Сквозь огонь и свет

Мы не оглядывались.

Не потому, что за спиной не было прошлого — наоборот, его хватило бы на тысячу жизней. Просто оно перестало быть якорем.

Эвалон встретил нас тишиной. Не гробовой, как в Инферно, где молчание означало подвох или ловушку, а живой — с лёгким пением ветра, с шелестом трав, с дыханием земли, которая, казалось, никого не осуждала. Эта тишина не требовала объяснений. Мы были просто теми, кто пришёл — без знамен, без свиты, без имён.

— Думаешь, нас когда-нибудь найдут? — спросил Вирмар, сидя на тёплом камне, раскинув руки, как будто впитывал небо.

Я бросил взгляд на горизонт. За холмами тянулся лес, за лесом — ничто нам неведомое. Именно это и было так чертовски прекрасно.

— Думаю, нет, — ответил я. — А если и найдут — пусть. Я больше не бегу.

Он усмехнулся.

— Бывший король, скрывающийся в глуши с демоном в обнимку. Почти романтично.

Я хмыкнул, опускаясь рядом, касаясь его плечом.

— Не "почти". Просто... не по их канонам.

Дни в Эвалоне текли по-другому. Сначала было странно просыпаться без обязанности — без утренних докладов, без тренировок, без холодного веса власти на плечах. Только он, я, и иногда — запах костра, свежие ягоды, крик птиц.

Мы нашли приют на краю утёса, в старом охотничьем доме, покрытом плющом и временем. Починили крышу. Выломали символы старой религии, что угнетали взгляд. Разожгли камин.

Я научился варить суп. Он — разбираться в карте местности. Мы не всегда соглашались. Иногда спорили. Иногда молчали. Но молчание больше не резало. В нём было место. В нём был дом.

Я писал письма. Не отправлял их — просто складывал в ящик. Письма Энсину. Он вырастет без меня, но не без следа. Я описывал ему, кем был. Кем не стал. И кем бы хотел, чтобы стал он. Без цепей. Без корон.

Однажды мы вышли на берег и увидели детей — местных. Они играли, не узнав нас. Просто прохожие. Просто тени с дороги.

— Вот она, свобода, — сказал Вирмар, наблюдая за их смехом.

Я кивнул.

— Она не в изгнании. Она — в том, что никто не требует от тебя быть кем-то.

Он обернулся ко мне. Глаза его — всё те же: тёмные, живые, искрящие.

— А ты всё ещё хочешь быть кем-то?

Я улыбнулся.

— Я уже стал.

Нас больше не искали. И, возможно, когда-нибудь хронисты Инферно спросят: «А что стало с королём, что отрёкся?»

Им расскажут легенду. Возможно, вымысел. Возможно, правду.

Но это уже не будет важно.

Мы прожили свою историю. До конца. И ни один шрам не был зря.