Пост 07.10.2026
"Любовь — высшее человеческое благо, даже если она не разделена" — мысль И. А. Бунина, проскальзывающая в каждом рассказе о любви. И вот, сидя на скамейке и куря нечто отвратное на вкус, я ловлю себя на мысли, что не умею любить. От слова совсем. Мне казалось, что раз я вижу красоту природы, моя душа содрогается от слова "Родина", я обращаюсь к Богу и ежедневно посвящаю философским думам время перед сном, то я человек высокий, а такой способен на то высокое чувство: любовь. Экран телефона мигает. Это не возлюбленный, не человек, и вовсе не друг. "Выпейте таблетку!" гласит сообщение. Внутри пусто. Я намеренно отстранил от себя все общество, но, конечно, это решение было глупым. Первый день, когда мне не написал ровным счетом никто и эти самые "никто" среди меня даже не пытались со мной заговорить. Впервые за много лет я остался совсем один. Ба!...
Тяжело осознавать, что верно принятое решение оборачивается моей трагедией. Я страдаю больше, чем когда-либо. Внезапное внимание со стороны, суматошная связь, отстранение, образ невоспитанного человека, книги по всей моей комнате, духота, почти голые деревья. ВСе это смешалось в одну целую картину. Пейзаж осени слился со мной, а от того изменения в нем порождает перевороты внутри меня. Небо последнюю неделю закрыто тучами. ТАкже и душа моя прикрыта разумом. Нужно работать, предо мной ответственный этап в жизни.
Однако все валится из рук. Люди в том числе. Я скучаю по чему-то, но, ко сожалению, сам не помню по чему. НАверное по чувству любви. Знаешь, это момент, когда шарф, связанный для него бабушкой, был главной радостью на новый год. А, еще любовь — это выбегать во время проливного града к нему, хоть вы и не общались пол года. Кажется, любовь я называю то пространство, где мне искренне было хорошо. Стоять, обниматься и смотреть на бескрайнее море, задавать глупые вопросы, смеяться. Слушать, как он читает стихи под обстрелами, вставать пораньше, чтобы налить горячий кофе перед тяжелым днем. БУдить ранним утром поцелуем в висок со словами "побежали собираться".
Вспомнилось только светлое, но по-моему мнению то, что описано выше было любовью. Плакать четыре часа на высоте 4 тысячи футов над землей, слушая его песню, смотреть на испачканную в помаде куртку и молчать, чувствовать раскаленное железо у левой ноги, разрывать поздней ночью все контакты, бежать в койку к другому, потому что рядом со своим дышать невозможно — это что-то другое, любовь не может быть такой грязной. Это противоречит ее природе. Как и мой образ жизни противоречит мне сейчас.
Ужасно хочется вновь с головой окунуться в это ощущение счастья до мурашек на плечах. Я же не мог пропить это всё? Я же все еще способен на радость, восхищение и нежность, как и тогда? Что я потерял? Почему я не могу полюбить сейчас? Почему же все не то?
Господь, за что ты меня так наказал? Я не могу писать, мой разум затуманен мыслями о скорой кончине. Я не могу жить, ведь боль пронзает мои конечности с каждым движением. Я не могу даже покурить, ведь денег нет. Остается только музыку слушать, плакать над любовными рассказами и скучать. Скучать по потерянной возможности прыгать с головой в океан любви. Вот это бред... Пора ложиться в желтый дом.