"Молодым певицам не нравится знать, что они не первыми делают что-либо" - интервью с Бертраном Ле Пажем
Перевод интервью менеджера Милен Фармер в период 1984-1989 годов Бертрана Ле Пажа журналу Platine.
Перед самим интервью я хотел бы немного уточнить роль Бертрана. Сам себя он называет "издатель" (publisher, если на английском). То есть он организовывал выпуск (публикацию) синглов или альбомов - находил студии для записи, затем находил лейблы, которые могли бы это издать или издавал от своего лица (через свой лейбл Bertrand Le Page Editions), находил спонсоров, если требовались деньги на начальном этапе - что-то вроде современного продюсера. Гонорар за работу он получал за счет прав на публикацию, которыми он обладал от артистов, с которыми работал. Права на публикацию это не авторские права, это как разрешение на использование твоего творчества лейблом или его представителем, артист при этом получает с продаж и авторские, и какую-то долю от публикации (тут уж кто как эти права оформит).
Ну а теперь перейдем к интервью.
Я родился в Марокко в 1955 году. Мой отец был военным. Я прожил там 5 лет. Затем я провел 12 лет в Германии. Потом я жил в провинциях Ангулем, Коньяк и Сен-Мало. В подростковом возрасте, я мечтал петь и затем стать продюсером как Орландо (брат Далиды), Макс Гуаццини... Но, в отличие от них, я в конечном итоге не записал ни одной своей пластинки.
В молодости вы были чьим-то фанатом?
Я много слушал радио RTL в то время, и особенно любил программу Жака Уревича «5,6,7» на Europe 1. На этом радио можно было услышать всех французских исполнителей, которых я обожал. Вы удивитесь, но я выбрал свою работу благодаря певице, которую я обожал - Рика Зараи. Она очень глубоко впечатлила меня. Когда Рика попала в автокатастрофу на пике своей карьеры, все врачи говорили ей: «Все кончено, ты больше не будешь ходить». Благодаря своей воле к жизни и энергии она смогла снова ходить. Я поражался этой истории. Я даже видел Рику на сцене в Коньяке в 1970 году, я был вне себя от радости, потому что для меня это было событие. Позже, во время работы с Милен, я встретил ее и показал блокноты, куда я в 14 лет приклеивал ее фотографии.
Вы предпочитаете певиц простых или нетривиальных?
Мне нравился блеск Сильви Вартан или Далиды, но также и искренность. В 1974-1975 годах я «поднялся» до поездки в Париж, мне было 20 лет, я приехал со старым тонким чемоданом (улыбается) и 500 франками в кармане. Мои родители не хотели, чтобы я работал в этой профессии, они не верили в нее. Поэтому они не поддержали этот отъезд. Я жил в ужасной тесной квартирке на улице Стефана Пишона и платил 700 франков в месяц, что было неоправданно дорого. Я перебивался случайными заработками и ходил на курсы драматической игры, потому что хотел стать актером. Я отказался от идеи стать певцом, потому что все равно не умел хорошо петь. Актерское мастерство показалось мне более доступным. Будучи рыжим, я много снимался в рекламе для журналов и телевидения, мне показалось это стартом карьеры. Я зарабатывал 2000 франков, и для меня это было огромной суммой. Очень скоро я стал снимать квартиру вместе с другом за 600 франков в месяц. Мы платили по 300 франков с каждого, и началась богемная жизнь.
То есть вы попали в эту профессию через рекламу?
Не совсем так. На съемках мне часто говорили: «У тебя хороший голос, тебе стоит работать на радио». Поэтому я предложил проект для Radio Bleue - программу Que sont-ils devenus? (Что с ними случилось?) Проект был принят. В рамках программы я собирался брать интервью у некогда известных парижанок. Я позвонил Анн Лефебюр, которая была голосом FR3, потом еще одной парижанке, которая стала танцовщицей в шоу Карпентье, потом Раймонде, которая руководила группой, а теперь - лейблом. Раймонда согласилась дать интервью для Radio Bleue. Все прошло настолько хорошо, что в конце шоу она попросила меня поработать на нее. Вместе со своим мужем Жаном-Бернаром Рете, издавшим синглы Rockollection Лорана Вульзи и Tare ta gueule à la récré Алена Сушона, она открыла издательский лейбл Lorgère Musique. Так я оказался на улице Рю де Вашингтон, где Жан-Бернар оборудовал ультрасовременную цифровую студию. В Париже на тот момент таких было две. По тому же адресу располагался офис Багатель, а на верхнем этаже жил актер Кристиан Клавье, который тогда был еще никому не известен.
И так вы решили издавать музыку?
Я начал издавать музыку для фильмов и сериалов, включая песню для сериала Pause Café 1980 года, которая впоследствии стала синглом Вероник Жанно. Для меня все по-настоящему началось с музыки к фильму Croque la vie Жана-Шарля Таккелы. Мне очень понравилась музыка композитора Жерара Анфоссо, и я предложил ему писать песни, на что он ответил: «О нет, во Франции это неинтересно». В конце концов мы раскрутили песню на всевозможных телепрограммах. Я попал в мир «шоу-бизнеса», мои детские мечты сбывались. И я начал активно работать с Жераром.
Как вы перешли от музыки и песен из фильмов к эстраде?
Однажды мне позвонил Жерар. Он сказал мне: «Ты должен послушать одну девушку, у нее необыкновенный талант»: это была Jakie Quartz. Она записала сингл с Эриком де Марсаном под названием Astroliner, его распространяла компания EMI. Я попытался добиться выпуска ее синглов на нашем лейбле Lorgère Musique, попросив Жана-Бернара Рете предоставить нам свою студию. Взамен он как издатель получил бы 50% прав. Он не хотел этого, хотя ему это ничего не стоило. Я думаю, он не верил что с этого можно заработать. Затем Жерар позвонил своему другу в Марселе, Полу Сианчи, чтобы тот взялся за Джеки, оплатил студию и музыкантов. Последний согласился внести деньги. Благодаря ему мы выпустили сингл Mise au point летом 83-го на лейбле CBS и с обложкой от Жана Баптиста Мондино. В итоге - 1 миллион проданных синглов. Сианчи заработал много денег, и я тоже, поскольку я был менеджером и совладельцем прав. Я наконец выбрался из своей финансовой «задницы» и покинул лейбл Жана-Бернара Рете, чтобы полноценно работать с Джеки. Однако когда дело дошло до альбома, мы продали всего 70 000 копий на CBS, мы допустили ошибку, поместив Dernière fois на вторую сторону сингла Mise au point, и не отложив его для второго сингла. Второго сингла с альбома в итоге не было. Это спровоцировало разногласия, и мы с Джеки разошлись до выхода ее следующего альбома.
С Джеки трудно работать. Когда я работаю с артистом, я отдаю всего себя, но я не хочу, чтобы артист сливался, как это постоянно делала Джеки с Робертом Тутаном, пресс-секретарем CBS, а также с журналистами. В 1984 году Джеки выпустила прекрасную песню Mal de vivre, но, как и альбом Alerte à la blonde, она не имела успеха. Скажу честно, что немного обрадовался, когда увидел что у близкого мне человека ничего не получится без меня. Это ужасно, но это так.
В 1984 году вы начали работать с Милен. Когда вы ее встретили?
В начале 80-х годов я познакомился с парнем, который принес мне самодельную афишу фильма, который он хотел снять - Giorgino. Это был Лоран Бутонна. Однажды он позвонил мне. Он провел кастинг, нашел певицу и записал для нее сингл, который договорился издать на RCA. Певицу звали Милен Фармер, и она пела Maman a tort. Этот первый сингл, который в итоге разошелся тиражом в 100 000 экземпляров, очень вяло продвигался в Топ-50. Мы встретились с Лораном, Милен и Жеромом Дааном, который вместе с ними писал песни. Я присоединился к их команде в качестве издателя, что составляло мой гонорар. Мы промучались три года, в течение которых я жил на деньги с Mise a point. В это время все, включая Милен, обожали Jeanne Mas.
Почему Милен ушла из RCA после своего второго сингла, On est tous des imbeciles, в 1985-м?
Мы с Лораном понимали, что Francois Dacla (директор французского департамента RCA) не видит потенциальных возможностей Милен и не хочет больше ею заниматься. В итоге он закрыл контракт, и мы подписали новый контракт на выпуск музыки в Polydor на 3 года. Первый сингл на Polydor, Plus Grandir, в 1985 году не имел успеха. Тем не менее, если у Милен есть песня, которая ей лучше всего подходит, то это она. Далее вышли Libertine в 1986 г, затем Tristana и Sans Contrefacon в 1987 г, и они перевернули все.
Говорят, что успех Милен основан на ее клипах?
В 1985 году, когда мы подписали контракт с Polydor, я сохранил права на совместное издательство. Остальное было предоставлено Polygram Publishing, для того чтобы у них были деньги на клипы. В 1987 году, когда я работал в Tréma, Милен нужны были большие деньги на съемки клипа Sans Contrefaçon, мы стучались во все двери. Самым дорогим из них был Pourvu Qu'elles Soient Douces в 1988 г. Бюджет достиг 380 тысяч франков, мы снимали неделю, были декорации, персонал... Sans Logique 1989 года также стоил очень дорого. Polygram всегда давал часть денег на клипы, поскольку клипы были важны для продвижения артиста, но Лоран и Милен отдавали больше и потом едва сводили концы с концами. Но им удавалось возместить расходы за счет того, что каналы платят за трансляцию клипов (от 1000 до 1500 франков за трансляцию на М6, прим. редактора)! Мы поняли, что телеканалы в первую очередь показывают хорошие клипы, даже если песня еще не известна. Клипы, снятые на кинопленку, имеют больше шансов, чем видеоклипы. После моего ухода в 1990-м, хоть и Desenchantee был средним, в целом клипы все еще были хороши, Je T'aime Melancolie в 1991-м и Que Mon Coeur Lache в 1992-м, снятый Люком Бессоном, великолепны.
Помимо издания песен, вы были менеджером Милен?
С 1984 и до конца 1989 года я отвечал за менеджмент Милен. Продвижение всегда было сложным, интервью тщательно готовились, никогда не транслировались в прямом эфире, даже в вечерних новостях. Все прорабатывалось заранее, Милен не создана для прямых эфиров. Она застенчива, хрупка и должна чувствовать себя в безопасности. Она — Дева с восходящим знаком Девы, и это не просто так. Помню, она позвонила мне и сказала: «Если ты хороший менеджер, ты мне это докажешь: я хочу, чтобы Sans Contrefaçon звучал в эфире NRJ в два раза чаще, чем было». Я нервничал, но все сделал. Вот тут-то и начался ад, потому что нам пришлось идти все дальше и дальше, но также и потому, что нам пришлось от многого отказаться и навлечь на себя внимание СМИ. Чтобы отпраздновать завершение концертов во Дворце спорта в мае 1989 года, мы устроили прекрасный ужин в стиле клипа Libertine в Jardin de Bagatelle. Это был полный успех.
Чтобы создать персонаж Милен, кто вас вдохновлял?
Сильвия Вартан. На концерте в Palais des Sports в 1989 году сильно чувствовалось наследие Сильвии. Милен танцевала, пела, играла, все в изысканных костюмах, это было настоящее шоу. Я помню фотографа Марианну Розенштиль, которая сделала наши фотографии в гримерке, некоторые из которых были использованы для обложки A Quoi Je Sers в 1989 году. Разумеется, я не говорил Милен, что мои идеи позаимствованы от Сильвии, поскольку это ей было бы неприятно. Но я думаю, что она знала, откуда они брались. Еще меня вдохновляла Далида. Здесь я также знал, что нельзя этого говорить Милен. Молодым певицам не нравится знать, что они не первыми делают что-либо. Милен была новой Далидой или новой Вартан. И у всех трех одна и та же публика: много гомосексуалистов.
Что вы думаете о мерчандайзинге, который был создан вокруг Милен? Кто сегодня управляет компанией Polygram Merchandising?
Я не знаю, кто теперь в Polygram управляет. В 80-х мы делали все сами: футболки, зажигалки, фотографии. Но все было слишком красиво, слишком дорого. За 70 концертов первого турне Милен, Лоран и я заработали примерно по 10 000 франков каждый. Это не так уж много. У Милен аудитория широкая, а мы предлагали ей слишком роскошную, слишком изысканную продукцию. Милен читала Люка Дитриха и испытывала трудности с чтением популярной литературы.
В 1987 году вы снова встретились с Jakie Quartz, а также работали с Buzy?
Да, я влюбился в текст Buzy под названием Body Physical. С другой стороны, музыка показалась мне нескладной. Я попросил Жерара Анфоссо написать музыку для Buzy. В течение 6 месяцев я разговаривал с Бьюзи по телефону три раза в неделю, чтобы уговорить ее, что она пишет хорошие тексты. Продюсером выступил Жерар Педрон, который работал с Jean Luc Lahaye с его телешоу Lahaye d'honneur. У меня остались очень яркие воспоминания об этом телешоу, ведущим которого был Боб Отович. Дистрибьютором Buzy выступила компания Phonogram. Выступление с Body Physical прошло отлично - у нас был успех. После сингла Body Physical мы выпустили еще два сингла, Baby Boom и Sweet Home, но альбома так и не было.
В придачу к работе с Милен, в 1985 или 1986 г. вы пришли в Trema?
В это время со мной связался Regis Talar, чтобы сформировать на издательском лейбле Trema каталог молодых исполнителей. Милен нашла это очень лестным и полезным. Проблема была в том, что как только я решал проблемы с Милен или Бюзи, люди в Tréma меняли то, что я уже сделал: обложки синглов, промо-фотографии... С этим было трудно справляться.
В Trema вы встретили певицу вашего детства, Мари?
Да, я помог выпустить ее последнюю запись Bulles De Chagrin (входит в сборник Мари в Les Années Chansons, прим. редактора). Когда она пришла ко мне в первый раз со своим мужем, Лионелем Гайарденом, бывшим гитаристом Once Upon a Time, я принес с собой блокноты, куда я вклеивал ее фотографии с 1971 по 1973 год. Это было трогательно. К сожалению, именно в это время я покинул Trema после эмоциональных проблем, вызванных алкоголем и кокаином. После моего ухода Trema похоронили всю работу над альбомом Мари, он так и не был выпущен коммерчески, несмотря на попытки раскрутки в 1988 году. Я упустил возвращение Мари, и мне очень грустно из-за этого, но я рад, что некоторые ее песни все же переиздали на сборнике Les Annnées Chansons. Милен тоже послушала эту Bulles De Chagrin и использовала ее текст в своей Ainsi Soit Je. Это не единственная песня, откуда Милен брала идеи для Ainsi Soit Je. Молодой человек, продюсером которого я был с 1985 года, Alix Morgen, записал трек Explose очень высоким голосом, но песня не имела успеха. На второй стороне сингла была баллада Cri Silence. Милен всегда слушала песни других артистов, которые я выпускал, и ей понравился этот сингл. Позже он выпустил еще один сингл Quelqu'un Pour Ce Soir, в припеве пелось "Ainsi soit-il, ainsi soit-elle..." Без комментариев.
Милен также официально спела одну песню Мари Лафоре?
Я всегда говорил Милен, что нужно, чтобы она делала римейки. Как-то раз я одолжил ей диски Мари Лафоре, на которых было три моих любимых песни, но я не сказал ей, какие. Мне хотелось, чтобы она что-то из этого спела. Она мне позвонила и сказала: "Я спою Je voudrais tant que tu comprennes". Это как раз была одна из тех трех. Вот что означает слово "сообщничество". К несчастью, эта песня, которая должна была выйти на второй стороне сингла Sans Logique в 1989 году, но была заменена на Dernier Sourire. В итоге она существует только в концертном варианте. Вместе с Deshabillez-moi, это были единственные римейки, спетые Милен.
В 1988 г. у вас все идет хорошо?
Да, у меня было 3 хита в Top 50: Sans Contrefacon у Милен, Body Physical у Buzy, и A la vie, a l'amour у Джеки. В 1987 году, после успеха Милен, я вновь поработал с двумя другими певицами.
Как прошло воссоединение с Джеки?
Не помню, кто позвонил — я или она. Мы выпустили сингл A la vie à l'amour, и он имел большой успех во Франции и даже в Германии. Мы продали 300 000 или 400 000 копий, потому что диджеям нравился клубный звук Джеки, который Анфоссо «аранжировал» для нее. Мы также продали довольно много копий альбома. Затем в начале 90-х она выпустила альбом на Warner, но уже без меня. И это не сработало.
Что случилось с Жераром Анфоссо?
В конце 80-х он перенес тяжелую депрессию после самоубийства своего отца, который был родом из Марселя. Недавно я связался с ним, чтобы он написал музыку для девушки, которую я нашел. Он пришел, послушал и ушел без вдохновения. С тех пор я о нем ничего не слышал. Я думаю, он сошел с ума.
Gerard Anfosso работал с Джеки, Buzy, но почему не с Милен?
Проблема характеров Лорана и Жерара, они пытались работать три раза, но это ничем не закончилось.
В 1988 г. вы - издатель, которому больше всего завидуют?
Да, при всем этом успехе я, должно быть, даже «потерял хладнокровие». Для меня, начинавшего с нуля, все эти деньги были безумием. Должно быть, в течение двух лет я был просто невыносим, у людей, знавших меня в то время, наверняка остались плохие воспоминания обо мне. У меня есть один недостаток: я слишком откровенен. Когда мне не нравится песня, я прямо говорю людям, даже новичкам. Так честнее, даже если в этой профессии мы предпочитаем комплименты и поклоны. Проблема в том, что они никогда ничего не стоят.
Почему у вас с Джеки больше ничего не было после «À la vie à l’amour»?
У Джеки очень сильная личность, как и у меня, и наши страсти могут быть как конструктивными, так и разрушительными. В 1988 году произошла неловкая история. Джеки жила по адресу 18, rue Quincampoix, в красивом модном районе. Однажды Милен сказала мне, что хочет переехать. Поскольку она все еще жила в тесной каморке неподалеку, я убедил ее переехать в квартиру побольше, соответствующую размеру звезды, которой она становилась. И по величайшему совпадению она выбрала квартиру по адресу 18, rue Quincampoix. Это было ужасно, я не мог приходить к одной из них, чтобы другая меня не увидела. Их "сожительство" длилось три года. Хотя Милен была очень сдержана по поводу критики Джеки, этого нельзя сказать про Джеки. Несмотря на все это, я считаю, что я любил Джеки так же, как Милен, до безумия. После раскрутки A la vie à l'amour мне однажды позвонил Пит Уотерман (из успешного продюсерского трио Stock Aitken and Waterman, раскрутивших Кайли Миноуг) и сказал: «Я хотел бы сделать ремикс на Jakie Quartz». Сделали ремикс, и выпустили везде где смогли: в Германии, в Англии... и при этом песня на французском языке. Сегодня я понимаю, как мне повезло, что все эти люди могли мне позвонить. Это было исключительное время. Это не «нормально», что в 35 лет у меня на счету 23 золотых сингла.
Вы расстались с Милен в 1989 году?
Да, после декабрьского концерта в Берси. Осенью 1989 года у нас было запланировано 70 концертов. Мы были измотаны, физически и морально. Хотя однажды Милен написала мне письмо, которое кончалось словами "Я люблю тебя, как никто", и просунула его мне под дверь в одном из отелей, напряжение увеличивалось. Также в прессе раскручивалась вражда с Jeanne Mas после знаменитой телепередачи. Но я должен признать, что Милен никогда ничего не говорила против Жанны. Она решила, что предпочтет молчание и оказалась права. Жанн, после своего сентябрьского концерта в Берси в 1989 г, решила давать концерты в то же время, что и Милен, и в тех же городах, но на день раньше. У публики не было достаточного количества денег, чтобы позволить себе обеих. Я хотел вмешаться, Милен была против, а Лоран предпочел выждать. К счастью, Жанна, у которой назревал спад в карьере, в последний момент решила все отменить.
В декабре 1989 года, после Берси, я решил устроить еще один званный ужин, опять для прессы и коллег по шоу-бизнесу. Великолепный вечер на 500 персон в l'Ecole des Beaux Arts. Нам с Милен должны были вручить по бриллиантовому диску. Здесь все и провалилось. Я хотел что-то "звездное", нечто очень торжественное, а Alain Levy (директор Polydor) решил иначе. Он отдал ей диск, когда все смотрели в свою тарелку. Не было никакого волшебства. Я не мог этого принять. Тогда я вскочил и закатил истерику - и вечер превратился в кошмар. Моя мания величия оказалась чрезмерной. Сегодня я это понимаю, потому что обрел физическое и психологическое равновесие.
Крупные компании не любят независимых, возможно, это был способ приуменьшить вашу значимость в их успехе. Что подумала Милен?
Милен была потрясена. Она попыталась меня успокоить, сказав, что если я не успокоюсь, то уйдет она. Все стали расходиться. Чуть позже, Милен послала мне телеграмму: "Если я тебе нужна, я здесь." Она казалась невероятно гуманной. Но месяцем позже она мне позвонила и сказала: "Нужно кончать работать вместе, твое поведение стало невозможным."
Как у менеджера - нет, я всегда работал на честное слово. Зато у меня был своего рода контракт на издание песен. Но вследствие разрыва я продал мой издательский каталог, в котором было 77 песен. Я не знаю, заключил ли я выгодную сделку, но вижу что мой покупатель уже отбил большую часть своих инвестиций. Обратите внимание, кроме Милен, которая у меня была с первого сингла на RCA, ничего важного не было. Если каталог больше не будет продаваться, он станет бесполезным. В любом случае, в течение нескольких лет мое имя как первоначального издателя будет продолжать появляться на любых переизданиях. Милен даже оставила нашу фотографию с ней в своем концертном альбоме.
Что вы сделали с этими деньгами?
Я пытался выпустить сингл. Певицу звали Паскаль Шамбри, и она вела молодежные шоу вместе с Карен Шерил. Я подписал с ней контракт на лейбл Tréma с песней под названием Les Mots Du Jour. Производство обошлось мне в кучу денег, но результата не было. До сегодняшнего дня и с того момента, когда вышел альбом L'autre, я с трудом переживаю мою неудачу с Милен. Тем более, люди нашей профессии ужасны. Они мне постоянно говорили: "Бертран, ты совершил главную ошибку в своей жизни, последний альбом Милен просто потрясающий." И тем самым поворачивали нож в ране в тысячный раз. К тому же, в альбоме L'autre есть песня Pas De Doute, которая, как я считаю, посвящена мне.
Что вы сейчас думаете о Милен?
С тех пор, как меня нет рядом, никто больше не дает советов Милен, но она и без них хорошо справляется: первый альбом был продан в количестве 400 000 экземпляров в первые месяцы и 200 000 впоследствии, второй - 1 400 000, концертный - 600 000, третий - 1 700 000. Перед провалом фильма Giorgino, как мне кажется, Милен могла вообразить, что она "избранная" и что она, как Jeanne Mas, потеряла контроль над реальностью. Проблема заключалась в том, что Лоран также был убежден в том, что он "избранный". Никто из них не мог предупредить другого об ошибке, и никто из окружения не осмелился бы. Как можно сказать суперзвезде или суперпродюсеру, что то, что они делают, - плохо, если только вы не начинали вместе с ними? Мне кажется, что Милен совсем одинока и потеряна. В промо-репортажах с премьеры фильма Giorgino видно, что она и Лоран выглядели отстраненно.
Этот провал ужасен, так как четыре года работы и все заработанные деньги уничтожены. С другой стороны, я не могу понять, почему ни один журналист не указал на увлечение Лорана романтической Англией и связи с работами Дэвида Лина, заимствований из фильма "Дочь Райана". Эти персонажи оказали влияние на всю его жизнь. Издательский лейбл Лорана называется Requiem, компания по производству видео - Toutankhamon, кинокомпания - Heathcliff, по имени героя фильма Грозовой перевал, который также сильно вдохновлял Лорана. Giorgino слишком длинный. Если бы он длился полтора часа, он бы прошел. Премьера переносилась дважды: один раз на весну, затем на конец августа. Промо-кампания осенью была намеренно тихой. Ее запустили лишь за две недели до выхода фильма, и никто толком не знал, что фильм наконец-то выйдет. Никто не хотел идти на его просмотр, потому что все думали, что фильм будет представлять собой просто длинный клип. Кроме того, отчужденность Милен и Лорана казалась претенциозной. Они сняли фильм на английском языке, чтобы объехать весь мир, но дали так мало интервью. Я помню, что приглашали Хью Гранта, чтобы он сыграл главную роль рядом с Милен, но он отказался.
В настоящее время, как Лоран может подготовить выход альбома Милен, который по контракту должен выйти в марте?
Говорят, что Лоран в депрессии. Даже личные дела Лорана и Милен не могут не идти плохо после этой неудачи. После разрыва я пересекался с Лораном пару раз в ресторане, он со мной даже не поздоровался. Я нахожу это очень печальным. Милен — пленница своего образа хрупкой, романтичной девушки, она никогда не сможет его изменить, она не женщина-вамп, и это хорошо. Недавно я написал ей, я не делал этого с того дня в 1990 году, когда она узнала, что я продал свои права. В этом последнем письме я написал ей, что не видел ее 4 года и что очень страдаю от этого.
Если бы у вас была возможность изменить прошлое?
Я бы сделал это снова, потому что считаю, что страсти связаны с кризисами, а расставания и примирения неизбежны. Как в песне Далиды: «Si c'était à refaire... je referais tout» (Если бы мне пришлось сделать все это снова... Я бы сделала все это снова).
Интервью с Jean-Pierre Pasqualini было сделано 21 октября 1994, опубликовано в журнале Platine (февраль 1995 N°18/март 1995 N°19)
В апреле 1999 года Бертран Ле Паж покончил жизнь самоубийством в возрасте 46 лет. Он был похоронен 7 апреля в Сен-Мало, в день когда у Милен Фармер вышел альбом Innamoramento.