Агент Ким Ённэ | Глава 2
Лицо, которое Ённэ так отчаянно пытался вспомнить перед смертью, он увидел впервые всего восемь дней назад. Чтобы понять, как всё дошло до этого, вернёмся на восемь дней назад… нет, чуть раньше, к самому началу.
— Фу, ну и вонь. Ённэ, тут как минимум в сто раз выше нормы.
— Да хоть в тридцать, хоть в сто, меня сейчас вырвет. Давай быстрее собирай.
Место, куда Ким Ённэ приехал с напарницей на выездную проверку, было старым заводом по производству удобрений, которому было больше двадцати лет. Запах стоял такой, что ещё на подходе он начинал медленно, но верно действовать на нервы.
Старшая коллега зажала нос и скривилась, будто её сейчас стошнит, но это никак не помогало. Ённэ решил, что лучше всего как можно быстрее взять пробу и убраться отсюда. Он достал из машины оборудование — ASC-2000.
Если верить словам коллеги, этот «чёртовски тяжёлый» ASC-2000 выглядел как чемоданчик из фильмов про шпионов. Внутри он тоже выглядел впечатляюще: дисплей с данными, панель управления, так что кто не в теме, легко мог принять его за кейс с бомбой. Но для Ённэ это был всего лишь тяжеленный прибор для сбора воздуха.
С его помощью они собирали воздух и проводили так называемый сенсорный анализ, разбавляя образцы кратно трём. Уже при пятнадцати-кратном разбавлении запах считается выходящим за пределы нормы, а если он ощущается даже при сто-кратном, это уже «вонь среди вони». Для справки: здесь показатель был тридцать. Потому что так сказал Ким Ённэ.
— Ённэ. Свиной тонкацу? Или острая свинина?
— Думаю, острая свинина подойдёт.
— Ты сейчас подумал: «Тогда зачем она спрашивала?», да?
В Научно-исследовательском институте общественного здравоохранения и окружающей среды провинции Чоллабук-до, расположенном в уезде Имсиль, молодых сотрудников было немного. Во-первых, набор проводился редко, так как необходимости в новых кадрах почти не было. Во-вторых, молодёжь предпочитала идти в институты в крупных городах.
Когда Ённэ в двадцать пять лет приехал работать в этот сельский институт, большинство коллег были ему почти как дяди и тёти. Но ему повезло, он встретил старшую коллегу примерно своего возраста и вёл вполне интересную жизнь на работе.
Её звали Чхве Давон. Она была ровесницей его старшего брата и являлась полной противоположностью Ённэ, который всю свою жизнь выстраивал по чёткому плану.
Если Ённэ за целый год ни разу не опоздал, то Давон спокойно могла напиться накануне и прийти с опозданием. Если его рабочий стол был выверен до идеальной аккуратности, то у неё всё было завалено — открытые пачки снеков, крошки, разбросанные ручки.
Они были как масло и вода — совершенно разные и не смешивались.
И всё же именно с Давон Ённэ общался ближе всего. Причина была простой: она лучше всех умела держать Ённэ под контролем.
Ённэ и сам прекрасно со всем справлялся, так зачем вообще было его «контролировать»?
Причина была. С самого детства Ённэ не хватало ровно одной вещи — гибкости. Как уже можно было заметить, характер Ким Ённэ… ну, его трудно было описать одним словом, то ли слишком правильный, то ли просто узколобый.
Он жил не просто «по учебнику», он жил как по Мёнсимбогаму. Люди вокруг даже спрашивали, не слишком ли строго его воспитывали родители. Но, глядя на старшего брата Ким Ёнми, который после пяти провалов на прослушиваниях в «Show Me the Rapper» продолжал носить массивные поддельные золотые цепи и называть себя рэпером, и на второго брата Ким Ёнри, который каждый вечер орал у себя в комнате, мечтая стать игровым стримером при аудитории в девять человек за целый год, сложно было сказать, что дело в строгом воспитании.
[п/п: Мёнсимбогам (кор. 명심보감, Myeongsim Bogam) — это классический корейский сборник нравоучений и правил жизни.]
Это была просто природа самого Ённэ. Человек, который искренне верил, что если нарушить правила, обязательно случится что-то плохое. Человек, который считал, что обязан жить ровно так, как написано в детском Мёнсимбогаме, который он читал в детстве.
— О, кстати. Тебе стоит съездить на выездную практику в Сеул.
Для такого Ённэ Давон, уже одним своим видом выбивавшая из колеи, неожиданно стала источником маленьких «отклонений».
Человек, который делает то, на что он сам не способен. Ённэ испытывал к Давон настоящее любопытство — к её совершенно иной натуре, к тому, как она живёт. И время от времени ловил себя на мысли: почему она вообще живёт именно так?
Говорят, если мужчина начинает интересоваться женщиной, значит, она ему нравится. Он не ощущал того самого «сердце выпрыгивает из груди», о котором рассказывали его братья, но поскольку Давон стала первым человеком, к которому он испытал подобное любопытство, Ённэ ещё пять месяцев назад пришёл к выводу, что она ему нравится.
И с тех пор он без лишних слов выполнял все её указания. Даже если она просила сгонять за кофе в кафе в десяти минутах езды от института, он ехал. Даже если просила написать за неё просроченный отчёт, он писал.
И сейчас было то же самое. «Выезд на развитую площадку» означал командировку, в которой сотрудники из провинциальных институтов ездили в более продвинутые регионы для обмена опытом. Формально это была «практика», по факту же — крайне неловкая поездка.
Та самая поездка, где ты долго добираешься, а потом ходишь на цыпочках перед сотрудниками чужого института, прежде чем вернуться обратно.
— Тогда я съезжу в следующий раз… и ещё раз после.
Было очевидно, что и в следующие два раза поедет именно он, но Ённэ просто кивнул. Он знал, что Давон была мастером говорить, но не делать.
— Но зато здесь суп с мягким тофу просто лучший.
Вот так они и оказались в ресторанчике с супом из тофу прямо перед институтом, вместо острой свинины или тонкацу.
— Знаешь, я каждый раз думаю, когда вижу этот тофу, что он прям как ты.
Даже несмотря на её болтливость и несобранность, Ённэ считал Давон самым интересным человеком.
— Ну… такой же мягкий и совсем без внутреннего стержня?
Однако Ённэ не знал, как реагировать на такие слова. Он не понимал, комплимент это или скрытая насмешка, поэтому одновременно чувствовал и что-то приятное, и лёгкое раздражение.
— А теперь следующие новости. Вчера около 19:00 в городе Гучхон было обнаружено пятое тело. Жертвой стал твадатичетырёхлетний мужчина по фамилии Ян, о пропаже которого семья сообщила неделю назад, однако…
Он поспешил сменить тему, указав на срочные новости, идущие с телевизора в углу ресторана.
— Полиция южного региона провинции Кёнгидо заявила, что увеличит ресурсы для усиления общественной безопасности…
— Вот именно. Нужно усиливать меры. Серийные убийства в наше время, да разве после такого вообще можно спокойно по улицам ходить?
К счастью, Давон сразу подхватила тему и с энтузиазмом начала пересказывать всё, что знала о происходящих в Гучхоне серийных убийствах.
— Что там говорили? А, точно, один профессор криминальной психологии сказал, что этот убийца полностью съехавший социопат. Сначала думали, что с первой жертвой у него была какая-то личная вражда, потому что того буквально забили молотком до неузнаваемости. Но потом оказалось, что с остальными всё то же самое. Если ты так делаешь с людьми, которых даже не знаешь, ты просто окончательно поехавший псих.
Давон с жаром пересказывала информацию, которую нахваталась с Нутуба, но Ённэ всё это уже и так знал.