Инклюзия в искусстве: по следам лекции Алины Заремба

Диклеймер: этот пост не об аутсайдерском искусстве (о том, что это, можно узнать во введении этой статьи). Не об авторах, а об аудитории. Вообще, я сильно предлагаю дочитать, даже если тема инклюзии кажется не очень близкой.

Который день перевариваю всякие мысли на тему нашего сурового российского (а, может, и мирового) жизнеустройства. А именно — думаю о доступности искусства и жизни вообще для людей, которым повезло несколько меньше.

20 июня после долгого перерыва случилась лекция Алины Даулеткалиевой — экс-куратора почившего арт-сообщества «Линии» и галереи «Порт Волга». Дело было, как водится, в «Книжном» — в рамках проекта «Искусство спасает» от фонда «Маленькие люди». Говорили об инклюзии, и как-то очень тронуло. Поэтому сегодня — снова длиннопост. Делюсь мыслями.

В силу восприимчивости к людям, к жизни и из-за некоторых обстоятельств меня волнует тема ограниченных возможностей у людей вокруг. В частности — у людей с ОВЗ. Горько оттого, что не всем людям бывает доступны опции, обычные для нормотипичных людей с некоторыми привилегиями вроде наличия зрения, слуха и т.д. А если даже доступность есть (скажем, слабослышащий человек может прийти посмотреть картины в галерее), то нет культуры обращения с людьми отличающимися. Нет понимания, как себя вести. Нет, соответственно, включения их в наш обычный процесс коллективной жизнедеятельности.

Так вот вышло, что мне есть дело до того, что целые группы людей чувствуют себя чужаками среди нас. И сегодня на лекции Алины (потрясающей бережности человека, чей подход обнимает меня уже два года с момента обучения медиациям) я как-то снова иначе взглянула на действительность, где мы не фокусируемся на людях.

Приятно ли, когда сотрудник музея здоровается на том языке, который для нас, родной и привычный? Это что-то в порядке нормы, хорошего тона.

Много ли вы знаете музеев, институций — да что уж там, вообще мест, — где люди могут поздороваться на жестовом языке? Смею предположить, что и за границами прогрессивными это есть не везде (но не знаю, не гуглила).

Как-то очень прошибло от мысли, что можно освоить какую-то базу взаимодействия, будучи вовлечённой(-ым) как минимум в сферу работы с людьми, а как максимум — в жизнь общества вообще. И, как бы это сказать, — освоить не столько из сочувствия, сколько из солидарности. А ещё из желания шире делиться тем, чем хочется — чтобы границ между взаимодействием было меньше.

Алина рассказала о тифлокомментировании. Когда незрячему человеку «рассказывают» произведение искусства. (попутные вопросы: как объяснить цвет тем, кто его никогда не видел?) Придумывали тифлокомментарий к «Джоконде», слушали — к инсталляции Ильи Кабакова.

Показала примеры российских музеев, где есть практика работы с глухими и слабослышащими посетителями (взять вот музей GARAGE) — работы такой, при которой люди чувствуют себя включенными в процесс. Отдельно тронул проект «Словарь терминов современного искусства на русском жестовом языке», авторы которого — коллектив всё того же «Гаража».

А ещё, оказывается, есть целый проект «Инклюзивный музей», который занимается улучшением практик социализации и творческой реабилитации людей с инвалидностью музейными средствами.

Как медиатор и экскурсовод, я вдруг поняла, насколько ценно и важно уметь корректно работать с человеком, пришедшим за искусством, за эмоциями, за знаниями — на доступном ему языке при наличии подобных ограничений. И это не высший пилотаж, не верх сервиса — это вообще-то недостающий нам всем уровень человеческой нормы, как мне кажется.

Однажды в Волгограде я попала к глухо-немому таксисту. Он сообщил мне об этом сразу, а я отблагодарила после поездки жестами, как могла и додумалась. А вот муж Алины в аналогичной ситуации додумался погуглить, как показать «спасибо».

Несколько раз видела анонсы, что в музее Машкова выставлялись работы, которые можно воспринимать на ощупь. Очень интересно, как это реализовано, ведь сама пока ни разу так и не дошла.

А вообще, очень здорово вдруг задуматься о доступности искусства людям с иным опытом жизни. Для меня искусство — это способ и повод говорить с людьми и о них. И, оказывается, можно потенциально расширить этот опыт в неожиданной прежде плоскости.

Вообще, это же круто даже просто для себя. Представляете, как мозг работает, когда есть необходимость описывать впечатления от одних органов чувств (глаз, например) при помощи других — в понимании полной недоступности собеседникам органов первых?

А ещё вся эта тема — отличный способ вспомнить или узнать, как окей вести себя с людьми с ОВЗ. Например, что при малой подвижности коляска становится буквально частью тела человека. И трогать её без спроса, помогать без спроса так же нехорошо, как и вести себя аналогичным образом с человеком более подвижным.

(не морализаторствую, а воспроизвожу просто базовое правило)

Для меня вся эта история не о жалости, а о важности людей с учётом разницы опыта.

И мы часто испытываем неловкость и отторжение, потому что, как бы тавтологично это ни звучало, опыта общения с людьми с другим опытом у нас почти не имеется. А непривычное мозгу = новое = сложное = отгородиться проще.

Короче, очень круто, считаю, поднимать такие темы важные. Чувствую некоторое огорчение (но и понимаю), что людей было раза в 4 меньше, чем на лекции о стикерах. Но это и повод сказать об этом всём снова — и не Алине, и в другой форме (теперь, у себя в канале, здесь).

Отдельно приятно, что проект «Искусство спасает» у «Маленьких людей» (в рамках которого донаты после лекций идут в фонд) не просто живёт, но и инициирует интересные разговоры на важные темы. Диме Бушмину за это спасибо, отличная история получается.

А упомянутый «Книжный», в стенах которого каждую неделю и не по разу проводится лучший в Волгограде по разнообразию и насыщенности лекторий, просто крепко и сильно люблю. Как же здорово, что в городе такое пространство просвещения создали.

Такой вот ворох мыслей, получается.

Расскажите, ходили ли в Машкова на тактильные выставки? Или на какие-то инклюзивные проекты за пределами Волгограда. Если да, как вам опыт?