«прощание»
Лисы только начали праздновать победу, когда трибуны взорвались тревожным гулом. Нил первый почувствовал что-то не то — напряжение повисло в воздухе, словно перед бурей. Он обернулся к центру поля и увидел их.
Жан. Ичиро. Другие, лица которых Нил надеялся никогда больше не видеть. И среди них — Рико. Рико, который должен был быть мёртв.
Мир вокруг как будто остановился. Тело Нила напряглось, сердце застучало в висках. Лисы тоже заметили их, но еще не понимали угрозы. Пока Нил смотрел, как они идут прямо к нему. Нил знал, они пришли за ним.
— Нил, — позвал его кто-то из Лисов, — Нил, стой!
Но он не мог. Внутри всё уже надломилось.
Вороны вцепились в Эндрю. Рико улыбаясь сказал:
— Идешь с нами добровольно, или пустим его по кругу. А потом убьем.
Нил даже не сопротивлялся. Он просто пошёл к ним, как на заклание. Вороны толкнули Эндрю к лисам и того сразу взяли Ники и Кевин держа за руки, не отпуская.
Эндрю боролся, рычал, кусался, шипел на них, как зверь в ловушке.
— НЕ СМЕЙ! НИЛ! — голос Эндрю срывался на крик, отчаянный, ужасный.
Нил стоял рядом с Рико. Пахло металлом, потом, кровью — страхом.
Эндрю пытался вырваться, но Кевин и Ники вцепились в него мертвой хваткой.
— Вернись! Вернись, черт тебя побери! — кричал Эндрю, а потом сорвался на шепот, будто весь мир рушился у него под ногами:
— ...пожалуйста...
Нил закрыл глаза.Они предательски начали слезиться, но нил не позвонил слезам выйти. Он пошел за воронами к выходу.
Эндрю продолжал вырываться. Его голос был истерзан:
— Ты обещал, Нил! Ты обещал, что не бросишь меня!
И Нил споткнулся на этом. Его ноги предательски дрогнули, он оглянулся через плечо. Эндрю — сломанный, безумный от боли и злости — смотрел ему в глаза, будто хотел удержать одной только силой воли.
И Нил улыбнулся. Маленькой, хрупкой улыбкой, поломанной изнутри.
Он хотел что-то сказать, но голос предал его.
Вместо слов он только шевельнул губами.
На выходе их ждал Ваймак. Тот ничего не сказал — он просто смотрел на Нила, будто уже прощался.
Нил кивнул ему. И пошёл прочь.
Он чувствовал на себе взгляды Лисов. Их боль. Их страх. Их отчаяние.
Но громче всех, через весь этот ужас, он слышал только один голос.
Только Эндрю.
Только его:
И Нил знал: больше он его никогда не услышит.
Когда Нил — нет, Натаниэль, как его теперь называли — снова отказался повиноваться, Рико молча посмотрел на него. Без гнева, без эмоций.
И тогда он подошёл ближе, взял его за подбородок, заставив поднять взгляд.
— Ты всё ещё веришь, что ты не наш? — холодно спросил Рико.
Нил молчал. Он не мог позволить себе прогнуться. Хоть в чём-то.
Тогда Рико развернулся к остальным Воронам, жестом подозвал их.
Нил попытался отступить, но его схватили. Держали крепко, жестко. Он вырывался, царапался, кусался — всё напрасно.
Он не торопился. Он хотел, чтобы Нил прочувствовал каждую секунду унижения.
Он хотел стереть всё, что напоминало о Лисах. О свободе. О команде. О Эндрю.
Нил пытался не кричать. Но когда Рико вломился в него, боль была такой, что из груди вырвался сдавленный, рваный всхлип.
— Ты думал, ты можешь выбирать? — шептал он ему на ухо, обжигая мерзким дыханием. — Ты наш, Натаниэль. Навсегда.
Когда Рико закончил, он жестом подозвал следующего.
Каждый раз, когда он думал, что боль достигла предела, её становилось ещё больше.
Каждый раз, когда ему казалось, что он больше не выдержит, его ломали ещё сильнее.
В какой-то момент Нил перестал сопротивляться.
Тело не слушалось. Сознание плыло.
Мир вокруг расплывался, как в бреду.
Он больше не слышал их голосов. Только глухой стук крови в ушах.
Только голос Эндрю внутри, слабый, как последний отблеск света:
Он больше не чувствовал себя живым.
Когда всё закончилось, его бросили на холодный пол, как тряпичную куклу.
Кто-то из Воронов что-то сказал, смеясь, но Нил не понял слов.
Он не слышал.
Не видел.
Не чувствовал.
Рико склонился над ним, глядя на изломанное, безжизненное тело. Его губы скривились в презрении. Он хотел большего. Хотел, чтобы Нил не просто сломался — хотел стереть его до основания.
С резким движением он схватил Нила за волосы и ударил его головой об пол. Один раз. Второй. Третий.
С каждым ударом мир всё сильнее расплывался перед глазами Натаниэля.
Последнее, что он услышал, прежде чем провалиться в темноту, — был холодный, отстранённый голос Рико:
Голова раскалывалась от боли. Тело было чужим, неподвижным, тяжёлым, как свинец.
Он попытался вспомнить, кто он, где он... но в сознании была только пугающая пустота.
Паника попыталась пробиться сквозь онемение, но даже ей не хватило сил. Никаких имён. Никаких лиц. Никаких воспоминаний.
Он застонал и с трудом приоткрыл глаза. Тусклый свет где-то наверху резал глаза, усиливая головную боль.
Рядом послышался чей-то смешок, но он не понял ни слов, ни смысла.
— Теперь он наш по-настоящему.
И Нил — нет, безымянный, сломанный мальчик — больше не сопротивлялся.
Он не помнил даже, что когда-то хотел жить.
Имя «Нил» давно забыто. Остался только Натаниэль — тень, выдрессированная в повиновение. Его учили заново: как стоять, как говорить, как смотреть в глаза, но не слишком долго. Как молчать, когда приказывают.
За малейшую провинность — удар. За промедление — побои. За попытку сказать «нет» — тьма, из которой выходил только с новыми шрамами.
Однажды он опоздал на тренировку. Всего на пару минут — но Рико не прощал даже секунд.
После тренировки он направил обратно в комнату. Он знал что его ждет наказание. Он смирился.
Рико зашел в комнату молча. В его глазах не было ярости — только ледяное разочарование. И этого было достаточно.
Он ударил Натаниэля кулаком в живот — один, второй, третий. Натаниэль согнулся, пытаясь втянуть воздух, но тот не шёл.
А потом — снова. Это был не просто акт насилия. Это было напоминание, клеймо. Уничтожение.
Когда всё закончилось, Натаниэль лежал на полу, как сломанная кукла. Рико достал телефон, сделал пару снимков. Натаниэль даже не шевельнулся.
Эндрю увидел фотографии на следующий день. Неизвестный номер. Ни текста. Только фото.
Пальцы Эндрю дрожали, пока он листал. Картинки были мутные, тусклые, но достаточно чёткие, чтобы узнать его.
Сломанного. Униженного. Оставленного на полу, как мусор.
У Эндрю закружилась голова. Внутри что-то рвалось, сжигало изнутри. Он встал, уронил стул, задел рукой чашку — та разбилась об пол. Никто не посмел подойти.. Только Ники подскочил, пытаясь что-то спросить, но Эндрю уже уходил.
— Где Кевин? — его голос был леденящим.
— В спортзале... Эндрю, ты...
— Назад. К ним. — Он посмотрел на него так, что он сразу замолчал. — Я иду за ним.
Он повернулся и вышел, будто в нём не было больше ни страха, ни сомнений.
Эндрю рассказал все Кевину и тот сразу же согласился помочь, к ним присоединился ещё Аарон. И вот они все в четырем без какого-либо плана выехали.
Они шли сквозь тьму, только слабый свет фонариков вырывал из мрака бетон, следы крови, обломки.
Кевин шёл первым, сжимая обрез, Аарон прикрывал спину. Ники тихо матерился себе под нос, держа электрошокер наготове. Эндрю шёл в центре, глаза горели холодным светом — он чувствовал, что близко. Он знал.
В углу подвала, среди мусора и сломанной мебели, он лежал, связанный, измождённый.
Не человек — тень, выжженная до костей. Глаза — пустые. Лицо — в крови.
— Нил... — выдохнул Эндрю и упал рядом на колени.
Натаниэль не отреагировал. Только дёрнулся, когда Эндрю коснулся его запястий, чтобы перерезать верёвки.
— Это я. Эндрю. Ты в безопасности, — прошептал он, едва сдерживая дрожь.
Натаниэль смотрел на него, как на чужака. Не узнавал.
— Он не помнит, — тихо сказал Кевин, подходя сзади.
Эндрю кивнул. Он и сам уже понял. Но всё равно поднял Нила на руки, как делал когда-то.
— Мы уходим, — сказал он, твёрдо, и сжал его крепче, как будто мог удержать в себе хоть частицу того, кем был Нил.
Они почти добрались до выхода, когда услышали шаги.
Жан был в ужасном состоянии — весь в синяках, губы разбиты, взгляд мутный, но он стоял. Стоял рядом с Рико, как будто ему не оставили выбора.
Рико шагнул вперёд. Его улыбка была кривой, безумной.
— Прекрасно, — сказал он. — Все в сборе.
— Отойди, — процедил Эндрю. — Сейчас же.
Но Рико лишь кивнул. И вороны рванулись вперёд.
Они схватили Кевина, Аарона и Ники. В одно движение, как дрессированные псы. Кевин выругался, вырываясь. Аарон пнул одного из Воронов ногой, но их было слишком много. Ники закричал:
— Нет, — прохрипел Эндрю. Он не отпускал Нила ни на секунду.
— Ты не можешь спасти их всех, Эндрю. Ты выбери. Только один. Только он или остальные.
И вдруг — топот. Кто-то спускался по лестнице.
Раздался глухой звук удара. Один из Воронов упал.
Потом второй.
Он был в чёрном, как всегда. Лицо — закрытое, глаза — пустые. Он двигался, как смерть.
Рико обернулся, узнал его. Впервые — растерянность.
— Ты не должен быть здесь, — сказал он.
Ичиро ничего не ответил. Просто подошёл.
И в следующую секунду — резкий удар. Лезвие.
Рико не успел закричать. Только хрипнул, зажав шею — кровь полилась сквозь пальцы.
— Ты нарушил правила, — тихо сказал Ичиро. — Ты переступил всё.
Жан смотрел, как в пустоте. Сломанный. Но живой.
Остальные вороны бросили оружие. Кто-то отступил.
Кевин, Аарон и Ники освободились.
— Уходим, — сказал Эндрю, не оборачиваясь. Он всё ещё держал Нила.
И они ушли. Сквозь мрак. Сквозь страх. Сквозь то, что осталось от ада.
Позади — кровь, смерть и Рико.
Впереди — путь к свободе.
Бетси ждала их уже в клинике.
Вид у неё был уставший: измученные глаза, резкие движения. Когда Эндрю принёс Нила — истощённого, связанного, бледного — она только кивнула.
— Положи его сюда, — указала она на кушетку.
— Эндрю, мне нужно его осмотреть.
— Я никуда не уйду, — хрипло выдавил он.
— Тогда оставайся. Но мне нужно, чтобы ты не мешал.
Он кивнул. Но не отступил ни на шаг.
Нил лежал без звука. Глаза стеклянные. Прикосновения пугали его: каждый раз, когда Бетси прикасалась к коже — он вздрагивал и стискивал зубы.
Но он не сказал ни слова. Не глянул на Эндрю. Ни разу.
Когда осмотр закончился, Эндрю отнёс его в комнату. Положил на кровать. Сел рядом.
Он не спал.
Смотрел.
Ждал, что тот скажет хоть что-то.
Но тишина была тяжелей всего.
---
Ночью Нил закричал.
Проснулся в панике, в рыданиях. Но когда Эндрю потянулся к нему — он отпрянул.
— Не трогай! — выкрикнул он, забившись в угол кровати.
Эндрю замер.
Сжал пальцы в кулаки, но отступил.
Он понял.
Теперь это всё, что он мог сделать — быть рядом.
Молчать.
И ждать.
---
Прошли дни.
Нил каждый день ходил к Бетси.
Эндрю всегда был с ним, на расстоянии.
Он больше не пытался дотронуться. Не спрашивал.
Нил никому не отвечал. Ни с кем не говорил.
Кевин злился: на тренировки Эндрю не приходил, на звонки не отвечал.
Но когда увидел, как Эндрю сидел у двери, пока Нил говорил с Бетси — глаза в пол, тело напряжённое — он замолчал.
По ночам были кошмары.
Крики.
Но Эндрю больше не шёл к нему.
Он сидел у стены и ждал, пока Нил успокоится сам.
Потому что каждый раз, когда он пытался помочь — Нил его отталкивал.
Словами. Взглядом. Молчанием.
---
Однажды утром Нил сказал:
— Я не хочу, чтобы ты был рядом.
Эндрю кивнул.
Он не ушёл.
---
Прошла неделя.
Было тихо.
Слишком тихо.
Нил не проснулся утром.
Эндрю постучал в дверь. Ни звука.
Потом открыл.
На полу — пустой флакон таблеток.
На столе — ничего. Ни записки. Ни прощания.
Как будто всё, что было — растворилось.
Эндрю не плакал.
Он просто сел на пол рядом.
Долго смотрел на его тело.
И ни разу не дрогнул.
---
Похороны были короткими.
Кевин стоял, сжав зубы.
Ники плакал, Аарон держал того за руку.
Рене и элисон плакали в обнимку.
Остальные молча стояли, сдерживая слезы.
Эндрю не пришёл.
Он исчез.
Никто не знал, где он.
Бетси плакала в тишине, когда увидела в своей картотеке старый список: имя — Эндрю Миньярд.
Дата — проставлена.
Причина — неизвестна.
Возможно, он пошёл туда, где тишина не звучит болью.
Где нет криков по ночам.
Где тот, кого он любил, не отталкивает его с ужасом в глазах.
---
Они не выжили. Ни один из них.
Ни тело. Ни душа.
И только в запылённой раздевалке на скамье осталось две старых ракетки.
Никто не тронул их.
Они были не их.