Твой ютубер | Глава 13: Чобкхун и смысл татуировки
— Это слово, которое мне нравится. Хочешь посмотреть поближе? — Интач убрал упавшие на лоб пряди и чуть приподнял бровь.
Чобкхун даже не задумался и энергично кивнул:
— Интересно. Я как раз хотел увидеть вариант только с текстом, чтобы понять, что выбрать.
Интач немного откинулся назад. Левая рука легла на спинку дивана, правой он приподнял край белой футболки сбоку. Открылся рельефный пресс, линия косых мышц и аккуратная надпись на светлой коже.
Чобкхун несколько раз провёл тыльной стороной ладони по носу, будто это могло помочь сосредоточиться. Он попытался прочитать татуировку, но глаза предательски ускользнули в сторону. Щёки мгновенно налились жаром.
Интач заметил это и едва заметно улыбнулся.
— Нет-нет, не нужно! — Чобкхун поспешно отказался, и голос в конце фразы почти сошёл на шёпот. — Так нормально.
— Но ты ведь ещё не посмотрел толком. Разве не хотел увидеть?
В его низком голосе прозвучала лёгкая насмешка.
Чобкхун усилием воли заставил себя поднять взгляд. Он сосредоточился только на буквах, строго запрещая себе смотреть куда-либо ещё.
На боку Интача вертикально располагались два слова:
Когда он наконец прочитал их, неловкость постепенно отступила.
— Красиво. Мне нравится этот шрифт, — сказал Чобкхун уже спокойнее. Линии были простыми, немного плотными, без вычурности, чем-то напоминали аккуратный почерк. — Это твой почерк?
— Да. В салоне его немного утолщили и увеличили.
— Я тоже думал использовать свой почерк. Но хочу добавить за надписью цветок, который люблю… Как думаешь, это будет странно?
Чобкхун нахмурился, наклонил голову и начал мысленно рисовать эскиз.
— Где цветок? — спросил Интач.
Он не заметил, как Чобкхун подался ближе. Интач непроизвольно откинулся чуть сильнее, ощущая едва уловимый аромат от его кожи.
— Вот здесь, — тихо произнёс Чобкхун.
Его тонкий палец осторожно прошёлся вдоль последней буквы. — От неё можно пустить тонкий стебель… примерно вот так, — он провёл воображаемую линию. — А здесь добавить сам цветок… примерно такого размера.
Указательный палец очертил небольшой круг на тёплой коже.
Он поднял голову, чтобы спросить:
И только тогда понял, что всё это время касался Интача.
Их взгляды встретились. В глазах напротив было что-то внимательное и слишком пристальное.
Чобкхун резко отдёрнул руку и отпрянул, будто обжёгся.
Интач ведь не подумает, что он просто искал повод потрогать его?
— Прости, я увлёкся, — быстро сказал Чобкхун, избегая прямого взгляда.
— Всё нормально, — спокойно ответил Интач, опуская футболку. — Так даже проще представить.
А Чобкхун почувствовал, что его лицо стало ещё горячее, чем минуту назад.
Тонкие пальцы потянулись к стакану, нужно было хоть чем-то занять руки и остудить лицо. Чобкхун сделал глоток… и тут же понял, что воды внутри ни капли.
Ну конечно. Когда особенно нужно, стакан пуст.
— Налить ещё? — спокойно предложил Интач, взял высокий графин и наполнил стакан, который Чобкхун поспешно протянул вперёд.
Видя, что неловкость всё ещё витала в воздухе, Интач продолжил разговор:
— Тот эскиз, о котором ты говорил, будет красивым. Куда хочешь набить?
— Сначала думал на боку, как у тебя. Но говорят, там очень больно. Когда ты делал, было больно?
— Хочешь утешение или правду? — в голосе прозвучала лёгкая насмешка.
— Правду. Мне нужно морально подготовиться.
— Не то чтобы… Просто мысль о том, что игла будет вонзаться в кожу… немного напрягает. Я читал отзывы, кто-то писал, что после первого прокола хотел сбежать домой. А у тебя как было?
— У всех по-разному. Видел, как кто-то почти ничего не чувствует, а кто-то морщится от боли. Мне было больно. Очень. Но терпимо.
— Ну, больно это понятно. Значит, придётся терпеть. Хотя я ещё думал вот об этом месте, — Чобкхун коснулся верхней части груди ближе к плечу. — Мне кажется, мой эскиз туда подойдёт.
— Думаю, подойдёт. Но лучше обсуди с мастером, когда придёшь на примерку.
— Да, я тоже так думаю. Немного доработаю. Кстати… почему ты выбрал именно эти два слова? Это игра с твоим именем?
— Да. Мне нравилось, что в них есть «In». И сами слова для меня важны.
— Правда? Значит, у татуировки есть история?
— Конечно! Мне всегда интересно, откуда берётся смысл татуировок.
Интач ненадолго замолчал, словно возвращаясь мыслями назад.
— Я сделал их сразу после выпуска. Слово Integrity, просто потому что мне нравится его значение. Его трудно перевести одним словом, но это про честность, принципиальность, умение держаться правильного пути. Я набил его, чтобы напоминать себе, каким человеком хочу быть.
— А вот Inspiration связано с одним моментом. Перед выпуском было время, когда я почти бросил фотографию. Не верил в себя. Не понимал, стоит ли продолжать. И тогда чьи-то слова заставили меня передумать. Они стали для меня источником вдохновения. Поэтому я выбрал это слово вместо самой фразы.
— Ничего себе… Значит, если бы не те слова, ты бы мог всё бросить?
— Хорошо, что не бросил. Иначе ты бы сейчас не был таким классным оператором.
— Я благодарен тому человеку. Он стал частью моего пути.
Чобкхун нахмурился, задумчиво прищурился.
— Нет. Мы даже не были знакомы.
— Серьёзно? — глаза Чобкхуна округлились. — Если бы этот человек знал, какое влияние оказал на тебя, он бы, наверное, был счастлив.
В голосе Интача мелькнула странная неуверенность.
— Конечно. Разве не здорово знать, что твои слова помогли кому-то не сдаться? Но благодарить стоит и себя тоже. Чтобы дойти до этого уровня, ты наверняка много работал. Если тот человек узнает, что стал твоим вдохновением, он будет рад. Но путь всё равно прошёл ты.
В комнате на мгновение стало тихо.
Интач посмотрел прямо в глаза Чобкхуну.
— А сейчас… я могу считаться частью твоей мечты?
Чобкхун улыбнулся без малейшего колебания.
— Конечно. Ты стал её частью с первого дня, когда пришёл ко мне устраиваться на работу. Если подумать, мне тоже стоит поблагодарить того человека. Иначе я бы не встретил тебя.
Улыбка Чобкхуна была открытой, тёплой.
Во взгляде Интача появилось что-то более глубокое, но Чобкхун этого не заметил.
Тонкий голосок разорвал тишину.
Оба одновременно повернули головы. Фанси, потягиваясь и зевая, медленно подошла к дивану, тихо мурлыкая.
Когда Фанси подошла к хозяину, она, как обычно, потерлась о ногу Интача, а потом запрыгнула на диван и уселась между ними.
— Хочешь поиграть, Фанси? — Чобкхун потянулся и аккуратно пощекотал кошку за щёку, как делал это с Кати.
И тут же вздрогнул, когда Фанси легонько прикусила его палец.
Интач сразу перехватил его руку и большим пальцем осторожно провёл по маленькой вмятине на коже.
— Больно? Она любит играть, кусая пальцы. Иногда может случайно прикусить сильнее.
— Не больно, не больно. Она совсем слегка укусила. Я просто испугался.
— Наверное, хочет телевизор посмотреть.
Интач второй рукой включил телевизор и нашёл на ютуб видео с птицами. Первой он всё ещё держал руку Чобкхуна. Когда на экране появились мелькающие силуэты птиц, Фанси спрыгнула на столик перед диваном и села, уставившись в экран.
Чобкхун кивнул, достал телефон и открыл приложение с камерой наблюдения, чтобы проверить Кати. Маленький пёс спал, свернувшись клубком на своей лежанке. Чобкхун улыбнулся.
Кати действительно умел спать целыми днями. Прямо как кое-кто.
Звук фарфора о стол заставил его поднять голову. Перед ним стояла бутылка его любимого клубничного молока, тарелка с изюмовыми печеньями и пара палочек.
— Печенье очень вкусное, попробуй. Мне нужно срочно обсудить кое-что с командой.
— Спасибо. Я посижу тут, не переживай.
Когда Интач ушёл в стеклянный кабинет, Чобкхун попытался снова привлечь Фанси игрушкой.
— Фанси, мяу-мяу, поиграешь с Пи Чобкхуном?
Кошка даже не повернулась. Она была полностью поглощена птицами на экране.
Чобкхун сдался, положил игрушку и взял палочки, чтобы съесть печенье. Он жевал, поглядывая на экран, и незаметно для себя съел несколько штук подряд. Глядя на палочки в руке, он улыбнулся, вспомнив, как Интач однажды удивился.
— Почему ты ешь печенье палочками?
— Иногда я играю с Кати и ем одновременно. А так руки не пачкаются, вот и привык.
Он невольно посмотрел в сторону стеклянного кабинета. Интач сосредоточенно смотрел в экран ноутбука, серьёзный, собранный.
Люди, занятые делом, всегда выглядят особенно притягательно.
Чобкхун отвёл взгляд и увидел Фанси, которая запрыгнула рядом и потерлась щекой о его ногу. Он поспешно достал телефон и сделал сторис с подписью: «Такая милота, меня кошка приручила».
Убрав телефон, он начал аккуратно чесать Фанси под подбородком.
— Твой папа занят? Тогда я тебя укачаю.
Он говорил с кошкой тем мягким голосом, который сам не замечал, когда общался с животными.
Постепенно и кошка, и он начали клевать носом.
Интач вернулся позже, чем рассчитывал. В гостиной он увидел Чобкхуна, который спал, уронив голову набок, а Фанси свернулась рядом клубком.
Интач тихо вздохнул. Видно было, что Чобкхун устал.
Сначала он осторожно взял Фанси и уложил её в подвесную лежанку, погладил до тех пор, пока она снова не уснула. Потом вернулся к дивану, аккуратно поднял ноги Чобкхуна на сиденье, подложил под голову подушку и поднялся на второй этаж за пледом.
Когда он накрыл его, Чобкхун почти сразу укутался плотнее.
Интач на секунду задержал взгляд на его спокойном лице, затем перевёл его на пустые рамки на стене.
Ресницы Чобкхуна дрогнули. Он не сразу понял, что проснулся.
Он ощутил плед на плечах и сел, оглядываясь. Шторы были закрыты, в комнате стоял приглушённый свет. Ни Фанси, ни Интача рядом не было.
Теперь понятно, в кого Кати так любит спать.
— Проснулся? — раздался голос Интача, когда плотные шторы медленно раздвинулись, оставив только лёгкую белую занавеску, сквозь которую проникал свет.
— Угу… прости, я сам не заметил, как уснул. Который час? — Чобкхун прищурился.
— Чуть больше двух. Обед уже прошёл. Ты голоден?
— Ничего, я поем дома. Я и так слишком долго тебя задержал.
— Нисколько не задержал. Я уже приготовил. Поешь перед уходом, а то живот разболится.
Интач повёл его на кухню. Это была аккуратная кухня в западном стиле, среднего размера, с обеденным столом на четверых. На столе стояли прозрачный том-ям, жареная водяная ипомея с яйцом и омлет с фаршем.
От одного вида Чобкхун почувствовал, как проснулся аппетит. Обычно он ел что-то приличное только дома у родителей или когда мама присылала еду. В остальное время только готовая еда или кафе на бегу.
— Выглядит очень вкусно. Ты ещё и готовить умеешь?
— Научился в Англии, когда учился. Но не уверен, что это вкусно, — Интач с лёгкой улыбкой открыл рисоварку.
— В любом случае лучше, чем у меня. Я вообще ничего не умею готовить.
Чобкхун протянул тарелку. Когда Интач положил рис и передал её обратно, в его взгляде было что-то особенно тёплое.
— Не проблема. Я могу готовить для тебя.
Чобкхун поджал губы и коротко взглянул на него, ничего не ответив. Он просто поставил тарелки на стол.
После еды Чобкхун рассыпался в похвалах, помог вымыть посуду, обсудил рабочие моменты, а затем стал собираться.
У двери он столкнулся с девушкой в чёрной футболке и шортах, с пепельно-серыми волосами, собранными в высокий растрёпанный хвост.
— Привет, Пи Кхун, — улыбнулась Ингфа.
— Конечно. Интач часто о тебе рассказывал.
Улыбка Чобкхуна заставила Ингфу на секунду замереть.
На видео он выглядел милым, но в жизни ещё мягче, ещё теплее.
— Я смотрю все твои видео. Интач заставляет. Не только меня, ещё и маму. Говорит обязательно ставить лайк и подписываться.
Интач молча посмотрел на сестру, но та сделала вид, что ничего не заметила.
— Ты зачем поднялась? — спросил он.
— Хотела к Фанси. Если неудобно, могу уйти.
— Эм, я уже ухожу, так что всё нормально, — сказал Чобкхун.
— Не называй меня «эм», зови просто Инг. Считай меня младшей сестрой.
— Тогда я пойду. Рад познакомиться.
Когда двери закрылись, Ингфа продолжала улыбаться.
Кхун казался слишком мягким для этого мира. Интересно, сможет ли он поспевать за её братом.
— Тэ, я всё проверил. Никто не знает этого оператора. Похоже, никому не известный человек, — Ти подошёл к столу Тэвита после целого дня поисков.
Если этот человек так спокойно оказался рядом с Чобкхуном, значит, это не случайность.
И значит, придётся копать глубже.
— Ничего, это не важно. Спасибо, — Тэвит скользнул взглядом по Плюму, который рядом играл в телефоне.
Убедившись, что тот не прислушивается, он облегчённо выдохнул. Его раздражало, что он так и не выяснил, кто этот оператор, но давать Плюму повод для подозрений он не собирался.
— Тэ, пойдём вечером суши поедим? Я хочу снова в тот ресторан, — Плюм поднял голову и посмотрел на профиль сидящего рядом.
— Не могу. Мне работать надо. Закажи доставку сюда, — ровным тоном ответил Тэвит, не отрывая взгляда от монитора. На экране не было ничего срочного, в голове крутились только мысли о Чобкхуне и том самом операторе.
— Мы давно никуда вместе не ходили… Даже ненадолго нельзя?
— Я сказал, не могу. Что ты всё время спрашиваешь? — голос Тэвита сорвался громче, чем он планировал. Несколько человек в студии обернулись.
Плюм прикусил губы. Он выглядел растерянным и униженным, Тэвит ещё ни разу не говорил с ним таким тоном.
— Прости. Я просто на нервах из-за работы, — Тэвит взял себя в руки. — Поезжай в квартиру, подожди меня. Я заеду и поедем поедим суши.
Плюм ничего не ответил. При всех спорить он не хотел. В глазах блеснули слёзы, он взял сумку и вышел из студии, надеясь, что Тэвит его остановит.
Чобкхун вернулся домой ближе к четырём. Обратная дорога оказалась легче, чем утренняя.
Кати встретил его бурей эмоций, принюхиваясь к одежде, к рукам, к волосам.
Чобкхун поставил пакеты на стол, подхватил пса на руки и поцеловал в обе щёки, потом прижал к себе живот.
— Соскучился? Чувствуешь новый запах? Это запах Фанси. Хочешь подружиться с кошкой?
Кати продолжал внимательно обнюхивать хозяина.
— Привыкай заранее, чтобы при встрече не ссориться.
Чобкхун достал из лежанки мячик и сжал его, раздалось знакомое «пип-пип». Уши Кати мгновенно встали торчком, взгляд приклеился к игрушке. Пёс напрягся перед прыжком.
Поиграв немного, он поднялся наверх, принял душ, переоделся и направился в свою художественную студию. Он просмотрел отзывы о тату-салонах и в итоге выбрал тот, который рекомендовал Интач — стиль совпадал с тем, что он представлял.
Созвонившись и обсудив детали, он начал готовить съёмку вступления, как они и договаривались.
Одна камера стояла перед ним и брала в фокус лицо. Вторая была направлена на руки, чтобы снимать процесс рисования эскиза. Он проверил свет, угол, нажал запись.
— Всем привет! Сегодня я расскажу о своём первом опыте татуировки. Честно говоря, я очень взволнован, потому что хотел сделать это ещё с подросткового возраста. Для меня тату это искусство. Это способ выразить себя и сделать что-то для собственного удовольствия. Это красиво и это значимо.
Он смотрел прямо в объектив, говорил спокойно, без заготовленного текста.
— Но прежде всего хочу обратиться к тем, кому ещё нет восемнадцати. Я не призываю и не поощряю делать тату в таком возрасте. Вкусы меняются. Татуировка остаётся навсегда, поэтому решение должно быть осознанным. Да, её можно удалить, но это больно. И ещё стоит подумать, повлияет ли она на вашу будущую работу. Сейчас есть временные тату и боди-арт, можно попробовать сначала их. В детстве я сам обклеивал себя наклейками с головы до ног. Когда будете по-настоящему готовы и уверены, тогда не будет поздно.
— А я хотел сделать тату ещё в двадцать. Тогда мне нужно было убедиться, что это действительно моё желание. Время прошло… сейчас мне двадцать девять, а мысль всё ещё со мной. Значит, пора. И я наконец нашёл эскиз, который действительно хочу нанести. Сегодня я покажу вам, как его рисую, и расскажу, почему выбрал именно его.
Чобкхун отвёл взгляд от камеры, взял айпад и открыл приложение для рисования. Вторую камеру он настроил на экран и начал набросок.
Фраза «Love yourself first» появилась первой, написанная зеркально, тонким плавным почерком. От последней буквы тянулась изящная веточка, переходящая в одуванчик. Лёгкие пушинки разлетались в стороны, будто их подхватил ветер.
Чёрная минималистичная линия. Без цвета.
Закончив, Чобкхун снова заговорил, указывая стилусом на детали:
— Фраза означает ровно то, что говорит: «Сначала полюби себя». Я написал её зеркально, чтобы читать в отражении. Это напоминание себе. Сейчас я понимаю, насколько важно ценить себя и своё достоинство. Когда ты любишь себя, жить становится легче. И… мне кажется, если человек умеет любить себя, он сможет любить и других — осознанно, глубже.
— А это одуванчик. Они нравятся мне с детства. Я выбрал момент, когда пушинки уже летят, как будто их несёт ветер, и где-то они упадут и вырастут в новый цветок. Для меня это символ нового начала. И ещё одуванчик ассоциируется с надеждой и счастьем. Мне кажется, это красивый смысл.
— Вот такой у меня дизайн. Я сегодня много говорю, надеюсь, вам не скучно. А дальше посмотрим, как всё пройдёт в салоне.
Он выключил камеру и задумался, не переборщил ли с объяснениями. Возможно, придётся сократить, неизвестно, сколько времени займёт материал, который будет снимать Интач.
Мысль о следующем выпуске подтолкнула его взять телефон. Он выложил вопрос в фанпейдж и инстаграм:
[Q&A. Задавайте вопросы, я отвечу в следующем выпуске. Спрашивайте что угодно!]
После этого он написал Интачу, чтобы договориться о дате съёмки, и только потом открыл накопившиеся сообщения. Семейный чат, друзья, коллеги — он редко успевал всё читать.
Оказалось, встреча однокурсников запланирована на следующий месяц. Он подтвердил участие и вышел.
На часах было только девять вечера. Не так уж поздно. Чобкхун решил наконец расслабиться и включить сериал, давно не смотрел ничего просто для себя.
Пока он выбирал, пришло сообщение.
Чобкхун улыбнулся, увидев Фанси. Кошка спала, положив голову на игрушечную рыбу.