Твой ютубер | Глава 22: Чобкхун и ответные чувства
— Всем привет! Сейчас мы в порту и готовимся отправиться на дайвинг. На этот раз мы забронировали однодневный тур через отель. В программе бухта Майя, лагуна Пиле, остров Пхи-Пхи Дон и остров Май Тхон. Давайте посмотрим, насколько красивым будет море сегодня!
Ведущий ютуб-канала в белой майке без рукавов и светло-жёлтых шортах помахал в камеру и первым поднялся на двухпалубный катер. На борту были не только они, но и другие туристы.
Чобкхун ступил на палубу и огляделся. По его прикидке, в туре участвовало меньше сорока человек. Нижняя палуба уже почти полностью заполнилась, а на носу несколько человек фотографировались с разных ракурсов.
— Поднимемся наверх? Здесь слишком много людей, снимать будет неудобно.
Они поднялись по лестнице на второй этаж. Лежаки на носу оказались свободны, а зона под навесом почти пустовала, только в углу у кормы компания из пяти-шести человек уже заняла длинный диван.
— Сядем туда? — Чобкхун указал на диван ближе к носу, на достаточном расстоянии от других, чтобы можно было спокойно снимать.
Интач кивнул. Они поставили сумки на стол и сели друг напротив друга.
— Думаю, стоит начать съёмку прямо сейчас. Если солнце станет сильнее, свет будет слишком ярким.
Чобкхун вышел к носу яхты, слегка прищурившись от утреннего солнца.
— Глаза режет? Можешь встать с другой стороны.
Он переместился туда, куда указал оператор, и на его голову аккуратно надели белую панаму.
— Ну как? — спросил Интач, поправляя её.
— Отлично, спасибо, Ин. Я готов.
Камера медленно прошлась от руки Чобкхуна, держащейся за поручень, к его лицу, на фоне чистого неба и удаляющегося порта.
— В этот раз мы отправляемся на двухпалубном катете. Он идёт очень плавно, почти не качается и не бьётся о волны, поэтому не вызывает укачивания. Отличный вариант, если вы планируете взять с собой пожилых людей или детей, потому что это довольно безопасно.
Сказав это, они разошлись снимать разные ракурсы. Интач спустился вниз, а Чобкхун остался на втором этаже.
— Сегодня море спокойнее, чем я ожидал, но солнце просто обжигает. Когда вы едёте к морю, солнцезащитный крем это мастхэв. Но не менее важно выбирать крем, безопасный для кораллов. Сейчас в некоторых странах, включая Таиланд, запрещено ввозить и использовать кремы с веществами, вредными для кораллов. Обязательно проверьте состав вашего крема. Если там есть такие компоненты, лучше отказаться, потому что они сильно вредят морской экосистеме.
Он не стал перечислять конкретные вещества, так как планировал добавить их уже при монтаже.
— Пожалуй, нужно нанести ещё немного крема. Утром я слишком спешил и сделал это кое-как. Ладно, увидимся уже в бухте Майя, примерно через час.
Чобкхун выключил камеру, вернулся к столу и достал из сумки солнцезащитный крем, нанося его на руки и тело.
Карие глаза задумчиво смотрели на бескрайнее море, и в голове вдруг всплыли воспоминания о сегодняшнем утре.
Йим написала в лайн, что Тэвит упомянул его канал в своём новом видео — похвалил и даже призвал фанатов заглянуть, потому что в последнее время это один из его любимых каналов. Чобкхун не хотел ни смотреть, ни знать, ни иметь с Тэвитом ничего общего, поэтому попросил Йим передать, чтобы тот больше не упоминал его канал и не связывался с ним.
Эта ситуация действительно его раздражала.
Всю неделю ему приходилось настороженно относиться к незнакомым номерам, так как он не знал, звонит ли это клиент или тот самый придурок. Сколько бы раз он ни блокировал его, тот всё равно находил новые номера.
Звук поставленной на стол тарелки вырвал Чобкхуна из задумчивости.
Перед ним лежали аккуратно нарезанные кусочки арбуза, папайи, ананаса.
— Я заказал тебе кокосовую воду.
Интач сел рядом с ним, пока тот продолжал наносить солнцезащитный крем.
— Спасибо. А ты ничего не будешь?
Чобкхун кивнул, продолжая наносить крем на шею:
— И лицо тоже? — Чобкхун приподнял бровь.
— Почему сам не можешь? Сгоришь же, — тихо проворчал он, выдавливая крем на пальцы и расставляя точки на лице Интача. — У тебя уже кожа покраснела. Когда ты работаешь на улице, вообще мажешься?
Интач смотрел на него, одновременно расстёгивая пуговицы рубашки.
— Так нельзя. Нужно делать это регулярно.
— Иногда забываю, когда занят.
Тонкие пальцы слегка подтолкнули его щёку, и Чобкхун широко улыбнулся:
Интач улыбнулся в ответ, снял белую льняную рубашку и перекинул её через спинку стула. Светлая кожа под солнцем казалась почти сияющей, подчёркивая стройное тело.
— Ты же ещё спереди не намазал.
— Даже это для тебя уже слишком? — тихо прошептал Интач ему на ухо.
У нас впереди два дня… Успеешь?
Из-за двух бокалов вина прошлой ночью он тогда выдал все свои мысли без фильтра. Теперь Интач с удовольствием использовал эти слова против него.
Чобкхун посмотрел прямо в блестящие глаза напротив, где читалось это наглое ожидание ответа. Он выдавил крем на плечо Интача.
Сегодня не было алкоголя, чтобы добавить смелости… но и позволять дразнить себя он тоже не собирался.
Вчера мы делали вещи и похуже, так что нечего тут нервничать.
Он старался сохранить спокойное выражение лица, но взгляд всё равно ускользнул в сторону, пока руки скользили от белой шеи к широкой груди.
И в голове снова всплыли размытые образы прошедшей ночи.
Когда Интач направлял его руку, заставляя касаться себя.
Когда он сидел у него на бёдрах, прижимаясь всё ближе.
Когда кожи касались тёплые губы.
Когда их обнажённые тела соприкасались.
Чем больше он вспоминал, тем сильнее разгоралось лицо. Ощущения, все прикосновения оставались слишком живыми, слишком ощутимыми, чтобы не волновать.
— Почему ты уже намазался кремом, а лицо всё равно красное? — спросил Интач.
— Э… потому что жарко, — Чобкхун замялся, пытаясь выкрутиться, хотя прекрасно понимал, что его дразнят. — Ты ведь думаешь, что я вспоминаю это, да?
Пальцы Интача скользнули по его щеке, взгляд внимательно изучал покрасневшее лицо. Чобкхун перехватил его руку и выдавил в неё немного крема.
Интач рассмеялся, перестал дразнить и послушно развернулся. Закончив, он снова надел рубашку, но не стал её застёгивать.
— Солнце уже прямо в лицо светит, давай пересядем.
Чобкхун пересел на диван напротив, Интач устроился рядом, почти вплотную. Оба повернулись лицом к корме.
И в этот момент карие глаза Чобкхуна случайно встретились со взглядом мужчины за соседним столом — тот смотрел прямо на него и улыбался. Не заметив никого ещё, Чобкхун вежливо улыбнулся в ответ и больше не стал обращать внимания.
Он положил кусочек ананаса в рот, затем взял ещё один и протянул Интачу, который в это время управлял дроном, снимая яхту с высоты, скользящую по открытому морю.
Постепенно люди с нижней палубы поднимались, фотографировались, осматривались и снова спускались. В итоге осталась только одна семья неподалёку.
— Я не буду спускаться в воду, мне страшно. А если там акулы? Лучше останусь на лодке, — серьёзно заявил мальчик лет девяти, скрестив руки.
— Почему ты боишься, Пи Ти? Акулы не едят людей, мы для них невкусные. Ты что, документалки не смотришь? — возразила девочка лет семи.
— А если она примет нас за тюленя, тогда укусит!
— Такое не так уж часто бывает.
— Нет! Я хочу увидеть рыбок Немо. Если ты боишься, держись рядом со мной, я тебя защищу!
Чобкхун переглянулся с Интачем, и оба тихо рассмеялись.
— Нет. Я часто ездил к бабушке с дедушкой в Канчанабури, у них дом был рядом с рекой, дед постоянно водил меня плавать. А ты?
— Боялся. В детстве я ужасно боялся того, что под водой. Всё время представлял какие-то страшные вещи и даже в море не решался заходить.
— Тогда папа знал, что я боюсь, поэтому каждый раз, когда мы заходили в воду, он был рядом. Постепенно мне стало легче. Но мама рассказывала, что даже когда я уже умел плавать, я всё равно не отпускал его — висел у него на спине, обнимал за шею, как маленькая обезьянка. По-настоящему я изменился, когда родился мой младший брат. Он обожает море и вообще ничего не боится. И я стал подавлять свой страх, хотел выглядеть крутым старшим братом. Подростковый возраст всё-таки, — Чобкхун тихо рассмеялся. — Мы много времени проводили вместе, и я даже не заметил, как перестал бояться. А потом вдруг понял, что люблю море.
— Ты очень близок с братом, да?
— Да, мы с ним почти всё друг другу рассказываем. Ты ведь тоже близок с Инг?
— Угу. Мы отдалились только на время, когда я учился в Англии. Но она часто звонила, иногда даже с мамой приезжала. А когда я вернулся в Таиланд, всё стало как раньше.
— Кстати… почему ты вернулся? Там ведь больше возможностей.
Интач кивнул с лёгкой улыбкой:
— Сначала я и правда собирался остаться. Но мои дедушка с бабушкой уже в возрасте, и мне хотелось чаще их видеть. И ещё… мне нужно было начать готовиться к работе в семейном бизнесе, поэтому я вернулся раньше.
— Хм? — Чобкхун наклонил голову. — А чем занимается твоя семья?
Вопрос заставил Интача ненадолго замолчать, прежде чем он всё-таки решился впервые рассказать о семейной компании и их отеле.
Чобкхун удивился, ведь уже кое-что слышал об этом холдинге. Даже квартира, которую родители купили ему во время учёбы, была от этой компании.
— Прости, что не сказал раньше.
— Всё нормально. Я не злюсь, просто… удивился.
У него и правда не было причин злиться. За всё время общения Чобкхун понял, что Интач не из тех, кто сразу раскрывается, и, видимо, на то были причины. Но теперь он ясно почувствовал, что им ещё многое предстоит узнать друг о друге. И это было не страшно… если только речь не о чём-то плохом.
Хотя где-то глубоко внутри всё же мелькнула тревога, примет ли семья Интача их отношения.
— Значит, ты будешь управлять семейным бизнесом?
— Да, — Интач посмотрел на него и заметил тревогу в его глазах. — Но насчёт моей семьи не переживай. Всё будет нормально. Кого люблю я, того примут и они.
Как он вообще может быть таким…
Чобкхун посмотрел в его тёплые, улыбающиеся глаза и вдруг захотел просто обнять его. Но сейчас это было неуместно, поэтому он лишь улыбнулся в ответ.
— Не особо. Но есть один строгий член семьи.
Они оба рассмеялись, вспомнив, как их почти поцелуй был прерван ревнивым псом.
— Кати такой смешной… скучаю по нему.
Интач смотрел на профиль Чобкхуна, на его улыбку, и понял, что, наверное, пришло время рассказать ещё кое-что.
Чобкхун поднял взгляд на девушку, которая обратилась к Интачу. Судя по их разговору, они уже пересекались раньше на нижней палубе.
— Можно ещё раз попросить вас сфотографировать нас? Наш фотограф сейчас занят, а мы хотим сделать общее фото здесь. Простите, что беспокоим.
— Конечно, — ответил Интач и повернулся к Чобкхуну. — Я скоро вернусь.
Чобкхун кивнул и проводил его взглядом, наблюдая, как тот направился к группе из четырёх-пяти человек на носу лодки.
Он слегка нахмурился, заметив, как та самая девушка подошла ближе к Интачу, заговорила с ним и даже взяла его под руку, прижимаясь почти вплотную.
Увидев, как Интач аккуратно избегает контакта и бросает взгляд в его сторону, Чобкхун отвернулся, откусил большой кусок арбуза и начал жевать так, что щёки раздулись.
Он спокойно ел фрукты, пока Интач не вернулся и не сел рядом. Та компания тоже пересела за соседний стол.
— Спать хочу… можно я немного воспользуюсь твоим плечом, Интач?
Чобкхун игриво подмигнул, и Интач невольно рассмеялся.
— Можно. Поспи немного, я потом разбужу.
Интач повернулся к морю, с лёгкой улыбкой ощущая, как Чобкхун не просто положил голову ему на плечо, но и крепко обнял за руку. Обычно он так не делал.
Чобкхун бросил быстрый взгляд в сторону соседнего стола и закрыл глаза.
Совсем не потому, что собирался заявлять права на Интача. Конечно нет.
— Ребята, мы уже в бухте Майя!
Чобкхун стоял на белом песке в менее людной части пляжа. Позади него раскинулась изумрудная вода, окружённая высокими известняковыми скалами.
— Здесь невероятно красиво. Белый мягкий песок, прозрачная вода… и смотрите туда, чёрнопёрые акулы! Их тут много!
Он показал в камеру стаю акул, плавающих настолько близко к берегу, что можно было разглядеть каждую.
— Сейчас здесь обитает много морских животных, особенно чёрнопёрые акулы. Национальный парк закрывал бухту на три года, чтобы восстановить природу после наплыва туристов, и теперь экосистема снова ожила.
Чобкхун начал идти вдоль берега.
— Сейчас здесь всё строго регулируется: ограничено время посещения и количество людей. Лодкам запрещено причаливать прямо у бухты. Нужно обойти с другой стороны, через бухту Ло Самах, и пройти пешком около пяти минут. Также действует ряд правил для защиты природы. Например, здесь запрещено купаться и, по-моему, это правильно, чтобы не беспокоить морских обитателей.
Чобкхун и Интач по очереди фотографировали друг друга, прежде чем пересесть на длиннохвостую лодку и отправиться к лагуне Пиле на фотосъёмку и снорклинг.
Там Чобкхун снова поразился таланту Интача. Даже если он сам не умел позировать, Интач подбирал ракурсы и подсказывал позы так, что каждый кадр выглядел продуманным и красивым.
После обеда и прогулки по острову Пхи-Пхи Дон они вернулись на большую лодку, чтобы подготовиться к дайвингу у острова Май Тхон.
Теперь Чобкхун сидел на корме нижней палубы, уже в чёрном гидрокостюме с длинными рукавами, надевая ласты и продолжая говорить в камеру.
— Это последняя точка перед возвращением на материк. Мы будем нырять в моём любимом стиле — фридайвинг. Для этого нужно заранее учиться, чтобы было безопасно. Важно уметь правильно дышать, выравнивать давление в ушах и понимать свои пределы под водой…
Он смущённо почесал затылок, осознав, что увлёкся рассказом.
— Я что-то разговорился. Ладно, давайте посмотрим, что сегодня под водой.
Чобкхун прыгнул в воду с GoPro в руке. Он нырнул глубже, используя технику «дак-дайв», и поплыл вдоль кораллового рифа. Интач держался выше, снимая, как Чобкхун скользит мимо ярких кораллов и стай мелких рыб.
Интач сразу понял, что Чобкхун очень хорош, это было видно по его уверенным, отточенным движениям.
Сердце невольно забилось быстрее, когда он увидел эту его сторону. Сейчас Чобкхун выглядел уверенным и притягательным как никогда.
Под водой был совсем другой мир — тихий и умиротворённый. Чобкхун чувствовал сосредоточенность, свободу и близость к природе. Он медленно работал ластами, снимая морских обитателей вдоль яркого рифа.
Вода сегодня была прозрачной и спокойной, поэтому всё было видно отчётливо — даже акул, проплывающих по песчаному дну.
Когда стало пора подниматься за воздухом, Чобкхун перевернулся на спину прямо под Интачем и показал вверх. Интач сразу увеличил дистанцию, чтобы снять общий план.
Солнечные лучи пробивались сквозь прозрачную воду, освещая тело, поднимающееся к поверхности, заставляя его сиять. Стая ярких рыб и большая черепаха, проплывшая в кадре в нужный момент, сделали кадр по-настоящему завораживающим.
— Это было круто! Очень красиво! — сказал Чобкхун, вынырнув. — Я даже акулу заснял. Ты видел?
— Нет, я только черепаху заметил.
— Правда? Я её не увидел. Дай я ещё раз нырну, только сначала отдышусь.
Они немного отдохнули, прежде чем снова уйти под воду.
Фридайвинг оказался куда энергозатратнее, чем они ожидали. Когда адреналин спал, навалилась усталость. Поднявшись на лодку, переодевшись и поужинав с сильным аппетитом, они устроились на лежаках на носу верхней палубы, наслаждаясь прохладным ветром и закатом.
— Тебе больше нравится скуба или фридайвинг? — спросил Чобкхун, играя с пальцами Интача.
— А где было сложнее всего нырять?
Он знал, что у Интача большой опыт, ещё со времён работы над документальным тревел-шоу в Англии.
— Хм… — Интач на секунду задумался, глядя на их переплетённые пальцы. — Галапагосы и Мальдивы. В некоторых местах сильные течения, сложно держать равновесие.
— А где тебе понравилось больше всего?
— Сложно выбрать… В Таиланде тоже красиво, но, наверное, больше всего на Сипадане.
— Ты был на Сипадане? И как там? Очень красиво?
Глаза Чобкхуна загорелись, он давно мечтал туда попасть.
— Очень. Огромные стаи рыб, легко встретить морских животных. Одно из самых впечатляющих мест.
— Круто… Я тоже хочу путешествовать по разным странам, как ты.
— Тогда давай ездить вместе. Куда захочешь, туда и поедем.
Интач переплёл их пальцы, большим пальцем нежно проводя по его руке.
— Давай вместе, — улыбнулся Чобкхун.
Он положил голову ему на плечо и смотрел на спокойное море, на закат, окрашивающий небо в оранжевые оттенки.
Вокруг были только шум ветра, плеск волн и тихое, тёплое счастье, окутывающее их обоих.
Добравшись до номера около семи вечера, Чобкхун быстро умылся, принял душ и, оставшись в одних шортах, сразу же прыгнул в бассейн.
Раз уж всё равно нужно было мыться, он решил ещё немного побаловаться в воде.
Интач, закончив с камерой и оборудованием, взял бокал вина и устроился на краю бассейна, опустив ноги в воду. Чобкхун заметил его и тут же подплыл ближе, остановившись прямо перед ним.
— Мне нравится просто смотреть, как ты играешься.
— Вот как? Ну ладно. Тогда дай мне глоток вина.
Интач протянул бокал, но Чобкхун покачал головой и оттолкнул его обратно.
— Я не хочу пить из бокала. Я хочу… отсюда.
Он коснулся указательным пальцем своих губ и медленно отстранился.
Интач допил вино, не отрывая взгляда. Их глаза сцепились. Даже расстёгивая рубашку и спускаясь в воду, он шёл прямо к Чобкхуну, который уже опирался на противоположный край бассейна.
Этот взгляд и улыбка… действовали на него слишком сильно.
— Разве ты не говорил, что будешь просто смотреть? — поддразнил Чобкхун. — Зачем тогда спустился? Наверху было удобнее.
Интач ускорил шаг, но, стоило ему приблизиться, как Чобкхун резко отплыл в сторону.
— Раз уж спустился, попробуй поймать меня.
Они начали гоняться друг за другом в воде, и смех разносился по бассейну.
Когда Чобкхун устал, он остановился, держась за край, пытаясь отдышаться. И в этот момент почувствовал, как к нему прижались сзади.
Он хотел снова ускользнуть, но сильные руки удержали его, упираясь в край бассейна.
Чобкхун поднял взгляд и внезапно занервничал от того, как внимательно Интач смотрел на него.
— Разве ты не хотел вина? — тихо сказал Интач. — Почему тогда стоишь?
Чобкхун глубоко вдохнул, набираясь смелости, посмотрел ему в глаза и обвил руками его шею.
Он коснулся губ Интача своими, кончиком языка едва проведя по ним. Но Интач не спешил уступать, и Чобкхун слегка прикусил его нижнюю губу, бросив на него недовольный взгляд.
Интач рассмеялся и всё же позволил ему продолжить.
Когда их языки встретились, всё напряжение, накопившееся за день, словно вспыхнуло. Интач притянул его ближе, ладони скользнули под резинку шорт и смяли ягодицы, а Чобкхун прижался к нему, прежде чем оторваться от поцелуя, задыхаясь.
Голос дрожал, дыхание сбивалось, но взгляд оставался дерзким.
Интач усмехнулся, поднял его и усадил на край бассейна. Взгляд скользнул по мокрой коже, по каплям воды, и остановился на раскрасневшемся лице.
Чобкхун ничего не ответил, только ярко улыбнулся и начал тереться ногой о
Он неожиданно крепко обхватил Интача, когда тот резко потянул его обратно в воду, не дав подготовиться.
Интач позволил Чобкхуну опереться на край бассейна, затем наклонился и коснулся губами его груди. Маленькая ладонь тут же сжала его голову, прижимая ближе.
Чобкхун тихо застонал, захлёбываясь нахлынувшими ощущениями, но когда почувствовал прикосновение к паху, резко пришёл в себя.
— Думаю… нам лучше сначала пойти в душ.
Интач остановился и кивнул. Их сердца всё ещё бешено колотились. Оба понимали, что этот вечер ещё не закончился.
Но дальше всё пошло совсем не так, как ожидалось.
Когда Интач вышел из душа и подошёл к большой кровати, он увидел, что Чобкхун уже вымылся и крепко уснул, всё ещё сжимая телефон в руке, экран которого продолжал светиться.
Интач покачал головой и улыбнулся. Будить его не хотелось, за сегодня Чобкхун явно устал: солнце, море, съёмки, да ещё и ныряние. Даже он сам, привыкший к нагрузкам, чувствовал усталость.
Он аккуратно забрал телефон из его руки, положил на тумбочку и укрыл его одеялом до шеи.
Когда он уже выключил свет, телефон вдруг завибрировал, и экран вспыхнул в темноте.
Интач быстро взял его, чтобы Чобкхун не проснулся. Увидев незнакомый номер, звонящий так поздно, он сразу понял, кто это.
Он прошёл с телефоном в ванную и ответил на звонок. Не успел он ничего сказать, как с той стороны раздался голос:
— Кхун, наконец-то ты взял трубку! Пожалуйста, не сбрасывай! Прошу, выслушай меня!
— Это не Кхун, — ровным голосом ответил Интач.
— Тогда кто? С какого хрена берёшь трубку вместо него? — голос Тэвита стал жёстким, в нём отчётливо послышалось раздражение.
Такое поведение было уже откровенным преследованием, и Интачу это категорически не нравилось.
— Больше не беспокой моего парня.
Интач сразу же сбросил звонок и заблокировал номер, не заботясь о том, что тот подумает.
Он сказал это намеренно, чтобы Тэвит чётко понял своё место. Теперь он был всего лишь прошлым.
Солнечные лучи только начали пробиваться в комнату сквозь тонкие шторы. Интач проснулся, почувствовав, как чья-то рука скользит по его животу. Повернувшись, он встретился взглядом с ясными глазами, смотрящими прямо на него.
Он окончательно проснулся, когда эта маленькая рука соскользнула ниже, забралась под пижамные штаны и коснулась члена, быстро реагирующего на прикосновение. Пальцы медленно провели по всей длине, сжали, двигаясь плавно и уверенно.
Они молча смотрели друг на друга. Чобкхун вытащил руку, забрался на него под одеялом, улыбнулся, затем опустился ниже, стягивая с него штаны, и сразу же взял член в рот.
Чобкхун замешкался, но всё же кивнул.
Интач тут же откинул одеяло. Перед ним открылся вид, от которого сердце забилось быстрее: утренний свет падал на Чобкхуна, склонившегося между его ног.
На нём была свободная белая футболка, ворот слегка сполз, открывая розоватую кожу и аккуратную татуировку. Шорты задрались, обнажая кожу бёдер.
Интач приподнялся, опираясь на изголовье, чтобы лучше разглядеть все детали.
Чобкхун кончиком языка скользил по влажной головке, а руками ласкал все его тело. Интач провёл рукой по его слегка покрасневшему лицу и заметил, что Чобкхун поднял взгляд, а затем быстро отвернулся.
Дыхание Интача стало тяжёлым. Он не отрывал глаз от языка, который медленно скользил по всей длине его члена.
Когда тёплые губы снова сомкнулись вокруг головки, он с трудом сдержался, чтобы не податься навстречу.
— Быстрее… — хрипло выдохнул он.
И Чобкхун сразу подчинился. Интач запутался пальцами в его волосах, сжимая в такт движениям.
Услышав его тяжёлое дыхание, Чобкхун поднял взгляд и на мгновение замер, отвлёкшись от того, что видел перед собой: запрокинутая голова, сжатая челюсть, дрожащие мышцы, тихие, глухие стоны.
Интач отстранил его, чтобы он не задохнулся. В тот же момент он кончил, и часть белёсой жидкости попала на лицо Чобкхуна.
— Доброе утро. Прости, что уснул вчера, — сказал Чобкхун.
Интач посмотрел на него, подтянул к себе и уложил сверху, вытирая его лицо своей футболкой.
Он улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать, но Чобкхун быстро прикрыл рот ладонью.
Чобкхун уткнулся лицом в широкую грудь.
Интач улыбнулся, глядя на его смущение.
— Ладно, тогда сначала пойдём чистить зубы. Но перед этим… я хочу кое-что сделать.
Сказав это, Интач перевернул Чобкхуна на спину и потянул его футболку вверх, играя с чувствительной кожей груди. Поняв, к чему всё идёт, Чобкхун поспешно натянул одеяло на них обоих. Ноги оказались на сильных плечах, а затем Интач вобрал его уже эрегированный член в рот…
Утром воздух был прохладным и приятным. После того как они вместе почистили зубы, они снова вернулись в постель чтобы обниматься и прижиматься друг к другу под тёплым одеялом.
На этот раз Чобкхун не сопротивлялся, когда Интач его целовал.
Они даже не заметили, сколько раз это произошло, каждый разговор словно заканчивался новым поцелуем. Они были неторопливыми, спокойными, но Чобкхуну этого хватало, чтобы не хотеть вставать с кровати.
— Время так быстро летит… уже завтра возвращаться. Куда поедем в следующий раз?
— Ты был на горе Чианг Дао? — спросил Интач, перебирая его волосы, пока Чобкхун лежал у него на груди.
— Был, ещё в университете. Это был мой первый поход в горы. А что, хочешь туда? — Чобкхун приподнялся, опираясь подбородком на его грудь.
— Я тоже впервые побывал там в университете.
— Правда? И как тебе тогда было?
— Тяжело… но очень запомнилось. А тебе?
— Очень тяжело. Ноги болели, всё тело ломило, ещё и холодно было. Но это того стоило. Рассвет и закат там просто невероятные. Такое не забывается.
— Я тоже не забыл… не только из-за места, но и из-за одного человека.
— Какого ещё человека? — Чобкхун нахмурился.
— Тогда я случайно встретил одного парня на рассвете. Он тоже был один, как и я. Мы сидели рядом… и разговорились.
Чобкхуну это показалось странно знакомым.
Чианг Дао… конкурс фотографий… пять снимков с подписью «IN my eyes»…
Чобкхун резко сел, когда все воспоминания наконец сложились в одно целое.