ПИСЬМО НА ВОСТОК

Новое утро. Пошли третьи сутки, как я не вижу тебя. Как быстро мой мозг адаптируется к ситуации. Сегодня еще ни разу не плакала, так, может, подкатывало к горлу пару раз, но держусь. Вчера ночью мы несколько часов болтали, мне стало легче. Может, тревога не до конца растворилась, просто потому что перетекла в другое русло с новыми вопросами: сможем ли мы так ежедневно болтать? Как я буду выносить дни, когда что-то не сложится? Несмотря на разные часовые пояса, наши режимы почти идеально состыковываются, от этого тепло на душе, но страшно подумать, как мы будем жить, когда съедемся. Придется подстраиваться.

По поводу кома в горле. Он меня сопровождает с самого утра. Я вначале не придавала ему никакого значения, а сейчас поняла, что как только я думаю о тебе, то и тошнота появляется. Не потому что ненавижу, естественно. Видимо, организм устал лить слезы и нашел новый способ грустить.

Я не люблю спать с игрушками, потому что потом злюсь сама на себя за их падение с кровати. Сегодня спала с капибарой, которую ты выиграл в тире. Она не упала на пол. Вспомнилась история того дня.

На смене было всего два выходных — самый первый случился 7-го числа. Тогда нас подняли довольно рано и повели в парк аттракционов. Помню, что я шла самая первая, а ты замыкал утиный строй. Утиный — потому что нас заставили надеть рыжие толстовки, — вдруг кто-то прохожий не поймет, что мы из «Н»? Глупость редкостная, но что поделать.

Мои подруги злились, что я постоянно была с тобой, и, изначально, следовала их завету: «не менять братву на мужика». Вот она, причина разных позиций во время похода в парк. Я потом отбросила этот завет, а они свыклись с твоим присутствием рядом со мной круглосуточно.

Дошли мы до парка, а там... Красиво там, очень яркое все, небо синее-синее. Я тогда завороженно на все смотрела и на тебя тоже.

Все ринулись на экстремальные горки. Как выяснилось, ты не любишь такое, но ради меня пошел на первые четыре. Потом тебе поплохело. Мне, кстати, тоже, но я хотела еще и еще. Пока носилась туда-сюда, проверяла свой вестибулярный аппарат на прочность, ты сбегал в тир и выиграл ханну мантану. Так я назвала капибару, которая спала со мной сегодняшнюю ночь.

Она напоминает мне о дистанции. Мне противно расстояние, но нравится, что твои чувства не потухли одним днем от него. Я ожидала, что ты воспринимаешь нас как песню: «а впереди еще три и три ночи». Но видимо это не так, а значит все взаимно, значит в Черном море и вправду живут дельфины.

А вот еще что. Стоим мы с тобой на набережной, тогда всей гурьбой выбрались писАть на море, холодно было — жуть. И когда возвращались назад, в кампус, я решила посмотреть вдаль подольше обычного. Осенило! «…, а знаешь что? Там, на турецком берегу, сейчас точно кто-то стоит. Надо помахать ему». И мы помахали. Правда, момент был не настолько интимный. В наш дуэт вторгся педагог, она стала с нами махать тому маленькому человечку в Турции.

Сейчас я думаю сходить вечером за конвертом и марками, нужно уже завтра кинуть письмо в почтовый ящик. Когда выйду гулять с собакой в степь, то найду восток по компасу и буду махать. Вдруг ты тоже тогда поднимешь ладонь к небу и ответишь на мое приветствие?

Любить на расстоянии не стало легче, но стало спокойнее, что ты никуда не исчезнешь и не растворишься.

Спасибо, Господи, за его существование на Земле. Прибереги моего любимого от бед. Пусть его жизнь будет светлее моей — если собственного света не хватит, возьми мой, не жалко.