Пассажирское сидение номер Х | Глава 24: Приглашение
У каждого человека на свете есть свои странные привычки.
У всех без исключения… даже у взрослого мужчины, занимающего руководящую должность.
— …Ну, как говорится, что посеешь, то и пожнёшь.
Джирапхат относился к тем людям, которые терпеть не могли оставлять вопросы без ответа. Если что-то вызывало у него хотя бы малейшее сомнение, мысль начинала крутиться у него в голове снова и снова, пока он не находил объяснение.
И последние несколько дней его не отпускал один вопрос.
Меню с необычным названием «Там-ди-дай-ди» из сомтама в лавке тётушки Сомрон.
Когда они приходили сюда в прошлый раз вместе с Сонгом, он не заказал это блюдо и даже не спросил, что это такое. Поэтому название осело где-то на задворках его памяти и время от времени всплывало, разжигая любопытство, когда в голове не было других забот.
Выходной день пролетел быстро, словно скоростной поезд.
Ничего особенного они не делали: дразнили друг друга, вместе мыли посуду, немного убрались в квартире, хотя она и так не была особо грязной, смотрели фильмы, слушали подкасты, болтали… а потом снова дразнили друг друга.
И вот, не успели оглянуться, как уже настояло время ужина.
Пхат заказал несколько блюд. Но раз уж они пришли сюда, было бы грех не попробовать то самое, которое так долго не давало ему покоя — «Там-ди-дай-ди» и «Там-суа-дай-суа».
[п/п: «Хорошему добро, плохому невезение» и «Если насолил, получишь своё»]
— Конечно, красавчик, присаживайся за столик и подожди немного, — широко улыбнулась тётушка Сормон.
Улыбка так растянулась, что у глаз появились глубокие морщинки.
— Можно ещё уточнить кое-что. Дело в том, что я…
— У тебя аллергия на креветки, я помню.
Уголки губ Пхата приподнялись. Он невольно восхитился её памятью, они ведь виделись всего один раз.
— Кстати, насколько острый сомтам сделать? Как в прошлый раз?
Пхат задумался. Он уже не помнил, какую остроту тогда заказывал.
Но продавщица тут же пояснила:
— У нас есть уровни: «Ясли» — вообще не остро. «Детский сад» — едва-едва, один перчик для вида. «Начальная школа» — чуть остренько. «Средняя школа» — средняя острота. «Бакалавр» — уже прилично жжёт. «Магистр» — очень остро. «Доктор» — так остро, что умираешь… и жаловаться нельзя.
Потом начал мысленно выбирать уровень, понимая, что сегодня, пожалуй, придётся понизить свою «образовательную степень», иначе придётся вызывать пожарных.
Что может быть печальнее уровня «доктор»?
Тётушка Сомрон, заметив его выражение лица, рассмеялась и предложила сама:
— Давай средний. Пять-шесть перчиков. Твой парень каждый раз заказывает именно так.
— Тогда средний, — кивнул Пхат.
Он обернулся и посмотрел на Сонга, который стоял у соседнего ларька и заказывал лапшу, после чего снова повернулся к хозяйке.
Он слегка поклонился, мол, заказ на этом всё, и уже собирался уйти к столу. Но вдруг остановился. Его всё ещё беспокоил один вопрос.
В конце концов он снова повернулся к тётушке Сомрон.
— Простите… а как вы поняли, что он мой парень?
Женщина прикрыла рот рукой и воскликнула:
Она рассмеялась, показывая редкие зубы.
— В прошлый раз тот мальчик сам мне сказал.
Из горла Пхата вырвался тихий смешок.
Он улыбнулся, поблагодарил её ответом и пошёл к столику, по пути взяв два стакана льда со прилавка самообслуживания.
Вернувшись, он открыл бутылку воды, сначала налил Сонгу, а потом себе.
Сонг вскоре подошёл и сел напротив на красный пластиковый стул. Увидев перед собой стакан холодной воды, он сразу сделал большой глоток.
Он заказал всего одну миску лапши, так как хотел попробовать еду в новой лавке, недавно открывшейся в этом районе. На вывеске было написано: «Семейный рецепт».
— Я заказал маленькую лапшу с ассорти из свинины. Давай есть вместе, — сообщил Сонг, даже не дожидаясь вопроса.
Пхат кивнул, и Сонг тут же продолжил:
— Хозяин лавки уволился с обычной работы, чтобы открыть своё дело. Говорит, это фирменный рецепт его бабушки. Он хотел, чтобы больше людей попробовали эту лапшу. Так гордо рассказывал.
Пока Сонг говорил, он заметил, что Пхат смотрит на него, не моргая, с какой-то странной улыбкой.
Сонг тут же начал проверять себя — одежду, волосы, лицо — не случилось ли чего странного.
Ничего не обнаружив, он спросил:
Пхат покачал головой, так и не ответив. На его лице всё ещё играла лёгкая улыбка.
Когда Сонг подозрительно прищурился, Пхату даже захотелось протянуть руку и потрепать его по щеке.
Но в этот момент официант из лавки тётушки Сомрон принёс блюда.
На стол поставили жареную говядину «плачущий тигр», сомтам из мангостина без сушёных креветок,
маленькую корзинку клейкого риса,
острый суп с грибами.
— «Там-ди-дай-ди» ещё готовится, — сообщил официант своим милым акцентом.
А «там-суа-дай-суа» всё ещё был в процессе приготовления.
Пхат аккуратно разложил маленькие тарелки, ложки и вилки, после чего уже собирался начать есть. Но когда он протянул прибор, чтобы взять сомтам из мангостина, вдруг остановился, так как Сонг как раз поднял телефон и начал фотографировать.
Чтобы его рука не попала в кадр, Пхат повернул вилку к говядине «плачущий тигр». Но телефон всё равно последовал за ним.
Он убрал руку и потянулся к супу том-сап, и снова камера поехала следом.
Молодой генеральный директор вздохнул, положил вилку с ложкой на тарелку и с явным упрёком посмотрел на своего парня.
— Кажется, один ребёнок сейчас специально меня дразнит?
Виновник громко рассмеялся, когда его поймали.
— Я просто шучу, Пи Пхат. Ешь уже.
Пхат положил в рот кусок говядины. Мясо с жирком оказалось сочным и мягким — настолько вкусным, что он уже начал мысленно подсчитывать, сколько минут придётся бегать, чтобы всё это сжечь.
— Ты что, выложишь фото в соцсети? — удивлённо спросил он.
Обычно Сонг почти не проявлял активности на разных платформах.
— Да нет, — ответил Сонг и съел ложку супа. Острая горячая жидкость прокатилась по горлу и приятно разогрела желудок. — Просто немного похвастаюсь. Один человек недавно ныл, что хочет поесть именно здесь.
Вкусная еда превращалась в энергию, которую можно было накопить на следующий рабочий день.
— Жестоко, — вынес вердикт Пхат. — Ты обычно так друзей дразнишь?
— Это всё Нид Ной начала. Она из тех, кто ест сколько угодно и не толстеет.
— Но ты ведь тоже не толстеешь.
— Я вообще иногда сомневаюсь, нормальный ли у тебя BMI.
— Нормальный, — быстро ответил Сонг.
Он не стал уточнять, что на самом деле находится почти на границе с недостаточным весом.
Бортпроводники проходят медицинский осмотр каждый год. Если индекс массы тела выходит за рамки нормы, сразу делают предупреждение. Эта работа требует хорошего физического состояния. Поэтому помимо медосмотра ежегодно проверяют и индекс массы тела. Если он слишком высокий или слишком низкий, человека берут на контроль, иногда требуют похудеть, иногда наоборот набрать вес.
Хорошо ещё, что Сонг уже принят на работу. К действующим сотрудникам требования чуть мягче. А вот кандидатам на этапе предварительного отбора, так называемого прескрининга, если рост и вес не соответствуют нормам BMI, отказывают сразу. Проще говоря, не проходят отбор.
Пхат положил на тарелку кусочек клейкого риса, а затем поднёс его к губам Сонга.
— Ешь больше. Сверху ещё кусок «плачущего тигра» и немного соуса джео. В последнее время ты слишком нагружаешь своё тело.
Сонг на автомате открыл рот и взял кусок.
Он жевал чуть медленнее, чем обычно.
Но, глядя на блеск в глазах Пхата, в котором читалась хитрость, Сонг понял, что речь явно не об этом.
Он покачал головой, отгоняя мысли.
— Спасибо, шеф. Этот кусок просто бомба.
Пхат рассмеялся. Наблюдая, как младший жует с надутыми щеками, он сам почувствовал, что еда стала ещё вкуснее.
Через некоторое время принесли лапшу, которую заказал Сонг. На этот раз хозяйка лавки принесла её лично.
— Вот ваша невероятно вкусная лапша с ассорти из свинины!
Женщина лет тридцати пяти-сорока поставила миску перед Сонгом, широко улыбаясь. Она сложила руки перед собой и почему-то осталась стоять у стола, образуя вместе с двумя мужчинами странный треугольник.
Они подняли глаза на неё, затем украдкой переглянулись.
— Эм… а приправ нет? — осторожно спросил Сонг.
— Ой! По этому рецепту сначала нужно попробовать, а уже потом добавлять приправы, — оживлённо ответила она. — Но я уверена, что после первого ложки вы ничего добавлять не захотите. Бульон я варю на костях до идеального состояния, со сладкой редькой. Свинина мягкая, просто тает во рту. А фрикадельки из свинины я беру с известной фабрики из родного города моей бабушки. Бабушка гарантирует, что это настоящая бомба. Если вам понравится, расскажите друзьям. Я хочу, чтобы как можно больше людей попробовали еду, приготовленную с душой.
Она театрально развела руками, а в конце подняла большой палец вверх, подчеркнув слова «с душой».
Но даже закончив свою «презентацию», она всё равно продолжала стоять рядом со столом, неосознанно давя на молодых клиентов.
Пхат поджал губы, увидев, как бортпроводник натянуто улыбается хозяйке лапшичной. Сонг вынужденно зачерпнул бульон, сделал глоток и проглотил, после чего опустил ложку обратно в миску.
Пхат опёрся локтем о край стола и прикрыл рот рукой, пытаясь скрыть улыбку — выражение лица его любимого, который изо всех сил старался держаться, было слишком красноречивым.
Похоже, лапша из той самой категории «сначала попробуй, потом добавляй приправы»… после первой пробы требовала много приправ.
— Ну как? Вкусно, правда? Я же говорила! — радостно спросила хозяйка. В её глазах светилась надежда. — Вот увидите, теперь все слова друзей, которые говорили, что мой бизнес точно прогорит, исчезнут!
Сонг подумал, что если бы существовал конкурс на самую неловкую улыбку, то его нынешняя улыбка точно получила бы главный приз и приз зрительских симпатий.
Проблема была в том, что хозяйка этого, похоже, не замечала.
А вот человек напротив всё прекрасно видел и изо всех сил сдерживал смех, уже почти зеленея.
Сонг не хотел разрушать мечту человека, который только начал своё дело. Он не хотел говорить прямо, что бульон на вкус был странной смесью пресной воды и какой-то непонятной солоноватости.
Опыт работы научил его быстро выкручиваться из неловких ситуаций.
Он уже придумал план: «Пи, я просто люблю очень яркие вкусы, чтобы максимально остро, максимально солёно и максимально кисло. Можно мне приправы, пожалуйста?»
Он тщательно сформулировал фразу так, чтобы хозяйка не потеряла лицо. Хотя он был почти уверен, что сколько бы он ни добавлял приправ, вкус особо не изменится.
Но его хитрый план даже не успел начаться.
— Похоже, ему очень понравилось, — с улыбкой сказал Пхат. — В любом случае… спасибо.
За столом остались двое: один парень с трясущимися от смеха плечами и другой с открытым от шока ртом.
— Пи Пхат! Ты издеваешься! — оскалился Сонг.
Пхат уже не мог остановиться. Грудь, на которой Сонг спал прошлой ночью, тряслась от смеха ещё целую минуту, прежде чем он успокоился.
— Ну что, «супер-вкусно», как она и рекламировала? — продолжил поддевать он.
Сонг ответил таким взглядом, что им можно было прожечь дыру. Палочки в его руке даже угрожающе направились в сторону глаз Пхата.
Он снова зачерпнул бульон — на всякий случай, вдруг первый раз язык просто не привык к вкусу.
Но второй глоток оказался ничуть не лучше.
— Это вообще никуда не годится, шеф. Надо жаловаться в службу защиты прав потребителей. Реклама явно сильно преувеличена.
Он посмотрел на Пхата глазами человека, у которого рушится мир.
Пхат, глядя на это трагическое выражение лица, не выдержал. Он молча потянулся к миске лапши, стоявшей перед Сонгом, и подвинул её к себе.
— Пи Пхат… — начал было возражать Сонг, но в итоге только улыбнулся.
Еда, которая ему самому совсем не нравилась, одна ложка за другой исчезала во рту его любимого.
Получалось прямо как по формуле:
сначала посмеяться, потом помочь.
Обычно именно Сонг доедал остатки еды или блюда, которые Нид Ной объявлял «полным провалом».
Но сегодня эту роль взял на себя кто-то другой.
От этого у Сонга внутри всё перевернулось.
— Ну как? Вкусно? — спросил он, пытаясь по выражению лица Пхата понять, что тот думает.
— Знаешь… может, обычная офисная работа всё-таки не так уж плоха.
Сонг рассмеялся так сильно, что у него закрылись глаза.
Сонг знал, что Пхат обычно ест еду почти без дополнительных приправ — максимум добавит совсем немного.
Но если он достал из миски фрикадельки и куски свинины и начал макать их в соус джео, чтобы усилить вкус…
Кулинария той женщины действительно не прошла проверку.
— «Там-ди-дай-ди» и «там-суа-дай-суа» готовы! — весёлым голосом объявила молодая официантка.
Она держала большую тарелку сомтама и стояла, не зная, куда её поставить. Стол был настолько заставлен блюдами, что свободного места почти не осталось.
Пхат как раз доел лапшу, поэтому поднял миску, освобождая место.
— Я тогда отнесу миску обратно в лапшичную, — сказал он, а затем повернулся к Сонгу.
— Поставьте прямо сюда, — добавил он.
— Ничего, я сама отнесу, — ответила официантка и забрала миску из рук высокого клиента.
— Ого, вы молодец, что всё съели. Вкус у неё вообще никакой. Вчера я тоже купила попробовать, даже половины не осилила. Хотела собаке отдать… так она тоже есть не стала.
Выдав такой честный «обзор», девушка ушла.
Пхат увидел его лицо и громко расхохотался.
— Так получается, ты у нас собака? — поддразнил он.
— Господин генеральный директор, вы довольны?
— Если довольны, тогда, пожалуйста, перестаньте смеяться. Пощадите меня хоть немного.
Они некоторое время обменивались насмешливыми улыбками, после чего наконец решили попробовать тот самый сомтам, который ещё никогда не ели.
Выглядело блюдо настолько аппетитно, что хотелось сразу объявить его вкусным.
— Наконец-то узнаем, что это такое, — сказал Пхат.
Он разглядывал тарелку сомтама с разноцветной лапшой кханом-чин. По краям аккуратно были выложены кусочки хрустящей свинины с воздушной корочкой и кольца белого кальмара. Рядом стояла отдельная миска с крупными креветками — их в ресторане отварили и подали отдельно.
В итоге оказалось, что это «там-суа с тремя товарищами» с премиальными добавками — разновидность сомтама, как Сонг и предполагал.
На столе было столько еды, что некоторые тарелки уже чуть ли не свисали за край.
— Выглядит очень вкусно… — прокомментировал Сонг.
Он уже собирался взять еду, но резко остановился — Пхат вдруг поднял телефон и начал фотографировать.
Сонг терпеливо дождался, пока фотосессия закончится, и снова приготовился есть. Но фотограф оказался недоволен результатом и начал снимать заново.
Так Сонг несколько раз неловко зависал в одной и той же позе.
— Пи Пхат! — возмутился он, наконец поняв, что это месть. — Почему ты такой злопамятный?
Обвиняемый тихо рассмеялся и жестом пригласил его начинать есть.
Сонг недовольно поцокал языком, но всё-таки взял лапшу кханом-чин, завернул её вместе с кусочком хрустящей свинины и отправил в рот.
— Тётушке Сомрон можно доверять. Здесь точно не придётся жаловаться в защиту прав потребителей.
Разумеется, генеральный директор без колебаний отдавал все крупные креветки бортпроводнику. Он прекрасно знал, что из всех видов мяса именно креветки были любимой едой Сонга.
Когда еды на столе осталось уже меньше половины, Сонг наконец задал вопрос:
— Кстати, Пи Пхат, зачем ты фотографировал? Только не говори, что собираешься выложить в инсту. Обычно ты ничего не постишь.
— Откуда ты знаешь? Следишь за мной? — уголок губ Пхата поднялся.
Сонг не ответил и начал неловко ковырять клейкий рис.
— Я думаю, может, стоит иногда быть активнее в соцсетях, — продолжил Пхат. — Попробую иногда использовать онлайн-платформы, чтобы продвигать авиакомпанию.
Вообще это не входило в его обязанности, ведь у всех аккаунтов авиакомпании уже были администраторы. Но если это сможет добавить бренду немного живости, а ему самому придётся пожертвовать лишь небольшим кусочком личной жизни, то он не считал это большой проблемой.
— Обязательно пости! Я сразу поставлю первый лайк, — с энтузиазмом сказал Сонг.
— А ты? Почему почти не обновляешь свой профиль?
— А ты откуда знаешь? Тоже следишь? — лукаво ответил Сонг.
— Конечно. Когда скучаю, сразу захожу посмотреть.
Пхат сказал это так спокойно, будто не произошло ничего особенного, и продолжил есть.
А вот у Сонга сердце резко забилось.
Он кашлянул, собираясь с мыслями, и ответил:
— У бортпроводников есть правила насчёт социальных сетей. Я просто ленюсь постоянно следить за этим… поэтому почти не пользуюсь. А то можно и на разговор к начальству попасть.
Он пояснил подробнее, что бортпроводникам Silver Lining Air при подписании контракта запрещено публиковать контент, который может считаться чувствительным: намёки на непристойность, темы, способные вызвать конфликт, недопонимание или общественную критику.
Им также запрещено брать рекламные интеграции, делать обзоры товаров, приглашать к инвестициям и ещё множество других вещей. Правил так много, что их невозможно запомнить все.
Поэтому большинство бортпроводников, которые ведут соцсети, обычно делятся лишь безобидным контентом: рассказывают о работе, снимают видео fit check, get ready with me, выкладывают ролики из путешествий или обычные влоги о своей жизни.
— Нид Ной, например, любит делать контент про работу бортпроводника в тик-ток и рилс, — сказал Сонг. — Показывает, где поесть, куда сходить во время пересадки. Иногда ей вдруг приходит вдохновение, и она тащит меня с собой сниматься: то на макияж перед рейсом, то ещё куда-нибудь.
Пхат кивнул, поднял телефон и что-то быстро нажал, после чего жестом предложил Сонгу продолжать.
— А мне лень что-то постить, — признался Сонг. — После работы и так устаёшь. Ещё монтировать видео или следить за любимыми артистами… Соцсети у меня просто чтобы полистать ленту от скуки.
— И всё? — Пхат поднял одну бровь.
— Не то чтобы совсем всё. Иногда ещё проверяю одного человека.
Он начал нервно покусывать кончик вилки.
— Я и не знал, что ты тоже любишь следить за бывшими, — пробормотал он, думая, что только он один время от времени не выдерживает и заходит посмотреть, появилось ли у Джирапхата что-нибудь новое в интернете.
Пхат слегка прищурился, мангостин, который он только что съел, оказался кисло-сладким.
Он продолжал есть и под столом игриво толкнул коленом колено Сонга.
— Значит, господин бортпроводник часто следит за бывшим?
Сонг скривился. Вопрос уже превратился из «смотришь ли ты» в «часто ли ты смотришь».
Он сделал вид, будто ничего не понимает, хотя знал, что эта тактика работает примерно на одну сотую процента.
— Определи слово «иногда», — продолжал давить Пхат.
В конце концов он перестал уклоняться. Когда он встретился взглядом с этими чёрными глазами, полными ожидания, ему пришлось сдаться.
Он ответил вопросом на вопрос:
— Если проверять каждый день… это считается «часто»?
Сонг решил, что его ответ получился вполне удачным, потому что председатель совета директоров расплылся в широкой улыбке.
Эта улыбка была такой, будто кто-то переключил вечерние восемь часов на утренние семь — из темноты вдруг стало светло и тепло.
Она была настолько красивой, будто Пхат хотел наверстать всё то время, когда Сонг не мог её видеть.
— Знаешь, чтобы следить за бывшим, нужно иметь определённую смелость, — тихо начал Сонг. — Потому что каждый раз открываешь страницу с волнением. С одной стороны, надеешься увидеть новый пост. Хотя бы понять, что у него всё хорошо, что он счастлив, живёт так, как хотел.
В груди тяжело сжалось, когда он вспомнил те одинокие времена.
Он уже пережил их, но слабость и уязвимость того периода всё ещё оставались в памяти.
Он до сих пор помнил, как дрожали пальцы, когда он прокручивал экран телефона.
Вокруг было шумно: разговоры других посетителей, жалобы курьера, что клиент не поставил ему оценку, стук ступки с пестиком, шум машин на дороге.
Пхат долго смотрел на лицо собеседника.
Пальцы, сжимавшие вилку и ложку, побелели от напряжения.
Он увидел, как в больших глазах начинает собираться влага.
И тогда тихо продолжил за него:
— …А с другой стороны, боишься увидеть, что твой бывший уже выкладывает фотографии с кем-то другим. Что он начал новую жизнь… а ты всё ещё стоишь на месте и думаешь о нём каждый день.
Едва он закончил фразу, как одна слеза скатилась вниз.
Сонг быстро вытер её, оставив лишь красноватый кончик носа.
Он засмеялся, пытаясь скрыть неловкость, часто моргая.
— Похоже, ты забыл сказать, что нам нужна средняя острота. Сегодня сомтам у тётушки Сомрон какой-то слишком острый.
Он придумал это оправдание на ходу.
— Прости. Похоже, я действительно забыл.
Он посмотрел на своего любимого ласковым взглядом… и тихо продолжил говорить.
Ясный день в сезон дождей был настоящей редкостью. Можно даже сказать, почти счастливым совпадением.
Поэтому влюблённая пара решила воспользоваться моментом и неспешно пройтись по тротуару, чтобы немного помочь желудку переварить еду.
Вдоль улицы тянулись ряды уличной еды, почти как небольшой ночной рынок. Тайцы и иностранцы сновали туда-сюда, покупая что-нибудь перекусить.
Пхат оглядел район, где жил Сонг, и пришёл к выводу, что место здесь очень живое и атмосферное.
Вечер был спокойным и приятным.
Если бы не одно «но». Телефон Пхата постоянно вибрировал от сообщений.
— Что-то случилось? — спросил Сонг, шагая рядом. Он заметил, как Пхат нахмурился, проверив экран. — Рабочие вопросы?
— Если бы это была работа, я бы так не раздражался, — тяжело вздохнул Пхат. — Это Джай. Пристал, хочет, чтобы мы все пришли на встречу выпускников в одинаковых костюмах.
— Пи Джай? — Сонг заинтересованно наклонил голову. — И кем он хочет нарядиться?
Сонг расхохотался, схватившись за живот. Представить трёх высоких, широкоплечих мужчин в длинных париках, в женской одежде, с кастрюлями и мисками в руках, было слишком.
Он смеялся так сильно, что на глаза навернулись слёзы.
Пхат, наоборот, смотрел на него с озорством, время от времени уворачиваясь от прохожих.
— Только не говори, что ты согласен с этой идеей.
Сонг наконец смог отдышаться, хотя грудь всё ещё тяжело вздымалась.
— Вообще-то звучит довольно интересно.
— Я лучше буду полковником Сандерсом, как ты предлагал, — вздохнул Пхат. — Даже Лэнг отказался участвовать.
— Жалко Пи Джая. Его мечта стать одной из трёх кухарок не сбылась.
— Не переживай за него. Он сказал, что если друзья не согласятся, то сам придёт в образе Мэ Праном. Не знаю, что у него за странная любовь к этой женщине.
Он пробормотал это с раздражением и добавил:
— Любит же он серьёзно относиться к полной ерунде.
Сонг снова рассмеялся так сильно, что лицо у него покраснело. Он даже вытер слёзы в уголках глаз.
Пхат посмотрел на него и тоже невольно улыбнулся.
Они медленно шли без какой-то цели, просто наслаждаясь вечерней жизнью улицы.
Иногда их руки случайно сталкивались.
Когда это произошло несколько раз подряд, Пхат просто взял его за руку.
— Спасибо, — тихо сказал Сонг.
— Я просто держу её, чтобы она случайно не раскачалась и не попала в чью-нибудь чужую руку.
Объяснение звучало убедительно примерно на одну сотую процента.
Сонг только подумал об этом, бросив косой взгляд на лицо Пхата.
Тот спокойно продолжал смотреть на улицу, будто ничего не происходит.
Сонг вздрогнул от звука уведомлений.
Телефон в правом кармане брюк непрерывно вибрировал, словно происходило что-то чрезвычайно срочное.
Правая рука была занята, так как её держал Пхат, поэтому Сонг неловко потянулся левой и достал телефон.
Он даже не попытался вырвать руку из хватки.
А вдруг она «раскачается и попадёт в чью-нибудь чужую руку».
Когда он открыл сообщения, оказалось, что пишет его подруга.
Буква «а» заняла целых три строки.
Нид Ной: Аккаунт с именем jirapatt.k подписался на мой инстаграм!!!
Буква «а» заняла ещё четыре строки.
Нид Ной: Это же он, да? Это председатель, да? Точно он!!!
Нид Ной: Что вообще происходит!!!
Буквы «т» растянулись ещё на пять строк.
А смысл всех этих длинных сообщений был всего один…
Сонг резко повернулся к более высокому мужчине.
— Пи Пхат, ты на неё подписался?!
Тот, о ком шла речь, рассмеялся и без всякого смущения признался:
— Подписался, чтобы следить за тобой, вот и всё.
Сонг покачал головой, хотя улыбка всё равно расползалась по его лицу. Ответ прозвучал слишком прямолинейно, словно удар кулаком по земле — простой и очевидный. От этого сердце вдруг забилось быстрее.
Он уже собирался убрать телефон обратно в карман, но краем глаза заметил новое уведомление из Инстаграма.
jirapatt.k поделился фотографией.
Приложение будто прекрасно знало, чьи новости ему больше всего хочется подсматривать.
На фотографии был салат сомтам по фирменному рецепту тёти Сомрон. Пхат снимал довольно неплохо, от изображения буквально текли слюнки. Но для Сонга важнее оказалась не фотография, а подпись под ней — на тайском вперемешку с английским:
[Там-ди-дай-ди, там-суа-дай-суа. Рекомендовано моим парнем.]
Прочитав это, Сонг поджал губы, стараясь сдержать нахлынувшие чувства.
Всего лишь фотография и одна строчка текста…
Но почему-то грудь сжало так, что стало трудно дышать.
Много лет до этого он мог лишь издалека смотреть на жизнь Пхата, тайком следить за ним, не решаясь даже показать своё присутствие. А этот пост словно говорил, что теперь ему больше не нужно скрываться.
У него наконец-то есть своё место на личной странице Пхата.
Пхат некоторое время наблюдал, как Сонг смотрит на экран.
— Может, мне и твою фотографию выложить в инстаграм?
Сонг поднял глаза и встретился с его взглядом.
— Когда-нибудь… если ты будешь готов, — тихо добавил Пхат.
Сонг кивнул. Внутри он уже ругал свои слёзы: сегодня они будто сговорились вырваться наружу прямо перед Пхатом.
К счастью, ситуацию неожиданно спас крик уличного торговца, резко сменив настроение момента.
Пхат нахмурился и повернулся на голос. Кричал мужчина в белой рубашке, застёгнутой до самого воротника, с галстуком и поясной сумкой для денег. На голове у него была шапка, похожая на пилотскую.
Подойдя ближе, они увидели, что это лавка жареных насекомых с травами.
Настоящий владелец авиабизнеса стоял и улыбался перед прилавком.
Кроме жареных кузнечиков там продавались сверчки, куколки и бамбуковые черви.
Пара переглянулась и, не выдержав, рассмеялась.
— Самолёты у вас крупные, — не удержался Пхат и поддразнил продавца.
Мужчина средних лет широко улыбнулся и с гордостью представил товар:
— Вот эти побольше Boeing 777, а эти поменьше и покомпактнее Boeing 737. Может, возьмёте грамм сто?
— Звучит заманчиво, — невозмутимо ответил Пхат. — Но обычно я предпочитаю летать на Airbus.
— Есть и Airbus! — не сдавался торговец и ковшом раскопал нижний слой насекомых. — О, вот здесь как раз Airbus завалялся!
Чем дольше они слушали, тем сильнее смеялись.
— Сегодня мы уже слишком сыты. В другой раз обязательно зайдём, — вежливо сказал Джирапхат. — Желаю вашему авиабизнесу процветания.
«Капитан» жареных кузнечиков кивнул и напоследок добавил, что в следующий раз им обязательно стоит попробовать, ведь в каждом «самолёте» полно белка.
Пхат заметил ещё одну лапшичную с вывеской «Экстра шкварки». Когда он взглянул на миски у посетителей, то увидел, что поверхность бульона буквально усыпана кусочками жареного сала.
— Весёлый район, — сказал он. — И продавцы здесь отлично умеют зазывать клиентов.
— Ты ещё не видел тётю, которая номер один по продажам, — усмехнулся Сонг. — Иногда я даже думаю позвать её продавать мерч на борту самолёта.
— Это та самая лавка с фрикадельками?
— Да. Я же отправлял тебе фотографию.
— В следующий раз обязательно попробуем. Сегодня я уже не осилю.
— Можно… но подожди. Тут есть ещё одно место, настоящая изюминка. Будет огромный упущением не зайти… если тебе повезёт.
Сонг договорил лишь половину фразы.
Пхат проследил за его взглядом и увидел велосипед, переделанный в передвижную лавку с сахарной ватой и роти. На нём были жестяные контейнеры с тонкими лепёшками и начинками, отдельный ящик для монет и круглый циферблат с вращающейся стрелкой.
Это был автомат для сахарной ваты с роти, куда нужно было опускать монеты.
Последний раз Пхат видел такой ещё в детстве.
Блеск в круглых глазах Сонга ясно подсказывал, что именно это он и искал.
— Значит, сегодня мне повезло, да?
— Да, — кивнул Сонг. — Мы пришли вовремя.
Он потянул Пхата за руку и направился прямо к цели.
Подойдя ближе, Пхат увидел, что продавцом оказался пожилой мужчина, даже старше его дяди. От прежнего обаяния у него, похоже, остались лишь воспоминания: почти все зубы спереди выпали. Сам велосипед выглядел так, будто пережил не одну войну, деревянный ящик для монет облупился пятнами, а цифры на циферблате выцвели настолько, что приходилось прищуриваться.
Трудно было сказать, кто здесь выглядел более винтажно, продавец или его лавка.
— Здравствуйте, дядя. Сегодня вышли торговать? — по-свойски спросил Сонг.
— Сегодня дождя нет, вот и вышел, — ответил старик. Затем он посмотрел на высокого молодого человека рядом и, похоже, не был уверен, знает ли тот вообще, что здесь продаётся. — Попробуешь, парень? Бросаешь монету в пять бат, стрелка крутится сама. Нажимаешь эту кнопку, и она останавливается. На какой цифре остановится, столько сахарной ваты и получишь. Я ещё бесплатно заверну в роти.
Пхат слегка улыбнулся и, доставая кошелёк, рассмотрел циферблат.
Он был разделён на несколько секций с цифрами от одного до шести. Единиц было довольно много, а шестёрка всего одна.
Но самое смешное, некоторые секции были вовсе без цифр, только с рисунком черепа с костями.
Это означало, что ничего не выиграл.
Пхат даже начал подозревать, что отсутствующие зубы у дядюшки могли появиться не только от старости, но и от недовольных клиентов.
Продавец не успел договорить, как в руке Сонга уже зазвенела целая горсть пятбатовых монет.
— У меня есть на размен. Сколько нужно, говори.
Пхат усмехнулся и убрал кошелёк обратно. Самая мелкая купюра у него оказалась пятьсот бат.
— Пятьсот?! — удивился старик. — Дай-ка посмотрю, есть ли сдача. А то придётся идти менять…
— Не нужно, дядя. Оставьте. Дайте мне просто все монеты из той горсти.
Сонг тихо ахнул. Там было, наверное, бат пятьдесят или шестьдесят.
Когда деньги обменяли, игра началась.
Он чуть поморщился. Хотелось, чтобы стрелка покрутилась ещё немного.
— Дядя, не заворачивайте пока. Я ещё сыграю.
Старик уже собирался доставать лепёшку роти, но остановился.
Вторая монета звякнула в ящике.
— Ого! Пи Пхат, тебе везёт! — радостно воскликнул Сонг.
Но по лицу генерального директора было видно, что его это всё ещё не устраивало.
Монета за монетой исчезали в автомате.
Цифры выпадали одна за другой, и продавцу пришлось даже достать бумагу с ручкой и начать записывать результаты, чтобы ничего не перепутать.
Прошло довольно много времени, и в руке Пхата осталось всего несколько пятбатовых монет.
— Эй, парень, может, хватит уже? — осторожно остановил его продавец. — Тут уже почти сорок штук набралось.
— Да, мы всё равно столько не съедим, — поддержал Сонг.
Пхат только рассмеялся и ничего не ответил. Он продолжал сосредоточенно испытывать удачу.
Недоумение между ними росло в геометрической прогрессии.
— Парень… — снова окликнул пожилой продавец уже немного обеспокоенным голосом, когда новый клиент всё никак не собирался останавливаться. — В тебя что, дух азартных игр вселился?
Оба влюблённых одновременно рассмеялись. Даже сам продавец не удержался и тоже хмыкнул.
— Не только дух азартных игр, — поддразнил Сонг. — Похоже, ещё и дух сладкоежки.
Пхату понравилась шутка, но он всё равно продолжал бросать монеты.
Последняя пятбатовая монета наконец остановила стрелку на той цифре, на которую он с самого начала и целился.
Сонг наклонился посмотреть, и тут до него дошло.
Он и подумать не мог, что тридцатичетырёхлетний мужчина может настолько серьёзно относиться к такой ерунде.
Пхат крутил эту сахарную вату так, будто играл в игровой автомат.
И это тот самый человек, который недавно жаловался, что его друг слишком серьёзно относится к пустякам.
— Всего получилось пятьдесят восемь штук, парень. Подожди немного, я всё заверну, — подвёл итог продавец, мысленно отметив, что клиенту сегодня невероятно везло: стрелка несколько раз попадала на шестёрку.
Но когда он уже собрался заворачивать роти с сахарной ватой, его снова остановили.
— Мне достаточно только двух, дядя, — сказал Пхат и кивнул на человека рядом, который стоял и смеялся. — По одному нам с нонгом.
Продавец приготовил две порции роти с сахарной ватой, всё ещё недоумевая.
Если им нужно было всего две штуки, зачем тогда играть столько времени? Можно было просто купить сразу.
— Спасибо, — поблагодарил Пхат и протянул одну порцию своему парню.
Стрелка всё ещё указывала на любимую цифру, когда Пхат поднял телефон и сделал фотографию циферблата.
Хозяин передвижной лавки стоял с открытым ртом.
Через некоторое время пара уже ушла, но недоумение всё ещё оставалось.
Он поднял фиолетовую купюру и посмотрел её на свет — настоящая.
Купить сахарную вату размером меньше ладони за двести пятьдесят бат…
Откуда у того длинноногого парня столько денег?
По дороге обратно к кондоминиуму Пхат снова взял руку Сонга.
Сонг покосился на лёгкую улыбку на лице своего спутника.
— Роти с сахарной ватой настолько вкусная, да, Пи Пхат? У тебя прямо настроение отличное.
Сладость только что съеденного десерта всё ещё оставалась на языке.
Пхат и сам не был уверен, из-за чего он так доволен. Из-за сахара или из-за того, что проводил выходной с важным для него человеком.
Вдруг он кое-что вспомнил, слегка потянул Сонга за руку и предложил:
— Может, переночуешь сегодня у меня?Завтра ведь тоже выходной. Можно будет съездить и проверить, сколько времени занимает дорога от моего кондо до аэропорта. Тогда в следующий раз, когда останешься у меня, будешь знать, во сколько вставать.
Сонг слушал его голос и внутри только и думал:
Конечно, да. Конечно, это отличная идея. Что тут может быть плохого?
Но вслух ему почему-то захотелось поддеть его:
— И что это такое? Приглашаешь вот так просто? Даже ничего не предлагаешь в качестве бонуса?
Пхат нахмурился, не сразу поняв. Но уже через секунду его лицо расслабилось, уголок губ приподнялся.
Он наклонился ближе и тихо прошептал Сонгу на ухо:
— У меня дома есть подписки на все стриминговые сервисы.
Когда Сонг лишь высокомерно задрал подбородок, словно предложение всё ещё было недостаточно заманчивым, Пхат добавил:
— Квартира чистая и аккуратная. Хоть сейчас можешь переезжать.
Но, похоже, этого всё равно было мало.
Тогда Пхат достал свой последний козырь:
— И у меня кровать California King, как в пятизвёздочном отеле. Очень широкая… выдержит любые позы.
— Пи Пхат! — Сонг возмутился, когда тот осмелился говорить такие щекотливые вещи прямо на людях.
— Я вообще-то про позы для сна, — невозмутимо пояснил Пхат. — На спине, на животе, на боку. Как угодно.
Сонг скривился, глядя на этого наглого лжеца.
Правдоподобность такого оправдания была примерно одна тысячная процента.
— Ладно, уговорил. Я легко верю людям.
Пхат не удержался и рассмеялся. Звонкий смех разнёсся по тротуару, пока они проходили мимо очередной лавки.
— Теперь я понимаю, почему тебе так нравится этот район.
Сонг огляделся вокруг, улыбаясь.
— Конечно нравится. Здесь столько еды, и почти всё очень вкусное. Например, вон та пончиковая, — он указал на небольшую пекарню, где на витрине осталось всего несколько сладостей. — Я часто покупаю там пончики и приношу на работу, делюсь с коллегами. Всем очень нравится.
Пхат крепче сжал руку Сонга и привычно погладил большим пальцем тыльную сторону его ладони.
Он смотрел в красивые глаза собеседника так, будто в них собрались все огни ночного города и даже звёзды с неба.
— Но я знаю не только это место, — продолжил Сонг. — У меня вообще целый список есть. На третьем курсе мы с друзьями ходили в один ресторан с тёмным сёбу. Мне там так понравилось! Мясо у них отличного качества, с первого укуса понятно, что хорошее. Я тогда подумал, что тебе точно понравится. После этого я ещё много раз туда возвращался.
Свободной рукой он оживлённо потряс сильную руку Пхата.
— А ещё есть один стейк-хаус. Мы с Нид Ной отмечали там первый рабочий день. Хозяин из Техаса, меню огромное. Даже просто трюфельный грибной суп с домашним хлебом уже безумно вкусные. А рибай у них сладковатый, отличный. Тогда я подумал, что если бы ты был со мной, то точно бы это заказал. А в прошлом году я нашёл ещё одно место, там потрясающая стеклянная лапша с крабом…
Пхат слушал, не перебивая ни разу.
Когда они свернули в узкий переулок, он замедлил шаг.
Каждый его шаг был уверенным и тяжёлым.
Он смотрел на профиль человека, который владел его сердцем.
Ждал, пока Сонг сам всё поймёт.
Чем дольше Сонг говорил, тем тише становился его голос.
В конце концов последние слова растворились в далёком шуме уличных торговцев.
Потому что он внезапно осознал скрытый смысл собственных рассказов.
Без всякой причины Пхат сейчас словно вывернул наизнанку все его мысли.
Каждый раз, когда он находил вкусное место, ему хотелось, чтобы Пхат сидел с ним за одним столом.
Чувство было таким же, как в ресторане тёти Сомрон, только теперь намного сильнее.
Он ведь уже признавался, что после их расставания чувствовал чувствовал себя униженным.
Но всё равно внутри возникал вопрос:
если его любовь всё ещё жива… почему же так трудно об этом говорить?
Он ведь смог прожить так пять лет.
Пхат, похоже, и сам всё понял.
В его ласковом взгляде было столько сочувствия.
— Мы даже не пили… — неловко пробормотал Сонг, пытаясь скрыть смущение. — Почему я сегодня так много болтаю?
Ему одновременно хотелось и рассмеяться, и заплакать.
Пхат не отрицал, что ему приятно знать, что по нему скучали.
Но он слишком хорошо понимал, насколько мучительно тосковать по кому-то, зная, что больше никогда не встретишься.
Именно поэтому он не стал рассказывать, что каждого второго февраля он покупал маленький торт, задувал свечи в одиночестве и тихо желал имениннику здоровья и счастья.
Пять пальцев заполнили промежутки между более маленькими пальцами, крепко сжали их, затем он перевернул ладонь и поцеловал её, словно пытаясь утешить.
Тепло поцелуя разлилось по всему телу Сонга.
Особенно когда Пхат не опустил их сцепленные руки обратно вдоль тела, а прижал их к своему сердцу.
От этого хотелось плакать ещё сильнее.
Но вместо этого Пхат вдруг улыбнулся и сказал:
— Думаешь, только ты знаешь хорошие рестораны? Я тоже знаю одно отличное место.
Впереди уже виднелся кондоминиум Сонга.
— Где? — спросил Сонг дрогнувшим голосом.
Пхат сделал небольшую паузу, словно приглашая его.
И затем добавил, чтобы всё стало окончательно понятно:
— Когда будешь готов, приходи. Там есть люди, которые очень хотят с тобой познакомиться.
Он позволил Сонгу осознать смысл сказанного, прежде чем продолжить:
— Мама и тётя Пэн просто потрясающе готовят.
И тут Сонг всё-таки расплакался.
Он изо всех сил пытался сдержаться, но одна слеза всё равно скатилась по щеке.
Невероятно, всего лишь один ужин, а он уже плакал дважды.
Но на этот раз он не стал вытирать слёзы сам.
Он позволил времени течь медленно…
и позволил тому же самому человеку снова протянуть руку и вытереть их за него.
Чтобы по-настоящему почувствовать, что он снова влюбляется в этого человека.
Сонг не ответил на приглашение словами.
Вместо этого он притянул левую руку Пхата, переплетённую со своей, ближе к губам и поцеловал то место, где носят кольцо.
Затем он прижал эту руку к своей груди, прямо над сердцем, точно так же, как несколькими мгновениями раньше сделал Пхат.