Легендарный завсегдатай похорон | Глава 4: Ну что, идём дальше. Чего мы ждём?
Знакомый голос, кажется, принадлежал Биру. Медленно открыв глаза, я почувствовал тяжесть в голове и пульсирующую боль. Передо мной была высокая фигура с нахмуренным лицом. Я лежал у Ваю на коленях, внутри кремово-белого «Котёнка», который ехал куда-то, а за рулём сидел Тхонг, рядом с ним Бир. Наверное, Тхонг увидел в зеркало заднего вида, что я пришёл в себя после обморока, и быстро позвал Бира.
— Угх… Что случилось? Вы уже закончили изгнание? Ай, голова болит.
Я попытался сесть, но стоило подняться слишком резко, как меня снова повело. Ваю удержал меня. Его запах был неописуем, как запах земли после дождя — спокойный и тёплый. Я ненавидел дождь, но любил следы, которые он оставляет.
— Чёрт! Кровь! Я истекаю кровью?
Сознание окончательно вернулось, и человек по имени Намо начал вопить как сумасшедший. Коснувшись головы и обнаружив красную жидкость на пальцах, а следом почувствовав резкую боль, я схватил телефон проверить своё красивое лицо. Обнаружил порез и синяк на правом виске. Рана была свежая.
— Твою мать! Только не говорите, что я упал с тринадцатого этажа. Я умер? Нет, нет! Я ещё не видел призрака!
Ваю, видимо до предела устав от моего буйного воображения, взял моё лицо обеими руками, заставляя смотреть на него.
— Намо… если бы ты умер, ты бы сейчас сидел здесь, в машине?
Он всегда говорил со мной этим строгим тоном.
И всё же меня почему-то волновало, когда он так держал мои щёки.
— Мы изгнали призрака. Едва справились из-за одного непослушного мальчишки, который полез не в своё дело.
— Прости… — тихо ответил я, сложив ладони в жесте извинения. — Я не хотел ослушаться. Я только собирался отнести вам мачете, но никто не отвечал на мои звонки.
— И без одного мачете я нашёл бы выход. Я знал, что что-то случится. В следующий раз не приходи.
— Мастер… Пи Намо только очнулся, — тихо вмешался Тхонг, обращаясь к ворчливому медиуму. Капитан Бир никогда не осмеливался ему перечить, боясь его почти так же, как господ ГГ. В отличие от него Тхонг, как личный помощник, часто спорил с Ваю. И на этот раз слова Тхонга будто смягчили чью-то суровость. Ваю посерьёзнел, отвёл от меня взгляд, словно презирал, и тогда стало ясно, куда мы ехали. В больницу.
Это была частная клиника. Медсёстры окружили меня, задавая классический вопрос: «Что с вами случилось?» Я не знал, что ответить. Мне что, сказать, что я поехал с Кхуном Ваю проводить изгнание на тринадцатом этаже жилого комплекса, увидел парящие в комнате умерших предметы, а потом стекло разлетелось в замедленной съёмке, и я потерял сознание?
— Несчастный случай, — вмешался Ваю. — Спрашивайте меня, нонг только очнулся и ещё не совсем в себе.
Доктор в белой рубашке, заправленной в чёрные брюки чинос, объяснял всё возле койки. Только тогда я понял, что он пошёл со мной. Он назвал меня нонгом?
Сердце забилось как сумасшедшее.
— Несчастный случай на машине или?..
— Падение со строительных лесов. Мы ремонтировали дом, — солгал он так легко, будто всю жизнь этим занимался.
Этот красавчик врал лучше, чем я думал.
Я переводил взгляд между ним и медсестрой.
Он что, собирается играть роль моего сопровождающего?
И, надо признать, справился он прекрасно: отвечал на все вопросы медсестры и врача так, будто всю ночь готовил презентацию.
В итоге врач сказал, что ничего серьёзного: нужно только зашить рану на голове. Порез на руке был неглубоким, его просто перевязали. Кроме синяков, с мазью и лекарствами я скоро поправлюсь.
Но мне хотелось понять, что вообще со мной случилось.
Я не в коме, но когда посмотрел в зеркало, выглядел так, будто только что подрался с собакой.
— Не говори так, нонг. Тот красавчик, что пришёл с тобой…
Две медсестры, пока зашивали меня, прикрыли рты ладонями и зашептались, поглядывая на высокую фигуру, разговаривающую по телефону снаружи. Он уже не следил за мной с тех пор, как врач сказал, что пациент вне опасности.
— Ой, я так и знала! Какой красивый!
Я воспользовался неразберихой и присвоил его себе.
— Ай! Где ты такого нашёл? Может, мне тоже попробовать.
— Познакомились по работе. Он уже два года ко мне подкатывает.
— Вот везение! Думаешь, в этой жизни ко мне тоже будет подкатывать кто-нибудь красивый?
Медсёстры с завистью вздохнули.
Я ничего не ответил, только пожал плечами, оставляя их в сладком заблуждении.
Но я не соблюдал восемь заповедей, как Бир.
Жить надо на полную, и в ад падать тоже сразу.
Когда меня наконец подлатали, я вышел искать своего (будущего) парня. Медсёстры велели ждать лекарства в приёмной. Кхун Ваю всё ещё говорил по телефону, и я снова воспользовался суматохой, схватив его за руку и потянув за собой.
Доктор, кажется, удивился, но был занят разговором и не обратил внимания, пока мы не дошли до дивана.
— Сказали ждать лекарства, мастер. А Бир и остальные где?
— Они живут рядом, я их отпустил.
Я кивнул, понимая. Бир, Тхонг и другие ученики жили неподалёку, а студия Дедушки Пха находилась в другом месте. Они часто там ночевали. Тхонг — очень часто, а Бир не так уж. Вероятно, по очевидной причине.
Я схватил телефон проверить своё бедственное лицо. Помимо головы со швами, на щеке был маленький порез от стекла. Врач сказал, может остаться лёгкий след. Насколько «лёгкий»?
Обычно у меня безупречная кожа. Не мог же я остаться обезображенным. Придётся записываться на лазер.
— Как думаешь, след останется?
Ваю молча посмотрел на меня, а потом осторожно коснулся повязки.
Не знаю почему, но его жёсткий голос вдруг стал мягким. Моё лицо само потянулось к его руке. Мы несколько мгновений смотрели друг на друга. Его тёмные острые глаза дрогнули, как и моё сердце, которое снова бешено заколотилось.
— Если я тебе нравлюсь, почему ведёшь себя так, будто нет?
— Кто сказал, что ты мне нравишься? — впервые он не убрал руку.
Взгляд дрогнул, снова стал острым, но не ушёл от моего.
Ладонь всё ещё лежала у меня на щеке. Пусть моё шестое чувство находилось в кризисе, остальные чувства-то работали.
Его ладони всё ещё были тёплыми на моих щеках.
— Если бы ты не смотрел на меня так, зачем бы я старался два года?
Намо не из тех, кто вкладывается впустую.
Пусть я казался упрямым, легкомысленным, невоспитанным и неспособным видеть призраков, в любви я никогда не ошибался. Ваю Сатра не исключение. Я понял это ещё при первой встрече, два года назад, на семьдесят четвёртой похоронной церемонии. Он посмотрел на меня так, будто хотел остановить мир этими глазами.
Будто жаждал недостающий фрагмент давно потерянной мозаики.
— Люди, которые безразличны друг другу, так не смотрят.
И, кажется, я попал в больное место. Доктор замер, убрал руку и отвёл взгляд, избегая моего настойчивого вопроса. Его защита против любви начинала давать трещины. Разве всё это время не он сам ко мне подкатывал? Разве его глаза не были полны желания? Всё это из-за него, из-за него мои усилия дошли до этой точки.
— Если я тебе нравлюсь, почему бы нам не попробовать?
Потому что именно он причина, по которой я так безнадёжно влюблён.
Я снова взял его тёплую руку. Странно, но на этот раз доктор не отдёрнул, позволив мне прижимать её к своей щеке. Его тёмные глаза дрогнули, будто он о чём-то думал. Моё сердце билось сильнее, чем когда-либо. Я никогда раньше не видел, чтобы он так колебался. Значит, я был на верном пути. Его ледяное сердце таяло под чарами Намо.
Но, видимо, это моя карма за восемьсот жизней.
В этот адский момент появился Васин. Высокая фигура со скинхедом и оранжевыми корнями волос. Это придавало ему бунтарский вид, хотя он одновременно выглядел старомодно и вычурно. Не знаю, откуда он взялся, но заорал моё имя на всю больницу. Персонал и пациенты обернулись, а он подбежал, драматично рухнул на колени и начал везде меня щупать.
— Чёрт! Ты что, с собакой подрался? Почему ты в таком виде? Расскажи, кто это с тобой сделал? Я разберусь. Я не позволю ранить моего парня!
— Парня? Говори с уважением, кусок скалы!
Я тут же начал защищаться, отталкивая его руки-щупальца. Покачал головой человеку рядом, показывая: нет, нет, это не то, что ты думаешь. Я никогда не стал бы встречаться с этим псом. Скорее кошка яйца снесёт.
— За тобой уже пришли? Тогда можешь идти, — ледяным тоном сказал Ваю.
— Подожди, мастер! Это не то, что ты подумал.
Я попытался схватить его за руку, но он уже ушёл с сердитым лицом.
Моё сердце, которое только что бешено колотилось, рухнуло вниз. Я почувствовал, что слёзы вот-вот покатятся по щекам. Я был так близко.
Красивый папочка почти был моим.
— Это всё из-за тебя, Васин! Ненавижу тебя.
— Что? За что ненавидишь, если я ничего не сделал?
— Что у тебя с лицом, Пи? Какой ужас.
— Я сегодня не в настроении с тобой ругаться, идиот.
Я вздохнул и посмотрел на младшего брата, Сатху, который наносил маску перед телевизором. Его худощавая изогнутая фигурка была в полупрозрачном белом кружевном топе и настолько коротких шортах, что они почти ничего не скрывали. Кожа была покрыта огурцами, вулканической глиной, ароматными лосьонами и всевозможными средствами красоты.
Как видите, у меня есть брат по имени Сатху.
Полное имя — Сатху Вирия. Пишется через W, а не через V. Если не ошибаюсь, значит что-то вроде сладости и наслаждения.
Это имя дала ему мама, хотя её больше нет с нами. Она ушла… на небеса.
— Есть что-нибудь поесть? И отец уже вернулся?
— Он поехал на похороны. А ты разве не пошёл? Он говорил, ты едешь с ним.
Я снова вздохнул, швырнул сумку и лекарства на стол перед телевизором и совершенно разбитый рухнул на диван рядом с Сатху.
Я почти увидел господина ГГ, но не увидел. На меня напал один из них так, что я потерял сознание.
Я почти завоевал Ваю, но Васин всё испортил. И хуже всего, я пропустил похоронную церемонию номер девяносто восемь.
Начиная с девяностой, постоянно возникали странные препятствия, мешающие мне легко попасть на похороны. То Бэтмен сломался в дороге, пришлось вызывать водителя, теперь вот я очутился в больнице.
Есть какой-то небесный указ против Намо?
— Ого, да ты развалина. С какой собакой подрался?
— Да я и с Буддой во рту в это не поверю.
— Ты не боишься, что черти заграбастают тебя в ад?
Я оскалился на Сатху и лёг на спину, глядя, как он массирует лицо гуаша-камнем.
Сатху был одержим уходом за кожей. Эта мания с кремами, которую я унаследовал и разделял с Вином, вообще-то от него. Когда начинается ежемесячная распродажа, он тащит меня закупаться лично, потому что не любит онлайн.
И какой кошмар для твоего брата.
— Почему у тебя шорты такие короткие? Почему просто не выбросишь?
— Почему ты так много ноешь? Папа ко мне не придирается так, как ты.
— Потому что раз папа не жалуется на тебя, кто-то должен.
— Если кожа красивая, её надо показывать. После столького ухода все мужчины мира должны это видеть.
Я закатил глаза на своего дорогого брата. Сатху почти на десять лет младше меня. В этом году он заканчивал последний семестр школы и собирался поступать на филологию. Когда я спросил, любит ли он языки или культуру, он покачал головой. Сказал, филология для красивых людей, и выбрал её, потому что она идеально подходит такому красавцу, как он. Ему просто хотелось выпуститься и стать «ангелом филологии».
Типичный ответ поколения Альфа.
— Так с кем ты связался? Голова у тебя в хлам.
— В хлам? Не думал, что услышу такое от Gen Z.
Я рассмеялся и объяснил Сатху, что меня обманул призрак, пока я помогал на изгнании.
— Потому что у тебя нет чувствительности, смирись с реальностью.
Это вообще нормально, топтаться по собственному брату?
Он знал, где моё слабое место, и давил прямо туда.
У кого есть чувствительность, как у отца? Пусть они не видели господ ГГ так, как Вин или Ваю, Сатху и папа всегда чувствовали сверхъестественные энергии, когда впадали в уныние.
Только Намо в этом доме, кажется, особенно ненавидим Богом.
Если мне не дают видеть призраков, зачем вообще было рождать меня с желанием их видеть? :(
— Ладно, связался с бандитом, он сказал про меня гадость, а я полез в драку, — соврал я, чтобы закрыть тему.
Иногда люди предпочитают ложь правде. И, как и следовало ожидать, Сатху мне поверил.
Он начал отчитывать меня, что я слишком вспыльчивый, что с таким характером никогда не найду жену, что женщины не любят диких мужчин.
— Что? Ты так легко сдаёшься? Ты уже не тот брат, что раньше.
— Самоуверенным, упрямым, никого не слушал, всегда считал себя правым.
Я потряс голову Сатху, как бешеную собаку.
Он заворчал, что у меня грязные руки и чтобы я не трогал его голову. Я надулся и снова лёг, уставившись в потолок в отчаянии.
— Почему этот человек настолько сложный?
— Ты всё знаешь, хотя я тебе ничего не рассказывал.
— Когда тебе плохо, это всегда либо из-за того, что ты не видишь призраков, либо из-за любовных страданий.
Пусть он был жесток с братом, Сатху всегда замечал детали.
С виду ему было неинтересно, сидел смотрел телевизор, но иногда украдкой наблюдал за мной.
У Сатху есть стиль. Мама бы гордилась.
— Кроме той тихой девочки в пятом классе, я ещё не видел, чтобы кто-то делал тебя таким несчастным. Этот человек, должно быть, особенный.
— Ну… может быть, — я пожал плечами и взял уродливый сквиши Сатху поиграться. — Я уверен, что нравлюсь ему, но почему он ведёт себя так, будто нет? Почему всё так усложняет?
— Иногда нравиться не значит хотеть встречаться.
— Не слышал? «Нравишься, но не настолько».
Это больнее, чем если бы я ему просто не нравился.
Я бы предпочёл, чтобы Ваю сразу меня не хотел, чем чтобы смотрел с желанием и говорил, что ничего не чувствует.
— И что, по-твоему, мне делать? Сдаться или продолжать к нему подкатывать?
— Сначала поспи. Завтра подумаешь.
— День был тяжёлый, нет? Зачем сейчас насиловать мозг? Он и так работает не так эффективно, как у других. Поспи восемь часов, а утром поймёшь продолжать или остановиться.