Трон оковами связал
Я шёл по коридору, высокомерно ступая по мрамору, будто сам вырезал каждую плиту. Спина прямая, подбородок чуть приподнят, глаза — холодны, как лёд в венах. Слуги спешили уступить дорогу, будто я был ядом. Возможно, так и есть.
Но внутри — я просто спешил к нему.
Вирмар сидел, как обычно, на карнизе, бесцеремонно свесив ноги вниз. Смешно, как легко он чувствовал себя в месте, где каждый день был похож на ловушку. В руках — карандаш и исписанный лист бумаги, полный скетчей, дерзких надписей и откровенной похабщины. Искусство, если смотреть в полоборота и прищурившись.
— Опять рисуешь, как придворные целуют трон? — с порога сказал я, заложив руки за спину.
Он не обернулся, но уголки губ дрогнули.
— Кто-то же должен сохранять в этом месте хоть каплю ебучей искренности.
— Искренность переоценена. Хочешь выжить — улыбайся, режь в спину и носи пиджак получше, чем у врага. — Я подбросил яблоко, поймал. — Или, как я, — добавил с широкой самодовольной улыбкой.
— Ты бы охуел с первого же дня среди нормальных людей.
— Нормальные люди скучны. Я величествен. Они — фон. Без меня они — ничто. Без них — я всё ещё охуителен. — Я бросил яблоко в воздух, не поймал и, не моргнув, наступил на него. — Но ты... Ты не фон. Ты — сбой в системе. Яркий, неудобный, постоянно пиздящий и слишком живой сбой.
Он обернулся — взгляд колючий, но без злости. Скорее, как будто пытался не рассмеяться.
— И ты любишь этот сбой, — усмехнулся он. — Не ври себе.
Я прошёл мимо, взъерошив ему волосы. Он дернулся, заворчал, но не отстранился. Сел рядом на парапет, глядя вниз на внутренний двор. Там шла церемония — мой отец, великий демон-дипломат, встречал делегацию. Меня там ждали. Но я был здесь.
— Тебя снова не хватятся? — спросил Вирмар, наклонившись, будто заглядывал мне в душу. — Или напишешь вежливую записку? «Прошу извинить. Занят разрушением собственной судьбы».
— О, я уже послал им воронку с изображением своей задницы. Официальный дипломатический ответ. — Я потянулся, сцепив руки за головой. — Сегодня я решил, что я не наследник престола, а… бог огня в отпуске. Слишком охренительно красивый, чтобы работать.
— Ты был бы просто ёбнутым актёром, — проворчал он. — У тебя весь репертуар — «я», «меня», «мне» и «со мной».
— Неправда. Я ещё использую слова «вокруг меня» и «ради меня».
Он рассмеялся. По-настоящему. Этот смех эхом ударил мне в грудь.
— Слушай, — вдруг сказал я, глядя на горизонт, где чёрное небо встречалось с каменными башнями. — Ты бы сбежал отсюда, если бы мог?
Он перевёл взгляд на меня. Долго. Молчание между нами было густым, как ночь. Я слышал, как он дышит. Видел, как напряжены его пальцы.
— Если ты хочешь знать правду… я бы не просто сбежал. Я бы сжёг всё к хуям. Сцену, зрителей, сценарий — к чёрту.
Я усмехнулся, выпрямился, наклонился к нему ближе.
— Тогда давай играть. Будем ебнуться вместе. Пусть мир дрожит под нашими ногами — мы хотя бы будем честны друг с другом.
Он молчал, но в глазах его метался огонь.
— Моя роль тебе известна. Холодный, расчётливый, безупречный. Но ты, Вирмар, заставляешь меня хотеть быть… живым. Хуже того — болтливым. Смешным. — Я замер, сжав кулаки. — И, может быть, даже — добрым.
Он смотрел на меня с удивлением. Я тоже охуел от себя. Этот дворец, трон, кровь в венах — всё это превращало меня в чёртову машину. Но с ним… я был человеком.
— Тебе правда не плевать? — шепнул он.
— Больше всего на свете, Вирмар. И если я однажды предам отца — знай: ты станешь причиной.
И он впервые не усмехнулся, а просто положил голову мне на плечо.
Так трон потерял наследника. Но я — приобрёл то, ради чего стоило потерять всё.