Слишком разные | Глава 91: Возвращение к нормальности
Чем ближе они подъезжали к дому, тем тише становился Чонгук. А когда они уже оказались в квартире и дверь закрылась за ними, тишина стала почти невыносимой.
Вчера был прекрасный день — музей плюшевых медведей, вечерняя прогулка вдоль пляжа, рука в руке. Пока они смотрели закат, Чонгук ненадолго позвонил Мари. И после этого звонка обоих накрыло тревогой, когда они узнали про ужин их семей.
Они шутили о том, какими секретами родители теперь будут обмениваться, но Чонгуку было трудно справиться с мыслями и чувствами от того, что о нём беспокоится столько людей.
Мари подчёркивала, какими тёплыми и поддерживающими оказались Кимы и как прекрасно, что все четверо так хорошо поладили.
Чонгук чувствовал противоречие.
Его согревало, что родители объединились и что для Мари с Билли это, должно быть, было чем-то особенным.
Но всё это было слишком. Слишком много внимания.
И ему казалось, будто именно он стал причиной, по которой все тревожатся и сплачиваются вокруг него.
Тэхён с лёгкой улыбкой посмотрел на огромную вазу с лилиями. Миссис Пхан снова была в своём репертуаре. Потом он повернулся к Чонгуку, который уже поднял сумки, так как Том настоял донести их наверх.
Тэхён хотел что-то сказать, но его парень молча направился в спальню. Он подхватил свой багаж и пошёл следом. Когда они вошли, загорелись маленькие точечные светильники. Чонгук поставил сумки туда, где всегда оставлял их, когда оставался здесь.
Тишина убивала Тэхёна. Он оставил свои вещи у гардеробной и подошёл к нему.
— Куки, что тебя тревожит? — спросил он, взяв обе руки Чонгука в свои.
Чонгук и не понял, что выглядит именно так. Он просто снова утонул в мыслях, пытаясь принять тот факт, что им придётся возвращаться к какой-то нормальности.
Ему было тревожно. Даже от мысли снова видеть свою семью.
— Теперь все всё обо мне знают. Мне больше негде прятаться, и я должен научиться впускать всех этих людей в свою жизнь. Я так боялся, что ты увидишь во мне того человека, каким я сам себя считаю… что даже не думал о других. А если они меня жалеют?
— Люди, которым ты дорог, хотят тебя поддержать. Они хотят быть хорошим в твоей жизни. Если им больно из-за того, как с тобой поступали, это не значит, что они тебя жалеют. Это значит, им не всё равно.
— Так трудно, когда я уже не понимаю, кто я вообще такой.
— Ты всё ещё ты, Куки. Просто нам нужно идти по одному дню за раз.
Чонгук вздохнул, но с усталой улыбкой сказал:
— Мы можем в воскресенье сходить к Билли и Мари?
— Мы можем делать всё, что ты захочешь. Можем пообедать в Дино.
— Я бы хотел. В последнее время там тихо. Не хочу, чтобы Билли переживал из-за того, как платить мне, так что я собираюсь больше выступать на улице. И хотел попросить Соки и Алана сообщать, если услышат о какой-нибудь работе.
— Из тебя вышел бы отличный преподаватель танцев.
Чонгук почти рассмеялся, но усталость оказалась сильнее.
— Эй, погоди. Я вообще-то думал о подработке уборщиком… утром или поздно вечером, чтобы совмещать с университетом, пока не закончу.
— Мне не нравится этот разговор, Чонгук. Я почти уверен, что сейчас скажу что-то, что тебя обидит или разозлит, а мне бы не хотелось ни того ни другого.
— Потому что ты бы просто дал мне денег и предпочёл бы, чтобы я не мыл туалеты ради заработка?
— Я никогда не стал бы мешать тебе выступать или работать в Дино, потому что, когда я тебя встретил, это было частью тебя, и я полюбил тебя таким. Но теперь ты мой парень, и мне совершенно некомфортно от мысли, что ты ищешь работу уборщиком. Это достойная профессия, и уборщики делают потрясающую работу и в Ауре, и здесь, в этой квартире… но я не влюблён в них.
По тону и выражению лица было ясно, что Тэхён совершенно серьёзен.
Чонгуку хотелось спорить. Хотелось упереться. Но он выбрал быть с этим человеком. Выбрал любить его в ответ. А значит, должен был не только брать, но и уступать.
Он уже не мог упрямо делать всё только по-своему, не считаясь с Тэхёном и тем, кто он такой. Иногда, как ни странно, нужно учитывать и статус, и репутацию его парня.
И, возможно, это был именно такой случай.
— Значит… нам придётся найти решение, которое устроит нас обоих? — с лёгкой улыбкой сказал Чонгук.
Тэхён внешне никак не показал, насколько его это поразило. Он вообще-то уже был готов к битве. И если бы пришлось воевал бы. Потому что мысли о Чонгуке со шваброй и ведром он не собирался терпеть ни при каких обстоятельствах. Парень Ким Тэхёна не будет толкать перед собой уборочную тележку. Точка. Компромисса в этом он не видел.
У него уже есть один упрямец в жизни — Хиджу. Вторую войну он начинать не собирался.
Он притянул Чонгука ближе, положив ладони ему на поясницу.
— Думаю, в таком случае тебе стоит предложить варианты, как примирить нас обоих. Потому что моё решение тебе, скорее всего, не понравится.
— Тэхён… ты уже оплатил мою аренду на шесть месяцев.
— И я продолжу её платить, если это облегчает тебе жизнь. Если этого достаточно, чтобы Мари и Билли не переживали из-за тихого бизнеса, а тебе не приходилось искать ещё одну работу в ущерб учёбе, значит, так и будет. Мне кажется, ты не до конца понимаешь моё финансовое положение, Чонгук. Твоя аренда до меня мелочь. Я за месяц получаю с процентов по одному из своих банковских счетов больше.
Чонгук даже не сразу понял, что на это ответить. Он знал, что Тэхён богат. Но никогда всерьёз не задумывался насколько. Ему и без того было тяжело от мысли, что Тэхён оплачивает его аренду. Но договорённость уже была. И, если выбирать, это всё же лучше, чем вариант, в котором парень просто даёт ему деньги в руки. От одной мысли об этом внутри всё сжималось.
Он тихо фыркнул смешком. Скорее над собой. Судя по выражению лица Тэхёна, придётся объяснять.
— А мы можем договориться, что ты пока продолжаешь платить аренду… но помесячно? А мы с Эшем будем забирать это обратно на себя, когда сможем?
— Конечно. Я могу первого числа каждого месяца уточнять у вас обоих, и когда будете готовы, прекращу платить. Но что тебя так развеселило?
— Я смеялся над собой… Я, кажется, уже решил, что если буду жить здесь, смогу просто игнорировать тот факт, что ты платишь за квартиру… но это было, пока я думал, что это на конкретный срок.
— Мне стоит оскорбиться, что ты решил остаться здесь по этой причине, а не потому, что тебе нравится жить со мной? — с усмешкой спросил Тэхён.
— Ты же знаешь, что это не так.
— Да? — Тэхён слегка надул губы. — А я вот не уверен, Куки.
Чонгук закатил глаза и наклонился, целуя его выпяченные губы.
— Иначе меня бы здесь не было.
— Ты уверен? А то я мог бы показать, насколько мне нравится, что ты здесь… если тебе нужна причина.
— Я бы… хотел показать тебе, насколько сильно хочу тебя. Без слов.
Чонгук сглотнул. Такую версию своего парня он видел нечасто. Когда дело касалось близости, обычно проще было, когда Тэхён сам тянулся за вниманием, был нуждающимся, ласковым. А вот когда он вот так брал инициативу в свои руки и прямо обозначал свои намерения — случалось редко.
И каждый раз выбивало почву из-под ног. Чонгук сразу вспомнил Лондон. Тот вечер в баре отеля. Когда Тэхён тихо признался, что хочет, чтобы Чонгук его «разрушил». С тех пор их интимная жизнь сильно изменилась. Тэхён понял, что желание быть обласканным и ведомым в нём сильнее, чем желание быть «послушным». И сейчас… в его глазах было что-то другое. Что-то опасно притягательное.
Чонгук столько раз полагался на взгляд Тэхёна за месяцы, что они знали друг друга, и сейчас было не иначе. Тэхён подался вперёд и прижался губами к его губам. Сначала лишь едва касаясь, а потом прошептал прямо у его рта:
Они быстро раздели друг друга, почти не прерывая поцелуя — губы размыкались только затем, чтобы снять одежду. Чонгук лёг на спину, подперев голову подушками, а Тэхён осыпал его тело поцелуями. Это всё ещё оставалось для него непривычной территорией. Он не был уверен, что полностью чувствует себя комфортно, позволяя парню брать инициативу, но всё равно позволял. Он любил, когда Тэхён требовал внимания, любил осыпать его лаской, любил то, каким почти ребёнком его парень становился в такие моменты. И не так давно Чонгук понял, а потом и услышал это в откровенном разговоре, что эта сверхприлипчивость Тэхёна на Чеджу, скорее всего, была ответом на то, насколько сам Чонгук отстранился после того понедельника в метро. Он действительно держал Тэхёна на расстоянии и даже не понимал, как сильно они оба по этому скучали.
Глухой хриплый выдох сорвался с его губ.
Тэхён словно усмехнулся, крепко обхватив губами его член и медленно двигая головой вверх и вниз по твёрдой длине. Слюна стекала вниз, пока его ладонь скользила между ног Чонгука, растирая чувствительное место позади и едва задевая вход. Дыхание Чонгука стало рваным, когда кончик пальца прошёлся по чувствительной плоти, а головка его члена упёрлась в горло Тэхёна. Искры будто вспыхивали под кожей, словно только что подожжённый фитиль фейерверка, пока эта эротическая атака на его тело продолжалась. Чем ближе он был к разрядке, тем нетерпеливее становился.
Прежде чем подняться поцелуями вверх по его телу, Тэхён приподнял ноги Чонгука и провёл влажную широкую дорожку языком между ягодиц. Когда он добрался до лица Чонгука, ворвался языком ему в рот и застонал, потому что руки его мужчины мгновенно притянули его вниз.
Тэхён застонал прямо ему в губы, дыхание стало тяжёлым, хриплым.
В этих словах было не только возбуждение. Было что-то ещё. За последние дни между ними было слишком много эмоций. Слишком много любви. Их последняя близость буквально сияла этим чувством, особенно после того, как Чонгук сказал, что любит его. Но сейчас Тэхёну хотелось другого. Сырой, необузданной страсти. Почти животного секса. Такого, после которого утром тело будет помнить, где был его мужчина.
У Чонгука всегда уходила секунда, чтобы осознать ругательства из уст Тэхёна.
И Чонгук уже понял, что обычно это значило, что его парень дошёл до предела и вся выдержка вылетела в окно. Это всякий раз напоминало ему о собственном желании доводить Тэхёна до грани, толкать его к пределу и смотреть, что будет.
Чонгук подозревал, что одного взгляда Тэхёна — с огромными щенячьими глазами и надутыми губами — хватило бы, чтобы он тут же сдался.
Но попробовать всё равно хотелось.
— Тогда поднимайся выше, драгоценный, — сказал он, выбираясь из-под Тэхёна и потянувшись за смазкой, пока ждал, когда тот устроится.
Тэхён торопливо отполз выше по кровати и подложил под бёдра подушку, опираясь головой о изголовье.
К тому моменту, как Чонгук подготовил его, он уже был сбивчивым, извивающимся месивом и сам не знал, куда себя деть. У них и так не было много секса, а его парень, как всегда дотошный, не спешил, убеждаясь, что он полностью готов.
Первобытный звук вырвался из горла Тэхёна, когда Чонгук медленно вошёл в него. Это было так, так хорошо. И Тэхён только надеялся, что Чонгук не станет его жалеть.
— Не жди… п-пожалуйста… двигайся уже, — сбивчиво выдохнул Тэхён, задыхаясь.
Чонгук вскинул брови и ухмыльнулся.
Голос был игривым. И при этом у него не было ни малейшего намерения дразнить парня вопреки его требованиям.
И вот оно. Этот взгляд. Эти глаза. Надутые губы. Ласковое прозвище.
Чонгук был уверен, что в такие моменты не смог бы отказать своему парню ни в чём. И в одно мгновение их динамика снова сменилась.
Чонгук вцепился в верх изголовья и вбивался в него так, будто от этого зависела жизнь. Голова Тэхёна снова и снова ударялась о спинку кровати, но по звукам, срывающимся с его губ, было ясно, что ему абсолютно плевать. Он держался за заднюю поверхность своих ног, подтягивая колени к груди, пока тело получало именно то, чего жаждало.
— Н-не… не останавливайся… — почти бессвязно лепетал Тэхён.
Оргазм накрыл без предупреждения, затопил всё тело, и громкий хриплый стон вырвался из его горла. Сознание начало уплывать, как только член запульсировал, изливаясь внутри, но он не хотел, чтобы Чонгук останавливался.
Чонгук рычал при каждом толчке. Звук сталкивающихся тел гулко отдавался в ушах. Сжавшиеся вокруг него мышцы Тэхёна стали уже слишком сильным испытанием, и, вогнавшись в него в последний раз, он тоже сорвался в разрядку.
Ему казалось, ладони онемели от того, как сильно он сжимал изголовье. Чонгук попытался приподняться, но Тэхён утянул его вниз. И тот рухнул сверху на своего парня, слишком вымотанный, чтобы спорить.
Повисла тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием, пока Тэхён легко водил ладонью вверх и вниз по спине Чонгука. Из-за всплеска дофамина его накрыло эйфорическим блаженством, от которого у Тэхёна выступили слёзы, и на него опустилось то тихое оцепенение, которое приходило только после грубого, интенсивного секса. Он крепче прижал Чонгука к себе, а когда тот попытался отстраниться, чтобы посмотреть ему в лицо, сразу уловил тревогу в его глазах. Чонгук автоматически решил, что был с ним слишком жёстким.
Тэхён тихо шмыгнул носом и улыбнулся.
— Я в порядке… не смотри так встревоженно… считай это комплиментом.
Чонгук выпустил дыхание, которое всё это время задерживал, приподнялся на руках и наклонился, чтобы поцеловать парня, внимательно всматриваясь ему в глаза, убеждаясь, что с ним действительно всё хорошо.
— Я просто делал, как ты просил, — с улыбкой напомнил он.
— Пожалуй, это стоит занести в дневник, потому что такая покладистость большая редкость, — ответил Тэхён, поиграв бровями и ухмыльнувшись.
В ответ Чонгук закатил глаза, но всё же улыбнулся и поцеловал его в нос.
— В сексе я дам тебе всё, что захочешь.
— Тэ, ты же терпеть не можешь быть вспотевшим.
— Знаю… но я не хочу двигаться.
Чонгук прибегнул к тому, что всегда работало.
— Я тоже не хочу двигаться, малыш… но если быстро примем душ, вернёмся в постель… и я смогу обнять тебя как следует.
Тэхён посмотрел на него и тихо выдохнул:
— Я хочу, чтобы ты меня обнимал, Куки.
Именно этого Тэхён и хотел, этого жаждал, по этому тосковал с того понедельника в метро. Они прекрасно провели время на Чеджу, но казалось, будто им ещё столько предстоит разобрать и прожить. Им всё ещё многое нужно было преодолеть, но услышать эти слова из уст Чонгука значило для него больше, чем он когда-либо мог представить. Почти две недели назад ему казалось, что он потерял своего парня навсегда, и за последние дни было несколько моментов, когда он всерьёз думал, а вернётся ли вообще к нему Чонгук. Поэтому, хоть и неохотно, он всё же сдвинулся с места и пошёл в душ с мужчиной, которому хотел подарить весь мир.
— Чёрт возьми, я уже забыл, как ты выглядишь, Куки Монстр.
— Вижу, в моё отсутствие ты так и не овладел искусством юмора? — ответил Чонгук, входя в закусочную вместе с Тэхёном.
Эш даже не успел ничего сказать, потому что был слишком занят улыбкой. Мари пронеслась мимо всех и бросилась обнимать Чонгука, который всё ещё держал своего парня за руку. Эш был рад, когда вчера говорил с Чонгуком и узнал, что субботу они проведут у Тэхёна, а сегодня заглянут в закусочную. Как только Мари и Билли услышали, что пара придёт, они устроили целое пиршество и велели Эшу позвать Мию, чтобы устроить семейный обед и показать Чонгуку, как сильно всем не всё равно.
— Ты всегда так говоришь, хотя знаешь, что это не так, — улыбнулся Чонгук.
— Ты вырос ещё красивее… любовь тебе идёт, Чонгуки, — тихо шепнула она ему на ухо и поцеловала в вспыхнувшую щёку, прежде чем наконец отпустить.
Тэхён заметил румянец, проступивший на лице парня, но понятия не имел, что ему сказали.
— Спасибо, что позвали нас поесть, Мари.
— Тебя никогда не нужно звать. Тебе здесь всегда рады, — с теплотой ответила она.
— Классные ботинки… давно пора было заменить те старые, — вставил Эш.
— В магазине закончились лучшие друзья, а то я бы и тебя заменил.
Когда пришла Мию, все поднялись наверх, где Мари уже накрыла стол, и Чонгука согрело, сколько сил она в это вложила. Он так и не отпустил руку Тэхёна, находя утешение в этом прикосновении, и, похоже, тот ничуть не возражал.
— Вам двоим надо пойти с нами на концерт Ddaeng! — звонко сказала Мию, когда все расселись за столом.
— Дат тура пока нет, но они объявили тур в новом году. Энджел и Стеффи тоже идут, так что вы должны пойти с нами.
Чонгук и Тэхён переглянулись и могли только предположить, что Стеффи это Стефан, но уточнять не стали.
— Куки Монстр не любит Ddaeng… он не такой классный, как я.
Мию захихикала, а Чонгук ответил Эшу:
— Люблю я их. Просто я не такой фанатик, как ты и Стефан. Но я бы не отказался увидеть их вживую.
— Уже известно, на каких площадках они будут выступать? — спросил Тэхён.
— Пока нет. Может, даже на Олимпийском стадионе! — просиял Эш.
— Эш… вернись на землю… они не настолько знамениты, — вставил Билли.
— Однажды могут стать. Кто знает, — сказала Мари, глядя на Эша.
— Мы работали с рекламой для многих площадок, так что я могу поговорить со своими контактами, если они будут выступать на одной из них. У тебя есть мой номер, Эш, — предложил Тэхён.
— Вот, ты тот лучший друг, которого я ждал всю жизнь.
— А я думал, после новой стрижки снова стал лучшим другом?
— Билеты на Ddaeng важнее твоей причёски, Куки Монстр.
Тэхён широко улыбнулся и поцеловал его в щёку.
— Тебе придётся, КТХ. У меня конкуренция только за Куки Монстра, а за тебя нет, так что хорошо иметь варианты.
Тэхён решил, что Эш говорит о нём, но конкурентом себя не считал, поэтому нахмурился.
— Кто конкурирует? — спросил Чонгук.
— Эмери… Ну, не то чтобы прям конкурент, но ему не всё равно на тебя, так что вроде как мой соперник. Но если речь о твоих друзьях, КТХ… я всё равно лучше.
— Только ты можешь видеть это так. Завтра мы встречаемся с Эмери и Хоби, они придут к нам на обед, — пояснил Чонгук.
Эш знал про этот обед и знал, о чём Хоби нужно поговорить с Тэхёном. Это создало ему проблемы, потому что он не из тех, кто что-то скрывает от лучшего друга, и при других обстоятельствах уже давно бы всё выложил. Но это были не его новости. Он понимал, почему Хоби хотел сам рассказать. И ещё подозревал, что Чонгук взорвётся, когда узнает, но был не против оставить это на Эмери и Тэхёна, пусть разбираются сами.
— Эмери очень ждёт встречи с тобой… не знаю только почему, — усмехнулся Эш.
За столом не смолкал разговор. Тэхён и Чонгук рассказывали о поездке, Мари с Билли об ужине у Кимов. После того как всё убрали, Эш и Мию ушли к ней, потому что завтра у Эша был экзамен, а оттуда ближе до университета. Он сказал Чонгуку, как рад, что тот вернулся, и тут же назначил вечер игр на следующую неделю, когда Чонгук обмолвился, что собирается вернуться домой.
Никто, кроме Мари, не уловил выражение лица Тэхёна в тот момент, когда он услышал это «вернуться домой». Она ничего не сказала, поскольку не была до конца уверена, правильно ли поняла, но понимала, почему мысль выпустить Чонгука из поля зрения могла даваться ему тяжело.
— Завтра возвращаешься к работе, Тэхён? — спросил Билли, когда Эш и Мию попрощались и ушли.
— Завтра буду работать из дома, а во вторник уже вернусь в офис. Мне нужно просмотреть резюме и назначить собеседования.
— Твой отец рассказал нам о новой должности. Оба твоих родителя были рады, что ты нанимаешь человека.
— Они оба считают, что я слишком много работаю. Уже давно советовали взять кого-то, поэтому отец сразу и разместил объявление о вакансии.
— Прежде чем ты успеешь передумать? — рассмеялся Билли.
— Они очень тобой гордятся, — сказал Билли.
— Мне повезло иметь таких поддерживающих родителей. Некоторым людям так везёт не сразу, а только позже в жизни.
Тэхён посмотрел на сидящего рядом Чонгука и сжал его руку в своей.
— Мне сейчас повезло, — сказал Чонгук, улыбаясь Мари и Билли, сидящим напротив.
— Это нам повезло, что у нас есть ты и Эш… а теперь ещё Мию и Тэхён, — растроганно сказала Мари.
— Ну, насчёт Эша я бы поспорил, — рассмеялся Чонгук.
— Даже Эш… Ты же понимаешь, он станет невыносимым, когда ты дашь это интервью для Vogue, — усмехнулся Билли.
Билли посмотрел на Тэхёна и быстро пересказал разговор у Кимов, не помня, чтобы кто-то говорил, будто это секрет. Но по лицу Чонгука стало ясно, что тот ничего не знает, и, возможно, он сказал лишнее.
— Прости… я не должен был это говорить?
Чонгук обвёл взглядом всех за столом, потом повернулся к парню слева.
— Ты не сказал ничего неуместного, Билли. Полагаю, мои родители упоминали это?
— Это не такая уж большая история. Ранее в этом году я снимался для Vogue, и они хотели сделать новогодний спецвыпуск, где показывают, что происходит у людей сейчас. Я не мог согласиться, не включив тебя, но не было подходящего момента поговорить об этом. На ужине в честь годовщины родителей отец посоветовал мне отложить интервью, пока я не узнаю о тебе всё. На этой неделе я должен им позвонить.
— Твой отец переживал, что журнал выставит меня наружу и это плохо отразится на тебе?
Билли тут же поспешил вмешаться:
— Чонгук, дело совсем не в этом.
Тэхён поправил руку, переплетая их пальцы, и заговорил:
— Мой отец переживал, что твооя семья может увидеть журнал и потом выйти на тебя. Он считал, что, чтобы я мог полностью защитить тебя, мне нужно знать всё и быть готовым защищать нас обоих. Тогда ты ещё не успел мне всё рассказать, поэтому он и посоветовал отложить интервью. Родители боялись, как это может повлиять на тебя, если семья вдруг объявится, и считали, что нам нужно больше времени подготовиться. И я лучше вообще откажусь, если это приведёт к ситуации, которая тебя ранит.
Вина мгновенно подняла голову, пока Чонгук смотрел в глаза своему парню.
— Ох… прости… я просто… я… прости, Тэ… я…
— Ты автоматически предполагаешь, что люди будут считать репутацию Тэхёна важнее, — вмешалась Мари.
— Да, и это важно, — добавил Чонгук.
Мари улыбнулась, наблюдая за ними. От того, как они смотрели друг на друга, у неё внутри всё таяло.
— Но Vogue ведь захочет знать, кто я и чем занимаюсь? — спросил Чонгук у Тэхёна.
— И ты не думаешь, что это будет выглядеть плохо?
Мари уже хотела ответить, но Билли положил руку ей на ногу и покачал головой, давая Тэхёну сказать самому.
— Нет, не думаю, что это будет выглядеть плохо. Думаю, люди всё равно увидят это так, как захотят, что бы ни было написано. А я бы хотел, чтобы люди увидели, что с момента моего прошлого интервью я нашёл настоящее счастье с мужчиной, которого люблю.
Мари не выдержала и всё же вмешалась:
— Посмотри на это так… это показывает людям, которые думают, что у них нет шанса, что возможно всё. Ваши отношения показывают, что всё может получиться независимо от социального статуса или денег. И это позитивно для обеих сторон. Где-то может быть человек с деньгами, властью, высоким положением, который по уши влюблён в сотрудника… или в человека, который каждое утро подаёт ему кофе в кофейне. И, возможно, он слишком боится сделать шаг, потому что считает разницу между ними слишком большой. Или сам носит в себе предубеждения, мешающие заговорить с этим человеком. Представь, что он почувствует, прочитав вашу историю.
— Ты хочешь согласиться на интервью?
— И да, и нет. Да, потому что мне хочется объявить о своей любви к тебе и показать всему миру своего прекрасного парня. Но и нет, потому что я не хочу рисковать тем, что у нас есть. Это всего лишь журнальная статья для любопытных людей.
Чонгук почти ничего не мог поделать с румянцем, который медленно расползался по щекам.
— А что это вообще будет включать?
— Интервью, и я попрошу прислать вопросы заранее, чтобы мы могли подготовить ответы, плюс фотосессию.
— Они дадут тебе вопросы заранее?
— Дадут, если хотят, чтобы я согласился на материал, — с совершенно серьёзным видом ответил Тэхён.
От одной мысли обо всём этом Чонгук уже начинал нервничать. Перед глазами сразу возник Тэхён — как всегда безупречный — и собственные варианты одежды, которые на этом фоне казались жалкими.
Мари уже собиралась что-то сказать, но Тэхён развернул стул к своему парню, взял его лицо в ладони, и она замолчала.
— В прошлый раз они предоставляли костюмы для съёмки. В этот раз я могу попросить маму подобрать нам образы из одной из её новых линий одежды, заодно и ей будет реклама. Вариантов масса. И никаких решений не будет принято без твоего согласия. Включая то, примем ли мы вообще это предложение.
Он погладил Чонгука по щекам большими пальцами.
Тэхён понимал, что они не одни в комнате. Но в тот момент будто были только вдвоём.
— Хорошо… скажи им, что мы согласны.
Где-то в самой глубине Чонгук хотел, чтобы его биологическая семья увидела эту статью. Чтобы увидела, что он счастлив. Он жив. Здоров. И всего этого добился вопреки им.
Он даже надеялся, что в интервью будет вопрос о семье, чтобы можно было рассказать о той семье, которая у него есть теперь — о людях, которые дали ему безусловную любовь и поддержку, ничего не требуя взамен.
Надеялся, будет вопрос и о карьере, чтобы они узнали, что он почти достиг того, о чём всегда мечтал. И надеялся, что они не станут выходить с ним на связь. Несколько лет назад он, возможно, хотел бы этого. Но не теперь.
После встречи с Тэхёном он понял, что значит иметь рядом людей, которые готовы защищать тебя и любить без условий. У него были люди, отвечающие ему взаимностью. Поддержки в его жизни стало больше, чем когда-либо. Его биологическая семья уже не могла дать ему ничего такого, чего у него не было. И слышать о них он больше не хотел.
— Как он? — тихо спросила Мари, когда Тэхён неожиданно предложил помочь сделать напитки, чем немало удивил Чонгука.
— Ему гораздо лучше. Он переживает, что теперь люди будут относиться к нему иначе, зная, что сделал его отец.
— Он всегда так мыслил. Так долго защищал себя, что не любит показывать уязвимость. Но люди давно видят всё это насквозь и хотят его защищать, хотят о нём заботиться.
— Сейчас он делится со мной больше. Открывается мне. Я не жду, что путь будет гладким, но прогресс есть.
Мари повернулась к Тэхёну, потянувшись за чашкой.
— Он тебе доверяет, а это уже половина битвы… А ты как?
— Правда? — она подняла брови и улыбнулась. — Ты готов к тому, что Чонгук вернётся домой к Эшу?
— Я не об этом спросила… Тэхён, возможно, я ошибаюсь, но я видела твой взгляд, когда он сказал Эшу, что собирается вернуться домой.
Тэхён посмотрел на неё и невольно вспомнил собственную мать.
— Я бы предпочёл, чтобы он остался со мной.
— Потому что любишь его? Или потому что тебя ужасает сама мысль выпустить его из поля зрения после того, как ты уже пережил чувство, будто потерял его?
Тяжело, когда кто-то произносит вслух то, что, как тебе казалось, существовало только в твоей голове.
— Если честно… и то, и другое. Логическая часть меня понимает, что мы знакомы всего пять месяцев и съезжаться так рано не слишком правильно. Это я могу объяснить. Но желание держать его рядом всё время… и страх, что что-то случится, если мы будем порознь… иногда слишком сильны.
— Нет. Не вижу причин перекладывать на него свои иррациональные страхи в момент, когда он и так захлёбывается от всего, через что проходит.
— Тэхён, ты искал на улицах мужчину, которого любишь, и не знал, увидишь ли его снова. Это было до того, как ты его нашёл, а потом тебе пришлось пережить ещё и то, как он отталкивал тебя и закрывался, при том что ему самому было больно. Твои страхи не иррациональны. Они нормальны.
— Может и так. Но Чонгуку не нужно это слышать.
— Потому что ты знаешь, что он обвинит себя?
— Да. Обвинит. Он был убит, когда включил телефон и услышал голосовые сообщения, которые я оставил, пока он пропал. Я не собираюсь заставлять его проходить через это снова.
— А тебе не кажется, что поддержка нужна и тебе тоже?
— У меня есть поддержка. Но главное, у меня есть Чонгук. А со своими собственными страхами я справлюсь, пока знаю, что с ним всё хорошо.
— Возможно, между вами больше общего, чем ты думаешь… Мы все знаем, какой он упрямый и как защищает тебя.
Тэхён улыбнулся так широко, что глаза превратились в полумесяцы.
— И я теперь понимаю, почему вы с моей мамой так хорошо ладите.
Когда они вернулись в гостиную, Билли уже возмущался, что он вовсе не похож на Эша, а Чонгук смеялся. Мари не упустила, как Чонгук мгновенно заметил Тэхёна, едва тот появился, и какой взгляд последовал за этим. В груди зародилось тепло, когда Чонгук подвинулся, освобождая место, и обнял Тэхёна за плечи, когда тот сел рядом на диван. Мари мысленно вернулась к их разговору на кухне и была благодарна, что Тэхён оказался с ней откровенен. Она переживала за них обоих и надеялась, что, пытаясь защищать, они случайно не ранят друг друга. Но в одном она была уверена точно. Эта пара справится вместе, потому что за ними стоят хорошие друзья и семья.