Пока догорит свеча
Ночь сменялась первыми лучами солнца. Но Инферно ещё спало, словно капризный ребёнок, что не хочет покидать мягкую постель. Ночь ушла из Инферно не сразу. Она держалась за подоконники, за карнизы, за холодный мрамор, будто знала — наступающий день не принесёт ничего хорошего.
С первыми лучами солнца и пением птиц я открыл глаза. В комнате было ещё темно, но я не хотел включать свет. Ориентируясь на тусклый свет почти сгоревшей свечи и на ощупь, я нашёл чашу с водой для умывания. Холодная вода приятно касалась кожи и помогла открыть мне ещё спящие глаза. Холодные капли стекали по лицу и с тихим щелчком падали обратно на поверхность воды. Непослушная чёлка намокла от воды и теперь неприятно прилипла ко лбу и вискам.
Я оделся в парадную форму. Сегодня моя рубашка и камзол были плотно застёгнуты. Волосы я зачёсал назад и туго затянул их на затылке. Но непослушная прядь всё равно попала на лоб и лезла в глаза. Примерно таким меня хотел видеть отец… Ненавижу эту империю и свой статус… Сегодня мне исполнилось пятнадцать…
Нехотя я направился на завтрак. Выточенные из мрамора колонны и статуи, картины почти до потолка с моими и сестры фотографиями, манекены с железными доспехами — как обычно начищенные до блеска… Казалось, мечта каждого, но не для меня… Мне не нравится, что я принц, что я живу фактически без права покинуть дворец, и без друзей, кроме одного… В доспехах отразились мои глаза — словно блеск лезвия ножа на солнце…
Дойдя до столовой, я, как обычно, сел на своё место и хотел было приступить к завтраку, несмотря на то, что аппетита не было. Но тут меня остановил голос отца:
— С завтрашнего дня ты обучаешься не как принц, а как будущий император, Норвальд. Что за кислая мина? Это твой долг! Тебе уже пятнадцать. Пора задуматься о своей будущей власти. Ты не должен опозорить фамилию Тернеров!
Эти слова — словно нож в сердце. Коронация? Трон? Долг? Обучение? Нет-нет-нет! Я не хочу! Эти слова, словно кошмар, отозвались эхом в моём сознании… Моё тело покрылось холодным потом. А в сердце зародилась ненависть…
Я кивнул. Молча. Я не смел спорить. Потому что знал — всё уже решено. Потому что был старшим. Потому что наследие — это не выбор. Это долг.
Мой голос был лишён эмоций… О, как же я хотел бы снова увидеть маму… Но этому не суждено…
Даже не притронувшись к завтраку, я ушёл в тренировочный зал. Взяв первый меч, что попал под руку, я со всей яростью ударил по манекену. Удар. Второй. Третий. Удар в шею, рёбра и живот… Я представлял лицо отца… Ненавижу! О, как же я это ненавижу!
— Ты опять с мечом? — знакомый голос за спиной звучал мягко, почти шутливо. Я резко обернулся. Вирмар. Всё тот же, слегка растрёпанный, в расстёгнутой рубашке и с насмешливой, но почему-то тёплой улыбкой на губах. Он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, и смотрел на меня, как будто видел насквозь.
— Хочешь, я подержу манекен? — он подошёл ближе, но не получил ответа.
Я только сжал рукоять меча крепче, пока костяшки пальцев не побелели. И в тот момент, когда его ладонь мягко коснулась моего плеча — как будто кто-то выдернул меч из рук моей ярости. Всё стихло. Я опустил голову.
— Почему… — прошептал я, не глядя на него. — Почему, когда ты рядом… мне не хочется всё разрушить?
Вирмар ничего не ответил. Только чуть сильнее сжал моё плечо. И этого было достаточно.
Я стоял в тишине. Воздух, ещё недавно наполненный звуками ударов и злости, теперь был тяжёлым от молчания. Вирмар медленно отошёл, оставив после себя ощущение тепла на моём плече, будто огонь, что не обжигает, а спасает.
— Пойдём отсюда, — сказал он. — Я знаю, где можно спрятаться от всего этого… хоть на пару часов.
Я не ответил, но последовал за ним.
Мы шли по знакомым коридорам, мимо гобеленов с историей моей семьи, мимо стражи, что отворачивалась от Вирмара, но исподтишка бросала на него колкие взгляды. Он давно стал в глазах остальных чем-то... лишним. Слишком шумным, слишком свободным, слишком неподобающим. Но для меня он был необходим.
Мы выбрались в заброшенную часть дворца — бывшие мастерские, куда давно никто не заглядывал. На полу — пыль и стеклянные осколки, на стенах — выцветшие эскизы, в воздухе — запах металла и старой краски. Мы устроились на столе, покрытом тканью.
— Так, — Вирмар уселся, свесив ноги, — рассказывай. Что опять натворил папочка-император?
Я сжал губы, но потом не выдержал и начал говорить. Всё. Про "императора", про "долг", про то, что теперь не просто ученик, а наследник. Про отвращение, страх и... про то, как хочется убежать. Он не перебивал. Только слушал. Иногда смотрел на меня чуть-чуть дольше обычного, но не жалел, не успокаивал. Просто был рядом. Когда я закончил, он выдохнул, медленно покачав головой:
— Они все идиоты. Ты — не доспех. Ты — демон, Норвурд.
Эти слова застряли в груди. Я не знал, как на них реагировать. Я привык к обязанностям, к молчанию, к тому, что чувства надо держать при себе. Но с ним... всё рушилось. Мы остались там до самого вечера.
Когда начали зажигаться фонари, и на горизонте вновь загорелась багровая полоса заката, я понял — мне нужно вернуться. Ещё немного, и меня начнут искать. Но уходить от Вирмара не хотелось.
— Спасибо, — выдохнул я тихо, уже стоя в дверях. Он ухмыльнулся и, не оборачиваясь, бросил:
— Пока горит свеча — ты живой, Норвурд. Не забывай.
Поздний вечер. Моя комната. Свеча на столе догорала. Комната снова погружалась в темноту, как и утром. Те же стены, тот же потолок. Всё такое же — и всё другое. Я взял дневник. Чёрный кожаный переплёт, почти не тронутый. Я открыл первую страницу.
"9 Ингрэль, год 4179. Сегодня мне исполнилось пятнадцать. Сегодня я стал будущим императором. Сегодня я захотел разрушить всё. Сегодня… меня спас Вирмар. Он коснулся моего плеча, и в груди стало легче дышать. Я не понимаю. Но... хочу понять. Хочу понять его. И себя рядом с ним тоже."
Свеча догорела, оставив за собой едва заметный дым. Я закрыл дневник и лёг в постель. Где-то внутри ещё бушевал гнев, но он уже не рвался наружу. Пока свеча горела — я оставался собой. Пока рядом Вирмар — я был живой.
Примечания автора: Ингрэль - март. Действия происходят до нашей эры