Легендарный завсегдатай похорон | Пролог
Есть одна история, которую я никогда не рассказывал своему лучшему другу, Вину.
Очень давно мне выпал шанс узнать свою судьбу у загадочной гадалки. На уголках её губ всегда играла улыбка, а говорила она так запросто, будто мы знали друг друга всю жизнь. Волосы у неё были кудрявые, и невозможно было понять — натуральные или результат какой-то современной хитрости. Я помню о ней лишь отдельные детали, потому что это было давно… очень давно. Настолько, что я уже не помню, когда это случилось, как звали гадалку, где всё началось и сколько я заплатил за гадание. Эти воспоминания настолько размыты, что из них трудно сложить цельную историю. Но главное послание я помнил ясно.
— Если побываешь на ста похоронах, увидишь призрака.
Это абсурдное пророчество намертво въелось мне в память. Если я хотел увидеть призрака, мне нужно было посетить сто похорон — при условии, что никто не должен узнать, откуда взялась эта идея и что вообще существовала та гадалка.
— Попробуй. Сходи на сто похорон и увидишь то, что так сильно хочешь увидеть.
Студент факультета рекламы, пусть и с дипломом второй степени, человек рациональный, научного склада, привыкший решать проблемы логикой, а не эмоциями, мог бы поверить в такое пророчество?
Я ведь ничего не терял, верно? Я был фанатом призраков. Призрачным задротом, если угодно. Сколько себя помнил, я всегда был ими одержим. Возможно, всё началось с тех ужастиков-комиксов за пять батов в лавке на углу. У меня глаза загорались всякий раз, когда я переворачивал страницы и пальцами ощущал шероховатость бумаги.
Почему в призраках столько притягательности? Я хотя бы раз в жизни хотел увидеть одного собственными глазами.
Когда комиксы за пять батов остались в прошлом, я переключился на страшные истории на Pantip. Я прочёл их все, понимаете? Даже когда потом выяснялось, что часть была чистой выдумкой или реальными историями, приукрашенными фантазией, меня всё равно завораживало погружаться в эти сверхъестественные переживания.
Потом наступила эпоха хоррор-программ на YouTube. Слышали о «Ночи в огне»? Я слушал почти каждый вечер перед сном. Ведущий просто красавец, а голос низкий, обволакивающий, такой, что начинаешь грезить. Я слушал его ещё до того, как познакомился с ним лично. А теперь, если подумать, этот ведущий был парнем моего лучшего друга.
Столько лет поглощая страшные истории, я и сам, сам того не заметив, превратился в их создателя. Помимо работы менеджером знаменитостей, где-то в маленьком укромном уголке моей жизни я ещё и писал хоррор-истории. Ни Вин, ни мой младший брат, ни отец — вообще никто вокруг об этом не знал. Конечно, я никому не рассказывал. Вероятно, это был единственный секрет, который мне удалось сохранить в жизни.
Я — Намо. Намо Вирия, специалист по (желанию видеть) призракам (ов).
Моя жизнь была окружена людьми с особыми способностями, которым я завидовал. Ближе всех был Вин, мой друг-ясновидящий. Мой младший брат, которому однажды приснился призрак. Мой отец, которого в юности дух заманил на банановую плантацию.
У всех были встречи с потусторонним.
Обычного человека без экстрасенсорного чутья.
Ох, как же хочется всё бросить, Намо!
Какая разница, судьбу всё равно придётся принять. Сейчас я был на девяносто седьмых похоронах. Скоро моя мечта исполнится. Ах да, чтобы эта история звучала не так жутко, я буду называть призраков «господами ГГ», хорошо? Каждый раз, когда я говорю «ГГ», пусть все понимают, что Намо говорит о том самом.
— Почему ты улыбаешься, сынок? Не слышал, что я спросил?
— Я спросил, ты не пригласил Вина? Многие хотят увидеть Кхун Плынга на похоронах, знаешь ли.
При мысли о моём дорогом друге Вине Вонгсавате я лишь сделал скучающее лицо. С тех пор как он завёл парня, прилип к нему, как устрица к скале. Даже не знаю, кто из них кем одержим сильнее. Он уже переехал к нему, они купили дом, свили своё любовное гнёздышко и влюблены так, будто их сам небосвод предназначил друг другу. Если бы могли заводить детей, наверняка завели бы двадцать.
А я, Намо, на этом фоне остался как побитый пёс.
— А ты, нонг? Почему никого себе не найдёшь? Сын Сондхая разве за тобой не ухаживает?
— Васин? Серьёзно, пап? Я не люблю мужчин, — с сарказмом сказал я.
Папа рассмеялся. Он растил меня и моего брата без этих жёстких разделений на «мальчиков» и «девочек». Кого мы любим — наше дело. Как одеваемся — вопрос удобства. Вот оно, счастье быть ребёнком моего отца.
И человек, который так усердно меня обхаживал, уже был тут.
Он был высоким, с выбритой под скинхеда головой, волосы у корней выкрашены в золотисто-оранжевый. Шёл ли ему бунтарский стиль? Да. Выглядел ли он старомодно? Тоже да, даже чрезмерно, но при этом чертовски обаятельно.
— Ты не сказал, что придёшь, Мо.
— Не называй меня так. У меня мурашки от этого.
Я скривился от отвращения, глядя на Васина, сына дяди Сондхая, который в последнее время увивался за мной так, будто это летняя акция со скидкой.
Не то чтобы я считал себя центром вселенной, но Васин уже растрезвонил на весь район, что добивается меня. Даже выложил это в соцсети, написав, что всеми силами ухаживает за старшим сыном депутата Вирии.
Пришлось скрывать и блокировать всё это из ленты, чтобы никто не решил, будто у Намо уже появился парень.
— Я уже давно за тобой ухаживаю. Когда ты наконец сдашься?
— Ты уже давно за мной ухаживаешь. Когда ты наконец устанешь?
Я тяжело вздохнул из-за упрямства этого настырного типа.
Мы знакомы, кажется, ещё с детского сада. В начальной и средней школе учились в разных классах, но Васин всё равно постоянно крутился рядом. В университете мы наконец разошлись, и я подумал, что он забудет обо мне и найдёт кого-то другого.
Стоило ему снова меня увидеть, и всё началось по новой.
— Эй, ты свободен в субботу? Сходим в кино?
— Не заставляй меня говорить, Васин. Монахи читают молитвы.
Я ткнул Васина локтем, чтобы перестал доставать, и указал на монахов в глубине зала, за церемониальными веерами. На сегодняшних похоронах было полно людей. Похоже, семья покойного была довольно влиятельной, владельцем бизнеса по торговле древесиной. Конечно, такого влиятельного человека, как мой отец (которого я любил называть Пи — сначала это была шутка, а потом прижилось), пригласили.
— Подожди, покойный разве не был нашего возраста?
— Был. Ты только сейчас понял? Это Гай, из четвёртого класса.
— Вот почему лицо показалось знакомым. От чего он помер?
Я покачал головой из-за неведения Васина. Ну правда, если идёшь на похороны, можно же хотя бы узнать причину смерти? Хотя ладно.
В конце концов я шёпотом сказал Васину, что Гай страдал тяжёлой депрессией. Однажды он уже выбрался, но случился рецидив. Наверное, из-за негативных комментариев в соцсетях. Гай был актёром, может, ты видел его в каком-нибудь сериале. Три дня назад он погиб, прыгнув с четырнадцатого этажа.
— Это же в новостях было, только не говори, что ты не видел.
— Я был занят тюнингом машины, Мо. У меня жизнь сплошной вихрь, куча дел.
Хотел ответить, что вся его «занятая жизнь», кажется, состояла только из тюнинга машины и флирта с девушками (и со мной), но сдержался. Скажешь лишнее, потом это же обернётся против тебя, потому что, если честно, у меня самого постоянной работы не было.
Я мотался между домом и квартирой моего друга Вина. Был чем-то вроде его секретаря: помогал организовывать гадательные консультации, продавать амулеты, сопровождал его на онлайн-шоу. Денег на жизнь хватало, но не более. К счастью, мой отец был богат. Он говорил, мне можно вообще не работать — он прокормит меня до старости. Денег у него было столько, что переживать особо не о чем.
Короче говоря, Намо жил за счёт семьи. Прямо как Васин.
— Ну так что? Идём в субботу в кино или нет?
— Не пойду, Васин. И монахи молятся, прояви хоть немного уважения.
Я бросил на него взгляд, чтобы замолчал. Иногда Васин говорил так громко, сам не замечая, что люди начинают оборачиваться. На похоронах нужно уважать других гостей.
Когда я его осадил, он сделал несчастную щенячью морду, но не перестал улыбаться мне каждый раз, когда я на него смотрел.
Церемония чтения молитв продолжалась, и вдруг взгляд зацепился за высокую фигуру по другую сторону зала.
Нет, не господин ГГ, спокойно.
Другие, может, и видели господ ГГ повсюду, но только не Намо.
Мужчину в элегантной чёрной рубашке, в тон ей брюках, с зачёсанными назад волосами, открывавшими лоб — непривычно для него.
Наши взгляды на миг встретились, и я машинально улыбнулся.
Жаль, он не улыбнулся в ответ.
Его холодные, острые глаза смотрели на меня, как всегда сохраняя дистанцию между нами. Каждый раз, когда я почти приближался, он будто отталкивал меня.
Но чего он не знал, так это того, что чем сильнее он меня отталкивал, тем сильнее я чувствовал какую-то загадочную силу, тянувшую нас друг к другу.
В конце концов это я сам пошёл за ним к машине, когда молитвы закончились.
От него веяло запахом влажной земли после дождя. Аромат, от которого моё сердце начинало биться беспорядочно, неуправляемо.
— Разве ты не позвал меня, пока монахи читали молитвы?
— Я видел, как ты шевелил губами и говорил: «Иди сюда».
— Не фантазируй, Намо. Я тебя не звал.
— Жаль, значит, мне показалось. Ну тогда подвези меня.
— Если ты приехал на своей машине, зачем мне тебя подвозить?
— Можешь разговаривать со мной немного помягче? Осторожнее, однажды я устану за тобой ухаживать, и тогда ты пожалеешь.
— Пожалуйста, перестань за мной ухаживать. Спасибо.
С этими словами высокий мужчина холодно захлопнул дверь машины, и его электромобиль кошачьей марки медленно скрылся из виду.
Задела ли меня его холодность?
Особенно когда он пытался оттолкнуть меня своим жёстким тоном и пугающим взглядом.
Я забираю назад свои слова о том, что мне не нравятся мужчины.
Этого мужчину, который, казалось, презирал меня всеми фибрами своей души.