ОШИБКА?
Нил не планировал оставаться надолго.
Он пришёл один, как всегда — в черной рубашке с закатанными рукавами, джинсах и кроссовках, которые когда-то были белыми. Клуб, где он оказался, выглядел дороже, чем места, куда он обычно захаживал. Неоновый свет обнимал стены ленивым синим, а в воздухе стоял сладкий запах алкоголя, духов, и чего-то ещё, чего он не мог распознать — как будто всё вокруг дышало чем-то животным.
Он не знал, что это за место. Просто шел по улице, увидел вывеску и зашёл. Музыка била в грудь, люди танцевали так, будто завтра не существовало. Нил заказал бокал чего-то дешёвого у барной стойки и забрался в дальний угол, где мог смотреть, но сам был почти невидим. Он не искал компанию. Он вообще ничего не искал — просто тишины, но в другом виде.
Но Эндрю заметил его с первой минуты.
Маленький, молчаливый, уверенный шаг. Ни к кому не подходит. Не бросается на глаза, но взгляд держит жёстко. Пьёт медленно, будто считает глотки. Ни капли страха, ни капли нужды. Для альф, которых здесь было большинство — слишком "простой", чтобы быть интересным. Но не для него.
Эндрю сел рядом. Не спросил. Не извинился. Просто заказал себе виски и оглядел зал, как будто Нила не было. И всё же тот почувствовал движение воздуха рядом — тихое, но ощутимое.
— Ты здесь часто? — Эндрю заговорил первым. Его голос был низким, ровным, без выражения.
— Нет, — коротко ответил Нил, не глядя на него.
Молчание. Только музыка и стук льда о стекло.
— Это не просто клуб, — лениво сказал Эндрю. — Здесь преимущественно альфы. И те, кто ищет их внимания.
И снова пауза. Эндрю смотрел на него так, будто считывал слой за слоем. Нил хотел бы отвернуться, но что-то держало его на месте. В этом взгляде было что-то, что заставляло кожу напрягаться — не страх, но ожидание. И ещё — интерес. Его собственный, непрошеный.
Ему не было стыдно. Просто раздражало, когда кто-то так быстро всё упрощал.
— Без феромонов. Без течек. Без запаха.
Эндрю будто озвучивал каталог.
— Но у тебя стойка, будто ты хочешь, чтобы на тебя накинулись.
Нил резко повернулся к нему. Глаза встретились. И впервые он заметил оттенок золота в чужом взгляде — хищный, оценивающий, спокойный, как острое лезвие.
— Я не ищу проблем, — сказал он тихо.
— Я — не проблема, — ответил Эндрю. — Я решение.
Нил не ответил. Он должен был встать и уйти. Но остался.
Эндрю подвинул к нему второй стакан. Он не спрашивал, пьёт ли Нил крепкое. Просто поставил перед ним.
Нил отпил. Горько. Гладко. Жгло.
Эндрю откинулся назад, наблюдая.
— Мне нравится смотреть, как ты держишь себя. Остальные — или распадаются, или притворяются. А ты — просто есть.
И снова молчание. Но оно уже не было неловким. Оно пахло чем-то странным — напряжённым. Нил не знал, что это. Он не чувствовал феромонов. Не знал запахов альф. Но что-то в его теле отзывалось — не страхом, не вожделением. Чистым, животным вниманием. Инстинктом, которого у него не должно было быть.
— Поехали со мной, — вдруг сказал Эндрю. Всё так же спокойно. Никакого нажима. Никакой страсти. Просто приглашение, которое прозвучало, как приговор.
Он встал, допил свой виски, медленно накинул куртку. И положил на стойку маленькую ключ-карту. Белую. Без маркировки. Только с запиской, вложенной под неё:
Нил остался сидеть. В сердце пульсировало. В пальцах зудело. Он не знал, чего именно хотел — уйти? Пойти за ним? Сжечь эту карточку? Или положить в карман.
Он сделал последнее. Не думая. Просто… позволил себе.
И в этот момент началась история, которой не должно было быть.
Нил не собирался. Он был уверен, что не собирался. Целый день сжимал ключ-карту в кармане, как горячий кусок металла. Ругая себя. Переубеждая. И всё равно — сейчас он стоял на рецепшене дорогого отеля, которого до этого не замечал даже на карте.
— Добрый вечер. Вас ждали, — сказала девушка на ресепшене.
— Номер 709. Всё уже оплачено.
Она протянула новый ключ и улыбнулась.
Он ехал в лифте молча, прижавшись спиной к холодной стенке. Всё было… неправильно. Он ведь бета. И всё же...
Дверь 709 щёлкнула мягко. Никакой охраны. Никаких камер. Никаких знаков, кроме мягкого света внутри. Комната была просторной, с видом на город, с открытым вином на столике, коробкой, перевязанной чёрной лентой, и огромным букетом орхидей, от которых сладко тянуло в нос.
— Чёрт, — тихо выдохнул Нил. — Что я делаю…
— Ты пришёл, — сказал голос за его спиной.
Спокойный. В рубашке, застёгнутой небрежно. Рука в кармане, глаза — на нём.
Он вышел из тени, не спеша. Будто знал, что у Нила не хватит духа уйти.
— Почему я тебе? — спросил Нил, глядя в упор.
Голос его был твёрже, чем он себя чувствовал.
Эндрю остановился в двух шагах.
— Потому что я хочу тебя. Во всех смыслах.
— Тогда останься, чтобы ими не быть, — ответил Эндрю, не моргнув.
Молчание. Снова это странное напряжение.
Нил подошёл к столику. Взял бокал, сел на край кровати.
— Ладно. Расскажи, кем ты вообще являешься.
— Эндрю Миньярд, — просто сказал тот и налил себе.
— Ты — Нил Джостен. Бывший беглец. Игрок. Молчун. Любишь порядок, но живёшь в хаосе. Не любишь, когда к тебе прикасаются без разрешения. Но ты пришёл сюда.
Эндрю уселся рядом, не касаясь.
— Я просто знал, что ты не уйдёшь. Твоё "нет" звучало, как "не сегодня".
Они пили. Молча. Потом смеялись. Эндрю не торопил. Курили, открыв окно.
Нил разглядывал коробку, но не открывал.
— Откроешь, когда захочешь, — бросил Эндрю.
— Тебе не скучно играть в охотника? — тихо спросил Нил.
— Только когда жертва убегает быстро. А ты — медленный огонь.
Губы — тёплые. Давящие. Решительные. Он не спрашивал разрешения, но и не навязывался. Просто взял. Первый поцелуй был напряжённым, цепким, как схватка. Нил не отстранился. Не дернулся. Только втянул воздух, как будто впервые дышал.
— Ты позволил, — шепнул Эндрю.
— Не знаю почему, — честно выдохнул Нил.
И тогда Эндрю толкнул его на кровать. Не грубо. Уверенно. Залез на него сверху, руки по бокам головы, тело не касалось, но всё равно — сдавливало воздух.
Они целовались. Долго. Глубоко. С хрипами, с напряжением. Руки скользили по спине, по шее, по ключицам. Нил задыхался, но не останавливался. Всё было на грани. Всё было слишком — и хотелось ещё.
— Эй… — пробормотал он. — Я… не…
Но слова растеклись. Глаза закрылись. Сердце колотилось.
Эндрю чуть отстранился, склонился к его уху.
Ответа не было. Только ровное дыхание.
Он поправил Нилу волосы с лица.
— Ты умеешь удивлять, Джостен.
Нил открыл глаза, резко сел. Пусто. Эндрю ушёл. Как и должен был. Как и всегда уходят.
"Отлично целуешься. Надеюсь, повторим."
Нил держал бумажку в руке очень долго.
"Вино закончилось. Уверен, ты не прочь пополнить запасы."
Нил долго смотрел на сообщение. Десять минут. Потом двадцать. Потом всё-таки ответил:
"Тот же. 709. Я обновил вино. Приходи."
Не потому что хотел — потому что не мог не хотеть.
Сначала неловко. Молча. Эндрю открывал дверь, пропускал его внутрь и больше не говорил ни слова до второго бокала вина.
Потом — разговоры. Короткие. Отрывочные. Про хоккей, про экси, про смерть, про выживание. Про братьев и чужие семьи.
Эндрю слушал. Почти никогда не комментировал. Но запоминал всё. Нил это чувствовал — каждое его слово оставалось у Миньярда внутри, будто он коллекционировал его.
И всё оставалось в рамках. Почти.
В тот вечер он был особенно уставший. После матча, после тренировки, весь в синяках и раздражении. Но он всё равно пришёл.
Эндрю снова открыл ему. Глаза скользнули по его запястью с лентой, по расстёгнутой молнии куртки.
— Ты в плохом настроении, — заметил он.
— Значит, пора тебя успокоить.
И Нил не возразил, когда Эндрю толкнул его на кровать и заполз сверху. Он уже знал, как всё будет.
Но в этот раз что-то было иначе.
Эндрю шумел. Издавал почти звериные звуки, пока целовал его, вжимая в матрас. Он кусал губы, шею, ключицы.
Он прижимался всем телом, будто хотел втереться в него, оставить след, запах, вкус.
— Чёрт… — выдохнул Нил. — Что с тобой?
— Просто молчи, — отрезал Эндрю. — Просто будь.
Он вёл. Он терзал. Он дразнил.
Нил целовал его в ответ, позволял ему больше, чем должен был. В первый раз — он поддался.
Он позволил Эндрю дотронуться ниже пояса. Позволил расстегнуть молнию. Позволил языку проникнуть глубже.
И он не сказал ни слова, когда Эндрю вошел в него. Только выгнался навстречу. Застонал. Вцепился в его плечи.
Всё было на грани. Всё было сквозь алкоголь, сквозь жар, сквозь силу.
Физически — Нил не чувствовал феромонов.
Он был бета. Всегда был. Он не должен был ничего чувствовать.
— Ты мой, — прошептал Эндрю, и укусил его в шею. Несильно. Не по-альфовски. Но Нил вздрогнул, как будто его пронзили током.
— Я помечу тебя весь. И никто больше не прикоснётся.
Он двигался в нём с бешеной скоростью, тяжело дыша, впечатываясь так, будто хотел остаться внутри навсегда.
А потом — конец. Шумно. Глубоко. Резко.
Только дыхание. Треск воздуха.
А потом Эндрю просто встал. И ушёл в душ.
Почти каждый день — одно и то же.
Эндрю метил его. Всегда. Целовал шею, прокусывал кожу, выпускал феромоны в воздух, которые Нил не чувствовал — но тело уже давно привыкло к ним.
Он не понимал, почему каждый раз хотел его сильнее. Почему его руки дрожали, когда тот исчезал. Почему пахло им даже после душа.
Эндрю никогда не оставался. Никогда не просыпался рядом. Но на подушке всегда была записка.
"Ты был лучше, чем вчера. До встречи."
Третья — почти ушёл в бар. Но не смог.
На четвёртую — получил сообщение от Кевина.
"Ты должен прийти в клуб. У меня есть кто-то, с кем ты должен познакомиться."
сразу. Но всё же пошёл. Просто чтобы отвлечься.
Он и представить не мог, кто будет ждать его внутри.
Кевин вывел Нила к барной стойке, где стоял парень — почти копия Эндрю, но все равно отличался.
— Нил, — сказал Кевин, — познакомься. Это мой парень, Аарон.
Нил на секунду застыл, словно перед ним действительно стоял Миньярд. Но взгляд сразу же изменился — это был не он.
Аарон улыбнулся и пожал плечами.
— Я брат Эндрю, — сказал он просто.
— Ты… ты Нил? — спросил Аарон, устало оглядывая Нила. — Ты тот самый, про кого мой брат постоянно пиздит?
Нил почувствовал, как в груди сжалось.
— Ну, значит, я известен, — усмехнулся он в ответ.
Они разговорились. Аарон говорил о Миньярде, о клубе, о семье. В какой-то момент Нил не выдержал:
— Где Эндрю? Почему он не отвечает?
— Дома. Но он не берёт трубку уже пару дней. Если я не ошибаюсь, у него гон.
Аарон посмотрел на него с удивлением.
— Ты ведь бета? Это опасно для тебя.
Аарон кивнул, достал телефон и быстро отправил сообщение с адресом.
Нил взял телефон и, не сказав больше ни слова, повернулся и ушёл.
Нил стоял у двери квартиры, его пальцы судорожно били по холодному металлу звонка. Он стучал и стучал, но ответа не было. Минуты тянулись, казалось, вечность. Наконец, дверь медленно приоткрылась, и на пороге появился Эндрю. Его лицо было искажено злостью и усталостью.
— Что тебе надо? — срывающимся голосом выдохнул он, уже собираясь захлопнуть дверь.
Но, увидев Нила, он замер. Глаза на секунду потеплели, но потом Эндрю резко отступил в квартиру, готовясь закрыть дверь.
Нил сделал шаг вперёд и мягко положил руку на косяк.
— Подожди, — тихо сказал он. — Мне нужно поговорить.
Дверь осталась открытой. Нил вошёл внутрь, чувствуя напряжение в воздухе, которое висело между ними, как густой туман.
— Ты знаешь, — начал Нил, — я бета. Я не понимаю до конца, что с тобой происходит. Я не знаю, как помочь. Но я знаю одно — я сделаю всё, что в моих силах, ради тебя.
Эндрю резко отступил, глаза сверкнули.
— Ты бесполезен, — бросил он холодно.
Но тут же, словно не выдержав, набросился на Нила. Руки сжимали плечи, губы кусали шею, словно пытаясь захватить что-то важное, удержать. Неделя прошла в бесконечной борьбе — и страсти, и боли, и ссор. Они терялись друг в друге без остановки, не давая себе передышки.
Потом гон закончился. Наступило утро.
Эндрю проснулся первым. Его глаза чуть прищурились от резкого света, тело было измотано, и по коже разбегалась болезненная усталость. Рядом тихо дышал Нил — весь в засосах, укушенный до синяков, словно метка.
Эндрю взглянул на него и попытался вспомнить все что было — но в момент гона разум был затуманен, а воспоминания — смутны, как сон.
Он почувствовал холодок в душе — понимание того, что он натворил. И что больше не сможет так продолжать.
Тихо, почти бесшумно, он собрал вещи, стараясь не разбудить Нила. Подойдя к кровати, он наклонился и осторожно поцеловал Нила в лоб.
— Прости, — прошептал Эндрю, — прости за всё, что натворил. Прости, что ухожу. Это была ошибка. Так будет лучше.
Он вышел из квартиры, оставив за собой тишину.
Когда Нил проснулся, комната была пуста и холодна. Тело болело до каждого движения, мышцы ныли, а на коже ощущалась болезненность от укусов и следов ночи.
В дверь постучали, и вошёл Аарон. Его лицо выражало беспокойство, но и осторожность.
— Эндрю сейчас нет дома, — сказал он мягко. — я вижу по твоему состоянию, тебе нужна помощь.
Аарон достал пакет с обезболивающими и протянул Нилу.
— Прими это. Если станет хуже — звони мне, хорошо? Вот мой номер.
Он аккуратно записал цифры на листок и положил рядом с обезболивающими.
— Ты не один, Нил. Не забывай это.
Нил кивнул, взяв таблетки, и Аарон помог ему встать. Когда тот вышел из к
вартиры, в душе вспыхнуло чувство одиночества, боли, но где-то в глубине — и легкая надежда.
Прошла неделя. Тусклый свет из окна почти не достигал тёмного угла, где свернувшись на кровати лежал Нил.Он не ел, не выходил, не отвечал Кевину, хотя тот названивал каждый день. Телефон валялся на полу, экран был треснут — Нил в какой-то момент просто швырнул его в стену. Сообщение от Эндрю пришло на третий день:
"Не надейся. Ты был временным. Просто нужен был кто-то, чтобы снять напряжение. Просто ошибка. С этим всё."
Он перечитывал его десятки раз. Вглядывался в экран, как будто можно было найти между строк объяснение. Или сожаление. Или хоть тень заботы. Но ничего не было. Только пустота. И мерзкая, сдавливающая тошнота от понимания: трахнул и бросил. Как делают все альфы.
Когда в дверь позвонили, Нил не встал сразу. Он был уверен, что это Аарон или, может, Кевин наконец приехал. Но когда он открыл, на пороге стояли дядя Стюарт и Ичиро.
— Господи, Нил, — выдохнул Стюарт. — Ты… ты ужасно выглядишь.
Нил не успел ответить. Его резко вывернуло. Он бросился в ванную, едва успев добежать до унитаза. Его рвало так, словно из него выдирали душу.
— Мы едем в больницу. Немедленно, — решительно сказал Стюарт, подхватывая племянника за плечи. — Что с тобой, чёрт побери?!
В больнице у Нила взяли кровь, сделали УЗИ, сняли ЭКГ. Стюарт метался по коридору, Ичиро держал его за плечи, чтобы не дать сойти с ума. Через час их пригласили в кабинет.
— У него — гормональный кризис, — сказал врач. — Уровень альфа-феромонов зашкаливает, тестостерон нестабилен. Все симптомы указывают на позднее формирование второй половой системы… Он был омегой с рождения, просто его система до конца не активировалась. Это бывает редко, но бывает. И…
— И гон, особенно агрессивный, мог спровоцировать переход. Теперь его тело — не просто бета. Оно окончательно стало омежьим. И сейчас оно не справляется с нагрузкой. Иммунитет падает. Температура держится на уровне опасной. Это критическое состояние.
Нила госпитализировали. Ему поставили капельницу. Он лежал под тонким одеялом, белый как простыня. Он не смотрел на Стюарта, когда рассказал им всё.
— Это был гон, — шептал он. — Я знал, что не должен, я… я думал, что смогу помочь.Что смогу быть с ним. Хоть как-то. А он просто… он исчез.
— Ты идиот! — сорвался Стюарт. — Упрямый идиот!Ты даже не понимал, во что лезешь!
— Стю, хватит, — тихо сказал Ичиро. — Сейчас не время.
С каждым днём Нилу становилось хуже. Его трясло, он почти не ел. Он не пускал в палату никого. Только Аарона.
— Он знает, что я тут? — спросил он однажды, голос был почти не слышен.
Аарон кивнул. Он врал. Он сам не знал, где Эндрю. Тот перестал выходить на связь даже с ним.
— Скажи ему, — Нил всхлипнул, прижав руки к груди. — Скажи, что я… я не держу зла. Просто пусть придёт. Я жду. Пожалуйста.
С Нилом определённо было что-то не так. Температура держалась уже несколько дней, изматывающая, то отпуская, то возвращаясь с новой силой. Его тошнило, резкие запахи вызывали головокружение, всё тело ломило так, как будто оно само отвергало себя. Врачи терялись в догадках — УЗИ ничего не показывало, анализы сбивались, гормональный фон был нестабильным, но на то, что именно вызывало подобную реакцию, не указывало ничего.
Стюарт чуть ли не жил в больнице. Он обивал пороги врачей, требовал ответы.
— А вдруг он беременен? — наконец сказал он одному из специалистов. — Я знаю, как это звучит, но... после того, через что он прошёл, с этой гормональной бурей, может быть, его организм...
Врачи не исключили эту возможность. Сдали повторные анализы. Сделали внутреннее обследование. Через два дня один из докторов отвёл Стюарта в сторону.
— Мы подтвердили. Он беременен. Однако...— он тяжело вздохнул. — Всё осложняется: организм отторгает, гормоны нестабильны, иммунитет ослаблен. Есть очень серьёзная угроза.
— Нет. Мы решили не говорить. Пока рано. Его состояние и без того критично.
Стюарт долго сидел в коридоре. Молчал. Смотрел в точку. А потом пошёл в палату, как ни в чём не бывало. Он не мог сказать Нилу. Не сейчас. Не так.
В один из вечеров Аарон задержался дольше обычного. Он не входил сразу. Долго стоял у окна. А потом всё же подошёл к Стюарту и тихо сказал:
— Что-то с Нилом? — тут же напрягся он.
Тишина повисла между ними, глухая и давящая.
— Он… погиб. Попал в аварию. Машина загорелась. Сразу. Без шансов. Я узнал только сегодня. Его тело… опознали по кольцу и документам.
У Стюарта задрожали руки. Он не знал, как сказать об этом. Не знал, нужно ли вообще говорить.
Он стоял в дверях, худой, осунувшийся, с потухшим взглядом, как призрак.
— Что?.. — прошептал он. — Что ты сказал?
— Нил… — начал Стюарт, но тот уже начал пятиться назад, задыхаясь, руки сжались в кулаки, пальцы побелели.
Он бросился к стене, опрокинул стул, подхватил со стола металлический поднос и швырнул его в окно. Потом схватил вазу, бросил в стену.
— ВЫ ВРЁТЕ! ОН НЕ МОГ! ОН НЕ МОГ МЕНЯ ТАК ОСТАВИТЬ! — кричал Нил, сорванным голосом. — ЭНДРЮ!!!
Его трясло. Он драл ногтями себе руки, пытаясь сдержать внутри боль, но та вырывалась наружу с криками, с рыданиями, с отчаянием, которое раздирало грудную клетку на куски. Медсёстры пытались его удержать, но он вырывался, звал:
— ЭНДРЮ, ПОЖАЛУЙСТА! НЕ УХОДИ! НЕ УХОДИ, Я ЖДУ ТЕБЯ! Я БЫЛ ХОРОШИМ, Я ПЫТАЛСЯ, ПРОСТО ВЕРНИСЬ, — он оседал на пол, сжимая грудь, — ты обещал… хоть один раз... быть со мной до конца...
Вкололи успокоительное. Тело стало мягким, язык заплетался, и он всё ещё шептал, почти во сне:
Стюарт не ушёл. Он остался рядом. Сел на край кровати, обнял Нила за плечи и притянул к себе, чтобы тот мог уткнуться в грудь. Он гладил его по волосам медленно, ровно, как делал это когда-то, когда Нил был ещё совсем ребёнком и просыпался среди ночи в слезах. В тот раз причина была совсем другой. Но боль — такая же острая. Такая же настоящая.
Нил не говорил ни слова. Он только плакал. Без звука. Слёзы текли по его щекам, оставляя дорожки на коже. Тело дрожало в объятиях. Он казался крошечным, хрупким — будто сломается, если дышать слишком громко рядом с ним.
— Ты не один, — шептал Стюарт. — Я рядом. Мы рядом. Я и Ичиро, Аарон, Кевин и все остальные... Ты не один, слышишь?
Нил кивнул почти незаметно, но его глаза всё ещё были полны отчаяния. Стюарт знал, что эта рана не затянется. Но он должен был сказать.
— Нил… — осторожно начал он, чуть отстранившись, чтобы видеть лицо племянника. — Есть кое-что ещё. То, что ты должен знать. Только если ты готов.
Нил моргнул, медленно. Едва заметно шевельнул головой.
— Врачи… подтвердили… Ты беременен.
Он сказал это максимально мягко. Медленно, выверяя каждое слово. Как будто каждое из них могло стать осколком, ранящим ещё сильнее.
Нил не вскрикнул. Не испугался. Он просто… замер.
Его веки дрогнули. Он зажмурил глаза, судорожно вдохнул и, дрожащей рукой, осторожно приложил ладонь к животу. Как будто только сейчас впервые по-настоящему ощутил своё тело.
Слёзы полились сильнее. Глухо, тяжело. Он не мог сдержать их. Ему не нужно было ничего объяснять — он сам всё понял. Он держал в себе частицу того, кого так отчаянно звал. Того, кто ушёл.
Стюарт вновь притянул его к себе.
— Всё будет хорошо, — шептал он. — Мы справимся. Вместе. Я обещаю тебе.
Он сидел с ним до самого вечера. До тех пор, пока Нил, измученный и опустошённый, не уснул прямо в его объятиях. Щека покоилась у него на груди, дыхание стало ровным. Слёзы всё ещё блестели на ресницах, но тело наконец расслабилось.
Стюарт провёл рукой по его волосам ещё раз, осторожно, почти благоговейно, будто боялся разрушить хрупкое равновесие.
Но он знал одно: этот ребёнок — единственное, что осталось у Нила от Эндрю.
Стюарт ушёл только под утро. Он выдохся. Ичиро обнял его у выхода из палаты и нежно поцеловал в лоб.
— Ты сделал всё, что мог, — шепнул он.
В коридоре возле палаты собрались Аарон, Кевин и Ичиро. Они говорили вполголоса, хотя больница была почти пуста и ночь стояла тишиной.
— Что дальше? — Аарон выглядел измотанным, не хуже Стюарта. — Мы не можем просто сидеть и ждать, пока он окончательно разрушится.
— Нам нужно выяснить, что на самом деле произошло, — сказал Кевин, устало опираясь спиной о стену. — Смерть Эндрю… не знаю. Меня не покидает ощущение, что тут что-то не так.
— Эндрю бы не бросил его вот так, — тихо добавил Аарон, опуская взгляд. — Он бы не исчез. Ни слова… ни звонка. Это не похоже на него.
— А как насчёт того, что он трахнул моего племянника и сбежал? — резко перебил Стюарт. — Он — альфа, Аарон. Как и все. Использовал омегу, а потом исчез. Всё по сценарию. А теперь Нил один, убитый, и он беременнен, у него гормональный срыв, и мы даже не знаем, выживет ли он!
— Я просто… — Аарон закусил губу. — Я не верю, что он мёртв. Не верю, что он сделал это сознательно.
Молчание сгустилось между ними.
Нил спал. Медленно, с трудом, под действием препаратов. Его лечили, обследовали, пытались стабилизировать. Но врачи всё чаще обменивались встревоженными взглядами. Что-то было не так.
Потом в одну из ночей Нил проснулся.
Его вырвало из сна — он почувствовал чужое. Противное, липкое, давящее. Феромоны альфы.
Он дернулся, не успев даже полностью открыть глаза, и тут же почувствовал, как к его лицу прижалась влажная тряпка.
Он захрипел. Запах — резкий, химический, — прорезал нос, лёгкие, сознание. Он пытался вырваться, но слишком слаб. Всё потемнело.
Голова раскалывалась. Рот пересох. Руки дрожали. Одна — холодными наручниками была прикована к трубе. Глаза — завязаны, но он чувствовал: кто-то здесь. Воздух тяжёлый. Затхлый. Запах феромонов давил на грудь, вызывал тошноту.
Незнакомец подошёл и присел на корточки. Снял повязку с глаз. Свет был тусклым, но глаза незнакомца блестели.
— Ну что, давай знакомиться, — сказал он. Голос — бархатный, опасный. — Я Рико. Рико Морияма.
Нил моргнул, тяжело дыша. Он не знал этого имени. Не узнавал ни лица, ни запаха.
— А я — тот, кто тебя нашёл. До того, как всё стало скучным. Хочешь знать, зачем ты здесь? Не спеши. У нас много времени. Очень много.
Он протянул руку, провёл по щеке Нила.
Нил дёрнулся, но рука осталась прикована. Он чувствовал… ужас. Он знал, что попал туда, откуда не выбираются просто так.
Но он ещё не знал, что Рико не просто так его похитил. Он знает все.
И что он хочет этим воспользоваться.
Нил сидел, прижавшись спиной к холодной стене. Металлическая батарея, к которой была привязана его рука, впивалась в запястье. Он чувствовал, как его тело предаёт его — слабость, тошнота, озноб. Слишком жарко. Слишком душно. Всё болело.
Рико сидел напротив, будто не торопился никуда. Рассматривал его — лениво, почти с интересом, как коллекционер диковинную находку.
— Ты слабый, — наконец сказал он. — Хотя я думал, что будешь… другим. Он ведь говорил, что ты сильный.
Нил молчал. Он дышал часто и неглубоко, не сводя глаз с Рико.
— Не хочешь говорить? — Рико усмехнулся. — Ладно. Я подожду.
Он вытащил из кармана сигарету, щёлкнул зажигалкой.
— Ты ведь даже не понимаешь, как много я знаю.
— Зачем я тебе? — хрипло. — Просто убей, если это цель.
— Убить? — Рико усмехнулся, затягиваясь. — Нет. Убить — это скучно. Я же сказал — ты мне интересен. Ты и… то, что внутри тебя.
Рико наблюдал за его реакцией, и уголки его губ поползли вверх.
— Значит, уже знаешь. Хорошо. Нам будет проще. Я думал, мне придётся рассказывать тебе, как это случилось. Как он просто трахнул тебя и исчез. Оставил внутри маленький сюрприз.
Рико отбросил сигарету, резко подошёл ближе, навис над ним.
— Я тот, кто знает, что Эндрю не умер.
— Потому что Эндрю бы не умер так тупо. Не в автокатастрофе, как в дешёвой драме. Он — выживающий ублюдок. Всегда был.
Рико наклонился ближе, почти касаясь губами уха Нила.
— И он смотрит. Слушает. Ждёт.
Нил дёрнулся — но некуда, лишь цепь лязгнула о батарею.
— Ты нужен мне, — прошептал Рико. — Потому что через тебя он вылезет из своей норы. Он не сможет не прийти, если ты начнёшь… ломаться. А ты начнёшь.
Он медленно провёл пальцем по линии его шеи.
— Я тебя не убью. Но я сделаю всё, чтобы он захотел умереть.
— Придёт, — тихо, как уверенность, приговор, исповедь. — Он твой альфа. Я знаю это. А альфа не может долго оставаться в стороне, когда его омега беременна. Особенно от него.
— Так что отдыхай. Завтра будет весело.
Он щёлкнул выключателем, и подвал вновь погрузился в темноту.
Запах гнили в воздухе уже не вызывал рвотного рефлекса. Он просто был. Как пыль. Как цепь, вросшая в кожу.
Нил лежал на полу, свесив руку. Пальцы чуть дрожали. Голова кружилась. Живот тянуло — будто что-то внутри цеплялось за жизнь. Или, может, умирало. Он не знал. И не хотел знать.
Тошнота накатывала волнами. Иногда он хватался за живот, как будто мог хоть как-то удержать то, что, возможно, уже ускользало.
Рико давно перестал говорить с ним. Только приказы. Таблетки — без объяснений. Уколы — без пощады. Иногда, если Нил пытался говорить, ему прилетало. Пару раз — по животу.
И всё же… Рико однажды сел перед ним на корточки, вытирая кровь с костяшек пальцев:
— Если твой Эндрю не объявится через неделю… можешь прощаться. С ним. И со своей жизнью.
Нил не ответил. Только сжал губы. И не отпустил живот.
Он молился. Не Эндрю — себе. Ребёнку. Миру, которого, возможно, уже не существовало.
Дверь подвала открылась со скрипом, от которого Нила передёрнуло. Он медленно повернул голову, ожидая увидеть Рико. Но шаги были другие. Запах — резче. Сильнее. Ядовитее. Альфа. Но не тот.
— Бедная омежка, — сказал тот, голос ленивый, чужой, развратный. — Твой альфа тебя бросил. Опоздал. Что ж, его ошибка — мой подарок.
Нил дернулся, когда тот подошёл ближе. Он пытался отползти — но цепь натянулась, звякнула. Он захрипел — от страха, от боли, от бессилия.
Нил кричал. Кричал до хрипоты, пока горло не село. Он царапался. Укусил. Получил за это кулаком в лицо. Тело ломило, живот сжался в судорогах. Он знал — каждый удар может быть последним. Для него. Для ребёнка.
Он звал Эндрю. Шёпотом. Мыслью. Отчаянием.
Когда всё закончилось, он не помнил, как долго лежал. Только холод пола под щекой. Мерзкий привкус на губах. И боль. Адскую. Внутри. Везде.
— Пожалуйста, только живи, только живи…
Голоса. Кто-то ругался. Кто-то шумно вошёл в подвал, выругался. Запах Рико — он мог различить его теперь даже через кровь.
— Чёрт. Я же сказал — если развлекаться, то аккуратно. Придурок.
Он подошёл к Нилу, склонился над ним. Его голос был почти нежным, почти заботливым:
— Ты, конечно, живучий, Джостен. Но теперь мне придётся замести следы.
Он щёлкнул пальцами. Кто-то поднял Нила, небрежно, как мешок с мусором. Тот застонал. Очередная волна боли прокатилась сквозь тело.
— Привести в порядок. Заставить есть. Проверить ребёнка. Если он сдох — я вас сам закопаю.
Нил пришёл в себя в постели. Или что-то отдалённо похожее на постель. Чистая рубашка. Капельница. Он не знал сколько прошло времени. Несколько часов? День?
Он шевельнулся — застонал. Боль не утихала. Но он вспомнил.
Он схватил медсестру за запястье:
— Пожалуйста, пожалуйста… только скажи… он жив?
Она не ответила. Только отвела взгляд.
Нил зажал глаза руками, заплакал. Беззвучно. Как тогда, у Стюарта. Только теперь — внутри него умирала не надежда. А, может быть, жизнь.
— Умоляю, — прошептал Нил. — Сделай всё, чтобы он выжил. Всё…
Рико чуть усмехнулся. Хотел что-то ответить — но зазвонил телефон.
— А вот и ещё один герой, — фыркнул он и вышел.
— Ты обещал, — голос Эндрю был глухим, но не сломленным. — Ты сказал, если я исчезну — ты не тронешь его. Ни его, ни остальных.
На другом конце Рико рассмеялся.
— Серьёзно, Эндрю? Ты всё ещё веришь, что я держу обещания?
— А ты не подумал, что мне может просто понравиться твоя омежка? — голос его стал ниже, опасней. — Он кричал твоё имя, знаешь. До хрипоты. Хоть в чём-то он был честен.
— Ты не сдержал своё слово, Миньярд. Исчез? Это ты называешь исчезновением? Кто, чёрт возьми, поверит, что Эндрю Миньярд умер в автокатастрофе? Это не в твоём стиле.
— Что ты сделал с ним? — голос Эндрю сорвался. — Ты… ты…
— Я дал ему то, чего ты не успел. Боль. Понимание. Опыт. Он теперь настоящий омега. И, возможно… вдовец.
— Успокойся. Он пока жив. Но если ты не появишься — он станет только воспоминанием. Как и твой ребёнок.
— Ну что ж. Увидимся, Миньярд.
Эндрю смотрел в пустой экран. Гудки прекратились, линия оборвалась, а с ней — и последние крохи самообладания.
Он сидел в номере отеля, стены которого казались слишком чистыми, слишком фальшивыми. Вокруг него — чемодан, пустая бутылка воды, пара сменной одежды. И телефон. Он сжал его так сильно, что пальцы побелели.
Он не знал, что хуже. Что Нил был там, один, сломанный. Или то, что внутри него был кто-то ещё. Кто-то, о ком Эндрю даже не подозревал.
Он встал. Резко. Стул грохнул об пол. Он метался по комнате, будто искал выход из клетки, которую сам себе построил.
Бежать было поздно. Прятаться — бессмысленно.
"Он теперь настоящий омега. И, возможно… вдовец."
Он швырнул телефон об стену, тот отлетел, но не разбился. Рядом мигнул экран. Новое сообщение. Без подписи.
Один адрес. Координаты. Район. Страна.
Рико прислал ему точный адрес.
Без угроз. Без ультиматумов. Просто точка на карте.
Это была ловушка. Очевидно. Но Нил там.
Эндрю подошёл к телефону. Поднял. Посмотрел на разбитый уголок экрана. Потом набрал поиск рейсов. Первым же делом.
Ближайший рейс — через 4 часа. Он не колебался.
Купил билет. Бизнес-класс — не из роскоши, а чтобы быстрее пройти контроль.
Он не чувствовал лица. Кончики пальцев дрожали. Он переоделся. Взял куртку. Проверил, заряжен ли второй телефон. Записал адрес вручную. Если Рико попытается стереть сообщение — он всё равно найдет.
Ему было всё равно, кто там его ждёт. Он бы сжёг всё это здание дотла, если бы Нил был внутри.
Аэропорт был светлым, стерильным, раздражающе равнодушным к боли, которую он тащил с собой. Люди вокруг смеялись, спешили, ругались из-за опоздания на рейс. А он… он просто молчал.
Сел у выхода. Не ел. Не пил. Только сидел, сжав подлокотники кресла, как будто от этого зависела его устойчивость.
Смотрел на взлётную полосу. Внутри — только одно: "Поторопись. Поторопись. Поторопись."
В самолёте он закрыл глаза, когда борт оторвался от земли. Сердце билось в висках. Он пытался представить лицо Нила. Ещё живого. Ещё целого. Ещё — его.
Но перед глазами вставала кровь. И слова Рико.
Эндрю открыл глаза. Доставил из внутреннего кармана лекарство. Взял одну таблетку. Под язык. Пусть только держаться.
Он не мог позволить себе потерять контроль. Не сейчас.
Самолёт приземлился. Всё прошло в тумане. Он вышел одним из первых. Не оборачиваясь. Не задерживаясь. Один рюкзак — всё, что ему было нужно.
Такси. Быстро. Координаты. Ехать.
Машина мчалась через город, пейзажи за окном смазывались. Мимо проносились чужие дома, чужие улицы, чужие жизни — те, в которых не было боли, не было цепей, не было крика, от которого срывается голос.
— Ещё десять минут, — сказал водитель.
Эндрю кивнул. Пальцы на коленях дрожали.
Он не знал, будет ли успевать. Но он будет там.
И если с Нилом что-то случилось — никто не уйдёт живым.
Ворота открылись с глухим скрипом.
Через несколько секунд Эндрю уже стоял перед входом в особняк. Ему не дали сделать и двух шагов — навстречу вышли четверо мужчин в чёрной форме. На всех — оружие. Наставленное прямо на него.
— Без глупостей, Миньярд, — сказал один из них. Альфа. Холодный голос. Без эмоций.
Они провели его по длинному коридору с каменными стенами и старинными картинами, будто в музее. Всё было слишком чистым, слишком выверенным. Похожим на клетку.
В конце — дверь. Большая. Тяжёлая. Один из охранников постучал и, получив кивок, открыл.
Рико сидел в кресле. В дорогом костюме, с бокалом в руке. На вид — расслаблен, но в глазах тлел яд. В кабинете пахло табаком, дубом и опасностью.
— Какой сюрприз, — сказал он, без улыбки. — Всё-таки прилетел.
— Где он? — голос был низкий. Ровный. Но внутри всё полыхало.
Рико откинулся в кресле, устремив взгляд в потолок, будто взвешивая что-то.
— Всё сразу? Без разговоров? Без "зачем ты это сделал, Рико"? — он повернулся к Эндрю, улыбаясь уголками губ. — Ты и правда не изменился.
Наступила короткая тишина. А потом — хриплый смешок.
— Ты правда не знаешь? — Рико поднялся. Медленно подошёл к бару, налил себе виски. Глоток. — Я дам тебе подсказку. Жан Моро.
— Он сам выбрал, — отрезал Эндрю.
— Да, — согласился Рико, подходя ближе. — Он выбрал тебя. А не меня. А потом ты его бросил. Как и всех остальных. Но вот что интересно… ты не просто у меня его отнял. Ты убил то, что у меня было человечного.
Он подошёл к Эндрю почти вплотную.
— Ты забрал его, и я решил — однажды заберу у тебя то, что живёт внутри тебя. Самое мягкое, самое живое. Знаешь, что я сделал, когда узнал, что Нил носит от тебя ребёнка? Я не рассердился. Нет. Я... обрадовался. Потому что это стало идеальной точкой.
Рико шагнул назад и развёл руками, театрально:
— Я позволил тебе исчезнуть. Я сделал всё, чтобы ты ушёл. Чтобы Нил остался один. Чтобы он почувствовал, что ты его бросил. Чтобы ты был тем, кем когда-то стал для Жана.
Он посмотрел Эндрю прямо в глаза.
— А теперь ты здесь. Но ты опоздал. Как всегда.
Два охранника ввели Нила в комнату. Нет, не ввели — занесли. Он едва держался на ногах. Шёл, как марионетка: шатаясь, с опущенной головой, в тени под глазами, в тонкой рубашке, застёгнутой не до конца. Из-под рукавов — синяки. Глубокие, жёлто-синие.
Он не говорил. Не смотрел. Пахнуло чем-то химическим — укол, наркотик, может, целый коктейль.
Охранники подвели Нила ближе, почти к нему в руки. Один отпустил, и Нил покачнулся вперёд. Эндрю поймал его.
Нил впервые шевельнулся сам. Его пальцы вцепились в ворот Эндрю. Неуверенно. Лёгко. Словно проверяя: это сон?
Эндрю осторожно провёл рукой по его спине. Потом — вверх, к волосам, к щеке.
И в этот момент глаза Нила открылись. Он посмотрел прямо в него. С мутной тяжестью, как сквозь воду, но узнал.
— …Эндрю, — одними губами. Без звука.
Удар. Эмоциональный. Острый. Горло сжалось. Эндрю даже не дышал.
Он отвёл взгляд — и заметил. Под тканью, почти незаметно, — выпуклость живота. Совсем маленькая, как тайна. Как предупреждение.
Эндрю медленно опустил ладонь, почти не дыша. Остановился в сантиметре от него. Посмотрел в глаза Нила.
Нил, медленно, почти незаметно, кивнул.
Эндрю коснулся. Тепло. Жизнь. Его рука дрогнула.
Два охранника подошли сзади, схватили Нила. Он не сопротивлялся. Голова уронилаcь, тело обмякло. Эндрю не успел даже шагнуть.
Они увели его так же, как и привели — в тишине.
Эндрю смотрел им вслед. Молча. Каменно. Ни одного слова. Ни крика. Ни угрозы.
Но в груди что-то сдвинулось. Навсегда.
Рико сел обратно в кресло. Словно ничего не произошло.
— Всё ещё хочешь поговорить? — спросил он, не глядя на Эндрю. — Или начнём с условий сделки?
Рико усмехнулся и налил себе виски. Медленно, будто был один в комнате.
— Ну, давай. — Он даже не смотрел в сторону Эндрю. — Покажи, как ты всё ещё опасен.
Эндрю вынул нож. Медленно, без лишних движений. Лезвие блеснуло при свете лампы. Он направил его прямо в сторону Рико.
В комнате стало… тесно. Воздух будто сгустился.
— Отпусти Нила, — сказал он. Голос был почти ровный. Почти.
Рико откинулся на спинку кресла, разглядывая Эндрю, как редкое животное в зоопарке.
— Жана убил ты. — Он выговорил это чётко. — Он выбрал меня. Один раз. Один грёбаный раз. Не потому что я лучше. А потому что ты… ломал его. Он боялся тебя, Рико. А ты решил, раз он не твой - ничей.
Рико сжал стакан в руке. Мышцы на его челюсти дрогнули.
— А мне он был не нужен. — Эндрю шагнул ближе. Нож был уже почти у лица Рико. — Ни он, ни ты. И ты это знал. Но всё равно убил его. Ты просто не вынес, что даже твой бета выбрал кого-то другого.
— Ты ищешь виноватого не там. — Рико говорил уже тише, но ледянее.
— Я тут ни при чём, — сказал Эндрю. — И знаешь, что? Мне плевать на твои разборки. Отпусти Нила. Пока ты ещё можешь уйти с двумя глазами.
— Я не уйду отсюда без него. — Эндрю сделал ещё шаг. Нож теперь касался кожи. — Даже если придётся срезать тебя по кускам.
Рико не шелохнулся. Только глянул в сторону охраны.
— Тогда ты не узнаешь, где флешка. — Эндрю поднял брови.
— Та, где ты приказываешь «использовать» омегу, пока тебя нет. Та, где видно, как твой человек ломает его. Та, где слышно, как ты смеёшься в конце записи.
Молчание. Жестокое, напряжённое.
— Проверь. Может, тебе покажется мой блеф смешным. Или хочешь рискнуть и объяснять всё Совету?
— Знаю. — Рико выдохнул. — Ты никогда не шутил.
Рико стиснул зубы. Глянул на охранников — и коротко бросил:
Те переглянулись, но подчинились. Это был приказ альфы — холодный, полный ярости. Через мгновение дверь захлопнулась за последним.
Эндрю убрал нож назад. Они оба знали — всё идёт к драке. Никаких слов, ни смысла, ни обещаний. Только боль.
Рико первым бросился вперёд. Эндрю успел уклониться, но не полностью — удар попал в плечо. Он отступил на шаг и врезал Рико кулаком под рёбра. Тот только ухмыльнулся. Он этого ждал.
Рико ударил ножом. Лезвие скользнуло по боку Эндрю, оставляя за собой горячий след крови.
Эндрю пошатнулся, но не упал. Он снова ударил, яростно, с ненавистью, которую копил годами. Он слышал стон. Видел — лицо Рико исказилось.
Дверь кабинета вылетела с грохотом. Дерево разлетелось в щепки.
— На пол, живо! — крикнул Стюарт, влетая первым. За ним, как тень, шёл Ичиро — в чёрной куртке, с оружием в руке. Позади мелькнули Кевин и Аарон — те, кто всегда держался вне таких дел, но сейчас были здесь.
Рико отшатнулся. Эндрю, весь в крови, не обратил внимания на оружие. Он только посмотрел на Ичиро.
Коридоры. Ступени. Крики внизу.
Он бежал, прижимая рану рукой, сжимая зубы от боли. Он знал, где подвал. Рико не скрывал этого. Он хотел, чтобы Эндрю знал, где тот сидел. Хотел, чтобы он видел.
— Нил! — Эндрю сорвался на крик, когда толкнул дверь и влетел внутрь.
Полутьма. Запах крови и медикаментов.
На полу, на тонком матрасе, лежал Нил. Его губы были белее мела. Лицо покрыто потом. Он был без сознания.
— Чёрт. Чёрт… — Эндрю бросился к нему, упал на колени.
Он не знал, дышит ли тот. Он боялся прикасаться — вдруг будет больнее. Но потом положил руку на грудь.
Стук. Медленный. Слабый. Но живой.
— Я здесь. — Эндрю прошептал, обхватывая Нила. — Всё, я здесь. Прости. Поздно, но я здесь.
Эндрю поднял Нила на руки — осторожно, будто держал не человека, а осколок стекла. Нил был слишком лёгким. Слишком горячим. Слишком неподвижным.
Он прижал его к себе. Кровь с его собственного бока текла вниз, капала на штаны, на пол. Он не чувствовал её. Он не чувствовал ничего, кроме боли, которая душила изнутри.
Он вылетел из подвала, как тень. Пробежал мимо поваленных охранников, мимо распахнутой двери кабинета, где кто-то из его людей — из тех, кто ещё верил в него — всё ещё держал оружие на Рико.
— Эндрю?! — голос Аарона прозвучал, как выстрел. — Ты... Ты же...
Эндрю не обернулся. Только остановился на секунду, не глядя.
— Пошёл к чёрту. — тихо, устало, злым голосом. Как тогда, как раньше, как всегда.
Он даже не позволил себе дрогнуть. Не позволил себе посмотреть на брата. Просто продолжил идти.
Мимо них. Вон. Сквозь кровь. Сквозь всё.
На улице была ночь. Лёгкий ветер. Он открыл заднюю дверь машины, уложил Нила на сиденье, сам сел рядом и захлопнул за собой дверь.
— Жми. В больницу. Быстро. — сказал он водителю, сжимая Нила за руку. — И не останавливайся. Ни за что.
Эндрю смотрел на его лицо — осунувшееся, побледневшее. Он не знал, сколько из него осталось. Но это всё ещё был Нил. Его Нил. Его ошибка. Его.
Он опустил голову и прошептал:
Машина въехала на стоянку скорой помощи с визгом шин. Эндрю выскочил из неё первым, распахнул заднюю дверь и на руках вынес Нила прямо к ожидавшей тележке с врачами.
— Он беременен. Неделя двадцать, может больше. Его били, кололи, он под чем-то. Сделайте что-нибудь, чёрт возьми. — голос его был ровным. Слишком ровным. Он даже не кричал — и от этого становилось страшно.
— Мы сделаем всё возможное. — сказала медсестра, и они увезли Нила. Он так и не очнулся.
Эндрю остался стоять в коридоре. Окровавленный, раненый, будто слепой. Пальцы всё ещё дрожали от того, как он держал Нила. Сердце билось так громко, что казалось, стены слышат его пульс.
Он сел в кресло. Смотрел в одну точку. Не двигался.
Через пятнадцать минут в приёмную ворвались остальные.
— Ты, блядь, как вообще живой?! — Кевин.
— Ты с ума сошёл?! Мы думали ты умер! Мы... Мы хоронили тебя в мыслях каждый день! — Ичиро кричал, почти не веря глазам.
Эндрю молчал. Ни одного слова. Только глаза в пол.
— Скажи что-нибудь! — выкрикнул Стюарт. — Ты исчез, ты оставил его! Ты знал?! Ты знал, что с ним?! Что он беременен?! ЧТО ЕГО ПОХИТИЛИ?!
Стюарт шагнул вперёд и со всей силы ударил Эндрю в челюсть. Щелчок. Голова Эндрю откинулась вбок. Кровь на губах.
Он вытер её тыльной стороной руки. Посмотрел на Стюарта. Всё так же молча.
— Скажи хоть слово... Ты хоть понимаешь, что мы все думали, что он умрёт?! Что он каждый день звал тебя! Чёрт, Эндрю! — голос Стюарта сорвался.
Но Эндрю не ответил. Только посмотрел на дверь приёмного покоя, за которой исчез Нил. И снова опустил голову.
Он выглядел не как победитель. И даже не как спаситель. Он выглядел как человек, который только что потерял всё.
Медсестра вышла — вымотанная, в пятнах крови на форме, с дрожащими пальцами. Все встали. Даже Эндрю.
Она подняла взгляд. Не врачебный — человеческий.
Полный боли, как будто она прожила это вместе с ними.
— Он жив. — сказала она. — Состояние тяжёлое, но стабильное.
Вся группа облегчённо выдохнула.
— Мы… не смогли спасти ребёнка.
Время, казалось, остановилось.
Аарон закрыл лицо руками. Кевин сел обратно, как будто ноги отказали. Ичиро выругался глухо. Стюарт молчал, но в его глазах стояла ненависть. К кому — он сам не знал.
Эндрю ничего не сказал. Просто пошёл вперёд.
Тишина там была почти мёртвой.
Нил лежал, уставившись в потолок. Лицо было безжизненное, руки — без движения. Он даже не шелохнулся, когда услышал шаги.
Но когда Эндрю подошёл ближе — глаза Нила резко дернулись в его сторону.
— УХОДИ! — заорал Нил, захлёбываясь в слезах. — Ты… ты… Ты даже не знал! Ты…
Он сорвался с койки, тело подкашивалось, но он встал. Подошёл. И ударил его кулаком в грудь.
— Ты ушёл! Ты бросил меня! Оставил! Мне было страшно! Я звал тебя! Я… Я не знал, что делать!
Он бил снова. Слёзы хлестали по щекам.
— Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, ЭНДРЮ! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!
Потом — слабое хныканье. И полная слабость. Тело обмякло.
— Ударь ещё. — прошептал Эндрю. — Сколько хочешь. Только не молчи.
Нил отшатнулся. И вдруг… снова шагнул к нему — и не ударил, а просто уткнулся лбом в его плечо.
— Я… не могу больше. — выдохнул он. — Я потерял всё. Всё. Даже тебя.
Обнял крепко. Так, будто это могло склеить то, что уже треснуло навсегда.
Нил попытался вырваться. Сначала. Потом — снова замер. И дрожащими пальцами вцепился в его футболку.