Билет в рай | Глава 21
Ноги обоих переплетались на мягкой кровати. Прошло так много времени, что Танрак почти не мог вспомнить, когда в последний раз спал в собственном доме. Родители оставили ему наследство, в которое входил и дом, где он прожил всё детство. Но после их смерти Танрак переехал в интернат и больше туда не возвращался. В детстве это, возможно, было связано с безопасностью, ведь жить одному было трудно, но по мере того как он рос и мог позаботиться о себе, причина стала другой: одиночество, с которым приходилось жить в изоляции.
Тихий шёпот сопровождался ласковым прикосновением прямо к кончику его носа. Танрак приоткрыл глаза и сразу столкнулся взглядом с тем, кто уже наблюдал за ним, из-за чего он поспешно сделал вид, будто всё ещё спит, чтобы избежать этого внимания. Но не вышло. Барт провёл по его щекам и шее едва пробивающейся щетиной, пока тот, притворявшийся спящим, не рассмеялся. Небольшая комната была залита утренним светом и тёплым уютом. Их новициатские одежды были сняты и убраны в другую комнату, где их никто не найдёт.
— Ты только и хочешь, что спать. Мы же прогуливаем занятия не для того, чтобы просто валяться в кровати, — рассмеялся Барт.
Сначала Танрак попытался повернуться на другой бок и продолжить спать, но в итоге сдался под атакой этой лёгкой щетины и повернулся к нему, будто собираясь торговаться.
— Наше соглашение всего на два дня… куда мы поедем?
Договор, который Танрак заключил с Бартом, длился всего два дня — последние дни перед началом итоговых экзаменов. Решение сбежать из школы, наверное, было самой большой ошибкой в его жизни. Но, если честно, он больше не мог выносить ту удушающую атмосферу внутри.
Возможно, побег хотя бы на время, чтобы привести мысли в порядок, помог бы ему найти выход.
— Куда бы нам пойти… — задумался он.
Жизнь новициата не давала ему особого выбора мест, так что в голову приходили только школа, церковь… и ещё кое-что из воспоминаний.
Танрак вскочил с кровати с таким воодушевлением, что даже напугал Барта, который лишь тихо рассмеялся. Он попросил немного подождать и побежал в душ. Стоило ему решить, куда он хочет пойти, как внутри тут же появилась энергия.
— И куда это ты? Теперь мне даже любопытно, — крикнул Барт из-за двери ванной.
Танрак, уже намыливаясь, громко рассмеялся и весёлым голосом ответил:
— Я покажу тебе своих родителей.
Это прозвучало странно, но было правдой. Танрак повёл Барта на встречу со своими родителями. Они были не так далеко ни от дома, ни от школы. Его родители покоились на христианском кладбище на окраине города.
Обычно Танрак возвращался на кладбище к родителям во время ежегодной церемонии благословения, но такой спонтанный визит был всего лишь обычным посещением, без каких-либо обрядов. Ему казалось, что он хотел представить родителям того, кого любит, независимо от того, что ждало их впереди.
Они сели на автобус неподалёку от дома. Христианское кладбище находилось на главной дороге, соединяющей два крупных района. Дорога была не самой простой, но и не представляла особой сложности для тех, у кого не было собственной машины.
— Я впервые на кладбище, — с каким-то воодушевлением сказал Барт, и Танрак с удивлением посмотрел на него. Семья Барта была строго христианской, разве не странно, что он ни разу раньше не бывал на христианском кладбище?
— Странно… — заметил он, давая ему продолжить.
— Я не был близок с родственниками по отцовской линии. А со стороны матери они изначально были буддистами. Мама приняла христианство сама. Не знаю, сделала ли она это из-за моего отца или уже была верующей до знакомства с ним. Поэтому я бывал только на буддийских похоронах. Когда умер отец, я даже не пришёл на его похороны.
Танрак кивнул и не стал расспрашивать дальше, опасаясь задеть старую рану и снова открыть её. Он просто продолжил идти молча.
Кладбище находилось за пределами города. Вокруг было тихо, много деревьев и почти не было людей.
— Хм, вроде обычно тут не закрыто…— недовольно пробормотал Танрак, подходя к ближайшим воротам со стороны дороги. Это был небольшой проход, которым пользовались как коротким путём.
— Пойдём через другой вход. Нужно лишь немного пройти.
Барт указал на главный вход, до которого нужно было делать приличный крюк. Танрак, хоть и без особого энтузиазма, согласился. Другого выхода не было.
— Подождите немного, я вам открою, — прозвучал голос сзади.
Он показался знакомым и в то же время странным. Во-первых, тембр был слишком низким и густым для женского голоса. Во-вторых, он был настолько знакомым, что в голове почти сложился образ лица, хотя казалось, будто человек нарочно смягчал голос.
Перед ними стояла высокая, стройная женщина в блузке с длинными рукавами и юбке ниже колен, с аккуратно уложенными волосами. Макияж был лёгким, неброским.
Танрак внимательно вгляделся в неё, и воспоминания начали наслаиваться одно на другое. Это лицо было знакомым — настолько, что имя почти сорвалось с языка.
— Тётя Лек… это вы? — воскликнул Танрак, не скрывая удивления. Он вспомнил. Этот голос принадлежал близкому другу его отца, который часто бывал у них дома. Он даже водил его в парк развлечений. Тембр, пусть и немного изменившийся, было невозможно забыть. Была лишь одна деталь: Лек был мужчиной. Вернее, когда-то был.
— Танрак? Это правда ты, сынок?
Человек перед ним удивился не меньше. Поздоровавшись, как полагалось, Танрак представил Барта. Тем временем старшая открыла небольшой проход и повела их туда, где покоились родители Танрака.
— Проходите, дорогие… не буду вам мешать. Я поработаю вон в том павильоне. Когда закончите, загляните ко мне. Хочу поговорить и повидаться с вами, — сказала Лек, когда они подошли к могиле родителей Танрака.
Юноша поблагодарил её уважительным жестом и проводил взглядом, пока она не скрылась из виду, после чего опустил глаза на надгробие.
Танрак руками убрал опавшие листья и траву с плиты. Затем достал принесённый с собой пакет и убрал увядшие цветы, которые оставил ещё в прошлом году. Он вынул ткань, смочил её водой из бутылки и как мог тщательно протёр поверхность.
— Простите… я смог принести только это, — тихо произнёс Танрак, доставая маленький венок, которые обычно вешают в машине. Вообще он хотел купить розы, которые так любила его мама, но по дороге не нашёл ни одного цветочного ларька. Только этот венок, который продавала пожилая женщина на автобусной остановке.
Юноша поставил венок перед могилами родителей, стоявших рядом. Это выглядело немного неловко, но Танрак верил, что они поймут.
— Как ты сейчас себя назвал, когда говорил с ними? — спросил Барт.
Рука Танрака, поправлявшая венок, замерла в воздухе. Сначала он попытался сделать вид, будто не услышал, но понял, что это не поможет.
— Рак… Рак? — не отставал Барт.
— Рак… — тихо сказал Танрак. — Родители назвали меня Танраком, потому что я был воплощением их любви. Но когда я разговаривал с ними, им нравилось, чтобы я называл себя Рак… потому что я их любовь, — объяснил он, опустив голову от смущения.
На самом деле он никому раньше этого не рассказывал, слишком уж странно звучало называть себя «любовью».
— Как мило, — Барт присел рядом с ним. — Когда будешь говорить со мной, тоже называй себя Рак. Ты ведь и моя любовь.
— Я так говорю только с родителями! Ты что, мой отец? — возмутился он.
— Слушай… ты замечал, что, когда смущаешься, начинаешь кричать и устраивать шум? Это так мило, — поддразнил Барт. — Давай, скажи. Рак, Рак, Рак.
Он игриво толкнул Танрака в плечо. Тот всё никак не мог привыкнуть. Несмотря на то, что они встречались уже больше месяца, ему всё ещё было сложно справляться с таким количеством нежности.
— Ага, конечно… — Танрак проигнорировал его, несмотря на серьёзное выражение лица Барта. — Папа, мама, это Барт. Друг Рака. Рак хотел познакомить вас с ним, — быстро сменил тему он.
— Не просто друг, да? — вмешался Барт.
— Папа, мама, это Барт. Парень Рака… доволен?
Последние слова Танрак бросил, повернувшись к нему, с видом показного безразличия, хотя лицо у него пылало. Его парень рассмеялся от души и представился уже по-настоящему, будто давно был знаком с его родителями. А Танрак, почувствовав в этом тёплую поддёвку, решил встать.
Танрак направился в сторону центрального павильона, спасаясь от солнца. Это место обычно использовалось для церемоний вроде благословения кладбища. Сегодня там почти никого не было, только Лек, которая молча пила воду. Юноша подошёл первым, а Барт поспешил за ним следом.
— Сколько времени прошло, Танрак, — начала разговор Лек. — Последнее, что я слышала о тебе, это что ты стал новициатом. Ты всё ещё идёшь по религиозному пути, сынок?
Танрак на мгновение замялся, но попытался уклониться, стараясь избежать прямого ответа:
— Да. Я взял разрешение, чтобы навестить родителей перед долгим периодом экзаменов.
Лек кивнула, глядя в небо, словно о чём-то глубоко размышляя. Танрак молча наблюдал за ней, накладывая нынешний образ на тот, что хранился в его памяти: красивый, сильный, статный мужчина. Теперь, после перехода, её внешность казалась необычной, особенно из-за заметной мужской физической структуры — широкие плечи, прямой торс без изгиба талии, выраженная линия челюсти, заметный кадык и мышцы, которые трудно было скрыть.
— Раньше я тоже была новициатом. Не знаю, рассказывал ли тебе об этом твой отец, — продолжила она, полностью завладев вниманием юноши. — Я ушла сразу после окончания школы. Тут не нужно много объяснять. Моё тело и мой разум не шли в одном направлении. Я не могла жить в жёстком обществе, которое требовало от меня быть тем, кем я не являлась.
Танрак ничего не сказал, но внимательно посмотрел в её глаза, стараясь понять и принять то, что она пережила.
— Знаешь, Танрак… раньше я думала, что путь к Царству Божьему только один. Но, как видишь, сегодня я не священник, не освящаю воду и не даю благословений.
Женщина на мгновение замолчала, словно разговаривая сама с собой.
— Но жизнь продолжается. И я поняла, что мы можем любить себя и любить Бога одновременно.