Индивидуальный проект | Глава 78: Повышение ставок
В следующие выходные они отправились в мэнор на ужин к Нарциссе, и за изысканным блюдом из глазированного лосося та задала вопрос, от которого Гермиона подавилась рисовым пилавом.
— Ты собираешься удовлетворить просьбу Люциуса?
Гермиона отпила воды, затем широко раскрыла глаза и переспросила:
Драко замер, его холодные серые глаза были устремлены на мать.
— Он пишет и мне, — сказала Нарцисса, не отрывая взгляда от Гермионы. — Он хочет встретиться, чтобы обсудить твою… внеклассную деятельность.
— Мама, — резко перебил Драко.
Сначала Гермиона не сразу поняла, что именно подразумевается под «внеклассной деятельностью». Бизнес-план, над которым она работала? Вряд ли ей хотелось бы получать советы от Люциуса Малфоя. Или Нарцисса знала, что они стали анимагами? Это она имела в виду?
— Тебе не следовало брать её туда, — холодно сказала Нарцисса, и у Гермионы неприятно сжалось в животе.
Нарцисса знала про Хэллоу Хаус.
— Ох… — выдохнула Гермиона. Тео под столом положил руку ей на бедро, но Малфои сейчас всё равно не смотрели в их сторону.
— Это не твоё дело, мама, — тихо сказал Драко.
Раздался громкий звон, Нарцисса с силой положила приборы на стол.
— Нет, — вмешалась Гермиона. Сердце у неё колотилось, щёки горели, но она была не из тех, кто отмалчивается, пока другие решают за неё. — Я сама хотела пойти. Я попросила его отвести меня. Точнее… скорее заставила.
Она почти сразу пожалела о своих словах, когда Нарцисса повернулась к ней с по-настоящему пугающим выражением лица: холодным, безупречно спокойным и полностью контролируемым.
— Прошу прощения. Ты его заставила? — спросила она безукоризненно вежливым голосом, лёгким, но с едва уловимой, опасной остротой.
— Она не заставляла, — вмешался Драко. — Она хотела туда пойти, и я сам хотел быть тем, кто её туда отведёт. Но это вообще не…
— Не будете ли вы столь любезны оставить нас на минуту? — вежливо перебила Нарцисса. — Мне нужно поговорить с мисс Грейнджер.
— Гермиона, — поправила она. Нарцисса приподняла брови, и Гермиона продолжила: — Мы же договорились обращаться друг к другу по имени. Я понимаю, почему вы отступили от этого, когда я раньше допустила ошибку, но сейчас я ничего плохого не сделала. Поэтому будет уместнее, если вы продолжите называть меня Гермионой, не так ли? В любом случае, я готова поговорить с вами наедине, Нарцисса. Потому что я вас уважаю.
Нарцисса несколько секунд внимательно смотрела на неё, затем коротко кивнула и перевела взгляд на Драко.
Драко вздохнул, поднялся из-за стола, обошёл его, поцеловал Гермиону в щёку и тихо спросил:
Она улыбнулась и кивнула. Тео тоже встал, поцеловал её в щёку, и лёгкая улыбка, появившаяся на губах Гермионы от их заботы, была искренней. Как и то, как она чуть расширилась, когда Драко взял свой бокал вина, а Тео всю бутылку целиком.
— Увидимся, когда закончишь, — усмехнулся Тео.
И вот Гермиона осталась наедине с матерью Драко, чтобы поговорить о клубе с довольно специфической репутацией, или о Люциусе Малфое, или и о том, и о другом сразу. И вся её уверенность на мгновение дала трещину.
Хорошо хоть начинать разговор ей не пришлось.
Нарцисса взяла бокал, откинулась на спинку стула и спросила:
Вопрос застал её врасплох. Она моргнула, затем чуть подалась вперёд и поспешно ответила:
— Конечно. Драко и Тео никогда бы не позволили, чтобы со мной случилось что-то плохое. Вы ведь знаете, какой у вас сын.
— Знаю, — спокойно ответила Нарцисса. — Но есть вещи, с которыми он не может…
— Мне было хорошо, — перебила Гермиона. — Не то чтобы вы об этом спрашивали, но мне правда понравилось. И мне жаль, что вы узнали об этом. Я не хотела… Это не тот разговор, который я хотела бы вести — ни для себя, ни для вас.
Брови Нарциссы едва заметно приподнялись — единственный намёк на удивление на её безупречно сдержанном лице.
Нарцисса коротко покачала головой.
— Нам не нужно обсуждать мою историю с Хэллоу Хаусом. Но я хочу, чтобы ты знала, что если ты когда-нибудь окажешься в беде, ты можешь прийти ко мне, Гермиона. Я помогу тебе, даже если не… согласна с твоими решениями. Я помогу, потому что мне важно твоё благополучие, а не только потому, что мой сын тебя любит.
— Правда? — вырвалось у Гермионы раньше, чем она успела себя остановить.
— Да, — просто ответила Нарцисса.
И этого «просто» оказалось достаточно, чтобы в груди Гермионы разлилось тепло. Она выдержала её взгляд и спросила:
На лице Нарциссы впервые отразилось настоящее удивление.
— Меня об этом не спрашивали уже очень давно.
— Он знает, что не стоит, — ответила Нарцисса.
— Что ж… Мне тоже важно ваше благополучие. И не только потому, что вы мать Драко, — тихо сказала Гермиона.
Это действительно вызвало у Нарциссы улыбку.
Гермиона улыбнулась в ответ, затем глубоко вдохнула и решила рискнуть:
— Почему вы продолжаете писать Люциусу? Вы всё ещё его любите?
Выражение лица Нарциссы потемнело.
— Нет. Не люблю. И я ему не пишу.
— Он пишет мне, — сказала Нарцисса. — Я никогда не смогу простить ему то, через что он заставил пройти Драко. Если бы дело касалось только меня… я, по крайней мере, была взрослой и понимала, на что иду, когда выходила за Люциуса. И мой отец, и его с самого начала были связаны с Тёмным Лордом. Но Драко заслуживал куда большего, чем та жизнь, которую мы ему дали.
— Да, заслуживал. И он это знает. Думаю, поэтому он и не принимает письма отца, — ответила Гермиона.
— Значит, ты хочешь понять, почему это делаю я.
— Чтобы защитить Драко. Чтобы следить за Люциусом.
— Следить? Он в тюрьме, он никуда не денется, — заметила Гермиона.
Взгляд Нарциссы чуть сместился в сторону, но Гермионе показалось, что она смотрит не на что-то конкретное, а скорее внутрь себя, будто зацепилась за какое-то воспоминание.
— Ты не знаешь моего мужа. Он изолирован, но это не значит, что он перестал быть опасным, — тихо ответила она. — Гораздо разумнее знать всё, что я могу, чем принципиально оставаться в неведении.
Гермиона снова кивнула и спросила:
— Но вам тяжело? Постоянно получать от него письма? Вы бы предпочли этого не делать?
Нарцисса поджала губы, в её выражении сквозила горькая усмешка.
— Мои предпочтения и мой комфорт не важнее, чем возможность любыми доступными мне способами защитить сына от новой боли. Во время войны я во многом его подвела, и в итоге именно он защищал меня.
В её голосе ясно слышались вина и сожаление, и Гермиона понимала, что это осознанный выбор. Нарцисса безупречно умела контролировать себя, и если она позволяла увидеть свои эмоции, значит, хотела этого.
— Возможно, это так, — осторожно ответила Гермиона, подбирая слова. — Но война была опасна для всех нас. И он выжил. И вы тоже. Вы оба заслуживаете двигаться дальше, так, как сами этого хотите. Я понимаю, что мне не стоит говорить, как именно и когда, и что всё это сложно. Но… вы заслуживаете этого. Мир не всегда даёт нам то, что мы заслуживаем, но я хочу, чтобы вы знали, что я так считаю.
— Спасибо, Гермиона. Но сейчас мы говорим не об этом.
— Нет, — коротко ответила Нарцисса, протягивая бокал, который тут же наполнил появившийся домовик. — Я имела в виду то, что сказала раньше, прежде чем ты отвлекла меня своей… несвойственной возрасту эмпатией. Если тебе понадобится помощь…
Гермиона почувствовала одновременно удивление и лёгкую неловкую благодарность от того, как Нарцисса с ней говорила, и поспешила ответить:
— Я не пыталась сменить тему. Просто… мне не нужна помощь. Хэллоу Хаус это не проблема.
— Позволь мне настоять, Гермиона, — мягко, но настойчиво продолжила Нарцисса. — У меня не так много занятий, кроме как сидеть дома и переживать за тех, кто мне дорог. Я доверяю мальчикам, но могут возникнуть вещи, о которых тебе будет проще поговорить с женщиной. В таком случае ты придёшь ко мне, если понадобится?
Горло Гермионы вдруг сжалось. При всей своей сдержанности и холодной собранности это звучало так… по-матерински. Настоять на том, чтобы она могла обратиться, если понадобится помощь, дать ей возможность опереться и, главное, ясно показать, что она тоже входит в круг тех, кто для неё важен. Всё это отзывалось где-то глубоко внутри, до болезненной теплоты.
— Да, Нарцисса. Я приду к вам, если мне что-то понадобится, — сказала Гермиона, голос слегка дрогнул, и она моргнула, сдерживая подступившие слёзы. Она не хотела раскисать и изо всех сил пыталась держать себя в руках. — Спасибо. За то, что предложили. За… за то, что вам не всё равно. Я… понимаю, что, возможно, я не совсем та, кого вы ожидали для него… для них. Но вы должны знать, что для меня очень важно то, как вы ко мне относитесь. Вы такая… вы просто…
Гермиона запнулась. Слова путались, звучали неловко и, что хуже, она не знала, как закончить мысль. Ей хотелось выразить благодарность, но, как когда-то она боялась слишком быстро привязаться к Тео и Драко, теперь она боялась показаться слишком навязчивой перед Нарциссой.
В конце концов, её собственные отношения с родителями делали эту тему слишком болезненной. А вдруг она сейчас перегибает, проявляя эмоции, которые Нарцисса не оценит?
Вместо того чтобы продолжать путаться в словах, она потянулась за стаканом и сделала несколько глотков воды, надеясь хоть немного успокоиться и унять щекочущие глаза слёзы.
Нарцисса некоторое время наблюдала за ней, а затем тихо сказала:
— Ты не та, кого я ожидала. Нет. Ты гораздо больше.
Гермиона сглотнула, но прежде чем успела что-то ответить, Нарцисса глубоко вдохнула.
— Сначала я опасалась, что ты увидишь в них тех, кого нужно спасти, и что твоя привязанность к ним закончится, как только ты решишь, что уже помогла им достаточно, — продолжила она всё тем же ровным голосом. В её глазах мелькнуло что-то живое — эмоции, пусть и спрятанные глубже, чем у самой Гермионы. — Но признаю, это было не единственное предположение о твоих возможных мотивах.
— Я не использую их. Я… — голос Гермионы сорвался. — Мы любим друг друга. Для меня это по-настоящему, Нарцисса. Я бы никогда…
— Гермиона. Я знаю, — перебила Нарцисса. — Очевидно, что ты искренний человек. Ты очень открытая. Раньше я бы сочла это слабостью, но теперь думаю, что это твоя сила. Я больше не сомневаюсь в твоей искренности. Но именно потому, что всё по-настоящему, это куда опаснее для вас всех.
Гермиона не то чтобы не согласилась, но всё же наклонила голову и спросила:
— Потому что, хоть война и закончилась, мир ещё не успел измениться. Есть традиционалисты, которые сочтут тебя гибелью двух важных родословных, и их злость подпитывается поражением в войне. Есть и модернисты, которые будут считать, что ты «портишь себя», связываясь с Драко, и они могут быть не менее фанатичными и радикальными, — объяснила Нарцисса, а затем пристально посмотрела ей в глаза. — И есть Люциус, для которого всё это гораздо более лично.
— Нет, — напряжённо ответила Нарцисса. — Ты не можешь этого понимать. Ты та, кого он считает опасной с самого детства. Маглорождённая, которая обошла нашего сына почти по всем предметам, которая стояла рядом с Гарри Поттером всю войну, которая проявила такую блестящую одарённость в столь юном возрасте, что поставила под угрозу саму основу нашей культуры, наших убеждений, нашего дела. И, более того, ты явно привлекла внимание нашего сына. Все знали, что Гарри Поттер был проблемой, это никого не удивляло, но для Драко… это была «Грейнджер то, Грейнджер это».
У Гермионы неприятно сжался живот.
— Кажется, на третьем курсе был какой-то инцидент? Драко тогда возмущался твоей дерзостью — как ты посмела поднять на него руку — и я сразу поняла. И Люциус тоже. Он запретил Драко вообще упоминать тебя, чтобы отучить его думать о тебе. Это не сработало, — продолжила Нарцисса, делая глоток вина. — Я говорю тебе это, хотя знаю, что это может смутить моего сына, потому что тебе нужно понимать, как Люциус тебя воспринимает. И мне нужен ответ на вопрос, который я задала тебе раньше.
— Какой именно? — спросила Гермиона, всё ещё не до конца оправившись от услышанного. Неужели Драко был зациклен на ней так давно?
— Ты собираешься согласиться на встречу с Люциусом?
Это быстро вернуло Гермиону к сути.
— А… Я… не уверена. Скорее всего, нет, — честно ответила она. — Не думаю, что из этого выйдет что-то хорошее.
— Я тоже так считаю. Его уже бесило, что ты так часто появляешься в газетах вместе с Драко и Тео, а теперь ты ещё и вошла в пространство, которое он считал закрытым, элитным — предназначенным для таких, как он, а не для таких, как ты.
— Пожалуйста, не пойми меня неправильно. Я так не считаю. Но я знаю, как думает мой муж. Он написал мне и велел сделать всё необходимое, чтобы защитить нашу семью, и ясно дал понять, что не считает ни тебя, ни Тео подходящими для Драко, — сказала Нарцисса. — Но мои цели и приоритеты больше не совпадают с его. То, что я считаю лучшим для нашей семьи, сильно отличается от того, что думает Люциус. Я хочу, чтобы мой сын был счастлив, а это значит уберечь тебя от вреда.
Гермиона на мгновение задумалась.
— И вы думаете, что Люциус может причинить мне вред. Но… он же в Азкабане. Он не может ничего мне сделать, пойду я к нему или нет.
— Не недооценивай его. Понимаю, это может казаться соблазнительным, ведь ты видела его в момент слабости. Но он стратег, сломленный войной, и Азкабан никак не улучшил его состояние. Каким бы он ни был, он всё ещё опасен, — твёрдо ответила Нарцисса. — Я прошу тебя не давать ему того, чего он хочет. Не ходи к нему. Ты не склонишься так, как он ожидает, и это лишь усилит его намерения по отношению к тебе.
— Знаете… — медленно начала Гермиона. — Мне, конечно, очень любопытно, зачем Люциусу нужна встреча со мной. Но, если честно, меня останавливает не страх перед тем, что он может мне сделать. Я просто не хочу так поступать с Драко. Не хочу идти к его отцу, когда он сам не хочет иметь с ним ничего общего.
Брови Нарциссы чуть приподнялись, но она ничего не сказала, и Гермиона продолжила:
— Думаю, уважать его желания, когда речь идёт о его родителях, важнее моего любопытства. Потому что он уважает мои.
— Правда? — тихо спросила Нарцисса.
— Драко делает всё возможное, чтобы помочь мне наладить отношения с родителями, хотя сам не может отправиться с нами в Австралию.
— Значит, ты всё-таки решила провести пасхальные каникулы там.
— Да. И я понимаю, как ему тяжело помогать нам готовиться, зная, что он не поедет с нами. Так что, по-моему, самое малое, что я могу сделать, это сдержать своё любопытство, каким бы сильным оно ни было. По крайней мере, оно точно не стоит того, чтобы причинить боль Драко. Так что ответ нет. Я не собираюсь соглашаться на встречу с Люциусом.
Нарцисса заметно расслабилась, но всё же протянула руку и слегка сжала запястье Гермионы.
— Надеюсь, ты понимаешь, что моя цель защитить тебя или подготовить, а не давить. Решение остаётся за тобой.
У Гермионы перехватило дыхание, она сглотнула. В этих словах чувствовалась искренность, и глаза снова защипало.
— Я знаю. Для меня очень важно то, как вы меня поддерживаете.
— Поддерживаю… — тихо повторила Нарцисса, словно сама удивившись этому слову. — Рада, что ты воспринимаешь это именно так. Я… стараюсь.
— Знаю, — почти шёпотом сказала Гермиона.
Глаза снова защипало, когда она подумала о том, как много для неё значит, что Нарцисса Малфой сознательно старается быть рядом, помочь.
Как родитель, который пытается поддержать своего ребёнка.
И Гермионе вдруг отчаянно захотелось её обнять.
Затем Винта появилась с сообщением.
— Мисс Гермиона, мастер Драко просит прощения, если он вас отвлекает, но мисс Паркинсон зовёт вас, — пропищала она.
— Да. Мисс Паркинсон сказала, что это срочно, — ответила Винта, сделала реверанс и тут же исчезла.
Гермиона взглянула на Нарциссу:
— Мне нужно проверить, что случилось. Не думаю, что для неё обычное дело вот так… выходить на связь.
Нарцисса понимающе кивнула, но Гермиона замялась. Ей хотелось сказать ещё кое-что и это было важно.
— Спасибо, что так откровенно со мной поговорили. Когда я чуть не расплакалась… — она на секунду запнулась. — Это потому, что я вам благодарна.
— Ты благодарна мне? — искренне удивилась Нарцисса. Но всё же улыбнулась. — Ты заставила моего сына улыбаться так, как я никогда прежде не видела. И Тео… я знаю, он был уверен, что однажды ему придётся отказаться от Драко, и он бы это сделал, если бы того хотел сам Драко. Но ты приняла их обоих, несмотря на то, какие у них… непростые семьи. Я понимаю, что могу быть предвзята, но искренне считаю, что они оба стоят тех трудностей, с которыми тебе неизбежно придётся столкнуться. А трудности будут.
— Я знаю. Им тоже придётся столкнуться с этим из-за меня, — тихо сказала Гермиона. — Мы все идём на риск ради друг друга.
— Согласна. И то, что ты так думаешь, говорит о том, что ты уважаешь их так же, как, я уверена, они уважают тебя, — спокойно сказала Нарцисса. — Многие считают, что никто из моей семьи не заслуживает ни уважения, ни безопасности, ни свободы. Я понимаю, почему ты считаешь, что Драко это заслуживает, и чувствую то же самое. Но то, что ты считаешь, что и я тоже…
Нарцисса замолчала и поднялась.
— Конечно считаю, — тихо сказала она.
— Для тебя это кажется таким очевидным, — с лёгким, почти недоверчивым изумлением произнесла Нарцисса, улыбаясь ей сверху вниз. — Именно поэтому я должна быть благодарна тебе. И я благодарна.
От этих слов Гермиона смогла лишь улыбнуться в ответ и вдруг, поддавшись порыву, обняла Нарциссу. Та на мгновение отвечала, то ли от неожиданности, то ли от неловкости.
Гермиона уже почти отстранилась, но в последний момент руки Нарциссы легли ей на спину.
Гермиона закрыла глаза и позволила себе просто побыть в этих объятиях, как в материнских. Возможно, это было неправильно, но она не могла отрицать, как сильно ей этого не хватало. И не только со времён войны.
Если быть честной с самой собой, эта трещина между ней и её родителями начала появляться гораздо раньше. Они не понимали магии, а она скрывала от них слишком многое из мира волшебников, чтобы они не переживали.
В каком-то смысле Гермиона начала стирать себя из их жизни и из их памяти задолго до того, как сделала это окончательно.
Но Нарцисса понимала. Она понимала волшебный мир даже лучше, чем сама Гермиона, и помогала ей разобраться в той его стороне, к которой у неё раньше не было доступа. Нарцисса понимала, насколько опасен их мир и почему, и что на самом деле значит сделать всё возможное, чтобы защитить тех, кого любишь. И это помогало Гермионе принять и собственные поступки.
Казалось даже, что Нарцисса понимала и саму Гермиону: обычно сдержанная, она обнимала её достаточно долго, чтобы та смогла почти полностью справиться с подступившими слезами.
Когда они отстранились, глаза Гермионы всё ещё слегка блестели. Она улыбнулась Нарциссе сквозь влагу, но прежде чем успела окончательно отвести взгляд, та ласково взяла её за щёки.
Проведя большим пальцем под глазом, Нарцисса аккуратно стерла сбежавшую слезу и сказала:
— Мне нравится, что ты не скрываешь свои чувства.
— Ч-что? Почему? — удивлённо спросила Гермиона, тронутая её жестом.
— Искренность требует смелости и силы. Меня учили скрывать свои мысли и чувства — сначала отец, потом муж. Мне позволялось выражать только то, что было выгодно, ведь показывать эмоции значило терять власть, — тихо сказала она. — Но в честности тоже есть сила. Возможно, это то, чему мне стоит… разучиться.
То, как она это сказала, прозвучало для Гермионы так, будто Нарцисса видела в ней не только того, кого нужно наставлять, но и того, у кого можно чему-то научиться. И это очень много для неё значило. Это помогло ей собраться, и она улыбнулась.
— Думаю, здесь важен баланс. Может быть, мы можем помочь друг другу. Я могла бы научиться у вас большей уверенности и выдержке, а вы немного… открытости от меня, — сказала она, выпрямляясь.
Нарцисса улыбнулась и кивнула:
— Да, возможно. Но сейчас тебе стоит узнать, чего хочет мисс Паркинсон.
Она слегка сжала её руку, затем отпустила. Гермиона глубоко вдохнула и вышла из комнаты, направившись наверх, к комнатам Драко и Тео.
Когда она вошла, оказалось, что Пэнси уже пришла через камин и нервно расхаживает по комнате Драко.
Стоило ей заметить Гермиону в дверях, как она резко обернулась:
— Наконец-то! Ты где так долго?
— Я разговаривала с Нарциссой. Это было… — начала Гермиона, но осеклась. Пэнси и так была на взводе, и рассказ о том, как её растрогал этот разговор, явно не помог бы её успокоить. — Неважно. Что случилось? Что произошло?
— Что именно? — нахмурилась Гермиона.
— Мы пытались вытянуть из неё что-то большее, но безуспешно, — сказал Тео, пожав плечами.
— Мне нужно было сначала поговорить с Грейнджер. Без вас.
Первой мыслью Гермионы было, что это что-то… сугубо женское. Но она не считала себя экспертом в таких вещах. Да и Пэнси, скорее всего, пошла бы с этим к Дафне.
— Это связано с магией подчинения? — спросила Гермиона.
Пэнси долго смотрела на неё, будто, дождавшись момента, вдруг не знала, с чего начать. Она не подтвердила и не опровергла. Не попросила помощи. Просто смотрела. И лишь спустя несколько секунд резко кивнула.
— С твоими братьями всё в порядке?
— Хорошо. Но что-то случилось?
Гермиона на секунду задумалась и решила не ходить вокруг да около.
— Что?! Нет! — выпалила Пэнси, явно оскорблённая. — Может, для тебя убийства это что-то обыденное, но для остальных…
— Это не так. Я не обвиняю его, я просто пытаюсь понять масштаб проблемы, — спокойно перебила Гермиона. — Если есть тело, это всё сильно усложняет.
Пэнси моргнула, а Тео тихо присвистнул, явно впечатлённый.
— Ты бы всё равно помогла мне? — спросила Пэнси, приподняв брови.
Гермиона наклонила голову, затем перевела взгляд на парней. Все трое смотрели на неё с разной степенью удивления.
— Если кто-то всю жизнь контролировал мои действия, заставлял делать то, чего я не хочу, или лишал меня возможности принимать собственные решения, — медленно сказала она, — то можно обосновать право защищаться от этого любыми средствами. Заклятие Империус запрещено не просто так. А магия подчинения звучит очень похоже, возможно, просто более тонко.
Она на секунду замолчала и продолжила:
— И если в волшебном мире нет законов, запрещающих так управлять людьми, но есть законы, запрещающие защищаться от этого любой ценой, то это несправедливо, не так ли? А я не считаю себя обязанной подчиняться несправедливым законам только потому, что они существуют.
— Какая бунтарка, — поддразнил Тео, но сиял при этом.
— Это называется гражданское неповиновение. Это форма активизма, — невозмутимо ответила Гермиона. — Один из способов участвовать в управлении, если ты не согласен с системой. Так что, если посмотреть с этой стороны, помощь тебе, вместо того чтобы донести на тебя или твоего брата в ОМП, вполне соответствует моим принципам.
— Ты пугаешь, — сказала Пэнси, но на её губах уже играла хищная улыбка.
Драко выглядел откровенно довольным, когда отвёл взгляд от Гермионы и посмотрел на Пэнси.
— Значит, твой отец жив. Тогда расскажи, что на самом деле происходит.
— До того как отец понял, что Фил завершил заклинание с твоей рунной формулой, Фил заставил его навсегда прекратить убрать запечатывающую руну из его перстня-печатки. Они из-за этого ругаются уже несколько дней, — сказала Пэнси. — А сегодня всё обострилось, когда отец узнал, что Фил ходил в Гринготтс и взял из семейного хранилища деньги — наследство для себя, Перри и меня.
Гермиона обдумывала услышанное, но заговорил Драко:
— Это больше похоже на хорошие новости, чем на катастрофу.
— Да. Только когда отец пригрозил лишить Фила и Перри наследства, чтобы ни один из его «неблагодарных детей» не получил ни кната, Фил упомянул тебя, — сказала Пэнси, глядя прямо на Гермиону.
— О… — выдохнула она, пытаясь осмыслить. — Так?
— Её отец дружит с моим, — коротко пояснил Драко. — И с большей частью старой гвардии. Он сторонник Тёмного Лорда и был его соучастником во время войны.
— Понятно… Значит, теперь можно считать, что все, кто будет в ярости из-за этого, уже знают, что я сделала, — с лёгким разочарованием сказала Гермиона.
Не из-за опасности для себя, а потому что она лишилась преимущества неожиданности, когда дело касалось избавления от этой магии подчинения.
— Когда это произошло? Только сегодня? — резко спросил Драко.
— Да. Я решила сразу вас предупредить, на всякий случай… В общем, вам лучше какое-то время никуда не ходить в одиночку, — сказала Пэнси, а затем нахмурилась, заметив, как Гермиона вскинула брови. — Не недооценивай последствия. Ты всё ещё не понимаешь наши семьи. Ты думаешь, раз Нарцисса и Джульетта сильные, прогрессивные женщины, значит, весь наш мир такой, что независимость существует и вне нашего поколения. Это не так. Ты отнимаешь ещё больше власти у могущественных мужчин, которые уже проиграли и готовы на всё, лишь бы не проигрывать дальше… Для них ты воплощение всего неправильного в этом мире.
— Она права. Это серьёзно, Грейнджер, — добавил Драко.
— Да, я понимаю, — тихо ответила Гермиона, стараясь их успокоить. — Я не слепа к той опасности, в которой могу оказаться. Но, если честно, я к этому уже привыкла. Я могу только продолжать жить своей жизнью. Я не перестану помогать людям и уж точно не собираюсь сдаваться.
— Конечно не собираешься. Чёртов крестоносец, — проворчал Драко. — Не обязательно всё всегда должно быть на тебе, знаешь ли. Тебе не стоило говорить своему брату, откуда это заклинание, Паркинсон.
— Мне пришлось. Он не поверил бы, что это сработает, пока я не сказала, кто его создал, — резко ответила Пэнси. — Он заслуживает свободы.
— Всё в порядке. Он правда заслуживает. Все они заслуживают. Просто было бы лучше, если бы он не сказал об этом твоему отцу. Я надеялась успеть распространить это среди наследников до того, как об этом узнают все. Но, думаю, рано или поздно меня всё равно бы с этим связали.
— Конечно, ты собиралась сделать именно это, — вздохнула Пэнси. — Что ж. Я отказываюсь быть причиной, по которой всё закончится на моей семье. Похоже, мне придётся помочь.
— Правда? — с неожиданной радостью спросила Гермиона.
— Что, ты готова была помочь мне скрыть труп, а то, что я помогу тебе распространить какое-то дурацкое заклинание — это вдруг событие? — огрызнулась Пэнси.
Закатив глаза, Гермиона напомнила:
— Это вообще-то серьёзно, учитывая всё, что ты говорила про последствия и прочее. Ты уверена, что хочешь в это ввязываться?
— А почему нет? Я всё равно знаю всех этих людей лучше тебя. Если уж на то пошло, это куда больше моя стихия, — лениво протянула Пэнси. — Я просто… устрою вечеринку и приглашу всех, кому это может понадобиться. Сделаем всё разом, пока старые ублюдки не успели попрятать свои перстни или где они там держат свои печати.
— Ну да, проще простого, — усмехнулся Тео. — Устроим вечеринку и заодно свергнем патриархат.
— Знаешь, мне нравится, как это звучит, — заметила Гермиона.
— Хм. Кажется, это опасная дружба, — вздохнул Драко, но в его голосе не было настоящего осуждения.
— Ты же не боишься сильных женщин, Малфой? — поддразнила его Гермиона.
Он закатил глаза, но прежде чем успел ответить, Пэнси перебила:
— Только не начинайте грязные разговоры. Иди сюда, будем планировать вечеринку.
— Но ты же сказала, что твой брат…
— Ушёл. Фил оставил ключи от хранилищ, которые открыл для меня и Перри, и уехал в семейное поместье, которое решил забрать себе — старый каменный коттедж в Уэльсе.
— А Перри в школе? — уточнила Гермиона, желая убедиться, что дети Паркинсон в безопасности, если их отец сейчас в таком состоянии.
— Да, с ним всё в порядке. А Джульетта снова в Италии. Блейз сейчас дома с Невиллом и Дафной. Мы позвали её, чтобы она подлатала Фила, так как он словил пару проклятий. Они остались на ночь. Ты тоже приходи.
— Может, нам сначала обсудить то, что только что произошло внизу?
Гермиона посмотрела на него, пытаясь понять, что он чувствует, но не смогла. Его лицо было нейтральным, взгляд словно затуманенный. Он что, закрылся?
Не имея возможности прочитать его эмоции, ей оставалось только быть честной.
— Я всё равно не пойду к твоему отцу, если ты об этом.
Облегчение Драко было почти осязаемым. Он словно выдохнул всё напряжение разом, и Тео хлопнул его по плечу.
— Хорошо. Он бы себя извёл от тревоги, — сказал Тео.
Драко нахмурился, но спорить не стал.
— Что насчёт неё? — спросила Гермиона.
— Да, думаю, да. Мы поговорили. Она заставила меня пообещать, что я приду к ней, если мне что-то понадобится… и сказала… что восхищается моей искренностью, — тихо добавила Гермиона, вспоминая этот момент.
Та забота. Та поддержка. Объятия. То, как Нарцисса вытерла ей слёзы. Это ощущалось… как будто у неё снова есть мама.
Гермиона попыталась не растрогаться снова, и тут Пэнси с силой стукнула её по плечу.
— Ай! За что это, Паркинсон?! — возмутилась она.
Пэнси раздражённо посмотрела на неё:
— Ты выглядела так, будто тебе нужно дать по башке.
Гермиона закатила глаза, но поняла.
Пэнси ревновала к тому, какие отношения у Гермионы складывались с Нарциссой. Но это не значило, что Гермиона собиралась просто это терпеть.
Она шлёпнула Пэнси по руке в ответ:
— А ты выглядела так, будто напрашиваешься.
Пэнси фыркнула, подхватила Гермиону под руку и потащила к камину:
— Я забираю Грейнджер. Подтягивайтесь, если хотите.
Тео взглянул на Драко, и пока Пэнси тащила Гермиону в камин, она услышала, как он сказал:
— Нам лучше тоже идти. Пэнси явно не в духе.
Зелёное пламя поглотило их, и Гермиона, не удержав равновесия из-за резкого рывка Пэнси, споткнулась, вываливаясь с другой стороны прямо в совершенно неожиданную сцену.