о стол, а потом отправляя на сковороду с маргарином.
Запах тут же разнёсся по воздуху, и Сонг невольно вспомнил подругу, которая была помешана на яичном роти.
В отличие от того, кто только что вышел из магазина.
Пхат вернулся и сразу перехватил зонт. Сонг, не желая уступать, тут же забрал у него большой пакет, чтобы нести самому.
Внутри оказался полный набор снеков и закусок, несмотря на то, что Сонг вообще-то говорил, что ничего покупать не нужно.
— У тебя же есть все стриминговые сервисы, — объяснил Пхат, заметив его растерянный взгляд. — Купил, чтобы смотреть фильмы вместе.
Он обнял Сонга за плечи, притянул ближе, и они вдвоём направились обратно к квартире под мелким дождём.
Сонг улыбался всю дорогу. Он до сих пор не мог поверить, что обычные поддразнивания, несколько маленьких, но таких внимательных жестов… способны так же легко сбивать его сердечный ритм.
Покупка целой горы снеков «про запас», борьба за зонт и, конечно, тот, кто держал зонт, неизменно промокал сильнее.
Джирапхат улыбнулся, переступая порог квартиры, которую хозяин не раз хвалил за аккуратность, и, как оказалось, не зря.
Однокомнатная квартира была просторной, каждый угол продуман и приведён в порядок. Ни одной вещи не на своём месте, ни одного выбивающегося цвета. Всё выглядело именно так, как и должно было выглядеть у человека, который всегда держал всё под контролем, каким он его помнил.
Гость поставил сумку из машины и покупки из магазина на низкий столик перед диваном.
Острый взгляд пробежался по комнате, затем задержался на небольшом обеденном столе на кухне, будто он что-то прикидывал.
— Ты любишь есть, сидя на полу?
Сонг изумлённо округлил глаза.
— Расстояние между диваном и столом довольно большое. Будто специально оставлено место, чтобы сидеть на полу.
Хозяин квартиры одновременно удивился и восхитился внимательностью собеседника. И отрицать было бессмысленно, ведь просмотр фильмов со стриминга, сидя на полу, давно стал «ритуалом» для него и лучшей подруги.
Сонг сел на диван и жестом пригласил гостя присоединиться.
— Чувствуй себя как дома. Я напишу Нид Ной.
Ещё один их «ритуал» всегда писать друг другу, когда благополучно добрались домой. Сонг был уверен, что Нид Ной уже на месте, но, не получив ответа, решил проверить.
Открыв чат, он сразу увидел длиннющую цепочку сообщений, сплошные «стратегические планы» на сегодняшний день. Пробегая их глазами, он словно слышал высокий, взволнованный голос подруги.
Нид Ной:
Что?! Саундтрек для рекламы?! Серьёзно? Кто сказал? Откуда инфа? Фейк?!
Сонг рассмеялся. Какие тут фейки, если сам председатель компании сказал это прямо.
Нид Ной:
Задержалась, потому что заехала поесть.
Короткий диалог, но его хватило, чтобы тревога ушла.
Сонг закрыл чат с подругой, но из приложения не вышел, вместо этого открыл незаконченный диалог с любимым вторым пилотом авиакомпании Silver Lining Air.
Сообщения, отправленные после посадки, были прочитаны… но ответа так и не было.
Это было странно для Пи Корна, который обычно сам начинал разговор и никогда не бросал его на полпути.
22222:
Пи Корн, у тебя есть свободный день? (прочитано)
22222:
Я хотел бы встретиться и поговорить. (прочитано)
Он хотел расставить всё по местам, поговорить откровенно, а если получится, то пригласить на ужин в знак благодарности за добрые чувства, которые получил.
Но принять что-то большее он не мог…
Однако Пи Корн так и не ответил.
Сонг тихо вздохнул и повернулся к окну.
Ранее переменчивый дождь перешёл в настоящую грозу. С неба обрушивались потоки воды, гул дождя бил по всем поверхностям вокруг. Сильный ветер раскачивал кроны деревьев.
Молодой бортпроводник невольно подумал, что если в аэропорту сейчас такая же погода, ночные рейсы почти наверняка задержат.
— Твоя подруга уже дома? — спросил Пхат, разбирая вещи из чемодана и не оборачиваясь.
— Только что добралась. Заехала поесть. Наверное, была жутко голодная.
— Ага. Из-за инцидента Нид Ной даже хам-чиз на рейсе не успела съесть.
— Она знает, что я твой парень?
— Я ещё не успел сказать, хотел сначала поговорить…
Фраза оборвалась, когда Сонг в очередной раз понял, что снова попался в старую ловушку.
— Ты всё одни и те же фразы используешь, Пи Пхат.
Тот лишь улыбнулся, и в глазах вспыхнуло довольство.
— Но ведь кто-то всё равно раз за разом на них ведётся.
Джирапхат достал из сумки полотенце, домашние штаны и личные принадлежности.
— Я пойду в душ первым, ладно?
Он встал и направился в ванную, но, сделав несколько шагов, обернулся к хозяину квартиры.
— Нет, иди сам, — поспешно ответил Сонг, явно смутившись.
Джирапхат заметил, как у того покраснели щёки, и рассмеялся.
— Чего бояться, я же и вчера мылся.
— Вчера это вчера. Сегодня я не пьяный.
— Тогда давай сначала сядем и выпьем ящик пива?
Сонг рассмеялся и бросил в него диванную подушку.
Тот легко поймал подушку, положил её рядом на диван и с довольным видом ушёл в ванную.
Сонг покачал головой, устав от человека, который слишком любил поддразнивать, и невольно улыбнулся.
Он взял пакет со снеками и аккуратно разложил их на металлической полке, применяя профессиональные навыки выкладки товара, чтобы «уголок сладостей» выглядел максимально привлекательно. Закончив, он отступил на шаг и оценил результат.
Но разноцветные упаковки вдруг напомнили ему такие же снеки, которые он когда-то раскладывал в университетском общежитии. Те же бренды, тот же размер, те же вкусы, и покупал их всё тот же человек. Это было приятно.
На дне пластикового пакета лежали лубрикант и коробки с презервативами. И, разумеется, не одна.
Сонг взглянул на них и улыбнулся. Джирапхат всегда был надёжным, серьёзным и предусмотрительным.
Он положил «средства безопасности» на кухонную столешницу, вернулся к дивану, взял пульт и включил Android TV, заходя на стриминговые платформы.
Сначала он открыл Netflix, полистал и вышел. Потом HBO Go. Затем Disney+. Потом Prime Video.
Он заходил в одно приложение за другим и всё равно не мог выбрать. Иногда он задумывался, зачем вообще подписался на столько сервисов, если смотрит так мало. Деньги впустую.
Поколебавшись ещё немного, он всё же вернулся к первому варианту — Netflix.
На сегодня он выбрал Дивергент. Причина была простой, ему нравился Тео Джеймс. Красивое лицо, низкий голос, и фильм сразу становился интереснее процентов на триста.
Однажды симпатичная бортпроводница по имени Нилинда говорила, что стоит логотипу Summit Entertainment появиться на экране, как сразу же раздаётся звук открывающейся двери ванной. И сейчас Сонг понял, что на выбор фильма у него ушло больше десяти минут.
Запах шампуня, геля для душа, зубной пасты и ополаскивателя Marvis тут же наполнил комнату.
Сонг повернулся на источник запаха и увидел, как высокий мужчина вышел из ванной, вытирая мокрые волосы. На нём были домашние штаны той же марки, что и вчера, но теперь тёмно-серые. Резинка держалась ровно настолько, чтобы штаны не сползли в любой момент.
Про верх говорить было нечего, на нём его просто-напросто не было.
Сонг украдкой улыбнулся, глядя на этот расслабленный, домашний образ. Аккуратный генеральный директор днём сейчас был просто парнем после работы.
Пульт в руках Сонга тут же щёлкнул, он поставил фильм на паузу, потому что и сам захотел пойти в душ. Долгий рабочий день и влажная погода делали тело липким и некомфортным.
— Ты так вкусно пахнешь, Пхат. Можно я тоже пойду в душ? Потом продолжим смотреть.
— Конечно. Я пока посижу и поработаю.
Сонг наклонил голову, удивлённо глядя на него:
— Уже поздно, а тебе всё ещё нужно работать?
— Просто отвечу на письма и проверю расписание, ничего серьёзного.
Хозяин квартиры кивнул, поджал губы и быстро пошёл за полотенцем, скрываясь в ванной, надеясь, что гость не заметил его тайную улыбку.
Тридцатичетырёхлетний мужчина вернулся и сел на диван, положил ноутбук на колени и открыл его, проверяя оставшиеся рабочие задачи. Острый взгляд скользнул к экрану телевизора посреди комнаты. Он увидел фильм, который выбрал Сонг, и невольно усмехнулся. В прошлом тот тоже обожал этот фильм и часто хвалил главного актёра.
Прошло столько лет, а тот самый мальчишка по-прежнему любил этот фильм. На его лице появилась лёгкая улыбка, когда он вдруг понял, что в некоторых вещах они с Сонгом были словно зеркальным отражением друг друга.
Пхат быстро перешёл в режим ночной работы, внимательно просматривая письма, помеченные красным флажком как срочные.
Тема: [Запрос на утверждение] Предложение по новому внутреннему маршруту
Джирапхат прочитал краткое резюме проекта открытия рейса Бангкок-Мэсот, который уже обсуждался на множестве совещаний. Он официально утвердил его и поручил директору по коммерческой авиации продолжить реализацию.
Маршрут Бангкок-Наратхиват, хоть и считался перспективным по отзывам, всё ещё требовал дополнительного исследования рынка перед запуском.
Тема: CSR-активности на ближайшие полгода. Ожидание подтверждения от CEO
Молодой генеральный директор рассмотрел предложения по CSR-активностям от ответственного отдела: экология, благотворительность и волонтёрство. Они мало отличались от программ прошлых лет, посадка деревьев, уборка мусора на побережье, мини-марафоны для сбора средств на стипендии и спортивное оборудование для детей из отдалённых регионов.
Он утвердил их онлайн после проверки бюджета, не забыв подчеркнуть, что необходимо внимательно отслеживать результаты и всерьёз отчитываться по ним, чтобы CSR приносил реальную пользу.
Он отдельно отметил, чтобы не было никакой показухи ради имиджа компании.
После этого он закрыл второе письмо.
Оставалось последнее дело на эту ночь.
Джирапхат открыл календарь, проверил свободные дни и отправил сообщение другому ассистенту, Дарин, чтобы подтвердить дегустацию чая в ближайшие два дня. Вторая половина того дня уже была заблокирована — без встреч и совещаний. В календаре этот слот был отмечен как «Финальный раунд дегустации фирменных напитков!»
Большая ладонь скользнула по губам, и он улыбнулся, представляя выражение лица одного из ключевых членов команды, когда тот узнает об этом.
И словно по сигналу, раздался щелчок замка в ванной. Мужчина, сидевший на диване, оторвал взгляд от ноутбука и посмотрел на хозяина квартиры, вышедшего из ванной. В воздухе разлился аромат средств для душа, делая и без того бодрого человека окончательно неспящим. На Сонге были короткие домашние шорты и белая футболка, которую Пхат «потерял» много лет назад.
— Воришка, — поддразнил Джирапхат.
Обвиняемый лишь усмехнулся и пожал плечами.
— Ты всё ещё не закончил работать?
Старший отложил ноутбук в сторону и протянул руку, удерживая её в воздухе, будто ожидая, что тот вложит свою ладонь.
— Осталось одно дело. Я хотел бы услышать мнение бортпроводника, — сказал Пхат, глядя на него тёплым, внимательным взглядом.
Когда маленькая ладонь легла в его руку, Джирапхат тут же потянул Сонга к себе и усадил на колени. Он обнял его за талию и вдохнул аромат, витавший у самого носа.
— Что это? — спросил Сонг, когда Джирапхат снова положил ноутбук себе на колени. Большие глаза внимательно рассматривали изображение стакана с оранжевым напитком на экране, читая описание о том, сколько раз его пробовали и корректировали рецепт.
Младший тут же повернулся к нему, нахмурившись без всякого стеснения, затем снова уставился в экран.
— Мы собираемся продавать этот чай на борту. Что думаешь? — тихо прошептал Пхат, давая ему время всё прочитать и обдумать.
— Пхат… ты опять хочешь добавить работы бортпроводникам, да?
Джирапхат рассмеялся, наклонился и поцеловал его в плечо, после чего пояснил:
— Мы уберём с борта сувениры, которые плохо продаются. Не будет смысла таскать их в тележках и занимать место. В аэропорту сувенирные магазины всё равно останутся, да и онлайн их можно заказать. А вместо этого мы будем продавать пузырьковый чай с чёрным желе.
Плечи Сонга слегка задрожали от смеха. Обычный чай с чёрным желе вдруг стал выглядеть куда более «премиальным», всего лишь благодаря английскому названию и международному произношению.
— Думаю, он будет хорошо продаваться. Все же говорят, что наши напитки вкусные.
Младший кивнул в знак согласия. Судя по очень положительным отзывам пассажиров, которым уже довелось попробовать этот напиток в фирменном лаунже авиакомпании, вкус действительно отлично заходил.
Именно поэтому Пхат и решил развивать его как фирменный напиток на рейсах Silver Lining Air. Это должен был быть продукт, который нельзя купить нигде больше. Производитель тоже был хорошо знаком — Delish Beverage, давний партнёр авиакомпании.
Оставался последний этап: финальная дегустация, выбор идеального вкуса и утверждение цены.
— Команда предложила цену в сто сорок бат за стакан.
— Дорого-о-о… — тут же протянул Сонг.
— Я тоже так думаю, — согласился Пхат. — Даже для пассажиров Silver Lining Air это всё ещё слишком высокая цена, несмотря на их платёжеспособность. Думаю, сто двадцать бат будет в самый раз.
Сонг криво улыбнулся, продолжая читать подробное описание нового фирменного напитка. К качеству ингредиентов и вкусу у него вопросов не было, это явно был премиум. Но цена всё равно заметно превышала стоимость аналогичных напитков «на земле».
Хотя, если подумать, на самолётах всё всегда дороже обычного.
— Тебе всё ещё кажется дорого? — спросил Пхат, слегка наклонившись к нему.
— А если я скажу, что дорого, ты снизишь цену?
— Господи, господин генеральный директор… Ладно, пусть будет сто двадцать. Так хоть сдачу давать проще.
Джирапхат рассмеялся, совершенно довольный реакцией. Ровно такой, какую он и ожидал. Он добавил, что при предварительном заказе до рейса пассажиры смогут купить фирменный напиток всего за сто бат.
Сонг не стал возражать. Ротация товаров на борту была обычным делом и не означала какого-то критического увеличения нагрузки.
А даже если бы нагрузка выросла, то что с того? Неужели он станет запрещать генеральному директору продавать напитки?
Джирапхат нажал кнопку закрытия письма, связанного с чаем, после чего вернулся к общему списку входящих, чтобы в последний раз проверить, не осталось ли на эту ночь незакрытых дел.
Он тихо пробормотал названия тем, скользя взглядом по экрану:
— Новая схема рассадки пассажиров, Продление контракта на поставку самолётов, План реконструкции зала ожидания НКТ, Оценка работы сотрудников в рамках реконструкционного процесса… Это может подождать…
Голос стал тише, когда взгляд зацепился за одно письмо, затерявшееся среди остальных во входящих.
Сонг, сидевший у него на коленях, занервничал и уже собирался встать, но тонкую талию тут же обхватили и притянули обратно.
Джирапхат открыл письмо, и имя отправителя сразу привлекло всё его внимание:
От: kumpha.s@silverliningair.com Кому: jirapat.k@silverliningair.com Тема: Официальный ответ
— Официальный ответ? — вслух прочитал он тему и усмехнулся.
Проверив время отправки, он понял, что письмо пришло как раз тогда, когда он ехал из аэропорта, и сразу догадался, откуда взялась та лукавая улыбка у Сонга в машине.
Текст письма был выдержан в формально-деловом стиле, но с лёгкой ироничной ноткой, словно пародировал те самые письма, которые он сам регулярно рассылал сотрудникам.
Уважаемый господин Генеральный директор,
Надеюсь, данное письмо застанет вас в добром здравии и готовности принять мой ответ.
В отношении вашего сегодняшнего предложения я с радостью и без малейших колебаний подтверждаю своё согласие. Я уверен, что наши договорённости будут соблюдены, и заранее благодарю вас за сотрудничество.
P.S. В случае нарушения условий соглашения с вашей стороны, полагаю, мне придётся подать заявление об увольнении и начать бизнес по разведению креветок у себя на родине.
С уважением, Кумпха С. Бортпроводник, Silver Lining Air
Письменный ответ в столь официальной форме заставил молодого генерального директора не переставать улыбаться. Особенно последняя строчка вызвала у него довольный смешок и лёгкое покачивание головой. Сердце в левой стороне груди будто распирало, счастье растекалось по всему телу лишь из-за одного небольшого письма от члена его экипажа.
Ответ не был неожиданным. Достаточно было посмотреть в эти большие светлые глаза, чтобы понять, что Сонг чувствовал то же самое. Но отсутствие удивления вовсе не означало отсутствие радости.
Сонг не мог сбежать, крепкие руки удерживали его на месте. Ему оставалось только сидеть и читать письмо, которое он сам отправил, смущённо улыбаясь и не решаясь посмотреть на реакцию адресата. Но тёплый, низкий смех Пхата говорил сам за себя, настроение у него было превосходным.
— Разведение креветок на родине? — повторил Пхат, протягивая последнюю интонацию. — Ты это серьёзно?
Сонг рассмеялся и обернулся к нему:
— Вообще-то я хотел написать больше, но времени было мало.
— Говори прямо. Господин Генеральный директор слушает.
Автор письма улыбнулся и глубоко вздохнул, набираясь смелости:
— Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты вернулся в мою жизнь. Спасибо за то, что простил меня. И спасибо за то, что ты всё ещё…
Щёки с ямочками слегка порозовели. Пхат улыбнулся уголком губ.
— Ты сейчас хотел сказать «всё ещё любишь меня», да?
Сонг наклонил голову и прислонился к надёжному плечу, поджав губы и не ответив. Пхат решил за него:
— Дай я сначала отвечу на это письмо.
— Ха-ха, Пи Пхат… — рассмеялся Сонг. — Можно и не отвечать.
Но тот его уже не слушал. Он нажал «Ответить» и начал быстро печатать, не выпуская Сонга из объятий.
Большое спасибо за оперативный ответ. Я подтверждаю, что наше соглашение будет соблюдено.
P.S. Настоятельно рекомендую отменить планы по разведению креветок, этому никогда не суждено случиться.
Телефон хозяина квартиры на столе подал звуковой сигнал. Второе письмо будто продолжало смеяться над тем, как абсурд превращался в серьёзность.
На этом он не остановился. Пхат создал новую папку и настроил правило, чтобы все письма с адреса kumpha.s@silverliningair.com автоматически попадали именно туда.
Сердце Сонга сбилось с ритма, когда он увидел название папки:
Пхат тихо усмехнулся, закрыл ноутбук, лежавший на коленях Сонга, и положил его рядом с телефоном. Рабочий день официально закончился.
Он осторожно развернул Сонга, усадив прямо на колени и крепко обняв. Внимательный взгляд задержался на его красивом лице.
Снаружи всё ещё шёл дождь. Внутри квартиры стояла тишина, фильм был поставлен на паузу на отметке 00:06.
Никто не собирался нажимать «Плэй». Каким бы популярным ни был этот фильм и насколько бы красив ни был главный актёр, экран так и оставался неподвижным.
Сонг смотрел на лицо человека, которого когда-то считал недосягаемым, а теперь чувствовал его дыхание совсем близко.
На того, кого считал навсегда потерянным… но с кем, возможно, теперь сможет встречаться каждый день.
— Пи Пхат… Я правда хочу сказать. Мне жаль. Я извиняюсь за то, что тогда причинил тебе боль.
Голос дрожал от внезапно нахлынувших воспоминаний. Лицо Пхата в тот день, разбитое и потерявшее веру, преследовало его все эти пять лет.
Стоило лишь подумать, и слёзы уже подступали.
— Я знаю, Сонг. Тебе больше не нужно извиняться.
Джирапхат поцеловал висок человека, которого держал в своих объятиях.
— Мне тоже нужно извиниться. Я оказался слишком доверчивым, не насторожился и не усомнился, когда кто-то сказал тебе что-то подобное. Стоило тебе сказать, что у тебя есть другой, и я сразу поверил…
Голос звучал низко и хрипло, с примесью сожаления, а объятия стали крепче. Чувство вины, которое он столько лет прятал, вырвалось наружу.
Тогда его мальчишка был всего лишь студентом третьего курса, возрастом, когда ещё растут, пробуют жизнь и учатся на опыте. А он сам уже начал строить планы на будущее, на семейную жизнь.
Именно из-за этого он невольно решил, что разница в возрасте стала причиной того, что другой отвлёкся и нашёл кого-то ещё.
Разочарование обрушилось внезапно. Он не успел ни подумать, ни задать себе вопрос, а действительно ли Сонг способен на такое. Когда позже он узнал правду, узнал, что на самом деле произошло… и что Сонг никогда не был ни с кем другим, он не мог не винить себя.
— Я никогда не злился на тебя. Ни разу.
Пхат слегка кивнул, будто понял всё без слов, затем поцеловал гладкую щёку Сонга и отстранился, чтобы посмотреть ему в лицо, которое столько раз приходило к нему во снах. Он был уверен, что в глазах мальчишки его образ сейчас расплывался, ведь в них уже блестели слёзы…
Сонг закивал так быстро, словно боялся, что тот передумает. Пхат с бесконечной нежностью посмотрел на него.
— Ты мой человек. Мой парень, — твёрдо произнёс Пхат. — Мы больше не расстанемся.
— Мы больше не расстанемся… — прошептал Сонг в ответ.
Он едва успел закрыть глаза, как прозрачные капли покатились по щекам. Он ещё не успел их открыть, как на его губы опустился внезапный поцелуй. Мягкие губы с ароматом корицы и мяты шевельнулись, будто открывая прелюдию.
Тепло передавалось через сладкий поцелуй и сильные руки, сжимающие талию. Молодой бортпроводник позволил старшему вести, лишь иногда робко отвечая, словно пробуя на вкус ту сладость, которую так давно любил. Когда он приоткрыл губы, позволяя поцелую стать глубже, это ощущение разлилось ещё сильнее.
От переполнявшего счастья Сонг невольно улыбнулся, не прерывая поцелуй. В животе будто взметнулись сотни бабочек. Он крепко обнял за шею человека, на коленях которого сидел, словно боялся, что тот исчезнет в любую секунду.
Его только что официально ставший любимым начал вести его бёдра мягкими движениями, прижимаясь снизу. Трение разогревало воздух между ними, и всё внутри постепенно… пробуждалось.
Звук вырвался непроизвольно, смешавшись с соприкостовения губ о губы. Первый поцелуй за пять лет начался медленно и нежно, но становился всё глубже и быстрее. Сонгу казалось, что его затягивает эта сладость, что его поглощают целиком.
Мозг перестал работать. Мысли и эмоции больше не поддавались контролю. Каждый поцелуй словно лишал его веса, будто те шестьдесят килограммов, которые он носил с собой каждый день… просто исчезли.
Пхат поднял руку и обхватил левую щёку своего любимого, направляя его лицо в более удобное положение. Они наклонили головы в разные стороны, их губы двигались в одном ритме.
Этот полный желания стон вспыхнул искрой внутри Пхата. Он отстранился всего на миг, чтобы дать Сонгу вдохнуть. Их лбы соприкоснулись, дыхание касалось щёк. Но передышка длилась недолго, Пхат снова накрыл его губы, углубляя французский поцелуй.
Язык касался языка, отступал и возвращался, переплетался, сплетался тесно и жадно, пробуждая нарастающее желание.
Сонг ответил, обвивая языком язык старшего, не желая уступать, даже когда голова уже кружилась от усталости. Внизу, в месте тесного трения, у обоих всё было переполнено ощущениями…
После стольких лет без прикосновений Сонг невольно задался вопросом: чувствуется ли всё так же, как раньше… или теперь это ещё сильнее?
Раскат грома заставил младшего вздрогнуть, и их губы на мгновение разомкнулись. Пхат тут же воспользовался этим, слегка приподняв лицо Сонга, давая ему передохнуть и набрать воздуха, а сам продолжил целовать вдоль линии челюсти и ниже, к шее.
Каждый поцелуй сопровождался тихими, влажными звуками, от которых по коже пробегала дрожь. Его ладони скользнули ниже, обхватили округлости ягодиц, сжимая и разминая так, что ткань одежды собиралась под пальцами.
— Пи Пхат… мм… мы разве не собирались смотреть фильм? — сбивчиво выдохнул Сонг.
— Собирались, — ответил он, не прекращая поцелуев.
Большая ладонь нырнула под шорты Сонга, касаясь гладкой кожи напрямую. Тело под его руками вздрогнуло, дыхание сбилось, грудь ходила часто, как у рыбы, выброшенной на берег.
— А о чём фильм? — спросил Пхат и, не давая возможности ответить, снова накрыл его губы поцелуем.
Непрерывные поцелуи и лёгкое посасывание лишили Сонга слов, и он мог лишь выдыхать бессвязное:
Полные губы побледнели от ласк. Пхат тихо усмехнулся и наконец позволил ему передышку, опустившись губами к шее, чтобы тот смог ответить.
— Фильм… про… — Сонг отчаянно пытался вспомнить. Он смотрел Дивергент не меньше пяти раз, но сейчас в голове была пустота. — Про… ну… это…
Ответ рассыпался, не сложившись ни по смыслу, ни по форме. Мысли словно онемели, Сонг действительно ничего не мог вспомнить.
Чем настойчивее задавался вопрос, тем дальше заходили ласки. Пальцы перестали сжимать ягодицы и скользнули под край футболки, касаясь груди. От этого Сонг окончательно потерял способность связно говорить.
— Э-э… это… мм… боевик, — выдавил он наконец.
Пхат усмехнулся, явно довольный неправильным ответом, и мягко приказал:
Сонг без сопротивления послушался, хотя смог приподнять их лишь наполовину. Пхат потянул футболку вверх, снял её через голову и небрежно бросил на подлокотник дивана. Соски светло-коричневого цвета тут же затвердели от прохлады кондиционера и сырого воздуха после дождя.
— Так о чём же фильм? — снова спросил он низким голосом и наклонился, втягивая губами левый сосок, одновременно пощипывая правый пальцами.
— А… — Сонг запрокинул голову и застонал, выгибаясь навстречу ласкам. — Про… Тео… Джеймса…
Он услышал, как Пхат тихо хихикнул, продолжая мучить его — явно потому, что вопрос и ответ окончательно разошлись в разные стороны.
Руки начали терять силу. К самым чувствительным точкам он ещё не прикасался, но они уже дрожали, словно у человека с лихорадкой. Казалось, одного лёгкого касания хватило бы, чтобы отправиться прямо в рай.
Грудь освободилась от назойливых поцелуев. Пхат приподнялся, посмотрел ему прямо в глаза и улыбнулся той самой улыбкой, от которой Сонг всегда терял голову.
Джирапхат снял его со своих бёдер и аккуратно уложил на диван. Сам опустился следом, опираясь на локоть возле его головы, и продолжил целовать. Чем дольше он целовал, тем меньше ему было достаточно, лишь глубже врезал тоску и желание.
Если он и останавливался, то всегда по причине. Как сейчас, он отстранился, чтобы стянуть влажные посередине шорты с длинных стройных ног.
Сонг лежал на диване полностью обнажённый, без единого клочка ткани, каждая пядь кожи была открыта чужому взгляду.
Пхат смотрел, стиснув челюсть так, будто ему самому было мучительно больно.
Он изучал тело, которое нравилось ему целиком. Безупречно светлую кожу, розоватые следы поцелуев на груди, которые оставил сам, бледное родимое пятно на колене, родинки на бедре и возле пупка, даже маленькие синячки на голенях, будто Сонг где-то ударился.
Все эти детали вместе составляли этого человека, и ему нравилось всё.
— Что я могу для тебя сделать? — хрипло спросил тот, кто был сверху.
Сонг улыбнулся, всё ещё тяжело дыша после марафона поцелуев:
— Ты уже раздел меня догола и всё ещё спрашиваешь?
Фраза оборвалась, когда Пхат приподнял одну ногу Сонга и устроился ниже, наклоняясь к животу и целуя вокруг пупка, обхватывая возбуждённую плоть между ног. Большой палец описывал круги по чувствительной головке, заставляя прозрачную влагу выделяться сильнее.
Сонг выгибался, корчился и стонал, отвечая телом на каждое движение.
Пхат ласкал то сильнее, то мягче, подбирая силу так, чтобы было остро, но не слишком. Иногда он замечал, как милое лицо напрягается, морщась от переизбытка ощущений.
— М? — тёплое дыхание коснулось живота, и мышцы там сами собой сжались.
— Я сейчас… сейчас… — слова так и не сложились. Трение ладони сменилось теплом рта, и стало почти больно от удовольствия.
Оральные ласки от любимого взметнули щекочущее напряжение, как ракету.
Старший не останавливался, принимая его полностью, пока тело младшего не дёрнулось в судороге.
Глаза распахнулись. Нервы будто прострелило током. Потолок расплылся сквозь влагу в глазах, грудь ходила тяжело, рвано. Когда дыхание немного выровнялось и Сонг нашёл взглядом того, кто был между его ног, оказалось, что Пхат уже смотрел на него. Он и не заметил, в какой момент всё было проглочено.
Он улыбнулся в ответ на эту улыбку.
Если красивый актёр делал фильм интереснее на триста процентов, то забота этого красивого мужчины (теперь уже его парня) умножала счастье в миллионы раз.
Сонг всё ещё пытался восстановить дыхание и потому лишь кивнул. Чтобы не осталось сомнений, закивал ещё несколько раз. Пхат улыбнулся.
Джирапхат оглянулся на журнальный столик, затем окинул взглядом комнату.
— На кухонной стойке, — тяжело дыша, подсказал Сонг, словно прочитав мысли.
Старший наклонился и поцеловал его в лоб.
Сонг отчаянно замотал головой, и оба прекрасно знали, что это была ложь.
Пхат подхватил обмякшее тело и легко поднял его в воздух, устроив так, чтобы ноги Сонга обвились вокруг его талии, а большие ладони поддержали под ягодицы. Мужчина, которого несли на руках, обхватил крепкую шею того, кто нёс его к кухонной стойке. Не дожидаясь просьбы, Сонг тут же протянул руку и схватил коробку со смазкой и презервативами.
Когда он снова посмотрел на старшего, их губы вновь встретились. Тихий звук поцелуя смешался с постепенно стихающим шумом дождя. Они обменивались сладкими поцелуями, поддерживая друг друга, пока шли в комнату.
Фильм, который они так долго выбирали, длился два часа девятнадцать минут тридцать девять секунд, но они посмотрели всего шесть.
Ритм поцелуев прервался, когда Пхат уложил обнажённого Сонга на кровать размера queen. Они какое-то время сидели, не делая ничего, кроме как смотрели друг другу в глаза, тихо улыбаясь, не произнося ни слова…
А может, слова и были, просто такие, которые не требовали звука. Взгляда было достаточно, чтобы понять мысли другого.
Передохнув и восстановив дыхание, Сонг скользнул рукой вниз и сжал твёрдую плоть через ткань пижамных штанов, медленно поглаживая по длине.
Тихий стон Джирапхата стал наградой.
На последний вопрос Сонг ответил кивком.
Старший приподнялся и устроился между его разведённых ног. Он раздвинул стройные бёдра и приподнял их, полностью открывая себя. Пхат открыл бутылёк со смазкой и выдавил её на пальцы, пока они не стали скользкими.
— Если будет больно, сразу скажи.
И, получив подтверждающий кивок, он медленно ввёл указательный палец. Одна фаланга, вторая, круговое движение. Стоны становились громче, когда добавлялись ещё палец и давление.
Нарастающее желание вырвалось у Сонга звучным стоном, но из-за тонких стен ему приходилось отчаянно сдерживать громкость.
Иногда это получалось. Иногда нет.
Джирапхат опустил руку, стянул пояс штанов, разорвал фольгу и надел защиту, после чего направил головку члена к уже тщательно подготовленному входу.
— Если станет некомфортно, сразу скажи, ладно?
— Ты так хорошо умеешь командовать… но сейчас просто займись уже делом.
Пхат наклонился и поцеловал его глубоко и нежно, словно больше не мог сдерживаться. Наконец он начал то, чего ждал так долго, со всей возможной осторожностью и любовью.
Член входил медленно, требуя предельной аккуратности. Ему пришлось сделать вдох, чтобы войти полностью.
Первые движения были сильными, затем ритм стал ровнее, прежде чем снова ускориться. Звук соприкасающихся тел наполнил комнату. У обоих на коже выступили капли пота.
Сонг пытался сосредоточить взгляд на серебряном кольце на крепкой шее над собой, но это было трудно. Мышцы живота Пхата отчётливо напрягались. Когда у человека настолько выраженный пресс, такие движения легко стирают границы восприятия. Капли пота скатывались вниз, между их телами, и Сонг невольно облизнул губы.
Заметив это, Джирапхат ускорился.
— А… Пи Пхат… — вырвалось у Сонга.
Когда в ответ последовал кивок, его лицо не дрогнуло, а движения ни на секунду не сбились.
Сонг хотел сказать «всё хорошо», но этих слов было слишком мало, чтобы передать то, что он чувствовал.
Он стонал, вцепившись зубами в плюшевую игрушку на кровати, не желая делиться звуками ни с кем.
Спустя мгновение Пхат закинул его ноги себе на плечи, обеспечивая себе более глубокое проникновение.
Сонг сжал простыню, сминая ткань. Каждый толчок попадал в чувствительную точку, заставляя его сжиматься изнутри. Пхат стиснул челюсть, приближаясь к разрядке…
— А… Пи Пхат… Я… — голос сорвался, заглушённый игрушкой во рту.
Один отдавал приказ, другой послушно выполнял.
Пхат опустил гладкие ноги на матрас, наклонился и прижался к только что освобождённым губам, чтобы заглушить стон. Он поцеловал его жадно и горячо, не прекращая мощных движений снизу. Серебряное кольцо подпрыгивало на груди мужчины, лежавшего навзничь.
Неудержимое, яростное чувство постепенно собиралось, расползалось по телу… а затем взорвалось.
Вскоре звуки ударов кожи о кожу стихли. Сладкие поцелуи сменились прерывистым дыханием. Буря улеглась одновременно с тем, как тела обоих слегка задрожали.
Пхат внимательно смотрел на нежное лицо, большим пальцем аккуратно вытер слезу в уголке глаза и улыбнулся, как молчаливое поощрение тому, кто так хорошо принял его целиком. Оба ощущали идеальную связь, и не только через всё ещё соединённые тела, но и через наполненные любовью взгляды и сердца, бившиеся в одном ритме.
Худая ладонь нащупала что-то сбоку и наткнулась на игрушку, отброшенную ранее. Подняв её, Сонг изумлённо распахнул глаза.
Он поднял перед ним сине-белую плюшевую игрушку-самолётик.
— У моего Нонг Сильвера отвалилось колесо!
Владелец авиакомпании низко рассмеялся, глядя на расстроенного малыша, который жалел милого талисмана без колеса. Он не помнил, когда именно оно отвалилось, и был уверен, что тот, кто кусал игрушку до поломки, тоже этого не помнил.
— И как же ты собираешься садиться? — пошутил он, и мужчина под ним тихо хихикнул.
Ditching — авиационный термин, означающий вынужденную посадку на воду, когда самолёт не может продолжать полёт или сесть на взлётно-посадочную полосу.
Они громко рассмеялись посреди ночи, глядя на самолётик без колеса, который широко им улыбался.
Примерно через десять минут после того, как они привели себя в порядок и подурачились в постели, начался новый круг близости. Они по очереди брали под контроль возбуждение друг друга ртом, балуя и направляя.
Поскольку они хорошо знали тела друг друга, всё в ту ночь шло гладко, касаясь именно тех точек, которых ждал каждый из них.
В половину третьего ночи выражение любви языком тел завершилось. Опьяняющее, сильное ощущение ещё долго разливалось по комнате, от края кровати, вдоль стеклянной двери и до ванной. Картина, которую Сонг когда-то воображал у входа в круглосуточный магазин, теперь полностью воплотилась в жизнь, без единого упущенного штриха. А коробка со «средствами безопасности», про которую тогда говорили «достаточно просто лежать и держаться за руки», заметно опустела.