Зловещая тень прошлого
В сыром подвале пахло пылью, старой древесиной и чем-то неуловимо знакомым. Я сидел на полу, прислонившись спиной к стене, чувствуя, как Вирмар тяжело дышит рядом. Его голова всё ещё покоилась на моём плече. Мы не говорили. И в этом молчании было больше, чем в сотне слов.
Я чувствовал, как пульс у него сбивается — не от боли в боку, которую я залечил, не от страха, что нас найдут… что-то другое. Глубже. Как будто он держит во рту горькое слово, которое боится проглотить.
— Всё нормально, — сказал я, не открывая глаз. — Мы выбрались.
— Это не про это, — голос его сорвался.
Он отстранился. Сел напротив, обхватив колени руками, опустив голову. Пальцы его дрожали. Я не видел его таким никогда. Вирмар всегда был громким. Весёлым. Ярким, дерзким, живым. А сейчас — словно из него вынули огонь.
— Что-то случилось? — спросил я осторожно.
Он долго молчал. Потом усмехнулся — фальшиво, беззвучно.
— Тебе когда-нибудь приходилось прятать самого себя? Настолько сильно, что даже ты уже не знал, кто ты?
— Мой отец... — он запнулся, — он не был как твой. Он не говорил про долг, корону, честь… Он просто бил. Потому что мог. Потому что хотел. Потому что я… не был тем, кем он хотел меня видеть. Не был “настоящим демоном”. Слишком слабый, слишком громкий, слишком живой. Я… не подходил. И знаешь, я всегда думал, что если просто стану кем-то другим, всё наладится. Я пытался. Я правда пытался…
Я смотрел, как он теребит ткань на коленях. Как плечи его сжимаются, будто от холода, которого тут нет.
— Не надо, — он вскинул на меня взгляд — пустой, как заброшенный храм. — Не жалей меня. Не смей.
— Я не жалею, — твёрдо сказал я. — Я просто хочу знать.
— А что тебе даст это знание?! Что изменится?! Ты увидишь, что я — не тот, за кого себя выдаю? Что я не только наглый и весёлый? Что я дрожу при слове “отец”? Что я спал на крыше заброшенной кузни и воровал еду из лавок? Что у меня шрамы на спине не от тренировок, а от его когтей?!
Я тоже поднялся. Сердце стучало в ушах.
— Да, — ответил я. — Я хочу знать это. Всё. Потому что это — ты.
Он шагнул ко мне, гнев искрил в глазах.
— Ты не понимаешь! Ты — Норвурд Тернер! Принц! У тебя была семья, дом, забота! Ты не жил в дерьме! Ты не ползал по грязи, как я! Ты не—
— Хватит! — сорвался я. — Не смей говорить, что ты хуже!
Он ударил меня в грудь — ладонью, со всей силы. Я не отшатнулся. Он снова ударил. И в этот раз — я не сдержался. Вспышка. И моя ладонь — со звуком пощёчины — врезалась в его щёку. Я замер.
Он отпрянул, потрясённый. Его рука медленно поднялась к лицу.
— Я… прости, — выдохнул я. — Я не хотел. Чёрт. Прости.
— А я хотел, — зло бросил он. — Хотел тебя ударить. Потому что ты… ты смотришь на меня так, будто я — не грязь. А я и есть. Ты просто не знаешь.
Он вскинул глаза — полные слёз и бешенства.
Тишина. Только капли воды где-то падали с потолка, отбивая ритм. Он вдруг опустился на пол и закрыл лицо руками.
— Я больше не могу, Норвурд. Я устал.
Я подошёл. Сел рядом. И, не спрашивая, обнял его.
И он не оттолкнул меня. Только слабо сжал мою рубашку.
— Ты ведь не бросишь меня? — глухо спросил он. — Когда узнаешь всё?
Только тогда он заплакал. Тихо, беззвучно. Как будто впервые в жизни ему это было позволено.
Он всхлипнул и будто прилип ко мне сильнее, будто боялся, что если отпустит — я исчезну. Его пальцы вцепились в мою спину, как когти, но я не возражал. Я просто гладил его по затылку — осторожно, почти не касаясь, будто боялся разрушить что-то хрупкое, впервые показавшееся из-под панциря.
— Всё хорошо, его больше нет и не будет… — повторил я, чуть громче, твёрже. И снова: — Он не вернётся. Я не дам.
Вирмар вскинул голову, глаза покраснели, ресницы слиплись от слёз, но взгляд был ясный, будто сквозь боль он нашёл во мне точку опоры.
— Почему ты это делаешь?.. — прошептал он. — Почему… ты не отворачиваешься?
Я не ответил сразу. Просто посмотрел в эти тёмные глаза, в которых, несмотря на слёзы, всё ещё пылал огонь. Упрямый, дерзкий — как и он сам.
— Потому что ты мой, — сказал я тихо. — Потому что мне плевать, какой была твоя семья. Мне важно, каким стал ты.
Он замер. А потом… вдруг ухмыльнулся сквозь слёзы.
— Ты только что сказал, что я твой?
— Сказал, — подтвердил я, не отводя взгляда. — Ты хочешь возразить?
Он усмехнулся чуть шире. На этот раз — по-настоящему, с той самой дерзкой искрой, которая была в нём всегда.
Я слегка прижал его к себе. Он выдохнул и снова опустил голову мне на плечо. Сердце билось ровно. Как будто всё, что было — боль, страх, мрак — отошло на шаг назад. Не исчезло, нет. Но стало легче.
— Ты правда не боишься, что из-за меня тебе будет хуже? — пробормотал он.
— Если рядом со мной ты сможешь быть собой — мне уже не страшно.
Он обнял меня в ответ, крепко, почти с силой.
— Тогда я тоже останусь. Сколько бы ты ни терпел.
В темноте подвала мы просто сидели так.