ХалльʹВира х ХалльʹДис (ДнД предыстория - компейн #3)

Информация о Вире на начало компейна (1 уровень):

Автор персонажа: t.me/kagami_mood

Имя: ХалльʹВира ("Божественная благодать, несущая свет")
Раса: Аасимар (Защитник)
Класс: Колдун (Небожитель)
Предыстория: Прислужник - взломщик (основа)
Мировоззрение: Нейтрально-доброе
Дата рождения: 20 февраля (22 года)
Знак зодиака: Рыбы
Рост: 172 см (5,6 фута)
Вес: 65 кг (163 фунта)

Характеристики и навыки на 1 уровень:

Информация о Дисе на начало компейна (1 уровень):

Автор персонажа: t.me/mmmementomorii

Имя: ХалльʹДис ("Нарушитель божественной благодати")
Раса: Тифлинг (Асмодея)
Класс: Жрец (Домен Жизни)
Предыстория: Отшельник (основа)
Мировоззрение: Законно-доброе
Дата рождения: 20 февраля (22 года)
Знак зодиака: Рыбы
Рост: 185 см (6,1 фута)
Вес: 87 кг (191,8 фунтов)

Характеристики и навыки на 1 уровень:

Внешний вид близнецов:

Предыстория:

В мире, состоящем из 12 королевств, есть одно, что отличается своей непостоянностью и искажением реальности. Каждый, кто входит в королевство Аркадия, так же известном как "Зеркальный Мираж" или "Дворец Тысячи Зеркал", видит его по-разному. Это место, которое никогда не выглядит одинаково дважды, ведь его архитектура, законы и даже жители преобразовываются в зависимости от того, кто в него входит, меняя это место своим присутствием однажды и безвозвратно. Каждое существо, рожденное в Аркадии или же пришедшее в него из вне, рано или поздно замечает за собой, что его внешность и даже характер могут искажаться в городах этого государства против его воли, не давая стать тем, кем он был прежде. Хорошо это или плохо? Хороший вопрос, ответ на который каждый выбирает для себя сам.

Полуэльфийка Аддет - невысокая девушка средних лет со светлыми, почти белыми волосами и голубыми как сапфир глазами, которая живет в городе Шпигель - столице королевства Аркадия, - с самого рождения, но даже она не может сказать, что знает родные края достаточно хорошо, чтобы быть уверенной в завтрашнем дне. И если неуверенность в будущем знакома каждому и за пределами Аркадии, то здесь это ощущается в разы сильнее, иногда даже сводя людей с ума. Так женщина нашла для себя успокоение в Саду Снов - месте, где физические законы подчиняются сновидениям. Она проводила там очень много времени за работой, помогая другим жителям королевства также окунуться в мечтательные сны или же наоборот побороть самые страшные кошмары.

Но это не единственное, чем полуэльфийка горела также, как любимой работой, также Аддет не пропускала ни дня, чтобы не помолиться своему богу в главном храме столицы. Зеркальный Дракон Оракулус - это истинный правитель Аркадии, которому подчиняются все от главного совета правителей, до жрецов и простых смертных. Данный дракон - это загадочное существо, которое отражает истинную сущность смотрящего, открывая все его тайные мысли и секреты, которые даже сам прихожанин не мог позволить себе осознать. Однако самого дракона никто и никогда не видел, впрочем, как и в других 12 королевствах не видели остальных правителей. В храме Оракулуса Аддет, как глубоко верующая личность, не только проводила время за молитвами, но и частенько откликалась на помощь нуждающимся, помогая с мелкими делами в храме. Главная настоятельница церкви Оракулуса - пожилая эльфийка преклонных лет по имени Лирия, почти не видящая, но при этом улавливающая истинную сущность каждого человека, - всегда ждала прихода Аддет, словно чувствуя, что однажды эта особа сыграет важную роль в жизни ее зеркального дома.

Однако вера в Оракулуса и сновидения не единственное, что есть интересного в Аркадии. Как и в любом другом королевстве, на улицах городов часто можно увидеть приезжих торговцев, ищущих наживу или же наоборот сливающих уже приобретенные в других королевствах товары. Базар Отражений - главная торговая точка в столице "Дворца", где можно купить не просто вещь, а её идеальную копию из другого королевства или даже из другого мира. Одним из торговцев, предоставляющим особенные артефакты, является Клаус - невысокий полуэльф с жилистым телосложением, чьи волосы похожи на сухую пшеницу, а глаза переливаются небесной синевой, отражая в себе все, словно сам город, в котором он родился и вырос. Лавка Забвения, находящаяся в темном закоулке торговых рядов Базара, - место работы Клауса, где кто угодно может продать ненужное воспоминание.

Полуэльф получил это торговое местечко в наследство от отца, однако сам не желал все время сидеть за прилавком, и получил лицензию на торговлю в Солнечном Бастионе - неприступной цитадели, возведённой на гигантском плато в самом центре карты Древних Путей. Это место связывает все королевства воедино, позволяя любой расе найти себе место, не смотря на вражду или личную неприязнь. Однако заслужить жизнь в этом городе не так-то просто, так что служба в армии или любое другое полезное ремесло от служения в храме до работы на гильдию искателей приключений - лучший вариант. Так и Клаус выбрал для себя путь странствующего торговца, выбираясь из Аркадии, чтобы вдохнуть свободу полной грудью в своих путешествиях, но все равно всегда возвращался на родину, принося на Базар все больше и больше интересных задумок для создания поддельных копий различных вещиц. Лавка Забвения же жила своей жизнью, и ее владелец редко в ней появлялся и вообще интересовался, как там идут дела, оставив все заботы на торговца Сонрика - пожилого гнома с кудрявой шевелюрой, который работал там еще при жизни предыдущего владельца - эльфа по имени Людвик, отца Клауса.

Сам же странствующий торговец любил не только шляться по разным королевствам, но и остановиться в родной Аркадии в Саду Снов на недельку-другую, окунаясь в мир райских сновидений. Клаус видел большое количество постояльцев этого места, которые сходили с ума из-за чрезмерного потребления снов, которые постепенно превращались в кошмары. Но также мужчина знал, что всему нужно иметь меру, так что его тактика была вполне ясна: наслаждаться дозированно и уходить сразу, как только начинаешь чувствовать в своих снах опасность. Так, однажды, после подобного сна, где к нему впервые явился Хекстор, мужчина подумал, что пора бы вновь покидать Аркадию, пока его характер или уже имеющиеся изъяны тела, в виде мелких шрамов или сутулой спины, не изменились в худшую сторону. Однако кое-что его все остановило.

Последний раз, когда Клаус посещал Сады, он сблизился с Аддет, проводящей ему так называемые "сонные процедуры", и по большей части продолжал свое пребывание только из-за этой милой полуэльфийки. Он плюнул на свои переживания по поводу явившегося во сне бога тирании, о котором когда-то слышал от жителей Инферно - одного из 12 королевств под правлением Красного Дракона Кар’закса, являющегося тираном, жаждущем войны. Мужчина решил, что за еще один раз ничего страшного с его разумом не произойдет, но как же он ошибался... Не смотря на его близость с Аддет, с каждым разом он ощущал, что его будто тянет уже не к ней, а к самому Хекстору, который уже будто управлял его разумом, покровительствовал над ним. Действия мужчины становились все необдуманней, а характер постепенно менялся, что начинало пугать Аддет, но было уже слишком поздно, ведь она носила под сердцем плод их спонтанной связи.

Спустя 9 месяцев, в одну из значимых для Аркадии зеркальных дат, у полуэльфийки начались схватки, которые продлились весь вечер. Беловолосая девочка родилась глубокой ночью, ровно в полночь, когда часы в госпитали громко оповестили прихожан о начале нового дня - 20 февраля. В глазах Аддет сразу можно было считать искреннюю радость, когда она увидела перед собой свою дочь-аасимарку, окутанную светлой божественной энергией, и думала, что наконец-то может выдохнуть с облегчением, но на этом ее роды не закончились, продолжая в мучительных схватках истязать женщину вплоть до поднявшегося над городом солнца. Такой же бледный, как и его сестра, младенец, родившийся ровно через 12 часов после первенца, оказался тифлингом, что не могло не шокировать окружающих. Аасимар и тифлинг рождены вместе? Как такое возможно? И что это вообще говорит о чистоте крови этих младенцев? Клаус сразу же понял, что о них моментально поползут слухи, что в последствии повлечет множество споров и разногласий с самой Аддет.

Халль'Дис, что означает "Нарушитель божественной благодати", сразу же после рождения был наделен красными полосами, покрывающими всю его спину. От младенца доносился не только истошный плач, но и исходил дым, словно ребенок горит заживо через свою бело-розовую, будто ошпаренную кожу, что пугало не только всех лекарей в святилище, но и в особенности его мать. А еще больший страх на нее нагонял факт того, что после появления отметин на теле сына, она услышала такой же звонкий плачь дочери, которую при рождении назвала Халль'Вира - "Божественная благодать, несущая свет". Малышка так же, как и ее брат, была отмечена симметричными полосами по всей спине, отличающихся от меток брата только цветом - голубым, как ясное небо. Кожа малышки в противовес брату становилась синюшно-белой, словно ее оставили на морозе посреди сугробов, а от тела исходил морозный пар, будто она сама получает обморожение каждую секунду своей жизни.

Сердце матери разрывалось при виде страданий своих детей, и если сына она старательно избегала, боясь его до мурашек по коже, то за дочь переживала просто неимоверно, молясь каждый день над алтарем Оракулуса о благословении ее чада. То ли молитвы женщины были услышаны, то ли на детей повлияло что-то другое, но со временем их плач прекратился, как и появление новых отметин, а температура их тел пришла в норму. Спустя какое-то время женщину отпустили домой вместе с детьми, а в Саду Снов тем временем о ней уже ходили дурные слухи, так что возвращаться туда она не планировала. Единственным местом, где ее все еще кто-то ждал - был дом ее мужа на отшибе города, где Клаус встретил ее с преждевременным пониманием, что долго вместе они не проживут...

Собственно, так оно и оказалось: мать младенцев быстро вывела отца своих детей на чистую воду, заставив признаться в своей тайной вере в Хекстора, которая настигла его после многократного посещения Сада Снов. Женщина быстро сделала для себя все соответствующие выводы насчет разности их с Клаусом взглядов на веру, что повлекло только больше проблем в их отношениях, которые после рождения детей не продержались и года, и пообещала себе лишь выкормить сына, а после исчезнуть из их с Клаусом жизней навсегда. Как и планировала, через год Аддет официально нарекла Диса проклятым дитя и поручила его воспитание отцу, полностью переселившись с дочерью под крыло храма Оракулуса, в которого верила всю свою жизнь. Отец же воспринял это, как знак от своего покровителя Хекстора, поэтому был крайне воодушевлен, чтобы сделать из сына своего союзника и будущего приемника, оставшись с своими мыслями наедине в глуши, на окраинах Шпигеля.

Аддет, будучи на хорошем счету у настоятельницы храма Оракулуса, быстро нашла свое новое место в жизни, а принесенная в церковь дочь-аасимарка только укрепила ее значимость, как награжденную за искреннюю верю последовательницу. Лирия назначила полуэльфийку младшей жрицей и позволила ей заниматься мелкими делами, вроде лечения незначительных ран и уходом за животными в храме. Однако уже спустя несколько лет женщина самостоятельно занималась как тяжелыми ранениями, так и изучением ядов и серьезных болезней, занимая не последнее место среди жриц Оракулуса, верно служащих их великому правителю.

Вира же, будучи абсолютно солнечным ребенком, смотрела на мир своими небесно-голубыми глазами через призму вседозволенности, но при этом росла скорее доброй и проницательной к окружающим, чем избалованной или высокомерной. Девочку любили абсолютно все и, разве что, руки ей не целовали при встрече, на что та отвечала своим очарованием и безграничным желанием всем помочь. Малышка с детства лезла убираться там, где не просят, таскала тяжелые коробки с компонентами вместо взрослых и напрашивалась посмотреть, как лечат тяжело больных, подмечая для себя особенности жреческого дела в храме Оракулуса. Однако еще в раннем детстве при всей своей лучезарности и тяге к людям, Вира не чувствовала к себе искренней любви, поэтому искала ее в вере в Зеркального Дракона, ведь все сказания и люди, верящие в него, должны были казаться ей столько же светлыми, сколь она сама представлялась для всех вокруг.

К 12 годам девочка развила в себе любовь к пению благодаря руководительнице хора - эльфийке Лунне, и стала самой юной участницей службы, где ее голос не просто с упоением воспринимался прихожанами храма, но и сама Вира была любимейшей исполнительницей всего певчего состава: человека Мартина и трех сестер-эльфиек Элроссы, Вэлль и Миларды. Впрочем, пение радовало девочку только в самом процессе, но от людей вокруг она, так же как и раньше, чувствовала лишь наигранную радость за нее, будто все обращали внимание в ее сторону как само собой разумеющееся, ведь она аасимар - светлое дитя храма Оракулуса. Даже от матери девочка никогда не чувствовала искренности, будто вокруг нее одна сплошная ложь в красивом фантике. Вира всегда думала, что окружающие любят ее только за ее божественную принадлежность, ведь разговоры вокруг аасимарки ходили только чистые, божественные, светлые. Именно из-за этого неуютного чувства в храме Вира старалась чаще выбираться за его пределы и проводить время на Базаре Отражений, закупаясь как банальными снадобьями, как и необходимыми для храма магическими безделушка. Но в то время она даже подозревала, что где-то там, в глуши торговых рядов, находится лавка ее родного отца, в которой так же частенько отшивался ее брат Дис.

Мальчик же рос пусть и не в тирании, но в постоянных бреднях отца о некоем Хексторе, в которого сам не просто верил, а поклонялся и даже исполнял некоторые указания. Маленький тифлинг не понимал, чем именно занимается его отец, но старался не лезть в эти дела, так как они всегда казались ему жуткими и пугающими. Дис предпочитал проводить время наедине с собой, вырезая из дерева фигурки различных мифических существ и обычных бойцов. Парнишка использовал странный кинжал, подаренный отцом на один из первых его дней рождения, когда мальчик только-только осваивал мелкую моторику рук. С годами этот подарок казался Дису все страннее и страннее, ведь зачем было дарить еще незрелому ребенку холодное оружие? И вообще, чего отец добивался нахождением подобной безделушки в доме? Маленький тифлинг часто задавался этими вопросами, пока создавал солдатиков, чтобы поиграть ими с друзьями во дворе.

На самом-то деле, дворовую компанию Диса сложно было назвать друзьями, скорее это были дети, неосознанно пытающиеся занять лидирующие позиции в обществе путем принижения изгоев. Кто же был этим самым изгоем? Не сложно догадаться. Местные ребята были разных рас, но большая часть все же представляла из себя помесь людей с кем-то еще. Основной компанией тифлинга были Марк и Томас, братья-погодки из человеческой семьи Нарсов, и девчонка-полуэльфицка Эмилия, вечно ходящая в поднятым к верху носом, будто она королева этих трущоб на окраине Шпигеля. И для Диса она действительно была выше всех остальных, словно спустившийся с небес ангел, хотя таким девчонка совершенно не являлась. Скорее наоборот, она вечно задирала его, не разрешала подходить близко к себе или зачастую просто игнорировала его присутствие, пока мальчик делал у себя в блокноте свои эскизы для фигурок.

Тогда маленький тифлинг и вдохновился шебутной девчачьей натурой, впервые сделав игрушку для своей подруги, вдохновленную образом воинственной женщины в тяжелых доспехах. Дис всегда с улыбкой на лице приносил свои новые игрушки на радость своим так называемым друзьям, но особенно сильно он ждал реакцию от Эмилии. Так, взглянув однажды на образ вооруженной женщины, девочка не могла не забрать фигурку себе, но благодарности особа все же не выразила. Однако мальчик был особо не против такого ее проявления внимания, но все же все остальные дети не вызывали у него таких же приятных чувств. Его дворовые товарищи брали пример с полуэльфийки и в свою очередь были так же довольны новоприобретенным безделушкам из коллекции тифлинга, возвращать которые они не собирались, ссылаясь на глупость самого Диса, ведь это он сам их потерял. Однако мальчик никогда не думал об окружающих плохо, наступая на одни и те же грабли раз за разом и думая про себя, что "нужно верить в людей". От его привычных мыслей заставлял отступиться лишь его отец, который силой волок сына домой, порицал его увлечения резьбой и запрещал общаться с кем-то, кого не выбрал Хекстор.

Так большую часть времени, пока отца не было в городе, мальчик был предоставлен сам себе, блуждая по улицам города, частенько оставаясь помочь Сонрику в Лавке Забвения. Именно гном впервые рассказал ему о том, что на сомом-то деле у Диса есть живая мать и родная сестра, которые покинули его еще в раннем детстве из-за темных делишек его отца. Маленький тифлинг не сильно любил подобные слухи, но Сонрику он всегда доверял как самому себе, поэтому учел его рассказ как повод поговорить с отцом и выяснить об этом побольше. Однако выловить Клауса было не так-то просто, если он не был в странствиях по другим королевствам, то обязательно проводил время на "сонных процедурах", куда своему сыну строго настрого запрещал соваться даже из интереса. Была ли это забота о том, чтобы сын не повторил его судьбу? Вряд ли, скорее мужчина считал сына не готовым к встрече с его покровителем, слишком уж мягкотелым виделся ему его 12-летний сын.

Когда полуэльф вернулся домой, его обычно спокойный и не возникающий сын чуть ли не с порога задал ему вопрос про мать и сестру, из-за чего Клауса накрыл приступ неконтролируемой агрессии. Мужчина с криками выдал Дису, что мать его ненавидит и желает ему смерти, а сестра и подавно не желает быть с ним рядом, ведь, в сравнении с ней, он грязный ребенок, которого не должно было существовать. Подобный монолог закончился тем, что отец закрылся в своей комнате и не выходил из нее вплоть до вечера, поэтому у мальчика было достаточно времени наедине с собой, чтобы поразмыслить над своей сущностью и понять необходимость загладить свою вину за то, кем он рожден. В мыслях об этом малыш-тифлинг очень терялся и не понимал, что ему делать дальше, слезы и паника накатывали сами собой, а его детское восприятие мира рушилось в его алых глазах, словно карточных домик. После этого разговора Дис больше ни разу не видел своего отца. На следующее же утро мальчик взял все, что ему принадлежало, а именно кинжал и все свои вырезанные из дерева игрушки, которые он еще не "потерял" в руках своих дворовых товарищей. Собранные в небольшой рюкзак вещи казались Дису самыми важными, поэтому ни одежды, ни еды мальчик с собой не взял, и на эмоциях выбежал из дома, еще не представляя, какой сложный путь его дальше ждет, но повторяя себе под нос "нужно верить в людей..."

Разузнав больше про свою мать у Сонрика, юный тифлинг направился в Сад Снов, куда ему так настоятельно велел не соваться его отец. В заведении, полном психически нестабильных людей, Дис сразу же почувствовал себя неуютно, а когда в него начали тыкать пальцем местные работники, шепчущие что-то про проклятье ему в след, так и подавно захотел быстрее сбежать, но действовать надо было решительно. За стойкой информации мальчика ожидала взрослая эльфийка, на открытом декольте которой красовался ажурный серебряный кулон с именем "Эрика", а сама она будто тут же его узнала, произнеся короткое "ты похож на свою мать". Женщина пригласила мальчика пройтись по Саду, показывая окрестности и упоминая любые места Аддет так, будто скучала по ней. Впрочем, саму Дису было не сильно интересно набираться еще большим количеством слухов о своей семье, поэтому он разузнал о нынешнем месте работы матери и поспешил удалиться, в надежде как можно скорее услышать историю своей семьи из первых уст.

Под вечер мальчик собрался с мыслями и наконец-то решился ступить на порог храма Оракулуса, ожидая, что его отвергнут местные жрецы или того хуже, лично его мать. Однако первым, кого от встретил, была стоящая на скамье под деревом у входа девочка, разговаривающая сама с собой. Неловко подойдя к ней сзади он прислушался к ее разговору, но не увидел, с кем же она говорит, и тогда решил спросить об этом напрямую. Опустив голову, она ответила "послушай, как прекрасно они поют", и указала рукой на птиц высоко на дереве, добавив "хотела бы я уметь так же", мечтательно вздохнула она и повернулась к собеседнику, на лице которого спокойствие сменилось на недоумение. Вы когда-нибудь встречали на улицах города свою точную копию? Сложно описать словами, что испытываешь в этот момент: восторг, любопытство или даже страх.

Вира спустилась со скамьи, опуская свои крошечные ножки в туфельки и подошла ближе к Дису с такой беспардонной открытостью, что он растерялся и не смог ничего сказать в ответ. Девочка положила руку на щеку брата и только тихо сказала "с днем рождения, я знала, что ты придешь", а после схватила его за руку и потащила в храм. Мальчик опешил и не успел произнести ничего в ответ, как вот он уже стоял на пороге храма, где прямо перед ним возвышался силуэт его матери, сходство с которой было практически таким же легко различимым, как и с его сестрой-близняшкой. Аддет же не проявила никаких эмоций, во всяком случае со стороны для тифлинга она показалась суровой и молчаливой женщиной, не проявляющей любви ни к кому вокруг. Впрочем, это показалось ему куда лучше чем вечно эмоциональный отец, читающий нотации о правильности жизни и необходимости фильтровать свой круг общения через него. С этого дня - 20.02, спустя ровно 12 лет после рождения близнецов Халль, - Дис и Вира жили под одной крышей, больше уже никогда не расставаясь.

Даже спустя столько лет в голове Виры и Диса раздаются слова их матери, которая тихо, но строго сообщила о том, что если мальчик хочет жить с ними, ему необходимо пройти очищение его темной сущности, доставшейся ребенку из-за деяний отца. Аддет произнесла тогда, что не примет сына до тех пор, пока он не докажет свою преданность Оракулусу и чистоту своих мыслей и намерений. Вира же в корне не понимала, в чем именно виновен ее брат, ведь он просто рожден тем, кем рожден, ничего сложного и запутанного в этом нет, ровно так же, как и в сущности ее существования. Впрочем, ей вполне хватило решительного взгляда брата в тот день, когда они впервые встретились, чтобы понять, что он намерен сделать все, чтобы мать его приняла, поэтому девочка была готова всегда быть на его стороне, чтобы их вера крепла с каждым днем. Однако в тот день, когда они впервые встретились, был единственным за грядущие 10 лет, когда аасимарка вообще видела его глаза - мальчик по указу матери облачился в закрытую одежду и стал носить на своих изогнутых рогах вуаль, скрывающую его истинный цвет глаз, который так напоминал Аддет глаза обезумевшего отца ее двоих детей. В следующий раз Вира посмотрит в глаза Диса еще очень не скоро...

В возрасте с 12 до 22 лет близнецам предстояло пройти обучение на жрецов храма Оракулуса, изучая основы его учений и помогая нуждающимся безумцам, приходящим то по своим личным физическим и ментальным недугам, то после посещения Сада Снов, потеряв грань между снами и реальностью. Так одиним из таких прихожан был Эрнес Тав - эльф средних лет, прикованный к постели после того, как его близкие вытащили его с Сада Снов с безумными бреднями о неком Хексторе. Мужчина лечился в храме сколько Вира себя помнит, поэтому она еще будучи совсем малышкой наблюдала, как он устраивал кипишь в столовой, прятался в кустах в саду и бродил по ночам, будто лунатит, как и она сама. Однако его поведение всегда казалось ей будто наигранным, еще с детства она всегда думала, что ему просто нужно больше внимание, которое жрецы храма не могут ему дать в силу своей загруженности, поэтому, когда ей самой выдался шанс, она вызвалась проходить свою практику именно с ним, но довольно быстро пожалела об этом...

Тав говорил очень редко, но когда его все-таки удавалось вывести на разговор, все сводилось на рассказы о Хексторе: он твердил, что теряет время и его покровитель ждет его, что ему нужно выполнить какую-то важную миссию. Однако у самой девочки не было предствления о том, что из себя вообще представляет Хекстор, поэтому она обратилась за помощью к матери, которая лишь в ужасе запретила ей произносить это имя. Вире ничего не оставалось, как углубиться в изучение самостоятельно, посещая местную библиотеку Шпигеля в свободное от учебы и прочих обязанностей время. Аасимарка узнала, что Хекстор - бог тирании и жестокой войны, покровитель деспотов и правитель силой оружия, а также брат и заклятый враг Хиронеуса - бога доблести. Девочку заинтересовала эта история, в особенности из-за того, что сам Хиронеус оказался дружественным Оракулусу божеством, и чем больше она углублялась в изучения конфликта двух братьев, тем больше воодушевления чувствовала, будто кто-то стоит за ее спиной и постоянно искренне поддерживает ее во всех начинаниях, чего он раньше никогда не чувствовала от окружающих. Однако, пока девочка активно копалась в книжках в библиотеке, Эрнес все больше и больше терял рассудок, а в итоге и вовсе не покинул этот мир. Последнее, что он сказал Вире было: "он придет и за тобой", после чего свет в его глазах исчез завсегда, оставляя в разуме девочки лишь раздающийся эхом противный шепот мужчины, все также приходящий к ней во снах и по сей день.

Тем временем Дис проводил время не за заботой об обезумевших страдальцах, а скорее за помощью в бытовых делах храма, будь то готовка, уборка или даже обслуживания здания церкви. Парень был довольно хорош в ручном труде, поэтому быстро заработал себе славу мастера на все руки не только демонстрируя свои фигурки, но и заботясь о банальных, но безусловно важных аспектах жителей храма. Сама же учеба на жреца давалась ему тяжеловато, поэтому он тратил очень много дополнительного времени, оставаясь с учителями после занятий и по ночам вместо отдыха, стараясь как можно больше узнать и об Оракулусе, проникаясь им, и о всех тонкостях в лечении душевно больных, беседуя об этом с главными жрицами в храме. Мальчик был погружен в учёбу и работу настолько, что остальной мир почти перестал для него существовать, поэтому он даже не обратил внимание, сколько вокруг него одержимых Хекстором прихожан, занимаясь в основном больше физическими недугами, по типу самоизувеченья, нежели разговоров с этими самыми безумцами. И со временем это дало свои плоды...

Спустя пару лет, когда младший Халль начал ощущать свое единство с Оракулусом, он почувствовал, что идет по верному пути, однако кое-кто другой так не считал. Однажды, оставшись наедине с собой после вечерней службы в храме, подросток отправился принимать банные процедуры и, опустившись всем телом в горячую воду почувствовал действительно ледяные прикосновения на пояснице. Сначала ему показалось, что кто-то просто провел по его спине кубиком льда, но уже вскоре это превратилось в поистине ужасную боль, которая с каждой секундой только больше приводила Диса в ужас. Быстро покинув ванну, юный тифлинг, скрючившись от боли, подошел с зеркалу над раковиной и повернулся к нему спиной, лицезрея сквозь проступившие от ужаса слезы, довольно странную картину: отметки на его спине, что всю его жизнь оставались красными, как артериальная кровь, на его глазах начали менять цвет на небесно-голубой, чем-то похожий на цвет геральдики храма Оракулуса, но все же немногим светлее и даже "чище". Обжигающая холодом боль, расползающаяся по пояснице, длилась ни много ни мало, но по ощущениям парнишки, около получаса - на тот момент самые страшные полчаса в его жизни. И как только Дис смог прийти в себя, скрипя зубами и слегка шатаясь, он встал с места, куда ранее неосознанно свалился в своеобразных конвульсиях, и вновь обернулся спиной к зеркалу, увидев снизу на своей спине одну тонкую голубую полоску вместо привычной красной, четко расположенную на пояснице, будто всегда там и была. Они отличались на ощупь, будучи значительно холоднее и температуры тела тифлинга, и температуры остальных его красных полос, превышающих по площади и количеству новоприобретённую голубую. Тогда Дис еще и предположить не мог, что это все может значить, но говорить об этом никому не стал, ведь за ним было итак много странностей.

Вира же сразу заприметила за братом что-то неладное: он поменялся в лице, будучи еще вчера воодушевленным своими успехами, которые замечала будто только она одна, а сегодня уже измученным, будто прошлой ночью его пытали самыми изощренными способами. Это безусловно напугало девочку. Тогда ей не хватило решимости спросить у брата напрямую, что случилось, так как он всегда относился к ней довольно холодно, будучи крайне отстраненным ребенком. Но в следующий раз она уже не сможет молчать, ведь такое контрастное поведение покажется ей болезненным, похожим на то, что испытывают прихожане их храма, а ничего страшнее безумия она никогда в жизни не видела... Обратившись к брату при следующем подобном поведении с его стороны с целью узнать о самочувствии тифлинга, Вира получила лишь короткое "все в порядке", и даже с силой своего длинного языка не смогла перебороть себя, чтобы надавить на парня сильнее, боясь нарушать его и без того поломанные личные границы. Впрочем, девочка все равно все годы продолжала следить за ним, даже понимая, что не может сделать для него ничего хорошего. От этого бессилия она лишь больше осознавала, что все ее восхваления со стороны матери - пустой звук, не имеющий ничего общего с ее реальностью, в которой она оказалась лишь бесполезной куклой в красивой коробке.

К 16 годам близнецы все также продолжали теоретическую и практическую часть обучения жреческому делу, но дополнительно оба подались на освоение боевых искусств Боригара. Это мужчина - высокий рыжий воин, средних для дварфов лет, одетый в тяжелый доспех, делающий его и без того широкий силуэт еще более грозным, величественным и даже устрашающим. Он - главная боевая мощь храма Оракулуса, имеющий связи в армии всей страны, которые помогли заиметь ему опыт почти легендарного воителя. Однако сам он всегда отказывался вступать в главную армию Аркадии, предпочитая тихую жизнь в храме и обучение юных жрецов и паладинов, которые уже в последствии не редко сами вступали в ряды защитников государства. Такими он видел и 16-летних Диса и Виру, еще совсем не умеющих держать в руках оружие, но уже имеющих запал научиться им обладать. В процессе тренировок дварф сначала обучил подростков использовать простое оружие, владение которым напрямую зависело от гибкости тела. Тогда Вира проявила свои лучшие качества, демонстрируя умение не только ловко уворачиваться от ударов, но и наносить свои, при чем обеими руками. Девушка хорошо управлялась с двумя кинжалами, но в итоге предпочла резкому кровопролитию мощные удары тонфами, при желании оставляющими серьезные побои и ломающими кости. Дис же проявил себя лучше в физической силе, со временем освоив не только простое оружие, но и несколько видов воинского, избрав для себя главным - боевой молот, которым можно буквально в кашу размозжить противника, смеющего покушаться на чью-то добрую волю.

Время шло довольно быстро: аасимарка все время пыталась заслужить к себе уважение за счет добрых поступков, но все так же оставалась незамеченной матерью, как личность, а тифлинг в поте лица старался доказать, что не является той темной сущностью, которой его считает его мать. Обучение проходило спокойно, никакие гадости не ждали ребят за поворотом на пути к их цели - стать полноправными служителями Оракулуса. Однако на личном фронте все обстояло иначе...

Служение Оракулуса обязывало каждую жрицу храма к 18 годам обзавестись суженным, выбранным родителем и старшей настоятельницей храма. Данный обычай не просто был правилом, позволяющим приносить храму новых "трезвых" и не осквернённых безумием последователей, в будущим поддерживающим жизнь самой церкви. Это в том числе было простой привычкой, удобным правилом, от которого никто не хотел отказываться. Ему же в том числе была подвержена и 18-летняя аасимарка, которой предстояло стать жрицей уже через 4 года. Аддет избрала для нее своего любимого служителя ночного патруля Даниэля - русого и кареглазого полуэльфа-паладина, старше ее дочери на 5 лет, который буквально вырос у нее на глазах и был на хорошем счету в храме, являясь в свое время одним из лучших учеников своего выпуска. Парень всегда хорошо относился к Аддет, поэтому для него было огромной честью не просто являться частью их общей веры, но и вступить в ее семью под началом верного зятя и спутника по жизни для ее дочери, которая всегда казалась ему крайне светлой и искренней особой, обладающей природной харизмой и поистине редкой красотой. Сама же Вира никогда не питала к Даниэлю никаких особых чувств, впрочем, тема любви и семьи ее в принципе никогда не интересовала, девушка просто об этом не задумывалась. Однако к своему избраннику и данному обычаю о бракосочетании она относилась с глубоким уважением, поэтому ни в ком случае не стала бы перечить воле своей матери и своей веры. С данной нуждой девушка просто смирилась, слепо принимая свою судьбу, ведь учения Оракулуса не могут насести ей вред. Во всяком случае она сама так думала.

Любовные приключения Диса же начались при простом походе за бытовой утварью. На улочках города среди торговых рядов Базара Отражений парень встретил свою давнюю знакомую Эмилию, повзрослевшую так же, как и он сам. Забытые воспоминания вновь явили ему теплые чувства, которые он испытывал к той самой дворовой девчонке, которая сейчас выглядела еще более очаровательной, чем в детстве: высокая, черноволосая, с янтарными глазами, она казалась ему самой прекрасной девушкой, которую он когда-либо встречал. Однако по ней сразу было видно - непутевая плутовка. Она вела себя крайне скрытно, нервно, часто оглядывалась и порой довольно близко подходила к людям, от которых потом можно было услышать восклицательные заявления о том, что те потеряли кошелек или где-то обронили свою дорогую серьгу. За одним из таких проступков тифлинг и застал старую подругу, своим неожиданным приветствием вынудив ее на разговор вместо кражи. Нравоучать девушку Дис не стал, однако пригласил ее на вечернюю службу в храме, где надеялся поговорить с ней в более спокойной обстановке. На удивление, она согласилась, но скорее из любопытства побывать в более успешном районе города и изучить его получше.

На службе девушка словила себя на мысли, что тифлинг проявляет себя все также мягкотело, как и в детстве. С одной стороны, ее это в нем очень привлекало, а с другой - было тошно от его попыток получить лучшую жизнь, словно его "праведный" путь выставляет его выше нее самой. Пару месяцев Эмилия еще боролась со своим неоднозначным чувством к тифлингу, который в свою очередь думал, что наконец-то достиг ее расположения, и позволил себе открываться ей все больше и больше с каждой встречей, как и хотел с самого детства, но в итоге полуэльфийка выбрала путь отступления. Сама она не понимала, отвергла она того дворового мальчишку в порванных штанишках или возмужавшего последователя веры с вуалью на глазах, из страха открыть свое сердце или же это было ее искреннее желание. В любом случае, она точно понимала, что находиться рядом с ним с каждым разом ей становится все тяжелее, не то от "доброй" обстановки вокруг, где она чувствовала себя лишней, не то из-за того, что испугалась открыться ему в ответ. Так или иначе, последним, что она ему сказала, глядя через полупрозрачную вуаль, скрывающую его красные глаза, было: "ты никогда не исправишь того, кем рожден, и это видно по твоим глазам, как бы их не скрывал". Возможно, она сказала ему то же, что всегда говорила и самой себе, оставаясь заложницей темных переулков и грязной работы, но для него эти слова значили гораздо больше.

После этих слов младший Халль был в растерянных чувствах. Он пересекся с сестрой, которую встретил играющей на окарине в саду после вечерней службы. Какой бы любительницей быть в центре внимания она не была, одинокая игра на любимом инструменте всегда была для нее способом почувствовать себя собой, не притворяясь, не играя на публику. Стоило только брату появиться перед ней, она тут же смущенно прекратила игру, но тут же поняла, что это очередной ее шанс наконец-то сблизиться с тем, кто мог бы воспринимать ее без лишних ярлыков, даже если бы эта личность ему не понравилась. Девушка сразу заметила, что тифлинг был чем-то крайне опечален, но понять, в чем именно дело, не смогла, пока он сам неосознанно не открылся ей. Было для него это моментом одинокого отчаяния? Возможно. Жалеет ли он о том, что выбрал тогда сестру в качестве своего слушателя? Никогда. В тот вечер Вира впервые узнала, насколько одиноко чувствует себя ее брат все эти годы, и больше всего на свете в то мгновение ей хотелось помочь ему впредь никогда не испытывать этого отвратительного чувства, что так близко ей самой. Дис же тогда наконец-то понял, что его сестра не та вкусная конфета, так радующая глаза всех окружающих, а действительно сложная сладость, состав которой представляет из себя гораздо больше, чем просто какао с сахаром.

Почувствовав близость с братом, о которой всегда грезила, аасимарка стала все чаще напрашиваться с ним в город за покупками и всячески интересоваться его состоянием и желаниями, попутно подмечая действительно благие намеренья брата доказать, что он прилежный ребенок и верный последователь их веры. Вира определенно не понимала, как их мать, будучи столь важной и мудрой женщиной, не замечает того, как старается ее брат, не замечает, какой он на самом деле чуткий и добрый человек. С каждым годом девушку все больше задевало отношение Аддет к сыну, но все же она никогда не позволяла себе открыть рот поперек слов матери, лишь утешая брата наедине, хваля его за все заслуги. Дис же, сближаясь с сестрой, все чаще ловил себя на мысли, что окружающий совсем не знают ее, и был крайне обеспокоен тем, что на нее возлагают слишком большую ответственность только из-за того, кем она родилась. Наблюдая за отношением матери к ней, он проводил параллели с тем, что между ними действительно есть одна общая черта - они вынуждены быть теми, кем рождены, оправдывать ожидания и бороться за принятие, даже если проявляется это в жизни каждого по-разному. Он так же не мог противостоять матери в силу иерархии служителей храма, но старался быть для сестры опорой, которой у нее раньше никогда не было, не смотря на то, что очередь из желающих с ней подружиться тянулась на мили вперед за пределы доступного понимания.

Через пару лет, на одной из таких привычных прогулок по городу, Дис предложил сестре вместе наведаться в Лавку Забвения, где Вира никогда раньше не была, и познакомиться с Сонриком, который как был в детстве, так до сих пор и оставался близким другом и верным товарищем парня во всех вопросах. В тот день, незадолго до выпуска близнецов из жреческой академии при храме Оракулуса, пожилой гном сразу же приметил схожесть близнецов, о которой за все эти годы редко кто-то говорил из-за вуали на глазах Диса, и сказал, что у него есть такой же прелестный парный подарок для этих двоих в честь окончания обучения, как и они сами. Старик встал на высокую подставку за своим прилавком и, почти сравнявшись ростом с высокими молодыми людьми, протянул им две магические скрижали, при виде которых старшая Халль сразу же опешила и замахала руками в знак отказа от столько дорогого подарка. Дис же впервые видел такой предмет и не могу и вообразить, что с ним делать. Тогда Сонрик активировал ее и показал парню все чудеса магической связи между мирами. Парень с восхищенными глазами смотрел на все происходящее, на чужие лица, на некоторые "живые картинки", двигающиеся на экране, он испытал настоящий восторг от того, чего никогда в жизни раньше не видел. Вира же пояснила ему, что это крайне дорогая вещь, которой обладает далеко не каждый в этом мире, и в основном таким методом связи друг с другом пользуются только люди в Солнечном Бастионе. Парень хотел было отказать от такого презента, но кудрявый даритель был беспрекословен. "Это моя вам благодарность за то, что вы идете по пути веры Оракулуса. Да благословит он вас на дальнейшие совершения," - произнес гном и вложил в руки близнецов две магические скрижали.

Вернувшись домой за день до своего выпускного, близнецы проводили вместе время за изучением нового артефакта. Дис выслушал руководство сестры по использования разных функций и неуверенно создал первый "пост", демонстрируя на всеобщее обозрение свои фигурки, вырезанные из дерева. Аасимарка была очень рада, что брат воодушевлен новой "игрушкой", а сама же, оставшись ночью наедине с собой, решилась на поиск информации о том, что ее так давно интересовало. Хекстор - он не давал ей покоя с тех пор, как она начала изучение всего, связанного с болезнью многих прихожан храма. После смерти Эрнеса она все так же слышала в кошмарах его шепот и проводила много времени за изучением всего, что связано с безумием людей в Аркадии, все чаще натыкаясь среди больничных карт на записи о нем - боге тирании. Только начав свои поиски через магическую скрижаль, девушка почувствовала жжения на своей пояснице, тут же снимая с себя верх своего одеяния. Повернувшись спиной к зеркалу, висящему на стене, она не только увидела алые полосы на своей пояснице, но и почувствовала, как по ней будто проходятся клеймом, и невольно вскрикнула от боли. Упав на колени, девушка словно потеряла сознание, но поймет она, что это было виденье, лишь на следующее утро...

Резко открыв глаза от слепящего ее солнца, полуобнаженная девушка жадно вдохнула воздух, будто вынырнув из воды, и подскочила с места, сев на полу с прикрытой руками грудью. Поднявшись с места, Вира сразу же вновь посмотрела на свою спину, не обнаружив на ней ни красных полос, ни каких-либо ожогов, которые точно остались бы при такой сильной обжигающей боли. Аасимарка дотронулась до своей поясницы и неожиданно застыла на месте, будто в трансе. Сама девушка не знала, но в этот момент ее глаза светились светло-голубым, а аура аасимара не просто ощущалась вокруг, как обычно, но и становилась все более видимой с каждой секундой, окружая ее, будто гигантские крылья. Она получила в голове будто чьи-то воспоминания, но разумом понимала, что все творящееся в ее голове произошло с ней самой. Вира вспомнила крепкий мужской силуэт, надевающий ей на шею амулет с символикой Хиронеуса, которую раньше она видела лишь в книжках о Хексторе. Мужчина низким шепотом произнес "я всегда буду на твоей стороне", а затем Вира лишь увидела, как его тень приобретает голубоватый оттенок, постепенно трансформируясь в геральдику Хиронеуса.

В тот же день Дис взошёл на трибуну выпускников священного училища Оракулуса без своей сестры. Когда назвали его имя, он подошел к матери для вручения пошитого под него бело-голубого одеяния, сверху на котором красовался на цепочке священный символ с виде серебряного дракона, который Аддет одела на шею сына, поправив его длинный хвост рукой. Она положила руку на его грудь, где красовался блестящий символ их веры, и тихо произнесла "горжусь тобой". В тот момент земля ушла у парня из под ног, в глазах потемнело, а уши заложило так, что все последующие речи он помнит в трудом. Мать? Гордится им? быть такого не может... Даже спустя годы Дис будет думать, что все это была лишь насмешка, демонстративное высказывание ради приличия, ну, или просто попытка следовать вере, в общем, все, что угодно, но не искренность. Тифлинг старался воспринимать это, как реальное событие, но что-то ему подсказывало, что это все сплошная ложь. Был ли он прав? Кто знает...

Вира же после окончания выпускной церемонии явилась к жреческому совету во главе с Лирией, думая, что ее ждет какое-то наказание за столь сильно проявленное любопытство к Хекстору, однако все оказалось не так однозначно. Сжимая в руке символ на своей груди, девушка вошла в зал с высокими потолками и увидела 9 главных жриц, в числе которых помимо старой настоятельницы была и ее мать. Лирия попросила аасимарку войти в центр круглого стола и показать, что та сжимает в кулаке, на что Вира помялась, но подчинилась. Убрав руку, девушка открыла для главной жрицы удивительную картину: круглый как монета амулет, поверх которого красовалась еще одна подвеска - серебряный дракон. Лирия выдохнула прежде, чем вынести вердикт, а затем торжественно произнесла: "В нашей борьбе с Хекстором до нас официально снизошел его брат - Хиронеус. Это дитя - подарок нашего храма. Ее выбрал не только бог справедливости, но и Оракулус, и мы не вправе лишать ее статуса заслуженной последовательницы нашего храма, даже если жрицей она являть не будет. Хиронеус сам решит, сколько силы сможет дать ей в ее личной борьбе", после чего женщина положила на стол книгу, которую Вира раньше никогда не видела, и рассказала ей обо всем, что знает о противодействии двух божественных братьев. "К сожалению, - сказала она, - я посмею предположить, что не ты одна была избрана. Возможно, однажды тебе придется расправиться со своим братом, за которым приглядывает Хекстор," - сухо заключила Лирия и поспешила удалиться из зала. Оставшись словно наедине со своими мыслями, нагоняющими на нее предпаническое состояние и дрожь в ногах, аасимарка почувствовала, как по ее щекам текут слезы, но внутри она ощущала лишь абсолютное опустошение. Мать же подошла к дочери и, положив руки на ее плечи с улыбкой произнесла "ты - наше спасение".

Тем же вечером на официальном торжественном ужине Дис впервые со вчерашнего вечера увидел свою сестру, облаченную в черно-голубой наряд, так контрастно выглядящий на фоне всех выпускников в белых одеяниях. Она выделялась, как и всю жизнь, но теперь это будто предвещало нечто опасное. Вира была так же вознаграждена символом с драконом на цепочке, слегка отличающимся от того, что был подарен Дису. Этот кулон висел у нее на открытом декольте, будто целенаправленно привлекающим излишнее внимание к официальной свободе девушки. Стоя на небольшой церковной сцене старшая Халль смотрела будто сквозь людей, механически выполняя все, что ей было велено. Она исполнила молитву во главе хора и была официально объявлена последовательницей Хиронеуса перед всеми выпускниками и остальными служителями храма Оракулуса. Вокруг поползли слухи, и казалось, будто только Дис не понимает, в чем дело, поэтому он пристально смотрел на сестру, ожидая возможности переговорить с ней лично, но на протяжении всего вечера она лишь пребывала с тени матери, к которой без повода подойти новоиспеченный жрец не имел права.

Дождавшись окончания ужина, младший близнец тут же направился на улицу, ожидая, что наверняка найдет сестру в одиночестве, где она обычно одна играет на окарине. Так и случилось: девушка одиноко сидела во дворе храма и, не обращая ни на что внимания, тупила усталым взглядом в одну точку. Дис сорвался с места и подбежал к близняшке со всех ног, будто боясь ее упустить, но она не шелохнулась. Он отдышался и дождался, пока она повернет на него голову прежде, чем наконец поинтересоваться, что же с ней произошло. Вира с абсолютным изнеможением подняла на брата глаза и тихо произнесла "я не знаю, кто я такая"... Тифлинг схватил сестру за плечи и ответил ей, что она такая же последовательница Оракулуса как и он сам, ведь они вместе потратили столько времени на обучение и преодолели все трудности на пути к цели, но в ответ получил лишь "и кажется это возымело свои плоды". После чего губы девушки затряслись, и она снова не смогла сдержать эмоции, обхватив шею брата руками, навзрыд зарыдав на его плече. Прежде, чем обнять сестру в ответ, Дис лишь увидел их мать, смотрящую на них из окна на втором этаже храма, которая поспешила закрыть штору и удалиться.

В тот вечер в комнате Виры Дис впервые узнал о Хиронеусе и по началу искренне не понимал, почему раньше ни один из последователей храма ему о нем не рассказывал, но когда сестра упомянула о его вражде с Хекстором, все встало на свои места... Все вокруг считали его проклятым дитяи не возлагали на него больших надежд, поэтому никогда не поднимали с ним все тонкости вражды божественных братьев. А сама Вира понятия не имела, почему брата считают опасным, ведь никто при ней не упоминал о принадлежности их отца к церкви Хекстора и, что рождение Диса тифлингом напрямую с этим связано. Парень выслушал все, что знает его близняшка, и нехотя пришел к выводу, что умолчать об их отце он теперь не сможет, как бы не хотел обо всем забыть. Младший Халль рассказал, что знает о Хексторе от отца и о том, что сам отец является его прямым служителем также, как его старшая сестра теперь является последовательницей Хиронеуса, чем почему-то была так довольна их мать. Недолго думая, Дис также решил признаться сестре, что мысль о том, что Хекстор пометил его еще при рождении, не отпускала его всю жизнь, но он всегда старался ради того, чтобы избавиться от этого влияния и, как он сам думает, у него это начало получаться. Подобные слова казались ему оправданием, поэтому он решительно встал с места, чтобы продемонстрировать сестре свои изменения на практике.

Сняв с себя верхнюю часть своего новоприобретённого бело-голубого одеяния, и без того говорящего о его успехах, парень повернулся к сестре спиной и продемонстрировал свои метки на спине, которые, как она ожидала, не были чисто красными. На пояснице брата Вира увидела четыре тонкие голубые полоски, точь-в-точь повторяющие по цвету и расположению отметки на ее спине. Девушка подошла сзади и дотронулась сначала до горячих красных отметок, убедившись в их повышенной температуре, а потом - до ледяных голубых, таких же, как у нее самой. Ее глаза округлились от ужаса, когда она поняла, что с ними буквально играются боги... Аасимарка рассказала брату, что вчера ночью испытала адскую пламенную боль на своей пояснице от того, что ее метки начали краснеть, но Хиронеус защитил ее, лично явившись для того, чтобы она стала его то ли его марионеткой, то ли верной союзницей, а все метки остались голубыми. Дис с испугом повернулся к сестре и сказал, что сам а последние годы в храме четыре раза сталкивался с подобным, но испытывал жжение, как при обморожении, и в такие моменты его нижние метки на пояснице постепенно начинали становиться голубыми, больше не меняя свой цвет обратно на красный. Тогда для себя парень сделал выводы, что это происходит, когда он сильнее углублялся в религию Оракулуса, но теперь ему начало казаться, что за него буквально борется Хиронеус, как в свою очередь за сестру начал бороться Хекстор.

Оказавшись в гробовой тишине и поразмыслив немного над всем сказанным друг другу, близнецы решили, что должны найти отца и разобраться со всем, что связано с Хекстором, пока не стало слишком поздно. Слепо верить Хиронеусу и надеяться на его защиту ни один из них не хотел, но больше всего каждого из них пугало, что последователей Хиронеуса они никогда не встречали, а вот про церковь Хекстора уже наслышаны и знают как минимум одного представителя, которого можно заставить перед ними объясниться - их отца. Переглянувшись, Халль кивнули друг другу и в знак договоренности скрепили руки между своих лбов. Это был отличный момент, чтобы все же сказать брату о словах Лирии насчет возможной расправы над братом, но язык Виры словно онемел: страх пронизывал ее тело до мурашек, а сердце словно переставало биться, когда она представляла окровавленное тело брата на своих руках. Лишь сглотнув ком своих переживаний, она понадеялась, что однажды еще признается тому в том, что ей пришлось услышать.

Дис прервал тишину своим предложением отправиться в Солнечный Бастион и получить лицензию искателей приключений, чтобы у них была возможность не только окрепнуть перед предстоящим разговором с отцом, но и в принципе шанс перемещаться между королевствами, ведь без лицензии их никуда не пропустят, а Клаус может быть где угодно. Сестра одобрительно кивнула, ведь с братом она бы направилась и в Ад, и велика вероятность, что именно это их и ждало в будущем, чтобы достичь своей цели... Лишившись необходимости заключать брачный союз как жрица Оракулуса, Вира без малейших колебаний и волнений оставила влюбленного в нее Даниэля, и бросилась с братом на поиски истины. Получив официальное одобрение, пусть и не считая его истинным, Дис был озабочен лишь их с сестрой будущим, так тревожно звучащим за углом их жизненного пути. Близнецы были будто опьянены мыслями о правде, мыслями о том, что наконец-то сделают что-то, за что получат настоящее не наигранное одобрение в свою сторону. Они не хотели быть великими, они хотел быть принятыми...