«Лорану было трудно терпеть, когда кто-то ещё постоянно находился в монтажной»
Интервью с Аньес Мушель - монтажером клипов Милен Фармер
У меня немного нестандартный карьерный путь. Два года после стажировки в лаборатории — необходимого условия для получения лицензии CNC (Французский национальный центр кино) — я работала в компании по производству рекламных роликов. Затем, поскольку я хотела работать над полнометражными фильмами, мне пришлось вернуться к проторенной дороге - стажировки, работа ассистентом, но мне повезло - благодаря опыту я пропустила несколько этапов. Я быстро научилась монтировать короткометражные и документальные фильмы, время от времени возвращаясь к рекламе. Именно в этом контексте я познакомилась с Лораном Бутонна, который иногда писал музыку для рекламных роликов для Movie Box (прим. ред.: компания, в которой Лоран успел выпустить клипы Libertine и Tristana). В 1986 году подруга, отвечавшая за постпродакшн в Movie Box, обратилась ко мне с просьбой выручить ее и смонтировать музыкальное видео для «очень милого молодого парня». Это был клип Libertine, и она прислала мне раскадровку, которая была очень насыщенна. Но когда я увидела отснятый материал, я была в шоке! Режиссура, освещение, декорации, костюмы, внимание к деталям, формат (35 мм, широкоформатный) — всё было ослепительно. Все выглядело невероятно богато и с размахом. То, что изначально представлялось мне как небольшой клип, превращалось в очень амбициозный проект. Я понимала, что работа окажется сложнее, чем ожидалось. Для Лорана ставки на коммерческий успех «Либертины» были высоки (прим. редактора: после относительного провала Plus Grandir), поскольку клип должен был стать поворотным моментом в его карьере. Что касается меня, мне пришлось быстро вливаться. Процесс монтажа был шел очень бодро, но без давления и в хорошем настроении. У меня остались прекрасные воспоминания об этом, даже если из-за моей сосредоточенности мы с Лораном мало разговаривали. В любом случае, эта встреча много значила для меня, до сих пор много значит и положила начало долгому и тесному сотрудничеству с 1986 по 1994 год. С Милен я познакомилась довольно поздно, думаю, это произошло во время работы над «Тристаной», в 1987 году.
Съёмки следовали одна за другой, всегда с одинаково высоким качеством. Время монтажа варьировалось. Мы считали монтаж законченным, когда Лоран и я были удовлетворены результатом. Это могло занять несколько недель. Например, на Pourvu qu'elles soient douces ушёл месяц. Regrets, который кажется проще, поскольку состоит из длинных, непрерывных кадров, также потребовал много времени, чтобы найти свой правильный темп. Лоран вернулся измождённым со съёмок в Венгрии, где он снимал Désenchantée. И в процессе монтажа часто мы посреди дня делали перерыв, чтобы сыграть партию в шахматы! Нашей единственной заботой было снять красивый ролик, независимо от того, сколько времени это займёт. У нас были роскошные условия работы, без давления, и моменты настоящего удовольствия. Лорану было трудно терпеть, когда кто-то ещё постоянно находился в монтажной. Милен время от времени заходила, следила за ходом работы, высказывала своё мнение, но она не участвовала в процессе монтажа. В любом случае, между ними существовало полное доверие, и я думаю, ей понравился результат и образ, который видео представило о ней. Монтаж музыкального видео или фильма — это работа над исходным материалом, над отснятым фильмом. Монтаж музыкального видео зависит от саундтрека, его продолжительности и синхронизации губ. Он делается покадрово, иногда в такт музыке, иногда нет, но всегда в хронологическом порядке, с соблюдением синхронизации губ или хореографии, как, например, в случае с Je t'aime mélancolie. В то же время, есть настоящая история, которую нужно пересказать. Для Лорана и его перфекционизма это всегда был точный, скрупулезный процесс, никогда не механический, и всегда работающий на эстетику. В уединении монтажной комнаты Лоран часто был очень расслаблен, очень весел, и годы профессионального взаимопонимания делали работу очень приятной. Смеха было немало! Beyond My Control был последним музыкальным видео, которое мы смонтировали вместе. В то время Лоран уже был в самом разгаре подготовки к Giorgino, и у меня сложилось впечатление, что у него было меньше идей для видео и не так много времени на работу над клипом. Тем не менее, мы смонтировали его с такой же тщательностью, как и предыдущие, и в итоге, я думаю, он получился довольно интересным.
Проект «Джорджино» значительно эволюционировал от первого черновика, написанного Лораном много лет назад, до финальной версии, написанной совместно с Жилем Лораном. Несмотря на интерес нескольких продюсеров, фильм не был снят сразу. Бюджет оказался большим, и, думаю, идеалом Лорана было стать продюсером самолично, что ему и удалось. Съемки начались в январе 1993 года в Словакии. Съемочная группа базировалась в Попраде, в Татрах. Я находилась в студии Barrandow в Праге, где у меня была монтажная студия. Я была связующим звеном между съемочной площадкой и лабораторией. Каждый день отснятый материал доставлялся курьером из Попрада. После проявки, печати и синхронизации я просматривала его, начинала сортировать и организовывать последовательности, а затем отправляла катушки обратно на съемочную площадку, где Лоран и Жан-Пьер Совер, его оператор, просматривали их на мониторе. Я знала, что съемки сложные и трудоемкие, и что непредвиденные погодные условия делали ситуацию еще более драматичной. Но я видела только светлую сторону: отснятый материал был потрясающим, и было настоящим удовольствием следить за ходом съемок. Затем съемочная группа и актеры вернулись в Прагу, чтобы снимать интерьерные сцены в студии. Милен и Джефф были очень близкими друзьями; она познакомилась с ним в Соединенных Штатах, и именно она представила его Лорану. До этого рассматривались несколько актеров, от Питера Гэбриэла до Пирса Броснана и Рутгера Хауэра. Джефф был очень приятным парнем, но застенчивым и немногословным. И я думаю, что Милен будто взяла его под свою опеку. Для меня эти пять месяцев в Праге были очаровательными во всех отношениях.
Монтаж начался в июне 1993 года в Париже, вскоре после окончания съемок, когда я вернулась из небольшого отпуска на Корсике, где я была с Лораном, которому тоже нужно было отдохнуть! Когда мы вернулись, у нас на руках были все отснятые материалы, что позволило смонтировать фильм в хронологическом порядке. Лоран отснял очень много: более 80 часов пленки! С самого начала мы установили своего рода свод правил: четкий рабочий график, питание в установленное время, вегетарианская диета — своего рода режим спортсмена! Потому что нам нужно было пройти весь путь, который составил девять месяцев монтажа, только ради визуальной составляющей. Я быстро делала склейки прямо за монтажным столом, что позволяло нам сразу увидеть результат. Это был метод, который выбрал Лоран. Монтаж — это процесс сотрудничества, двусторонний процесс между режиссером и монтажером. Крайне важно быстро установить общую структуру, которая, если фильм хорошо задуман (а для Giorgino она была хорошо продумана), будет заметна с первого монтажа и которую затем можно будет выстроить в нужном темпе. Однако с самого начала мы работали так, как будто это была финальная версия с тщательно доработанными переходами. Это была кропотливая и точная работа, которая заняла огромное количество времени. Таким образом, мы смонтировали первый вариант продолжительностью четыре часа, которым Лоран был очень доволен. Эта версия была технически безупречна, но, на мой взгляд, хотя и выглядела многообещающе, нуждалась в доработке. У фильма еще не было своего внутреннего ритма. В любом случае, дистрибьютор хотел, чтобы его сократили. Сначала мы кропотливо удалили 30 минут, затем еще 10 минут после сведения звука. Но на этом этапе это стало настоящей проблемой, потому что можно делать только радикальные сокращения: после сведения звука невозможно углубляться в детали монтажа. Мы провели несколько редакторских сессий в студии Тьерри Рожена, работая по ночам!
Механизм монтажа работал при любых обстоятельствах, и Лоран был единственным, кто им управлял. И, возможно, время подтвердит его правоту. Несмотря на беспокойство, он всегда оставался очень вежливым, за исключением, пожалуй, очень близких ему людей, таких как Милен. Особенно в Лондоне, во время постсинхронизации (прим. редактора: актеры перезаписывают озвучку своих сцен как дубляж, когда звук на съемочной площадке непригоден или заглушен аппаратурой, например, при использовании снегогенераторов, звуков двигателей и т. д.), Лоран мог быть резким и нетерпеливым. Для Милен, которая никогда раньше этого не делала, постсинхронизация на английском языке с акцентом была довольно сложной. Во время постпродакшена она иногда навещала нас в офисе Toutankhamon. У меня всегда были прекрасные, нормальные отношения с Милен. Она очень прямолинейный человек, не стесняющийся в выражениях, иногда бывает жесткой и саркастичной, но справедливой, и у нее хорошее чувство юмора.
Перед полноценным прокатом был один пресс-показ, в 9:30 утра на Елисейских полях. Кинотеатр был битком набит. Как только фильм вышел в прокат, начался настоящий ажиотаж; статьи больше были посвящены полосканию Лорана с Милен, чем кинокритике. Мелочные и злобные, они не боялись ничего. Недостатком фильма, возможно, была его продолжительность, но, с другой стороны, у него было много других, несравненно более важных качеств, о которых никто не сказал ни слова. В любом случае, это смелая работа, чудесный фильм, граничащий с фантастикой, уникальный для французского кинематографа, и мы однажды с изумлением откроем его для себя заново. Премьера прошла очень тепло. Присутствовали все родственники и друзья Лорана и Милен. Родители Джеффа приехали из Соединенных Штатов. В конце вечера мы попрощались у выхода, словно родственники. С тех пор Лорана я не видела. Однако я еще несколько раз встречалась с Милен в офисе Toutankhamon. Я знала, что Лоран был очень недоволен и тяжело переживал провал фильма. Он не хотел ни с кем видеться и не отвечал на телефонные звонки. В любом случае, мы нисколько не злимся, но, вероятно, он хотел двигаться дальше. После выхода фильма с Полем Ван Пари (прим. редактора: ассистентом Милен) обсуждалась возможность создания укороченной версии «Джорджино». Но я не хотела ничего делать без разрешения Лорана. К тому же, я не знаю, согласился бы он. Меня саму это ужасно задело. Мы ведь никогда ничего не переделывали.