Опасность - не всегда явная.
Мы шли по городу в поисках квартиры или старого дома, который можно было бы переделать под себя. Вирмар с неуемным любопытством заглядывал в витрины: игрушки, брелки, значки, оружие, посуда, обувь, одежда, книги. Он смотрел с жадностью того, кто впервые увидел мир за пределами клетки.
Я не ограничивал его, но напомнил:
— Сегодня мы ничего не покупаем. Только жильё и предметы первой необходимости. Всё остальное — потом. Деньги ещё понадобятся.
Он слегка сник, но промолчал. Всё же успел прижать к себе пару значков — один в виде музыкального креста, второй в виде черепа с розой. Похоже, счёл это «не совсем покупкой». Я не стал спорить.
Всё выглядело весело и оживлённо, пока мы не начали расспрашивать прохожих. Риелторы только разводили руками. Охрана на перекрёстках советовала искать в пригороде. У торговцев и барменов слышались только вздохи:
— Перенаселение, господин. Война. Беженцы. Да вы посмотрите, у нас тролли с феями под одной крышей живут, и всё равно места не хватает.
Мы попытались снять хотя бы комнату.
В конце концов, нас пустил дракон.
Он стоял у входа в отель, небрежно облокотившись на резной дубовый столб. В человеческом облике — изящный, высокий, в алом камзоле с золотой вышивкой. Пряди рыжих волос аккуратно собраны в хвост, лишь одна выбивалась и падала на лоб. Лицо — безупречно красивое. Янтарные глаза чуть прищурены, в уголках губ — лёгкая, уверенная насмешка.
— Добрый день, — его голос был тягучим, как мёд, и обволакивал слух. — Чем могу быть полезен?
— Нам нужна комната, — сказал я. — Примерно на неделю. Пока ищем жильё.
— О, смелое решение в такое время, — усмехнулся он. — Есть одна. Двуспальная, но просторная. Устроит?
Я глянул на Вирмара. Тот только пожал плечами, словно ему всё равно, где спать, лишь бы не под открытым небом.
— Четыре золотых и десять серебряных. Завтрак и горячая вода включены. Ах да, и защита от вторжения через зеркала.
Я расплатился. Дракон вежливо кивнул, пересчитал монеты на вес и жестом пригласил нас следовать.
Лестница была из полированного камня, ковры на полу — с узорами звёздных карт. На втором этаже пахло вишнёвым дымом и древесным маслом. Комната оказалась удивительно уютной: балдахин из синего бархата, картины, кресло у окна, камин, сундук, хрустальная люстра.
— Почти как в доме, — пробормотал Вирмар, разглядывая потолок.
— Это и есть дом. Временный, но дом, — отозвался я.
Я бросил сумку на сундук, присел на край кровати.
— Можешь принять душ, если хочешь. Я схожу за едой.
— Я с тобой, — отозвался он сразу. — Не хочу оставаться один. Вдруг нападёт какая-нибудь медуза.
Город жил. Магический пульс чувствовался под кожей. Торговцы кричали, предлагали всё — от зелий до проклятых амулетов. Один тролль с татуировкой на лбу продавал броню из чешуи василиска. Женщина-гоблин спорила с ним о скидке, потрясая мешком с монетами.
— Это подделка! — кричала она. — Настоящая василисковая броня не пахнет болотом!
— У тебя нос, как у слепой крысы! — огрызнулся тролль.
Мимо нас пролетел маг, небрежно размахивая руками. Он задел витрину, от чего стекло вспыхнуло искрами. Вирмар едва не подпрыгнул.
— Напоминай мне не доверять летучим существам с алкогольным перегаром, — буркнул он.
Дальше мы свернули в переулок, где стояли домики, похожие на прижатые друг к другу книги. Возле одного сидела старуха-сатира с глиняной трубкой. Она внимательно посмотрела на нас, её глаза сверкнули жёлтым.
— Да. Купить. Или хотя бы арендовать с выкупом.
— Вон там, — она ткнула палкой в здание с облупившейся табличкой. — Но аккуратнее с нижним этажом. Там что-то… шевелится.
Вирмар вопросительно на меня взглянул.
Мы вошли. Внутри пахло сыростью, пыль взлетела, как стая духов. Потолок прогнулся, а в углу сидел... скелет. Не кость, не муляж — настоящий оживлённый скелет, в жилете и с газетой.
— Добрый вечер, — сказал он, не поднимая головы. — Этот дом проклят. Я сторож. Оформляете договор — я исчезаю. Не оформляете — не выживете.
— Очаровательно, — хмыкнул Вирмар.
— Сосед. Завидовал моим гераням. Умер. Вернулся. Проклял. Классика.
Мы вышли, не сказав больше ни слова.
Следующим оказался дом, который охранял дух огня. Прозрачный, как стекло, он завис в воздухе перед дверью, не давая пройти. Лицо у него было юное, почти детское.
— Здесь нельзя, — шепнул он. — Здесь любовь не выживает.
На третьем участке мы встретили сирену. Она продавала пустующий лофтовый дом в верхнем квартале — огромные окна, каменные стены, место под студию.
— Вам сюда, красавцы. Я чувствую, вы творцы. Огонь и шум. Вам нужно место с акустикой, — она провела рукой по струнам арфы, и воздух задрожал.
— Он киллер, я хулиган, — сказал Вирмар. — Мы не поэты.
— Все поэты, кто знает вкус боли, — ответила сирена, глядя на меня.
Я молча посмотрел на цену, вписанную в табличку под ногами. Она была вдвое выше нашего лимита.
— Мы подумаем, — коротко сказал я.
Уже стемнело, когда мы снова оказались у отеля. Вирмар молчал, держа в руках купленные впрок крендели и свёрнутую карту города. Мы ничего не нашли. Ни одного стоящего места. Всё либо проклято, либо развалено, либо продано трижды.
— Всё не так, как я себе представлял, — хмуро пробормотал он, пока я открывал дверь в номер.
— Потому что ты представлял сказку, — ответил я. — А это — реальность. Здесь нет музыки, пока ты сам её не сыграешь.
— Мы и останемся. Просто не с первого раза.
Он опустился в кресло у окна, закинув ногу на ногу.
— А если мы никогда не найдём нормальный дом?
Я бросил ключи на стол, открыл сумку, достал купленную булку с вяленым мясом и кинул ему.
— Звучит… как план. Только потом ты разрешишь мне украсить его черепами и змеями.