Твой ютубер | Глава 14: Чобкхун и какое-то чувство
Хором раздалось приветствие сотрудников известного японского ресторана в районе Сукхумвит, когда Интач вошёл внутрь. Он улыбнулся администратору и назвал номер отдельной кабинки, которую заранее забронировала сестра.
Этот ресторан был одним из тех мест, где семья часто собиралась вместе. Как сегодня.
Официант провёл его к нужной двери. Интач поблагодарил и отодвинул в сторону сёдзи. Внутри был традиционный японский интерьер: татами, четыре подушки для сидения, три из которых уже заняли родители и Ингфа.
— Братишка, быстрее садись, еду только что принесли! Папа заказал kani miso, которое ты любишь! — Ингфа похлопала по подушке рядом с собой.
Она мельком посмотрела на отца. Только что он расспрашивал о сыне, а стоило Интачу появиться, так сразу замолчал.
— Здравствуйте, папа, мама, — Интач слегка поклонился.
— Ты голоден? Уже ел сегодня? — Ладда улыбнулась сыну.
Он сел рядом с сестрой, напротив отца.
— Тогда ешь побольше, папа заказал кучу всего для тебя.
Ладда говорила за мужа, который по-прежнему молчал. Ей было тяжело видеть, как отец и сын годами держат дистанцию. Но прошлые поступки мужа не позволяли ей вмешиваться. Простит ли Интач зависело только от самого Пхачары. Он хотел помириться, но не умел показать это.
Женщина едва заметно толкнула мужа локтем.
— Как ты, сын? — наконец спросил Пхачара.
Ответы были спокойными, но холодными — не такими, как с матерью или сестрой.
— Ешь, а то остынет, — Пхачара неловко переложил на тарелку сына креветку темпура.
Разговор вышел коротким и напряжённым. Однако Ингфа почувствовала, что что-то изменилось. Брат, кажется, начал понемногу открываться отцу.
— Мам, я на днях встретила Чобкхуна, — внезапно сказала Ингфа, меняя тему.
— Какого Чобкхуна? — Ладда подвинула суши к сыну, а сашими к дочери.
— Того, который делает ютуб вместе с братом. Вживую он ещё милее!
Ладда слегка нахмурилась. Она знала, каким замкнутым может быть Интач. Он редко впускал кого-то в своё личное пространство.
— Вы уже так близко общаетесь?
— Мы только начинаем сближаться, — коротко ответил Интач.
Но Ингфа не собиралась молчать:
— Начинаете сближаться… или ты хочешь, чтобы в сблизились, это ещё вопрос…
Не успела она договорить, как Интач сунул ей в рот кусок суши.
— Пи! — возмущённо пробормотала она с набитым ртом.
Ладда улыбнулась. Несмотря на холод между отцом и сыном, брат с сестрой по-прежнему оставались близки.
— Когда будет время, приведи Чобкхуна домой. Я бы хотела с ним познакомиться, — сказала мать.
Это звучало искренне. Но в словах скрывалась и проверка: она хотела понять, есть ли в сердце сына что-то большее.
Давно она не видела, чтобы Интач с кем-то встречался.
— Мы пока не настолько близки, — спокойно ответил он.
Ладда кивнула, решив, что, возможно, она просто накручивает себя.
— Если в будущем мы станем ближе, я приведу его познакомиться.
И продолжил есть, словно ничего особенного не сказал.
Все за столом переглянулись. Ингфа хитро улыбнулась и приподняла бровь, мол, все всё поняли.
Разговор пошёл о повседневных делах, о всяких мелочах. Только отец и старший сын больше почти не обменялись ни словом.
Поужинав, Интач извинился и уехал раньше, у него были дела. Едва силуэт сына исчез за дверью, как Пхачара тут же повернулся к жене, будто был единственным, кто ничего не понимал.
— Спроси у сына. Я ничего говорить не буду. Почему бы тебе самому не начать с ним разговор? — спокойно ответила Ладда.
Не добившись ответа, Пхачара переключился на дочь.
— Инг, расскажи папе, кто такой этот Чобкхун.
— Нет уж, пап. Спрашивай у брата. Если ты и дальше будешь всё выведывать через меня, я вообще перестану что-то рассказывать про него. У тебя же есть его лайн, напиши сам!
Пхачара сделал вид, что ему всё равно. Но вернувшись домой, он не выдержал.
Интач никогда прежде ни о ком не говорил. Любопытство пересилило. Он отправил сыну сообщение и в ответ получил… ссылку на ютуб.
— Эта собака выглядит немного глупенькой, но милой.
— Ты сейчас хвалишь или ругаешь чужую собаку?
Чобкхун оторвался от планшета и посмотрел на брата, который лежал на животе поперёк его кровати. Тирак с хитрой улыбкой дразнил Кати: одной рукой подпирал подбородок, другой держал мячик и нарочно не бросал.
Пёс уже недовольно поскуливал.
— Играй нормально, не зли его, а то ещё взбесится, — предупредил Чобкхун.
Сегодня Тирак впервые познакомился с Кати и с самого утра только и делал, что дразнил его.
— Ладно-ладно, не будь таким серьёзным.
Он всё же бросил мяч. Кати радостно схватил его и убежал на своё место, не собираясь возвращать.
— Если будешь так дразнить, он перестанет с тобой играть.
— Этого обжору можно переманить едой, — фыркнул Тирак. — Ты скоро закончишь?
— Почти. Немного цвет поправить и всё.
Чобкхун кивнул и вернулся к работе. Это была последняя обложка, которую нужно было срочно закончить. Когда файл отправился заказчику, он откинулся назад.
Он потянулся и зевнул. Кати лежал на спине, демонстрируя белый живот. Чобкхун сфотографировал его. В телефоне давно уже были почти одни снимки Кати.
Он бросил телефон на кровать и ушёл в душ, напевая под нос.
Через несколько минут он уже лежал в пижаме, которую когда-то купил вместе с братом. И как он и ожидал, Тирак вышел из ванной в такой же, только с другим рисунком. В руках он держал старого плюшевого мишку, которого Чобкхун подарил ему на восьмилетие.
Перед глазами на мгновение всплыл образ маленького Тирака, который по ночам стучался к нему в дверь и просился спать вместе. Теперь брат был выше него ростом.
— Полный синхрон. Давай фото! — Тирак плюхнулся на кровать и включил камеру.
— Сюда, тут свет лучше, — Чобкхун придвинулся ближе и скорчил рожицу.
— Всё, идеально, переснимать не будем.
— Даже не вздумай выкладывать, — тут же потянулся к телефону Чобкхун. — Эй, подожди! Давай переснимем, я же пошутил! — Чобкхун прищурился на брата.
Он сел по-турецки, и они начали фотографироваться заново. У Чобкхуна фантазия быстро закончилась, а вот Тирак менял ракурсы, позы, свет, даже придумывал идеи за двоих.
Когда наконец получилось несколько удачных кадров, братья легли на спину и уставились в потолок, на лицах были тканевые маски с мордочками зверей, которые притащил Тирак.
— Ты каждый день так пашешь? — спросил Тирак, почти не шевеля губами, чтобы маска не съехала.
— Часто. Но теперь не буду. А ты что дальше планируешь?
— Пока поживу дома, почитаю, подготовлюсь. Если сдам, попрошу у родителей разрешение съехать.
— Сначала сдай, потом ищи квартиру.
— Угу. Кстати, когда ты идёшь делать тату?
— Ничего. Попросили только фотку показать.
— Когда я в шестнадцать хотел тату, мама мне мозг вынесла.
— Тогда тебе было шестнадцать. Сейчас бы уже не сказала.
— Вот видишь. Ты быстро перегораешь. Хорошо, что тогда не набил.
Они болтали обо всём подряд, от смешных детских историй до случайных мелочей. Смех разносился по комнате, пока Чобкхун вдруг не сменил тон.
Тирак пригладил маску-панду и сразу насторожился. Он знал, что когда брат меняет интонацию, значит, разговор серьёзный.
— Когда тебя кто-то подкатывает… как это обычно выглядит?
— Что? — Тирак резко сел. — В смысле? Кто-то подкатывает к тебе?
— Тогда с чего вопрос? Ты что, начал что-то скрывать от родного брата?
— Я даже не уверен, подкатывает ли вообще. Просто… не понимаю.
— А если человеку просто по характеру свойственно быть внимательным? Если я ошибаюсь, будет неловко.
— Да никто. Я просто накручиваю.
Чобкхун сорвал маску, сунул её брату и демонстративно закрыл глаза.
— Нет, — слишком быстро ответил он. А потом тише добавил: — Не знаю.
Тирак помолчал, внимательно глядя на него.
— Если бы ты ничего не чувствовал, ты бы вообще не думал об этом.
— Спать пора, — пробормотал Чобкхун.
— Ты боишься снова нарваться на кого-то вроде Тэ, да?
— Если появится хороший человек, не отталкивай его только из-за прошлого. Если он заставляет тебя чувствовать что-то хорошее, действуй сам. Зачем ждать, пока он первый шаг сделает? Помнишь, что отец говорил? Возможность нужно хватать сразу. Иначе её перехватит кто-то другой.
Чобкхун тихо усмехнулся. Если бы отец это услышал, он бы явно не ожидал, что его слова применят вот так.
— Ты меня вообще слышишь? — Тирак ткнул его в бок.
— Слышу! — Чобкхун расхохотался, извиваясь от щекотки.
Шум разбудил Кати. Пёс поднял голову, увидел возню и залаял, будто хотел присоединиться.
— Всё, хватит! — Чобкхун сел, схватил подушку и шлёпнул брата по плечу. Волосы растрёпаны, одежда помята. — Иди смывай маску, уже передержал.
Тирак вскочил, вспомнив про уход за кожей, и побежал в ванную.
Чобкхун же, увидев проснувшегося Кати, наклонился к нему и поиграл немного, пока брат не вернулся и не устроился рядом.
Комната постепенно стихла. Но мысли нет.
— Когда закончишь у дедушки с бабушкой, поедешь ко мне ночевать?
— Поеду. Но тебе же ещё с родственниками ужинать. Родители говорили, будут обсуждать семейную поездку в Кхао Яй.
— Поем и приеду. Я вообще не хочу видеть тётю Мэй, уже от одной мысли бесит. Давай просто будем её избегать?
— Сядем с Леа и Тоном. Я давно племянников не видел, наверное, уже выросли совсем.
— Отлично. Если тётя Мэй начнёт своё, Леа её быстро поставит на место.
Тирак вспомнил двоюродную сестру. Её тоже когда-то колко задевала тётя Мэй из-за «неподходящего» парня. А когда у Леа родился ребёнок, та же тётя внезапно начала лезть в воспитание, получив такой ответ, что больше не вмешивалась.
— Ладно, спим. Завтра рано вставать, — Чобкхун посмотрел на часы. Почти час ночи.
— Тогда камень-ножницы-бумага.
Это был их древний способ решать споры.
— Еее! — тихо рассмеялся Чобкхун, когда Тирак цокнул языком, проиграв, и нехотя поднялся выключать свет.
Комната погрузилась в темноту, но Чобкхун ещё долго смотрел в потолок. В голове крутились слова Тирака про второй шанс, про то, что нужно хватать возможность. И ещё один человек, из-за которого внутри всё стало странно неспокойно.
Ответа он так и не нашёл. Мысли растворились сами, когда усталость всё-таки победила.
Чобкхун ждал у ворот, когда Интач написал, что почти подъехал. Салон находился недалеко от его дома, но в узком переулке, где сложно припарковаться, поэтому Интач предложил заехать за ним. К тому же студия была по пути.
Через пару минут у дома остановился чёрный Porsche.
— Привет, Кхун. Сегодня спокойно. Долго ждал?
— Да. Поел, выспался, морально подготовился.
Интач кивнул и чуть убавил кондиционер, заметив, что Чобкхун машинально потирает руки.
Минут через пятнадцать они подъехали к трёхэтажному зданию. Внутри были белые стены, чисто, светло, аккуратно.
— Здравствуйте. Вы записаны? — спросила администратор.
— К мастеру Джо, на одиннадцать, — ответил Чобкхун.
Он заранее изучил работы студии. У каждого мастера был свой стиль, но линии Джо идеально подходили под его эскиз. Позже он узнал, что Джо был однокурсником Интача.
— Пожалуйста, наверх. Мастер уже ждёт.
В отдельной комнате их встретил улыбчивый мужчина с татуировками в стиле олд-скул по всей левой руке.
— Привет, — Интач поздоровался первым, уже раскладывая оборудование для съёмки.
— Ты куда пропал? — усмехнулся Джо. — Целый год ни слуху ни духу.
— Как всегда. Себе ещё ничего не набил?
— Думаю об этом. Это Чобкхун, сегодня он клиент.
Интач представил его спокойным тоном, а потом добавил:
— Здравствуй, — Чобкхун уважительно поклонился.
Обменявшись парой фраз, они приступили к съёмке, как и договаривались.
— Сначала измерим размер. Кхун, освободи место, где будет татуировка, — сказал Джо.
Чобкхун расстегнул две, потом три пуговицы белой рубашки и стянул ткань с левого плеча, открывая кожу на груди у самого плеча.
— Размер оставляем как в эскизе? — спросил Джо.
— Я не хочу слишком большой. Как тебе кажется?
— Чуть крупнее будет смотреться лучше. Давай примерим.
— Сейчас приложим трафарет. Мастер предложил сделать немного больше. Посмотрим, как будет выглядеть.
Когда эскиз распечатали, Джо аккуратно приложил карбоновый шаблон к коже и подвёл Чобкхуна к зеркалу.
— Такой размер нормально? Немного больше, но лепестки будут рассыпаться к плечу и там заканчиваться.
Чобкхун повернулся, рассматривая отражение под разными углами. Татуировка не выглядела громоздкой, линии были изящными.
Джо кивнул и приступил к обработке кожи. Когда контур отпечатался, Чобкхун снова посмотрел в зеркало.
— Трафарет готов. Выглядит хорошо. Теперь начинаем.
Он сказал это в камеру, а затем услышал:
Интач поставил одну камеру на штатив, вторую взял в руки, чтобы снимать процесс и реакцию.
Лицо при этом выглядело куда менее уверенным, чем слова. Когда машинка зажужжала, кожа Чобкхуна побледнела ещё сильнее.
— Начинаем. Не напрягайся, — предупредил Джо. — Готов?
— Готов, — решительно ответил он, но внутри уже повторял: не больно, не больно, выдержу.
Кто вообще говорил, что это «терпимо»?
Это было как если бы сотня муравьёв одновременно вцепилась в одно место.
— Очень больно? — голос Интача прозвучал рядом.
— Больно… но терпимо. В некоторых местах прямо простреливает.
Чобкхун сжал губы, лицо слегка сморщилось, когда игла проходилась по более чувствительным участкам.
Интач сел ближе к кушетке. Одной рукой держал камеру, другой протянул ладонь.
Чобкхун посмотрел на протянутую руку секунду и всё-таки осторожно сжал её.
Боль не исчезла. Но внутри стало спокойнее.
Джо это заметил. Он на секунду остановился, приподняв брови.
Интач? С таким выражением лица?
Мастер видел подобные сцены у парочек, но от этого молчаливого, сдержанного парня такого не ожидал. И уж точно не ожидал этой мягкой, почти тёплой улыбки.
Он тихо усмехнулся и продолжил работу.
— Нормально? — спросил Интач, когда Чобкхун сжал его пальцы особенно сильно.
Через некоторое время боль стала притупляться. Появилось ощущение онемения.
И вдруг Чобкхун осознал, что держит его руку уже довольно долго. Ладони стали влажными.
— Спасибо, Ин. Сейчас уже легче. Я так сжимал… тебе не больно?
Чобкхун собирался отпустить, но Интач придержал его запястье.
Интач кивнул. Джо бросил на них короткий взгляд с едва заметной улыбкой.
— Тогда я поснимаю ещё общий план салона.
Несмотря на то, что татуировка была не слишком большой, одуванчик и разлетающиеся пушинки, которые придумал Чобкхун, оказались довольно детализированными, поэтому работа заняла почти три часа.
— Плёнку не снимай семь дней, — сказал Джо, аккуратно заклеивая свежую тату специальной водонепроницаемой плёнкой.
— Вот инструкция по уходу. Если что-то будет непонятно, звони в салон.
— Очень. Правда нравится. Спасибо, что разрешил сегодня снимать в студии.
— Да ладно. Скажи Ину, чтобы чаще меня в кадр брал, пусть моё красивое лицо тоже засветится, — подмигнул Джо.
Чобкхун рассмеялся, после чего дал Интачу договорить с другом. Спустя несколько минут они попрощались и вышли к машине.
— Тебе куда-то нужно? — спросил Интач, когда Чобкхун пристёгивался, осторожно поправляя ремень, чтобы тот не давил на свежую тату.
— Тут недалеко есть хорошее место. Атмосфера приятная. Поедем поедим?
— Конечно. Я как раз начал чувствовать голод. Такое ощущение, будто я марафон пробежал, хотя просто лежал.
— Старайся пока не потеть и не давать плёнке отклеиться раньше времени. Семь дней, а потом просто ухаживай по инструкции Джо.
— Понял, Кхун Интач, — серьёзным тоном произнёс Чобкхун, нарочно передразнивая.
Пространство оказалось просторным, с садовой зоной под открытым небом. Вокруг зелень, цветы, искусственные водопады, в прозрачной воде плавали разноцветные рыбы. Вечерний ветер делал атмосферу особенно приятной.
Они выбрали укромный столик возле водопада и большого дерева. Заказали рис с омлетом и крабом по рекомендации Интача, ещё несколько блюд и два кокоса.
Чобкхун достал телефон, сделал несколько снимков обстановки и выложил сторис.
— Давай я тебя сфотографирую? Свет сейчас хороший, — предложил Интач.
— Давай. Я давно не выкладывал свои фото.
Он протянул телефон и сел ровно, улыбнувшись. Коричневые пряди волос слегка развевались на ветру.
— Попробуй опереться подбородком на руку и посмотри в камеру.
— Я выгляжу как на фото на документы, да? Меня друзья всегда ругают за это, — рассмеялся Чобкхун.
Интач нажал на кнопку именно в момент этой лёгкой, живой улыбки.
— Просто расслабься. Тебе даже стараться не нужно. Ты и так милый.
Чобкхун машинально провёл тыльной стороной ладони по носу, смущённо отвёл взгляд и сделал глоток кокосовой воды.
— Хватит, уже много. Давай я тебя сфотографирую?
— Я редко выкладываю свои фото.
Чобкхун кивнул и продолжил просматривать снимки. Некоторые были сделаны в тот момент, когда он не позировал, и выглядели особенно естественно. Он никак не мог выбрать, нравилось почти всё.
Профессионал даже на телефон снимал так, будто это отдельная съёмка.
Перед ними поставили рис с омлетом и крабом, том-ям с креветками, салат с фунчозой и фаршем, курицу с куркумой.
Чобкхун взял кетчуп и нарисовал на омлете улыбающееся лицо.
Чобкхун подвинул к себе тарелку Интача и повторил рисунок.
— Чуть не забыл, — он добавил две точки по бокам. — У тебя же должны быть ямочки.
Он вернул тарелку и в тот же момент увидел настоящие ямочки на лице Интача, когда тот улыбнулся.
Украсив омлет и для себя, и для Интача, Чобкхун сделал ещё пару снимков своей тарелки, слишком уж мило получилось.
Они начали есть, болтая обо всём подряд — о погоде, повседневных мелочах, новостях. Разговор тёк спокойно и легко, а мнения совпадали удивительно часто.
Редко кто позволял Чобкхуну высказываться так свободно, не опасаясь осуждения. Интач оказался одним из этих немногочисленных людей.
Тема за темой, и вот разговор перешёл к университетским временам.
— Ты ведь учился в том же университете, что и я?
— Да. Откуда ты знаешь? — Чобкхун не помнил, чтобы рассказывал об этом.
— Я видел фото, где ты в студенческой форме, в выпуске хоум-тура.
Чобкхун вспомнил деревянную полку с рамками, там до сих пор стоял снимок с Плюмом со времён учёбы.
— Но мы ведь никогда не встречались, да?
Он сделал глоток воды. В резюме Интача было указано, что тот окончил факультет управления, но тогда Чобкхун не придал этому значения.
— Ты на каком факультете учился?
— На художественном. Наш корпус был буквально рядом с вашим.
— Тогда мы наверняка проходили мимо друг друга. Я часто видел студентов-художников в нашем здании.
— Вполне возможно. Я ещё постоянно ходил в столовую вашего факультета. Лапша у тёти Чуен была потрясающая.
Чобкхун зачерпнул ложку сладкого десерта. После солёного обязательно нужно сладкое.
План по снижению веса снова был отложен, после татуировки организм требовал сахара.
Это «немного сахара» равнялся двум чашкам сладкого заварного крема.
— Нам стоило познакомиться ещё тогда, — сказал Интач.
— Точно. Интересно, что было бы, если бы мы встретились в университете?
Интач смотрел, как Чобкхун с довольным видом доедает десерт.
Ему правда было интересно. Если бы их пути пересеклись раньше, всё ли сложилось бы иначе?
Небо постепенно окрашивалось в оранжевый. Чобкхун чувствовал себя неожиданно легко.
Обычно в это время он сидел бы в студии, с растрёпанными волосами и кругами под глазами. Сейчас же он просто жил.
— Спасибо, что пригласил сегодня.
— Очень. Еда отличная, атмосфера прекрасная. Давай я заплачу? В знак благодарности.
Интач молча позвал официанта и протянул карту.
— Сегодня угощаю я. В следующий раз ты.
Чобкхун недовольно нахмурился, но сдался.
— Ладно. Тогда выбирай место заранее.
Когда машина остановилась у дома, уже стемнело.
— Спасибо. Увидимся на следующей съёмке. Если я закончу монтаж, пришлю файл раньше.
Он обернулся и встретился взглядом с тёмными глазами.
— Конечно. Скажи ник, я подпишусь первым.
Он быстро ввёл имя, нажал «подписаться», и почти сразу получил ответную подписку.
Теперь они были связаны не только работой, но и личным пространством, и это почему-то не вызывало ни неловкости, ни тревоги.
— У тебя дома кто-то есть? — спросил Интач, заметив свет в окнах.
— Да. Брат приехал на несколько дней. Его зовут Тирак. И он не мой парень, — с ухмылкой добавил Чобкхун, вспомнив старое недоразумение.
— Хорошо, что у тебя нет парня, — тихо сказал Интач.
В машине было настолько тихо, что Чобкхун услышал каждое слово.
И тут же пожалел, что секунду назад решил пошутить. Щёки предательски потеплели.
— Я пойду, — пробормотал он и открыл дверь… но никуда не вышел.
Интач молча нажал кнопку, освобождая его.
Чобкхун перехватил этот взгляд, с лёгкой насмешкой и чем-то ещё, и поспешил выбраться из машины.
Стоило ему войти в дом, как раздался голос Тирака:
— Чего так долго? Что, сидели в машине и флиртовали?
— Флиртовали? С ума сошёл? — Чобкхун тут же сменил тему и подхватил Кати на руки. — Тирак тебя обижал, Кати?
Пёс энергично завилял хвостом.
— Да кто его обижал. Он без тебя весь день за мной хвостом ходил. Я даже если бы захотел, не смог бы его дразнить, — фыркнул Тирак.
— Признайся, ты просто влюбился в моего пса. Кати же идеальный.
Чобкхун поставил Кати на пол, вымыл руки и достал лакомство. Он спрятал кусочек в одной ладони.
Пёс внимательно обнюхал обе руки и ткнул лапой в левую.
— Вот! Гений! Чей ты такой умный?
— Дай-ка я проверю, гений он или просто обжора.
Он накрыл угощение стеклянным стаканом, рядом поставил пустой и поменял их местами.
— Видел? — победно заявил Чобкхун, гладя пса. — Но всё, больше нельзя. Ты на диете.
После игр и демонстрации татуировки Тираку Чобкхун отправился в рабочую комнату, чтобы записать впечатления о процессе, рассказать о боли и уходе. Он честно похвалил студию, сервис и Джо.
Позже, стоя перед зеркалом полностью обнажённым, он снова рассматривал татуировку.
Ни капли сожаления. Только радость. Она получилась именно такой, как он хотел. Осталось дождаться, когда можно будет снять плёнку.
Он надел голубую шелковую пижаму и сел на кровать с телефоном.
Лента Интача оказалась почти целиком из пейзажей — городов, природы, света и тени. Второе место занимала Фанси: от крошечного котёнка до нынешнего важного хвостатого создания. Фотографий самого Интача было мало.
Чобкхун нажал на снимок, где Интач лежал на кровати, а Фанси растянулась у него на груди.
Быстро убрать лайк. Быстро. Быстро.
Слишком поздно? Увидел ли Интач?
Не зная, что делать, он пролистал ленту дальше и увидел новый пост, опубликованный минуту назад.
Тарелка с крабовым омлетом. Кетчуп-смайлик с ямочками.
Подпись: «Вкуснее, чем обычно».
Он долго смотрел на фото, а потом выложил своё — такую же тарелку.
Подпись: «Улыбок больше, чем обычно».
Тем временем Интач смотрел на экран телефона и не сдерживал улыбку, когда увидел уведомление о лайке. А когда появился новый пост Чобкхуна — улыбка стала шире.
И тут из гостиной раздался вопль Ингфа:
— Мама! В Интача вселился дух! Пусть он немедленно покинет тело моего несчастного братца!