«Отражение»
Разговор с этим человеком — не лучшее, но и не худшее решение, которое ты могла принять. Освободиться от оков прошлого — твоя первостепенная задача, чтобы обрести счастье и идти вперёд. Однако обсуждение семейных проблем мешает тебе сосредоточиться. Важно сохранить ясность ума, несмотря на постоянные размышления о будущем и предстоящих действиях. Тяжёлые времена приходят и уходят, но когда же наконец закончится твоя чёрная полоса в жизни?
Дни текли сами по себе, чередой, а мои мысли всё так же неотступно возвращались к сообщению отца:
«Я уже позабыла, что такое нормальный сон и положенные приёмы пищи… моя мама и правда может наворотить непонятно чего… я должна хотя бы попытаться обсудить это с ним… может раньше и был другой выход, но не сейчас…».
<Я согласна на разговор, если это поможет. После школы встретимся возле дома, у заброшенной остановки.>
Тяжело выдохнув, я нажала кнопку отправки. Телефон пришлось отложить на целый день — не хотелось видеть ответ отца, обдумывать его… И вновь нагружать мозг рассуждениями о том, что делать, если он откажется.
Учеба отошла на второй план: организм всё сильнее истощался с каждым днём. Откладывать неизбежное было нельзя, как бы тошно я себя ни чувствовала.
Любой мой шаг словно сковывал меня. Казалось, что если я обернусь, то обнаружу приклеплённые к ногам цели. А на другом конце — камни размером с мой рост. Ответственность, развитая не по годам, помогала справиться с различными ситуациями в жизни. Но никто не предупредил меня при рождении о том, через что придётся пройти. Поэтому каждое решение оставляло свои следы — невидимые отпечатки на теле и душе, покрывая меня сотнями мелких шрамов. Это заставляло всё чаще думать о главном страхе — стать такой же, как родители.
Я возвращалась домой, готовая к любому исходу. В голове крутилось множество вариантов того, что сказать и сделать. Они путались и переплетались словно морские узлы. Хотелось, чтобы всё закончилось легко и быстро. Разум бы отчистился и я снова зажила бы своей обычной жизнью, проводя беззаботные «деньки» с друзьями. Но это желание всегда оставалось недосягаемым. Я из раза в раз отказывалась от него ради других.
«Пусть лучше мне будет больно и плохо, чем близким…»
Ухватись. Крепко зажми. И не вздумай отпускать. Эти слова звучали фоном в последние дни, забирая последние нотки спокойствия.
«Я никого не потеряю…» - мои глаза заметили знакомую фигуру вдалеке — отец, он ждал. Не заметила, как ноги сами привели меня в это место. И фраза в моих мыслях так и не смогла верно завершиться: «…но я могу потярять саму себя в суматохе… Настолько ли важно это для меня?».
Я не торопилась приближаться к отцу, формируя будущий диалог в голове. Отныне никакой реакции на провокации. Сейчас эмоции излишни.
-Не собираешься поприветствовать своего папу? - на его лице появилась кривая ухмылка. Годы, проведенные в бесконечном запое, превратили любую мимику отца в жуткую гримасу боли и отчаяния.
-Привет,.. может, обойдёмся без вступления и сразу перейдём к сути? - я опустилась старую скамейку, что повидала многое. Погнутые доски, обшарпанная краска и торчащие в разные стороны гвозди. Она точно олицетворяла человека, сидевшего рядом, идеально вписываясь в картину этой незамысловатой сцены.
-Сурово, но ты же моя дочь - отец мерзко улыбнулся, облокачиваясь спиной на шаткую опору - …как ты поняла, что я приду, даже не прочитав моё сообщение? Разве это вежливо? Я ведь могу и уйти.
-Ты приехал за этим. Это важно для тебя, поэтому шанса не упустишь - мой взгляд был устремлён вперёд, но он всё вокруг казалось размытым. Я ощущала, будто наблюдаю за разговором со стороны, максимально отстраняясь от неприязни к отцу.
-Верно… Ты уже знаешь: суд состоится… только это ведь не я на нём настаиваю. Мне хватает проблем и новые ни к чему - его речь сопровождалась кашлем и невнятными «хм». Несмотря на противный запах, исходящий от отца, сегодня, похоже, он был трезвым.
-Разве не ты настаивал на том, что пойдёшь в суд?.. Но честно говоря, я не удивлена, что мама хочет решить всё именно таким способом. Но у тебя ведь и так есть проблемы с законом - слова выходили из моих уст с холодной безразличностью. Словно и воздух вокруг стал температурой ниже — по коже пробежали чёткие мурашки.
-Да, поэтому я предлагал ей лишь передать мне часть имущества. На словах, и я не прошу даже и половину - он скрестил руки на груди и слабо покачал головой.
-Я помню другое - обрывисто я вспоминала ту встречу с отцом - …но что ты предлагаешь сейчас?
-Пусть одобрит письменное соглашении о передаче части вещей. Так будет выгодно и для меня, и для неё. Больше я не появлюсь в ваших жизнях, но мне ведь необходимо полноценно переехать. Денег нет, хоть и ищу работу, но кто меня возьмёт?.. Можешь не верить, но я стал другим человеком вдали от дома…
-Мне это неинтересно, я не желаю слушать твоё искупление. Обсужу это с мамой — и всё. Продолжать бессмысленный диалог с тобой не собираюсь. Я не священник или психолог. Я ваша дочь, и так же не посредник в решении вопросов между вами. Со всем разберусь и буду жить дальше, и ты продолжай уже так, как хочешь - мои бесстрастные глаза уставились на этого человека.
Я проговорила завершающие нашу беседу слова и не сорвалась на крик. Быстро ушла прочь. Но внутри бушевал гнев, смешанный с привычным отвращением.
Только вернувшись домой, смогла спокойно выдохнуть. Эмоции требовали выхода: я закричала на всю комнату. Тело моментально стало ватным. Я медленно опустилась на пол, опираясь головой о дверь.
Телефон в моих руках подсветил непрочитанное сообщение:
<Элементарное приветствие? Но удивлён, что не заблокирован у тебя. Я подойду.>
<Ты — отродье этой психованной истерички, но всё же и моя дочь. Каким бы ужасным я не был в твоих глазах, последнее отбирать бы не стал. Ты прекрасно знаешь, что я всегда относился к тебе лучше, чем к ней. Ты не оправдала моих ожиданий, как и я — твоих. Для того, чтобы наши жизни начались с нового листа, нужно дописать старый. Поговори с мамой и сообщи мне ваше решение.>
«Это редчайшее явление… он пишет что-то связное и, наверное, считает себя великим философом жизни, повидавшим всё… но и тут я опять оказываюсь «отродьем», а не человеком…» - с уст сорвался нервный смешок, я повернула голову.
Напротив меня стояло зеркало в пол. В нём я увидела своё жалкое отражение — ту самую себя, которая пока не может избавиться от семейный оков. Меня душат, терзают и сжимают, но я не могу убежать. Когда же наступит этот день?..
По щеке плавно прокатилась слеза, закрепляя печаль в моей душе. Пустые глаза ничего не говорили. Я протянула руку к себе по ту сторону. Мельком мне показалось, что вижу в разных частях своего лица родителей: слева — отец, а справа — мать. Они искривились в злобных ухмылках. Глубоко в сознании слышался их режущих смех и едкие фразы: «Ты — копия нас. Мы — часть тебя. От этого не убежишь».
Всё раздвоилось. Веки устало опустились. Тело само свернулось калачиком на полу, и я погрузилась в тревожный сон…
Сколько бы ссор не происходило в нашем доме, я никогда не осмеливалась высказать отцу всё, что думаю о нём. Каждый раз горло словно сдавливали невидимые руки. Слова не достигали и половины пути. Страх? Или что-то ещё? Я не понимала. Но годы взросления не улучшали ситуации: я всё так же, наверное, уже по привычке сглатывала всю злость.
Недосказанность стала обыденностью моей жизни, как и скрывание истинных чувств и эмоций. Семья и отношение родителей формируют будущую личность ребёнка. Так было и будет всегда.
Очередные изматывающие тренировки дома. После них я часто находилась в ванной комнате. Тошнота не отступала, и я уже переставала рассуждать о причинах её возникновения. Гадкий семейный ужин? Слабое и травмированное тело? Истощение и голод? Запах желчи и алкоголя?.. Какая разница — если это не уходит?
«Кого он хочет сделать из меня?.. Великую спортсменку? Копию самого себя?.. Ха! Нереализованный в жизни, вредящий всему вокруг ублюдок…» - я стукнула кулаком по унитазу, на который опиралась. Руку пронзила жгучая боль, но она отвлекала, как нельзя успешно. Получаемые физические увечья стали чем-то приятным по сравнению с ментальными. Главное было тренировать выдержу, чтобы выживать в подобных условиях…
Сотни проклятий и оскорблений вертелись у меня на языке. Если на мать я смотрела с жалостью, то на отца — с яростью. Она ослепляла трезвый взгляд, но подпитывала меня. Это помогало мне не сойти с ума окончательно в этой обстановке. Я считала данный факт забавным, нездорово смеясь каждый раз.
Убогий, неуверенный в себе, сдавшийся человек постоянно указывал мне и маме, как нужно жить. Извечный театр абсурда. Его слова почти никогда не были связными, лишенные какой-либо логики. Но только здесь, дома отец ощущал себя главным. Как бы не воспринимала это мать, я никогда не соглашалась, сколько бы ударов не получала. Ведь он же и воспитал во мне стойкость и упорство.
Вот только отец не ожидал, что я буду упрямой, переча законам построенного им же самим бедного и маленького во всех смыслах государства. Он не смог построить счастье в этих стенах, в своей душе и отыгрывался на других. На меня и мать — самых уязвимых. Разрушительная сила, уничтожающая всё вокруг.
Но при каждом срыве отца я смеялась про себя: моя психика просто не способна была выдержать подобного. Крик и слёзы мамы. Его самодовольное лицо законченного алкаша. Каждый раз, когда этот человек делал мне больно, я не думала ни о чём. Лишь проклинала в голове и видела слабость, словно могла проанализировать его изнутри. Это становилось моим умиротворением среди кровавых мгновений.
После того, как я смогла ответить отцу, мой смех смог прорваться наружу:
-Тебе так весело из-за меня?! - его по-глупому сердитое лицо было будто из плохой комедии.
-Хахахаха, да, ты именно так и выглядишь - я освобождала всё, что так долго хранилось только в моих мыслях.
-Закрой рот! И иди на тренировку! - отец уже собирался хлопнуть дверью моей комнаты.
-Я не пойду - мой гордый взгляд пронзил его точно клинок с острым и холодным лезвием.
-Я ненавижу этот спорт так же, как и тебя. И это целиком твоя вина - мои глаза переместились на тетради и учебники на столе.
Отец вышел, больше ничего не произнеся. Но грустное дополнение к этому выводу не могло так легко покинуть меня:
«…Но и себя я теперь тоже ненавижу».
Я очнулась и обнаружила себя на кровати. Одежда, пропиталась потом из-за очередного кошмара из «прошлой жизни». Переживания и переутомление сказывались на моём внешнем виде и здоровье. Я поплелась в душ, чтобы смыть с себя этот омерзительный день, даже не предположив, кто переместил меня, пока спала.
«Если я всё-таки отражение родителей, то почему люди в последнее время тянутся ко мне, желают общаться?.. Может, я переняла их лучшие черты, хоть это и трудно представить?.. А может, друзья ещё не знают меня настоящую, как и сама я?..» - вода стекала по телу. Скверная часть моего существования, словно в эти же минуты смывалась, оставляя только долгожданное облегчение.