Тот кто знает — спасет
Я не сразу понял, что со мной что-то не так.
Сначала — лёгкая тяжесть в груди. Потом — нехватка воздуха, головная боль, холод в пальцах. Всё списывал на усталость, на новую роль, на корону, что давит на виски не меньше, чем на плечи.
Медленно, незаметно… я исчезал.
Я не чувствовал злости, не чувствовал желания, не чувствовал себя.
И самое страшное — мне это казалось правильным.
Так умирают демоны. Не от мечей — от молчания.
В одну из ночей мне приснился сон.
Я стоял в закрытой клетке, а ключ лежал у меня в руке. Но я не мог поднять руку. А снаружи кто-то звал меня. Голос — срывающийся, отчаянный. Звал по имени, снова и снова, пока не сорвался в шёпот.
Я проснулся в холодном поту, с дикой болью в груди. Казалось, сердце забилось не вовремя — сбилось с ритма, закололо. Я зажал грудь рукой, но стало только хуже.
Медленно. Морально. А тело догоняет.
Он был со мной с детства, знал мои молчания не хуже, чем слова. Вечером он подошёл в мою приёмную, без церемоний, без лишнего поклона.
— Ты больше не ты, — сказал он. — Я вижу. И ты это знаешь.
— Я — король, — ответил я, глядя в окно. — Остальное теперь не имеет значения.
— А если ты умрёшь? Сейчас, не завтра. Сердце не выдержит. Тело не бесконечно. Ты думаешь, что стал машиной, но это не так. Ты... демон, Норв. И ты влюблён. Даже если молчишь.
— Я его позвал. Вирмара. Он будет здесь через пару часов.
— Я имел. Как твой друг. Как демон, который знает, что любовь — это не слабость. Это единственное, что тебя ещё может спасти.
Когда Вирмар вошёл в зал, я стоял, опершись о стол. Руки дрожали. Не от злости — от боли.
Без сцен. Без истерик. Просто встал передо мной. И заглянул в глаза.
— Ты же чувствуешь, да? — прошептал он. — Что сам себя убиваешь. Что это не ты. Я знаю, ты боишься. Но ты нужен мне живым, слышишь?
Я опустил взгляд. Браслет снова оказался на моём запястье — он сам надел его. Я даже не заметил.
Жжение. Но тёплое. Как прикосновение.
— Я... я не могу, Вирмар, — выдохнул я. — Я боюсь себя. Того, что сделаю, если сорвусь. Я не хочу причинить тебе боль.
Он взял меня за лицо, как тогда, и заставил посмотреть ему в глаза.
— А ты уже причиняешь. Каждой минутой, что отдаляешься. Мне не нужно, чтобы ты был идеальным. Мне нужен ты. Настоящий. Со страхами, с болью, с гневом. Со всем.
Я зажмурился. И позволил себе дрогнуть.
Я сел прямо на пол, не стыдясь. Я был слабым. Разбитым. Но впервые — живым.
Он опустился рядом. Просто обнял. Ничего не требовал.
Позже, уже в своих покоях, я посмотрел на канцлера.
— Он тебя спас. Потому что знал. А я — потому что увидел. Иногда этого достаточно. Чтобы выжить.
И впервые за долгое время лег спать, не боясь проснуться.
Сон пришёл быстро, как обманчивая тишина перед бурей. В нём снова была клетка. Снова — замок. Только теперь я стоял снаружи, а внутри, в темноте, кто-то стонал, почти беззвучно.
Моё отражение, измождённое, с пустыми глазами. Оно тянуло ко мне руки, в отчаянии шептало:
— Не оставляй… не запирай снова…
Я обернулся — Вирмар. Лицо его было спокойным, но взгляд… пустой. Не тот, настоящий. Он протянул руку.
— Отдай мне ключи, Норв. Это правильно. Мы же договорились. Ты будешь спокоен… ты не будешь чувствовать. Это спасёт тебя. И меня.
Я попытался отступить, но ноги не слушались.
Я не чувствовал гнева. Только боль. И страх.
Протянул ему ключи, как во сне раньше — бессильно, словно под гипнозом.
Щелчок. И всё вокруг исчезло. Только голос внутри — мой собственный — закричал:
Я проснулся в панике. Вся грудь сжалась, сердце сбилось с ритма. Руки дрожали, тело было холодным, как лёд. Я почти задыхался, но рядом — тепло. Кто-то обнимал меня за плечи.
— Это только сон, — прошептал знакомый голос. — Я рядом. Я здесь. Я не запру тебя. Никогда.
Это был Вирмар. Он не спал. Он держал меня, словно боялся, что я исчезну.
— Я видел, как ты дёрнулся, как начал стонать… — тихо сказал он. — Хотел разбудить, но ты звал меня. Плакал, Норв…
Я отвернулся. Стыд и страх рвались наружу.
— В этом сне… ты… ты снова меня запер. И я отдал ключи сам…
— Значит, ты всё ещё не веришь, что я рядом не ради твоей клетки. А ради тебя. Настоящего.
— Я буду здесь до тех пор, пока ты сам не решишь открыть её. И выйти.