Твой ютубер | Глава 20: Чобкхун едет на море с Ином
Ин добрый, спокойный и заботливый.
У него есть чувство ответственности.
У него есть ямочки на щеках ><
У него хороший характер, он выглядит. безобидным и не злым.
Именно это Чобкхун когда-то записал в дневнике, когда они с Интачем начали работать всерьёз.
А теперь ему хотелось добавить ещё один пункт:
Даже при том, что опыта у него было немного, Чобкхун мог уверенно сказать, что этот поцелуй был… запоминающимся. Не только из-за того, насколько уверенно действовал Интач, но и потому, какие чувства он вложил в их первый поцелуй.
Чобкхун не чувствовал ни малейшего отторжения. Наоборот, он понял, что испытывает к Интачу куда больше, чем думал.
Настолько больше, что сам потянулся и поцеловал его снова. И тот сразу ответил.
Чобкхун сидел боком, закинув ноги на бёдра Интача, обнимая его за шею. Руки Интача скользили по его ногам, иногда чуть сжимая, и от этого по коже пробегали мурашки.
Из того, кто первым сделал шаг, он незаметно превратился в того, кто просто поддавался, позволяя вести себя дальше, всё сильнее погружаясь в ощущения.
Словно в животе вспорхнули сотни бабочек. Тело становилось лёгким, сердце колотилось, как на американских горках.
И только когда его губу слегка прикусили, медленно и почти дразня, Чобкхун пришёл в себя. Лицо Интача медленно отдалилось.
— Я тебя укусил, — с лёгкой усмешкой сказал он.
Тёплая ладонь легла на щёку Чобкхуна. Тёмные глаза внимательно прошлись по его покрасневшему лицу и остановились на приоткрытых губах. Большой палец осторожно провёл по ним, стирая остаток влаги.
Он тоже волновался, но снаружи оставался спокойным, в отличие от Чобкхуна, который покраснел до ушей и едва начал приходить в себя.
Чобкхун выдержал этот взгляд, хотя внутри всё горело. Он набрался смелости, наклонился ближе и легонько прикусил нижнюю губу Интача.
— Квиты, — тихо сказал он и тут же спрятал лицо у него на плече.
Интач улыбнулся ещё шире, ямочки на щеках стали заметнее. Этот простой жест неожиданно сильно задел его.
Он обнял Чобкхуна за талию, притянул ближе и провёл рукой по его голове.
Тепло теперь ощущалось не только в теле, но и где-то глубже.
Чобкхун хотелось ещё немного так посидеть, наслаждаясь этим спокойствием, но вдруг он вспомнил, что уже долго сидит у него на коленях.
— Тебе не тяжело? Давай пересядем на пол?
Как только Чобкхун попытался подняться, его снова притянули за талию, и он оказался сидящим спиной к Интачу, между его вытянутыми ногами.
— Так не устанешь, — спокойно сказал он.
Чобкхун тоже вытянул ноги, но спину держал ровно, не решаясь опереться на грудь позади. Он заметил недопитое вино и потянулся за бокалом, но его остановили.
Он снова сел ровно, но в следующую секунду Интач скользнул ладонью под его левую руку, обнял за талию и притянул назад.
Чобкхун оказался прижат спиной к его груди, без малейшего расстояния между ними.
Он ещё не успел справиться с жаром в лице, как почувствовал, как вторая рука накрыла его ладонь и начала медленно, почти лениво поглаживать.
— Если хочешь ещё выпить, я отвезу тебя. Или можешь остаться у меня.
Низкий голос у самого уха только усилил смущение, но Чобкхун всё же максимально спокойно ответил:
— Мне нужно закончить работу. Завтра сдавать заказ, так что сегодня не получится остаться… В другой раз.
— Всё нормально. Я почти не пил, могу спокойно вести, не переживай.
Он повернулся, улыбнулся и положил левую руку на руку, обнимающую его.
Стоило ему опустить взгляд, как он резко покраснел.
Интач медленно водил по его ладони пальцами, и от этого странное, тёплое ощущение расползалось вниз по телу.
Они немного посидели в тишине, затем разговор снова продолжился.
— У тебя ещё много работы вне города?
— Осталась одна съёмка. Потом буду работать только в Бангкоке.
— Значит, до поездки на море мы больше не увидимся? Долго…
— Ты больше хочешь в поездку… или увидеть меня? — с лёгкой усмешкой спросил Интач.
Чобкхун повернулся, прищурился, будто серьёзно задумался. Выглядело это настолько мило, что Интач, не удержавшись, наклонился и начал слегка кусать его за ухо.
Чобкхун вздрогнул, засмеялся и попытался увернуться.
— Всё понятно! Хочешь поехать со мной… Ай, не могу уже!
— А ты? Ты больше хочешь поехать… или увидеть меня?
Интач повторил его выражение лица.
В ответ получил недовольную гримасу и смех.
— Я тоже больше хочу поехать с тобой.
Он улыбнулся и обнял Чобкхуна крепче, уже двумя руками. Тот расслабился и невольно полностью прислонился к нему.
И вдруг Чобкхун почувствовал на себе взгляд.
Он оглянулся и увидел Фанси, которая сидела на полке и пристально смотрела на них.
Чобкхун усмехнулся и слегка толкнул Интача.
Тот обернулся, посмотрел на кошку и с улыбкой покачал головой, затем похлопал ладонью по полу.
Он уже не раз слышал, как Интач разговаривает с кошкой, но каждый раз это всё равно вызывало улыбку.
То, как он это делал, было… неожиданно мило.
Маленькая сиамская кошка без колебаний подошла к хозяину. Подойдя ближе, она запрыгнула на колени Чобкхуна и перевернулась на спину, демонстрируя круглый животик. Он сразу расплылся в улыбке.
— Не стоит. Она этого не любит. Лучше почесать шею.
Чобкхун кивнул и мысленно отметил ещё одну вещь: помимо того, что Фанси не любит, когда трогают её хвост, она ещё и не любит, когда трогают живот. В отличие от Кати, которому было всё равно, где его гладят, лишь бы гладили.
Они вместе гладили Фанси по голове и чесали за шеей, пока та не начала сонно щуриться, а её пухлое тельце не расслабилось. Прошло совсем немного времени и Чобкхун, который раньше никогда не держал кошек, уже буквально таял, когда Фанси обняла его руку и начала ласково тереться мордочкой о ладонь.
— Видишь? Ухаживать за Фанси совсем не сложно.
— Ага, — кивнул Чобкхун, не отрывая взгляда от кошки, — умеет же она подлизываться. Намного проще, чем я думал.
— Правда? Значит, мне тоже надо тебе шею чесать?
Он повернулся и посмотрел прямо в глаза Интача.
В его голосе всё отчётливее звучала игривость, и Чобкхун, рассмеявшись, всё-таки решился и осторожно провёл пальцами под его подбородком.
— И правда легко… Только веди себя хорошо, когда ты со мной.
Его губы изогнулись в улыбке, а глаза блестели.
И в этот момент Чобкхун впервые увидел, как Интач покраснел. Причём не только щёки, но и уши.
Не успел он ничего сказать, как у самого уха прозвучал тихий голос:
— Don’t worry. I’ll be your good boy.
Сколько раз за сегодня его сердце уже чуть не выскочило из груди из-за Ина?
Внезапно раздалась вибрация телефона на диване.
Чобкхун, всё ещё с бешено колотящимся сердцем, передал кошку обратно хозяину и поднялся за телефоном. Затем вернулся и сел на ковёр, скрестив ноги, одной рукой продолжая гладить Фанси, лежащую у Интача на коленях.
— Подожди минутку, Ин. Наверное, клиент.
Он не удивился, увидев незнакомый номер. Такое уже бывало, клиенты часто звонили поздно.
Он совсем не ожидал услышать голос бывшего.
Интач, сидящий рядом, тоже отчётливо слышал разговор.
— Я хотел извиниться. Давай начнём всё сначала. Пожалуйста…
Серьёзный, решительный голос оборвал Тэвита на полуслове, и Чобкхун сразу сбросил звонок. Бросив взгляд на Интача, он заметил, что тот не смотрит на него, но его густые брови едва заметно сдвинулись.
В гостиной слышался только шум кондиционера. Прохладный воздух резко контрастировал с жаром, разливающимся в груди Чобкхуна. Он прекрасно понимал, что Интач всё слышал.
В голове Интача всплыли слова, услышанные тогда у ресторана:
— Ответь, Тэ! Ты любишь меня или просто хочешь вернуться к Кхуну? Я даю тебе выбор прямо сейчас. Если ты хочешь вернуться к Кхуну, я больше не буду тебя удерживать.
И сейчас он ясно понял, что тот человек сделал выбор.
Интач никогда раньше не поднимал тему бывшего Чобкхуна. Это было личное, и он не хотел вмешиваться. Но сейчас всё изменилось. Если тот человек решил вернуться, это уже касалось и их.
Если они хотят двигаться дальше, об этом нужно сказать прямо.
Чобкхун резко повернулся к нему.
Интач спокойно рассказал про найденную фотографию в мусорке и про ту сцену у ресторана.
Первое, что почувствовал Чобкхун, тревогу за него.
Интач всё это время держал это в себе.
Он, наверное, много думал… возможно, даже решил, что Чобкхун всё ещё не отпустил Тэвита.
Если сейчас ничего не прояснить, это останется между ними узлом.
Он не собирался позволить прошлому разрушить то, что у них есть.
— Мне не важно, что думают другие, — спокойно сказал Интач. — Я просто хочу знать, что ты сейчас чувствуешь.
Если Чобкхун выберет его, остальное не имеет значения.
Но если тот всё ещё любит бывшего и захочет вернуться… он примет это.
Сейчас у них ещё не было чёткого статуса. У Чобкхуна был выбор.
Голос Интача оставался ровным, но в его глазах мелькнула тень сомнения, и Чобкхун это заметил.
Он сразу встал на колени перед ним, обхватил его лицо ладонями и посмотрел прямо в глаза.
— У меня больше нет никаких чувств к бывшему. Ни капли. И я никогда к нему не вернусь.
— Сейчас у меня есть только ты. Я думаю только о тебе.
Чобкхун улыбнулся, наклонился и коснулся его губ коротким поцелуем. Большим пальцем провёл по его щеке, слегка задел ямочку.
Они смотрели друг на друга, не отрываясь.
— В следующий раз спрашивай меня напрямую, что бы ни было. И пообещай, что не будешь держать такие вещи в себе. Особенно если это касается нас. Хорошо?
— Тогда и ты тоже. Спрашивай меня о чём угодно.
В его тёмных глазах снова появилась та самая мягкость.
Неожиданная ситуация заставила их впервые откровенно высказать всё, что было на душе, и всё закончилось хорошо — без боли и без обид.
С самого начала их отношений всё складывалось удивительно гладко. Они оба были честны в своих чувствах, не играли в намёки, не заставляли друг друга угадывать, не пытались тянуть больше, чем могут.
Каждая встреча приносила только спокойствие и понимание.
И со временем это чувство только крепло.
Когда-то он твёрдо решил, что больше не будет так легко открываться и уж тем более не будет любить кого-то слишком сильно.
Это было его обещание самому себе после расставания.
Да, он больше ничего не чувствовал к Тэвиту, но предательство человека, которому он доверял, оставило глубокий след. Такой, который не стирается быстро.
И потому, чтобы снова довериться кому-то, ему нужно было время.
Но в итоге это всё равно закончилось болью.
Поэтому мысль о том, чтобы снова отдать кому-то все свои чувства, казалась невозможной.
С ним это решение вдруг начало рушиться… легко, почти незаметно, так, как никто раньше не мог.
И как тут остановить сердце, если рядом с ним он чувствовал себя настолько счастливым?
Он больше не мог остановиться.
— Не сбрасывай, выслушай меня…
Тэвит снова набрал тот же номер. Но ответа не было.
Ругательство вырвалось сквозь зубы.
Телефон полетел на диван на балконе, отскочил и упал на пол. Но Тэвиту было всё равно.
Он смотрел в тёмное небо перед собой.
На нём были только боксеры. Он поднёс сигарету к губам, выдохнул густой дым, и тот лениво растворился в воздухе вместе с мыслями о человеке, который только что оборвал звонок.
Чем больше он вспоминал этот голос, тем сильнее тянуло назад.
Когда-то этот голос будил его по утрам. Напоминал поесть, когда он забывался за работой. Звал его по имени снова и снова в постели. Чобкхун бурчал, когда он разбрасывал вещи, но всё равно убирал за ним, пусть и с недовольным выражением лица.
Тэвит усмехнулся, вспомнив это.
И тут же почувствовал, как внутри сжимается от собственной глупости.
Человека, которого любил больше всего.
Просто потому, что ему стало скучно в стабильных отношениях и захотелось чего-то нового.
Сначала всё с Плюмом было просто игрой.
Чем больше тот отступал, тем сильнее Тэвит давил. Хотел завоевать, доказать себе что-то.
Связь стала слишком яркой, слишком захватывающей.
И в итоге привела к разрыву с Чобкхуном.
Он до сих пор помнил его лицо в тот день.
Как тот снова и снова спрашивал, что произошло.
Из-за собственного эгоизма просто хотел поскорее всё закончить. Сказал грубые, жестокие слова и переложил вину на него.
И тогда Чобкхун просто молча слушал.
Но он не просил, не умолял и даже не пытался остановить.
Тогда он действительно считал, что так будет лучше. Всё прошло даже легче, чем он ожидал, и он смог начать новую жизнь с тем, кто казался более подходящим и уж точно не скучным.
Поначалу отношения с Плюмом были идеальными. Они были без ума друг от друга, закрывали глаза на любые недостатки.
Но когда первая эйфория прошла и они начали жить вместе, всё оказалось совсем не таким, как он представлял.
Плюм действительно любил его, заботился, был внимателен и даже в постели старался угодить во всём.
Но была одна серьёзная проблема — Плюм был слишком подозрительным и любил раздувать мелочи до масштабов катастрофы. Что бы Тэвит ни делал, за ним всегда наблюдали, всё подвергалось сомнению.
Вторая проблема — Хайтун не любил Плюма, и это было взаимно. Плюм даже не пытался наладить контакт с его собакой, и из-за этого совместная жизнь становилась всё тяжелее.
И помимо этого было ещё множество мелких раздражающих моментов, которые со временем сложились в одно большое понимание, что они не подходят друг другу.
С каждым днём он всё меньше видел будущее с Плюмом.
И всё чаще перед глазами вставал Чобкхун.
Чобкхун очень любил Хайтуна и заботился о нём, как о своём. Несмотря на то, что у него уже был Кати, он старался одинаково любить обеих собак, боялся, что кто-то из них почувствует себя лишним.
Куда бы он ни шёл, он всегда брал их с собой, даже когда был занят.
— Я боюсь, что Хайтун подумает, будто я его больше не люблю.
Тэвит сделал глубокую затяжку и посмотрел на тлеющий кончик сигареты.
— Ты в последнее время слишком много куришь. Может, сократишь? Я переживаю за твоё здоровье. У тебя что-то случилось?
Он даже вспомнил то объятие со спины.
Но теперь, даже если он выкурит в десять раз больше, никто больше не спросит его так.
Воспоминания накатывали одно за другим.
Чобкхун никогда не был эгоистичным. Он редко злился, не лез в личное пространство, не давил.
Но однажды он действительно разозлился.
Тогда Тэвит сорвался на сотрудницу в семейном ресторане из-за ошибки в работе, наговорил лишнего.
Чобкхун ничего не сказал при других.
Но когда они остались вдвоём, его голос стал серьёзным, а выражение лица жёстким.
— Мне не нравится, когда ты так грубо обращаешься с людьми. Мы можем спокойно обсудить всё словами. Просто скажи, что тебе не нравится, я не против. Но, пожалуйста, больше так не делай. Если это повторится… мне придётся задуматься о нас. И тебе стоит подумать, не нужно ли перед ней извиниться.
Через несколько дней Чобкхун принёс ему книгу о том, как быть хорошим руководителем. Многие строки были подчёркнуты.
Тэвиту было неловко это читать.
Но с тех пор он больше не позволял себе вести себя так.
Он тихо усмехнулся, вспоминая это.
Если посмотреть сейчас, Чобкхун сделал его лучше.
И никогда не отпускал в самые тяжёлые моменты.
— У меня нет мечты. Я даже не знаю, что мне нравится.
— Тогда давай попробуем вести ютуб-канал? Я давно об этом думал. Ты хорошо говоришь, у тебя точно получится. Вдруг тебе это понравится?
Чобкхун был тем, кто предложил начать вести ютуб-канал вместе. Для человека, у которого не было ни мечты, ни цели, это стало первым шагом к тому, чтобы найти то, что действительно нравится.
И когда это случилось, Чобкхун без колебаний подстроился под него. Он делал контент, который подходил Тэвиту, а не то, что хотелось самому.
Тэвит прекрасно знал, что Чобкхун тоже хотел попробовать снимать. Но из-за того, что тот плохо говорил на камеру и сильно стеснялся, он ни разу не поддержал его. Он был уверен, что у него всё равно не получится, а значит это просто трата времени.
Когда канал начал набирать популярность, Тэвит всё больше хотел, чтобы его образ ассоциировался только с ним самим.
Он прекрасно понимал, насколько плохо поступал с Чобкхуном.
И если бы можно было всё вернуть…
Он бы никогда больше не причинил ему боль. Никогда не довёл бы до слёз.
Сейчас он был готов всё исправить.
Ему нужно было лишь одно, чтобы Чобкхун простил его и дал шанс доказать, что он изменился.
Если бы тогда он не начал играться, флиртуя с Плюмом…
Возможно, они до сих пор были бы вместе, как все эти пять лет.
То время было лучшим в его жизни.
И он хотел вернуть его обратно.
Когда он смотрел видео Чобкхуна и видел, как тот улыбается другому, той самой улыбкой, которая раньше предназначалась только ему, сердце сжималось.
Его маленький мир, где он был центром, теперь впустил кого-то ещё.
Даже если этот Интач выглядел особенным, Тэвит был уверен, что между ними ещё ничего не решено. Он знал Чобкхуна слишком хорошо: тот не доверяет сразу и не отдаёт сердце так легко.
Даже ему самому потребовалось почти два года, чтобы Чобкхун открылся.
По крайней мере, больше, чем у человека, который появился совсем недавно.
Пять лет нельзя просто так стереть.
Тэвит вздрогнул, выныривая из мыслей. Сзади его обняли.
Он затушил сигарету о стеклянную пепельницу и убрал руки, обвивающие его талию.
Перед ним стоял Плюм — обнажённый, с отметинами по всему телу, оставленными им самим.
— Нет. Я уже говорил. Я больше не буду оставаться.
Лицо Плюма помрачнело ещё сильнее.
— Уже поздно… можешь остаться здесь.
— Мы больше не вместе. Эти чувства больше ничего не значат. Ты сам просил, чтобы мы иногда виделись, значит, должен понимать, что на этом всё и заканчивается.
Голос оставался ровным, но каждое слово резало по сердцу.
— Ладно… тогда просто приходи ко мне иногда…
— Кстати, об этом. Больше этого не повторится. Я не буду с тобой встречаться. Я возвращаюсь к Чобкхуну.
— Не надо, Тэ, пожалуйста! Ты можешь вернуться к нему, но не отказывайся от встреч со мной!
Он заговорил быстро, в панике, крепко обнимая его, будто боялся, что тот исчезнет.
— У меня никого нет, кроме тебя… Не бросай меня, ладно? Ты же говорил, что не оставишь меня…
По щекам Плюма катились слёзы, а его объятия становились только крепче.
Он отказался от друзей, от всего ради Тэ, а теперь он так легко его бросал.
— Послушай, Плюм. Я не люблю тебя, и мы уже расстались. Если мы будем продолжать так, мы никогда не сможем разорвать это окончательно. Тебе стоит найти того, кто действительно будет тебя любить.
— Но я люблю тебя… Мне достаточно даже просто иногда встречаться с тобой…
Его голос дрожал, как и всегда в такие моменты.
Но на этот раз Тэвит не собирался уступать.
— Нет, Плюм. Мы больше не будем встречаться.
— Почему… Я недостаточно хорош? Я же уступал тебе во всём… Во всём… Что я сделал не так… Почему не я… Почему ты не можешь меня полюбить…
Тэвит тяжело вздохнул, чувствуя, как слёзы падают ему на грудь.
Он пытался полюбить Плюма так же, как когда-то любил Чобкхуна.
И с каждым днём это становилось только очевиднее.
Чобкхун был единственным человеком, которого он по-настоящему любил.
Каким бы хорошим ни был Плюм, он не мог его заменить.
— Прости, что втянул тебя в это. Я был неправ.
Это слово только усилило боль.
Он знал, что Тэвит ошибся, выбрав его. Знал это ещё тогда, когда они только начали встречаться. Но всё равно продолжал обманывать себя, надеясь, что его любовь сможет что-то изменить.
Тэвит так и не смог забыть Чобкхуна.
И даже понимая это, Плюм не мог отпустить.
В этот день Чобкхун проснулся раньше обычного, дел было много.
Он написал Интачу, что уже встал, затем покормил Кати и сам позавтракал едой, приготовленной мамой, наелся до отвала.
Утро он провёл в саду: поливал растения, ухаживал за цветами, позволил Кати побегать по траве.
Когда солнце стало припекать, он завёл пса обратно в дом.
И в этот момент на столе в гостиной завибрировал телефон.
Улыбка появилась сама собой, прежде чем он ответил.
Интач был занят съёмкой и собирался вечером лететь обратно в Бангкок, поэтому поговорили они недолго.
Но после звонка Чобкхун всё равно ходил по дому с улыбкой, убирая и наводя порядок.
Потому что в голове снова и снова звучала последняя фраза:
— Я пойду работать… скучаю по тебе.
Когда всё было закончено, прошла почти половина дня. Закончив, Чобкхун сам смутился от того, сколько всего успел сделать. Но оставалось ещё одно дело.
Он проверял список на телефоне, поглядывая на аккуратно разложенные вещи на кровати.
Плавки… а, точно, чуть не забыл.
Он подошёл к шкафу, а Кати тут же потянулся за ним, не отставая ни на шаг.
Чобкхун улыбнулся, глядя на пса.
— Кати, я уеду на четыре дня, так что завтра поедешь в большой дом, хорошо?
Щенок сел на пол, склонил голову и внимательно смотрел на него.
— В следующий раз я возьму тебя с собой…
Ещё бы он произнёс слово «поездка», и всё, у Кати мгновенно загорелись бы глаза, уши встали бы торчком, а хвост начал бы метаться от радости.
Поездка, еда, прогулка, мяч, плавать, играть, вкусняшки, Хайтун.
Эти слова Кати знал слишком хорошо.
Увидев его чистый взгляд, Чобкхун присел, поднял его на руки и несколько раз поцеловал в лоб.
— Прости, что не могу взять тебя с собой. В этот раз нужно лететь на самолёте и ездить по разным местам… В следующий раз обязательно поедем вместе, в Кхао Яй, хорошо? А пока поиграй с Мантхоу.
Услышав знакомое имя, Кати сразу оживился, и Чобкхун облегчённо выдохнул.
Он опустил пса на пол и поспешил закончить сборы, чтобы потом провести с ним побольше времени.
Хоть он и знал, что Кати не понимает всех слов, он всё равно продолжал с ним разговаривать.
С вечера и до самого сна он был только с ним.
Голос Интача раздался из телефона.
— Ты будешь снимать начало видео уже в Пхукете?
Чобкхун лежал, завернувшись в одеяло, и смотрел на экран, где было видно лицо Интача.
— Ага. В аэропорту сниму немного, а основную часть уже там.
Эта поездка в Пхукет была для него почти отпуском.
Да, он собирался снимать, но без чёткого плана. Он хотел, чтобы всё выглядело естественно, как воспоминание, к которому можно будет вернуться позже.
Только ежедневные лёгкие наброски.
По стилю он хотел сделать видео в мягком винтажном цвете, но при этом сохранить яркость лета.
— Почти. Можешь ложиться спать.
Интач оторвался от работы, опёрся подбородком на ладонь и посмотрел на экран телефона, где Чобкхун лежал на боку, уткнувшись щекой в подушку.
— Ничего, я не хочу спать. Посижу с тобой.
— Но я не хочу, чтобы ты просто сидел и смотрел, — ровным голосом сказал Интач.
— В смысле? — Чобкхун сразу смутился. Чем спокойнее был взгляд Интача, тем сильнее у него колотилось сердце.
— Я хочу, чтобы ты занялся чем-то другим.
Поняв намёк, Чобкхун тут же натянул одеяло на лицо.
— Из-за тебя! — приглушённо донеслось из-под одеяла.
— Ты специально дразнишь. Если продолжишь, ты вообще ничего не закончишь!
Когда голос Интача затих, Чобкхун осторожно опустил одеяло, оставив только глаза над краем. Но, заметив, что тот всё ещё смотрит, снова фыркнул и спрятался обратно.
— Уже поздно. Тебе завтра рано в аэропорт, иди спать.
— Угу. И ты не засиживайся. Завтра увидимся, — прозвучало из-под одеяла.
Чобкхун без сопротивления согласился закончить разговор, ведь он тоже хотел, чтобы Интач спокойно поработал.
Он медленно выглянул из-под одеяла.
Чобкхун улыбнулся, махнул рукой и отключился.
Последнюю неделю он буквально считал дни до этой поездки. Работал на автомате, а мысли всё время ускользали к морю… и к Интачу.
И наконец, завтра они увидятся.
— Ребята, я уже в Пхукете. Буду здесь четыре дня и три ночи. Но перед тем как заселиться в отель, сначала поеду попробовать настоящую южную кухню и немного прогуляюсь по старому городу.
Чобкхун сидел на переднем сиденье рядом с водителем, улыбаясь в камеру.
— Сейчас еду в ресторан Mor Mu Dong. Это довольно известное местное место, у него много хороших отзывов. Даже был в гиде Мишлен две тысячи девятнадцать. Судя по отзывам, там куча вкусных блюд. Я уже ужасно голоден, так что поехали сразу туда.
Он в свободной белой рубашке и светлых шортах погладил живот и перевёл камеру на дорогу, снимая немного окружения.
Потом тихо добавил, уже не в камеру:
Чобкхун повернул голову и посмотрел на красивое лицо Интача, скрытое за солнечными очками. Тот сам вызвался сесть за руль сразу после аэропорта.
— Немного. А ты? Я купил выпечку и молоко, они в сумке. Хочешь перекусить?
Чобкхун выключил камеру, потянулся к рюкзаку на заднем сиденье и открыл его. Внутри лежали булочка с изюмом и его любимое клубничное молоко. Он невольно улыбнулся.
Вытер руки влажной салфеткой, отломил кусочек булочки и поднёс к губам Интача.
Тот наклонился и взял кусочек… и в тот же момент слегка прикусил его пальцы.
Сердце вдруг сбилось с ритма, когда взгляд зацепился за его губы. В памяти вспыхнул их недавний поцелуй.
— Что такое? — спросил Интач, заметив взгляд.
— Н… ничего. Просто задумался.
Чобкхун поспешно отвернулся к дороге и потому не увидел, как на губах Интача появилась лёгкая улыбка.
Они по очереди кормили друг друга, пока не доели всё. Потом Чобкхун помогал с навигацией, зачитывал названия блюд из рекомендаций и иногда объяснял, что это вообще такое.
Через полчаса они добрались до ресторана у канала, утопающего в зелени. Людей было полно, все столики заняты, поэтому пришлось взять номер и заказать еду заранее.
Спустя некоторое время их проводили в бамбуковую беседку у воды, с низким столом и местами на полу.
— Все блюда уже подали. Давайте посмотрим. Это кальмар в чёрном соусе, фирменное блюдо. Здесь фаршированная скумбрия. Дальше пак лианг с яйцом, любимое блюдо Ина. Это жареная свинина с солью, говорят, её нельзя пропустить. И последнее баклажан с пряностями, я очень хотел его попробовать. Всё выглядит безумно аппетитно, так что давайте есть.
Перед тем как начать полноценный обзор, он на секунду перевёл взгляд с камеры в руках Интача на вторую камеру рядом, чтобы тот мог спокойно есть вместе с ним.
— Первое блюдо — фаршированная скумбрия. Снаружи кажется обычной жареной рыбой, но внутри убраны кости и начинка похожа на хор мок. Очень вкусно, но довольно остро.
Он подтянул следующую тарелку и попробовал.
— А это баклажан с пряностями. Это просто бомба! Обычно я не люблю баклажаны, но тут они сначала запечённые, мягкие, а потом обжарены с приправами. Очень круто сочетается. Но тоже остро. Я бы назвал это: «сжигает язык, но остановиться невозможно». Ставлю десять из десяти!
Он поднял обе руки, показывая десять пальцев.
Интач молча наблюдал за ним. Тот уже совсем не стеснялся камеры, говорил легко и живо.
Когда Чобкхун раскраснелся от острого, Интач молча подвинул к нему стакан холодной воды.
Чобкхун улыбнулся ему и сделал несколько больших глотков.
Потом снова повернулся к камере:
— Следующее блюдо кальмар в чёрном соусе.
Чобкхун аккуратно положил себе на тарелку кусочки кальмара, полил чёрным соусом, а затем сделал порцию и для Интача.
— Это не острое, ты сможешь поесть.
— Давай попробуем вместе. Мы оба впервые это едим.
Он отправил кусочек в рот и чуть расширил глаза.
— Вау… это очень вкусно! Кальмар свежий, вообще не пахнет. Соус немного сладкий, слегка солёный. Мне прям очень нравится. А тебе?
Он отвёл взгляд от камеры и посмотрел на Интача.
Интач на секунду замолчал, и в тот же момент они оба почти одновременно сказали:
Они указали друг на друга и рассмеялись.
И губы, и зубы у обоих были испачканы чёрным соусом.
Они поспешно запили водой и вытерлись салфетками.
— Если будете есть это блюдо, обязательно проверьте рот перед тем, как выйти из ресторана!
Он широко улыбнулся, доел всё и выключил камеру.
— Молодец, — искренне сказал Интач.
Интач всегда подсказывал ему, как лучше говорить, как ставить камеру. Иногда даже созванивался по видео, чтобы тот тренировался, а потом честно давал обратную связь.
Чобкхун был уверен, что его прогресс был во многом благодаря ему.
— Я тут не причём. Это потому что ты сам стараешься.
— Но без тебя я бы до сих пор мялся и тупил.
Он пододвинул к нему тарелку с пак лиангом.
— Спасибо тебе за всё. Ты правда очень помог.
Чобкхун улыбнулся, и они наконец спокойно продолжили есть. За разговором, с лёгкостью и смехом.
Когда они закончили и отсняли материал, отправились дальше.
— Сейчас я уже в старом городе. Жара просто адская, но людей не так много, наверное, потому что будний день.
Чобкхун помахал рубашкой, пытаясь хоть как-то спастись от жары, и пошёл вдоль улицы с яркими зданиями и лавками по обе стороны.
— Как только заходишь сюда, сразу чувствуется атмосфера старого города. Большинство зданий здесь очень уникальные. Архитектура является смесь азиатского и европейского стиля, это называется сино-европейский стиль. Но тут не только красивые дома. Здесь много редких местных кафе, сувенирных магазинов, уличного искусства и очень милых кофеен. Пойдёмте посмотрим!
Они с Интачем снимали каждый на свою камеру, собирая материал.
Интач подсказывал ракурсы, иногда поправлял.
Сегодня он дал Чобкхуну попробовать снимать с гимбалом.
Тот сначала загорелся… а потом понял, что рука отваливается.
— Здесь столько еды, что за один день всё не перепробуешь.
Чобкхун повернулся к Интачу и вдруг резко сменил тему:
Он указал на тележку с пятью-шестью угольными печками, на которых стояли маленькие сковородки.
— В детстве я ел это, очень вкусно. Ты пробовал?
Интач покачал головой, и Чобкхун всё равно подошёл к продавщице. Но, услышав, что всё уже распродано, вернулся с заметно поникшим видом.
Интач посмотрел на его чуть надутые губы и предложил идти дальше.
Они гуляли, пока Чобкхун не остановился у лавки с тканями. Внутри висели яркие полотна с узорами и традиционная одежда.
— Слушай, а твоя мама любит покупать ткань и шить или чаще носит готовое?
— Тогда идеально. Я как раз хотел купить ткань маме. Она любит сама шить. Давай и твоей маме возьмём, поможешь выбрать?
Интач слегка улыбнулся, не отказываясь.
— Спокойные цвета и простой узор.
— Прям как у моей! Она тоже любит что-то светлое и не слишком вычурное.
Чобкхун зашёл в лавку, посоветовался с продавцом и в итоге выбрал батик с разными узорами. Как человек, любящий искусство, он не мог не восхищаться тем, как в этих рисунках переплеталась культура.
— Вот этот красивый. Как думаешь, твоей маме понравится?
Он показал кусок белой ткани с узором из журавлей и цветов.
— Тогда берём. Я ещё один выберу.
Интач тепло смотрел на него, но Чобкхун этого не заметил, будучи полностью поглощённым выбором.
После покупок они снова отправились гулять и вскоре остановились перекусить в старом уютном ресторане.
— Это хоккиен-ми, местное блюдо. Оно очень ароматное, потому что готовится на углях. Похоже на жареную лапшу с соевым соусом, но с густым соусом, креветками, свининой и яйцом онсен сверху.
Попробовал лапшу, и глаза снова чуть расширились.
— Это очень вкусно… И сюда ещё можно добавить мясную стружку. Если будете в Пхукете, обязательно попробуйте!
Интач тихо усмехнулся, наблюдая, как Чобкхун с серьёзным видом показывает камере ча бонг.
Он уже сбился со счёта, сколько раз за день услышал от него «очень вкусно».
После солёного они перешли к десертам в Torry’s Ice Cream Boutique — кафе в старом здании нежно-розового цвета, оформленном в винтажном стиле.
В меню было столько всего, что Чобкхун долго не мог выбрать. Хотелось попробовать всё, но он всё ещё был сытый, поэтому в итоге взял то, что хотелось больше всего.
Чобкхун заказал бико мои — чёрный клейкий рис с кокосовым молоком и мороженым из цветка анчана сверху.
Интач взял апонг — две лепёшки апонг с мороженым.
Чобкхун поднял кусочек блинчика из миски Интача.
— Я спросил у местных, как же это всё-таки называется. В одной лавке пишут «апонг», в другой «апоонг», кто-то говорит «апон»… В итоге оказалось, что это одно и то же!
Интач тихо усмехнулся, глядя на то, как он с серьёзным лицом повторяет одно и то же слово.
— Хочешь имя, как у этого блинчика?
Чобкхун нахмурился, поняв, что сам путается в произношении.
— Да ну, сложно. Будешь просто Ином.
Он рассмеялся, откусил кусочек и начал жевать с надутыми щеками.
— Сверху хрустящее, как вафельная трубочка, а внутри мягкое, с кокосовым вкусом. Сладкое, но не приторное. Очень вкусно. А мороженое вообще нельзя пропускать, серьёзно, обязательно попробуйте!
Он зачерпнул ложку мороженого и протянул Интачу.
— Тогда давай ещё одну порцию возьмём? Я ещё что-нибудь хочу попробовать.
С тем самым взглядом, как у Фанси, когда та выпрашивает еду.
Он знал, что Чобкхун любит поесть… но не думал, что настолько.
В итоге, хотя они заказывали разное, всё равно ели вместе.
Чобкхун заметил, что во время поездок Интач не зацикливается на контроле еды, наоборот, воспринимает это как отдых и возможность себя побаловать.
Нагулявшись по старому городу, они отправились в отель.
По дороге Чобкхун накупил сувениров для бабушки с дедушкой, родителей, родственников и даже для работников дома. В итоге у него в руках оказалось куча пакетов.
Интач ничего не покупал, так как собирался вернуться в Пхукет с семьёй на следующей неделе.
Наконец они добрались до отеля.
— Ну вот, я уже в отеле. Сейчас жду заселения в холле. Это свежий холодный кокос — приветственный напиток от отеля.
Чобкхун поднял к камере прозрачный стакан:
— То, что вы видите внутри, это не кокосовое желе, а о-аеу, местный десерт. Напиток очень освежающий, прям вау.
Он сделал глоток кокосовой воды и продолжил:
— Мне очень нравится дизайн этого места. Как только заходишь, сразу становится спокойно — пространство открытое, много воздуха. Сейчас я заселюсь, и пойдём смотреть номер.
Пятизвёздочный отель был оформлен в стиле modern tropical — сочетание минимализма и натуральных материалов. Повсюду были расставлены тропические растения, создавая ощущение уюта, живости и при этом роскоши.
Когда подошла их очередь, Чобкхун убрал камеру и передал паспорт.
— Можно документ второго гостя?
Сотрудница на секунду замерла, но быстро опустила взгляд и продолжила вводить данные, сохраняя спокойное лицо.
Фамилия Интача совпадала с фамилией владельца отеля.
Ей не понадобилось много времени, чтобы понять, кто перед ней.
Обслуживать как обычных гостей?
Или предложить что-то особенное?
Но, увидев, что он стоит спокойно, без намёка на привилегии, она решила вести себя так же.
Она вернула документы и протянула ключ-карту.
Они ещё немного задержались в лобби, а затем направились к багги, чтобы доехать до своей виллы.
Сотрудница проводила их взглядом и невольно улыбнулась, заметив, как он потрепал Чобкхуна по голове, а потом взял за руку.
Даже со стороны было понятно, что этот человек для него особенный.
Иногда лучше просто сохранить чужую тишину.
— Ну вот, я уже у виллы. В этот раз я остановился в Oceanfront Pool Villa. Это отдельная вилла прямо у моря, можно выйти к пляжу прямо из номера. Пойдёмте посмотрим!
Чобкхун открыл большую деревянную дверь и провёл Интача внутрь.
Первое, что бросилось в глаза, панорамный вид на море через огромные стеклянные двери.
Он подошёл, открыл их и вышел на деревянную террасу у бассейна.
Перед ним были песок, море и горизонт.
Лёгкий ветер, несмотря на жару.
Он посмотрел на бассейн… и явно хотел прыгнуть туда прямо сейчас.
Но, увидев камеру в руках Интача, вспомнил, что вообще-то снимает.
— Из этой виллы море видно буквально отовсюду. Во всех комнатах панорамные окна, но за приватность можно не переживать, так как между виллами много зелени и перегородки. Ладно, идём внутрь.
Он говорил коротко, потом всё равно добавит красивые общие кадры с музыкой.
Внутри сразу накрыла прохлада кондиционера.
Чобкхун прошёл к большой кровати в центре комнаты.
— Здесь есть всё, что нужно от пятизвёздочного отеля, так что можно вообще никуда не выходить. Очень много вариантов для отдыха прямо на территории. И главное, можно лежать на кровати и смотреть на закат. Атмосфера очень романтичная… идеально для пар, которые хотят провести время вместе.
Сказав это, он вдруг замолчал.
Чобкхун кашлянул, заметив, что Интач слишком пристально смотрит на него, с лёгкой улыбкой. Он поспешно шагнул в следующую комнату.
— Ванная здесь очень просторная. Есть большая ванна, можно лежать и смотреть на закат.
Интач провёл камерой по круглой белой ванне у панорамного окна с видом на море и бассейн, а затем снова перевёл объектив на Чобкхуна.
— Здесь приятный аромат от диффузора, не резкий, расслабляет. Ещё отель даёт бомбочки для ванны и соль — при заселении можно выбрать запах и цвет. Это очень мило.
Они прошли дальше, в кухонную зону.
— Ещё мне понравилось, что здесь каждый месяц выставляют работы разных художников: ремесло, картины, фото, керамику. Темы постоянно меняются. Если что-то понравится, можно сразу купить. Иногда даже проводят мастер-классы для гостей. Мне кажется, это классная идея и для гостей, и для самих художников.
Съёмка продолжалась, пока они не вернулись в гостиную и не выключили камеру.
Чобкхун плюхнулся на большой диван и посмотрел на Интача.
Они молча смотрели друг на друга.
Потом Интач развёл руки в стороны и улыбнулся.
Чобкхун тут же поднялся и обнял его.
Тёплое объятие стало крепче с обеих сторон.
С самого аэропорта они были заняты — дорога, съёмки. Только сейчас у них наконец появилось время побыть вдвоём.
Это было их первое объятие за неделю.
Чобкхун поднял голову, уткнулся подбородком в его грудь и посмотрел ему в глаза.
Интач поцеловал его в лоб и провёл рукой по волосам.
— Нет. Это ты устал. Ты весь день с камерой, а у меня уже от гимбала рука отвалилась.
Он всё ещё обнимал его за талию.
— Немного устал. Но сейчас уже нет.
Рядом с ним усталость просто исчезала.
Чобкхун смущённо улыбнулся, спрятал лицо у него на груди.
— Тогда давай ещё немного так постоим?
Тёплый голос и то, как он прижался, словно кот, заставили Интача сильнее сжать его в объятиях.
Он провёл рукой по его волосам.
— Скоро закат. Хочу пройтись по пляжу. Пойдёшь?
— Да. Только поставлю камеру у бассейна, чтобы снять закат.
Чобкхун отстранился и снова посмотрел на него.
В голосе мелькнуло лёгкое разочарование.
— А что? Ты хотел что-то другое сначала?
Грустное выражение мгновенно сменилось хитрой улыбкой.
Интач тихо усмехнулся… и сказал так, что Чобкхун сразу покраснел:
— У нас на это вся ночь впереди.
Мягкий свет заката ложился на глубокую синеву моря, мерцая, словно россыпь драгоценных камней. Пляж перед виллой был почти пуст, слышался только ритмичный шум волн. Тёплый ветер приносил с собой запах моря и лёгкое тепло солнца. Всё вокруг казалось спокойным, идеально подходящим для прогулки.
Интач наблюдал, как Чобкхун бежал вперёд к воде, оставляя цепочку следов на песке. На фоне светлого берега он поднял камеру и начал снимать, медленно следуя за ним. Объектив плавно поднялся выше, ловя момент, как Чобкхун ступал по песку, слегка проваливаясь.
Тот остановился у кромки воды, опустил взгляд на свои ноги, которые тут же коснулась лёгкая волна и отступила обратно в море.
Рядом остановились другие шаги.
— Я хочу познакомить тебя кое с кем… Мы только что встретились.
Интач выглядел слегка озадаченным, а Чобкхун, улыбнувшись, взял его за руку и повёл чуть дальше по пляжу. Найдя нужное место, он присел на корточки и указал вниз.
На песке сидел рак-отшельник в красивой полосатой раковине.
Интач тоже присел рядом, уже понимая, к чему это.
— В детстве мой младший брат обожал этот мультфильм. Там был краб по имени Себастьян, помнишь?
— И вот с тех пор, каждый раз, когда мы видели крабов, он называл их Себастьяном. Я тоже привык.
Тогда его брату было всего пять.
Он увидел рака-отшельника и захотел забрать его домой к кукле Ариэль.
— Я хочу забрать Себастьяна домой… Он должен заботиться об Ариэль…
Чобкхуну тогда было пятнадцать. Он присел перед ним и терпеливо начал объяснять:
— Нельзя. Он морское животное, ему нужно жить в море.
Мальчик плакал, прижимая руки к груди, и смотрел на отца с мольбой.
Чобкхун вытер слёзы с его щёк и продолжил:
— И потом… если забрать Себастьяна, ему будет грустно. Смотри, сколько у него тут друзей — ракушки, рыбки, другие крабы. И знаешь, он ведь ещё и дом меняет, когда растёт. Ему нужно находить новые раковины.
Мальчик замер, пытаясь это представить.
— Себастьян не домашнее животное. Если забрать его домой, он может умереть. Если захочешь навестить его, просто попроси родителей привезти тебя сюда, хорошо?
Чобкхун погладил младшего по голове.
— А почему ты сам не можешь меня привести?
— Тогда, когда ты вырастешь, ты возьмёшь меня сюда?
Чобкхун улыбнулся, увидев, как тот вытирает слёзы и с надеждой смотрит на него.
Он не удержался и поцеловал пухлую щёку брата.
Маленький палец тут же вытянулся вперёд.
Они сцепили пальцы и оба заулыбались, когда мама принесла их любимое шоколадное мороженое, а отец, смеясь, фотографировал этот момент.
Чобкхун покачал головой и улыбнулся, возвращаясь из воспоминаний.
Он достал телефон, снял короткое видео с раком-отшельником, который неуклюже перебирал лапками по песку, чтобы отправить младшему брату.
Закончив, он посмотрел на Интача:
Когда тонкие пальцы легли в его ладонь, он слегка потянул, помогая ему подняться.
— Я вообще-то имел в виду вместе.
Небо было окрашено в оттенки оранжевого и золотого. Облака медленно плыли, словно хлопок, а море отражало тёплый свет заходящего солнца.
Чобкхун замер, глядя на горизонт.
Тихий голос заставил Интача перевести взгляд на него.
Лицо Чобкхуна, освещённое закатным светом, гладкая кожа, сияющие карие глаза, волосы, чуть растрёпанные ветром, и эта искренняя улыбка…
Интач отпустил их переплетённые пальцы, взял его за запястье и снял резинку.
Чобкхун стоял спокойно, украдкой поглядывая на него.
— Знаешь, я больше всего люблю рисовать пейзажи в золотой час.
— Хм… даже не знаю. Наверное, я уже видел, как ты рисуешь рассвет.
— Да ладно. Мы же тогда ещё не были знакомы.
Карие глаза не отрывались от лица Интача, пока тот собирал ему волосы.
Увидев, что в ответ он только слегка улыбается, Чобкхун продолжил:
— Думаю, я мог бы смотреть на такое небо весь день.
Интач отпустил прядь и посмотрел прямо в его глаза.
— Правда? Тогда что тебе нравится больше, рассвет или закат?
— Я не имя выбираю. Я выбираю тебя.
Он моргнул несколько раз, будто не сразу понял смысл.
Щёки вспыхнули, сердце забилось так громко, что, казалось, его можно услышать. Он поджал губы, пытаясь сдержать улыбку… и просто спрятал лицо у него на груди.
Интач чувствовал, как его собственное сердце ускоряется.
Но, наверное, не так сильно, как у Чобкхуна.
Одной фразы оказалось достаточно, чтобы тот растерялся, растрогался, словно впервые влюбился.
Он не ждал ответа сразу, потому ничего больше не сказал.
Они просто стояли так, в тишине, пока он гладил Чобкхуна по волосам.
Через какое-то время Чобкхун поднял голову.
Когда съёмка закончилась, Интач обернулся… и заметил его в стороне.
Чобкхун резко обернулся, смутился и убежал на несколько шагов.
Сердце снова сжалось, но уже по-другому.
Он невольно улыбнулся, поднял камеру и сделал снимок.
Чобкхун стоял неподалёку, делая вид, что не смотрит.
Интач сразу направился к нему.
Тот неловко потёр затылок, опустил взгляд и слегка пнул песок ногой.
Интач улыбнулся, приподнял его подбородок, заставляя посмотреть на себя.
На длинном пляже, под уходящим светом заката, их силуэты стояли рядом.