Мама
В груди таилось нечто теплое, такое воодушевляющее и мягкое, что приходилось класть руку на грудь, чтобы немного успокоиться и не взорваться нескончаемым вихрем радости от всего происходящего. Солнце давно зашло за горизонт, а в их небольшой гостиной продолжал разворачиваться пир, совсем не сбавляя обороты. Нил улыбнулся. Сейчас он отстранился от всех бесед, занимая позицию молчаливого наблюдателя, что одаривал взглядом каждого присутствующего за столом. Атмосфера была настолько теплой, что даже холодная пора года, не могла ее перебить и заставить их семью остыть. Все смеялись, рассказывали истории из жизней друг друга и, конечно же, не могли оминуть детский фотоальбом Нила. Мама взяла его в руки и показывала Эндрю самые ужасные фотографии. Нил молча краснел, сжимал цветочную скатерть, пока Эндрю не взял его за руку и не погладил большим пальцем тыльную сторону. Он тоже улыбался, когда Нил поднял на него смущенные глаза, и поцеловал в щеку.
— Ты был милым в детстве, — шепчет Эндрю, а мама оставляет их в покое, вместо этого начиная показывать фотографии Бетси, маме Эндрю. — Тебе хоть весело?
Нил кивнул и перевел взгляд на пустой стул, еда на том месте была нетронутой и никто не осмеливался ее брать. Озадаченный вид семьи Эндрю, когда они только пришли на ужин знакомство, заставил немного рассмеяться жильцов дома, но никто не возражал, все отнеслись с пониманием, когда папа все объяснил. Эндрю тогда подошёл к Нилу и поцеловал в макушку, маленький жест заботы делал щеки краснее, а действия ломаными. Если Нил не уберется отсюда, то точно лопнет и не сможет познакомить Эндрю с самым важным человеком в своей жизни.
— Да, — отвечает Нил и сжимает руку Эндрю в своей, — все хорошо, не переживай.
Эндрю кивает и отвлекается, когда мама находит какую-то “очень важную” фотографию Нила из младшей школы, и желает как можно скорее показать. Вероятно, она была с Масленицы, Нил тогда слишком увлекся поеданием блинов с клубничным джемом и не заметил, каким грязным стал, а Кевин, злой братец Кевин, успел словить самый подходящий кадр. Он явно мстил Нилу за что-то, но уже не помнит за что. Вышеупомянутый сейчас краснеет рядом с братом близнецом Эндрю, что яро доказывает почему изучения ядов важны для медицины.
— Пора, — тихо говорит Нил, дергая Эндрю за руку. Мама слышит его и ласково улыбается, отпуская зятя и сына наверх.
— Кролик и кассета лежат у тебя в спальне! — кричит папа вслед.
Нил заходит в комнату первым, замечает нужные предметы и присаживается на пол, напротив старенького видеомагнитофона. Его специально хранят для Нила, ведь это был последний подарок его матушки. Эндрю садиться рядом, аккуратно, как будто может одним движением проломить пол и сломать все что стоит в этой комнате.
— Не переживай ты так, — хихикает Нил вставляя кассету с надписью “Первая любовь” с специальный отсек. Он хотел посмотреть эту запись сам, не мог дождаться услышать от матушки новое сообщение из прошлого, но вместо этого переслушал другие, решив, что лучше это сделать в компании Эндрю.
— Ты хочешь познакомить меня со своей матерью, я не могу не нервничать, — из уст вылетает нервный смешок.
Нил откидывается обратно, кладет Эндрю на колени потрепанного кролика и целует в шею: — Она бы хотела познакомиться с тобой, возможно была бы с тобой строга, но приняла бы.
Палец замер над кнопкой, не решаясь включить самое сокровенное, что у него есть. Эти записи Нил всегда смотрел сам, он не подпускал никого к себе в свои одинокие вечера. На каждое день рождения, важное событие — он запирался в своей комнате и смотрел. Теперь хотелось этим поделиться, разделить важную часть жизни с Эндрю. Включить.
— Привет, Абрам, — мама выглядит уставшей, черно-белая запись передает каждую ее черточку, каждую морщинку, но скрывает яркие зелёные глаза, — и приветствую тебя, спутник или спутница моего сына. Мне жаль, что мы не сможем познакомиться, а не смогу тебя допросить, но надеюсь за меня это сделали или сделают Дэвид и Кейли…
— Это точно, — фыркает Эндрю, вспоминая какой допрос с пристрастием устроила ему Кейли Дэй-Ваймак, она выполнила последнюю волю умершей подруги.
— Как бы то ни было, я хочу, чтобы ты делали Абрама счастливым, то, чего не смогла сделать я, — матушка тяжело вздыхает и Нил чувствует, что сейчас по ее гладкой, белоснежной щеке скатывается одинокая слеза. Она никогда не позволяла себе плакать перед ним, всегда держалась строго. — У меня была тяжелая жизнь, но и хорошим человеком я не была. Единственное, что я сделала хорошее — родила Абрама.
Не правда. Была бы здесь Кейли, она бы уж точно доказала обратное.
— И теперь, единственное хорошее в моей жизни, ты, избранник, держишь в своих руках, — она вновь тяжело дышит, скрывая за вздохом всхлип. — Пообещай мне, что никогда не причинишь моему сыну боль, не будешь как его родной отец. Пообещай, что защитишь его, будешь держать, когда плохие дни будут настигать. Прошу, сделай за меня это, дай ему почувствовать тепло, которое не успела дать я.
— Обещаю, — слышит Нил шепот Эндрю, и чувствует, как сильная рука, прижимает его ближе.
— Абрам… Нил, — после паузы говорит матушка, — я люблю тебя. Я желаю тебе быть счастливым и вместе с избранным тобой человеком, и отдельно. Кейли просвятила меня в теме однополых отношений, я не знаю, кто будет у тебя, поэтому обращаюсь и к девушке, и к парню, — мама смеётся, а Нил улыбается. Он помнил ее смех. — Нил, будь собой, не совершай моих ошибок. Я буду защищать тебя с того света. Сделаю все, лишь бы видеть на твоем прекрасном лице радость, надеюсь, твои приемные родители заставляют тебя чувствовать радость. Я люблю тебя.