Гнев дьявола
Сколько еще я должен слушать их голоса, говорить «да», когда всё внутри меня кричит «нет»?
— Ты обязан! Это твоя кровь! — отец бил кулаком по подлокотнику трона.
— Я не вещь! — рявкнул я, шагнув ближе, чувствуя, как всё внутри пульсирует от ярости.
Я не помню, когда в последний раз кричал. Обычно я не теряю самообладание. Даже в бою я точен, как лезвие ножа. Но сейчас — в этом зале, полном лицемеров и манипуляторов — я чувствовал, как гнев поднимается до горла.
Я сжал кулаки до хруста. Воздух дрожал. Люстра над головой дёрнулась, будто здание тоже почувствовало, что мне хочется вырваться — разбить всё к чёрту.
— Я не стану им, слышишь?! Не стану!
Вот и всё. Отец не просит. Он приказывает. У него нет сыновей. У него есть пехота.
Я развернулся. Меня трясло. Вирмар был у выхода, в тени. Он видел всё. Но не вмешался. Всегда так — пока я не сойду с ума окончательно.
Я прошёл мимо него, в коридор, в какую-то комнату — не помню даже, чья она. Просто нужно было пространство. Воздух. Что-то живое. Но внутри меня только огонь. Огонь и злость.
Я ударил по стене. Камень треснул.
— Хватит. — Голос за спиной был тихим.
— Не начинай, Вир. Сейчас не надо.
Он вошёл. Молча. Сначала просто смотрел, потом подошёл, когда я снова сорвался и ударил по другому углу. Сильнее. Острее. Кровь залила костяшки.
— Норвурд. — Он схватил меня за лицо. Пальцы вцепились жёстко, но не грубо. — Смотри на меня.
— Не лезь! — Я попытался вырваться. Он не дал.
— Смотри, мать твою, на меня! — взревел он.
Я поднял взгляд. Впервые — не сдержанный, не хищный, не отстранённый. Просто... пустой. И отчаянный.
Вирмар — тварь хаоса. Маленький демон с разбитым сердцем. И только он мог держать меня вот так. В этом огне.
— Ты не должен быть идеальным. Ты не должен быть, как он. Но ты не имеешь права сжечь себя. — Он говорил спокойно. Мягко.
Я не отвечал. Он держал меня крепче. Мы стояли как два ожесточённых зверя, которые слишком устали.
— Сколько раз ты будешь ломаться, пока не позволишь мне помочь?
— Я не прошу… — начал я, но он перебил:
— А я не жду, пока ты попросишь. Я просто здесь.
И вот, он отпустил моё лицо. Но не ушёл. Я стоял, дыша, тяжело, будто пробежал битву. Потом — сам шагнул к нему. Неосознанно. Просто — притянул.
Мы сошлись в поцелуе так резко, будто всё в мире разлетелось к чертям.
Его ладони на моей спине, мои — в его волосах. Глубоко, грязно, как будто это не поцелуй, а способ вырвать из себя всё, что копилось годами. Страсть, которая дышала сквозь раны. Его голос — сдавленный, дыхание — горячее, чем огонь в моих венах.
Я прижал его к стене. Мир сузился до ощущений. Руки под рубашкой, губы на шее, тихие стоны. Наши тела двигались синхронно — как в бою, но это был совсем другой бой. На выживание. На спасение.
— Нор… — простонал он, когда мои пальцы прошлись по его животу. — Ещё…
Слово было резким, как лезвие. Я отпрянул. Он весь дрожал. Не от страха. От паники. Я видел — глаза его затоплены. Он вспоминал. Что-то из прошлого.
Я сразу отошёл. Встал, как статуя.
— Прости. Прости, Вир. — Я чувствовал, как моё сердце проваливается. — Я…
Он молча натянул рубашку. Повернулся. Всё кончилось. Опять.
— Я просто... не могу. Сейчас. — Тихо. — Это было... хорошо. Слишком. Я боюсь, что потом станет больно.
Я остался в комнате один. Всё ещё с горячими губами. Всё ещё с дрожью в руках. И с ощущением, будто только что потерял что-то большее, чем трон. Больше, чем свободу.
Я остался в комнате один. Воздух был густой, будто состоял из пепла. Смотрел на дверь, через которую он ушёл, и всё внутри меня было готово рвануть вслед. Но я не сдвинулся. Только прокрутил в голове каждое его слово. «Слишком хорошо». «Боюсь». Чего ты боишься, Вир? Меня? Себя? Или того, что тебе действительно хорошо со мной?
Я выдержал минуту. Может, две. Потом всё — пошёл.
Нашёл его в одном из боковых залов. Он стоял у окна, курил что-то вонючее, пытаясь выглядеть отстранённым. Но я видел — пальцы дрожали. Он знал, что я приду.
— Ты всегда так делаешь? — спросил я, не приближаясь. — Зажигаешь огонь, а потом плюёшь на него, чтобы потух?
— Ты сейчас серьёзно? — Он обернулся. В голосе — издёвка. В глазах — боль. — Ты, блядь, сейчас хочешь меня обвинить?
— Я ничего не обвиняю, Вирмар. — Я подошёл ближе. — Я просто хочу понять. Почему, когда наконец происходит то, чего мы оба хотели, ты отталкиваешь?
— Потому что это не так просто! — Он сорвался, бросив бычок в пол. — Потому что у тебя завтра коронация и жена, а у меня — место при троне, как у хорошего пса! Потому что это, блядь, не по-настоящему!
— Не по-настоящему? — Я почувствовал, как меня прошивает. — Ты правда думаешь, что я лгал, когда целовал тебя? Что это было? Игрушка перед свадьбой?
— Я думаю, ты не знаешь, чего хочешь! — гаркнул он. — Ты пришёл ко мне потому, что тебе плохо, Норвурд! А не потому, что любишь!
Я шагнул к нему. Он не отступил. Мы стояли почти впритык. Два заряда, готовые рвануть.
— Я не люблю, да? — прошептал я, сжав зубы. — А ты, значит, просто «не можешь», как обычно. Всё слишком остро, слишком близко. Ты прячешься за свою маску шута, а как только кто-то копнёт глубже — бежишь, как трус.
— Лучше быть трусом, чем тенью, которую натянули на трон! — взревел он. — Ты говоришь о свободе, но ты уже сдался! Ты уже носишь маску, Норв! Я хотя бы честен!
Я схватил его за ворот, не зная, ударить или прижать к себе.
— Тогда скажи честно, Вирмар, — прошипел я, — ты хотел меня сейчас? Или это тоже была маска?
Он смотрел в мои глаза. Молча. Задыхаясь от слов, которые не мог выговорить. А потом — оттолкнул меня. Сильно.
Я отшатнулся, едва не ударившись спиной о колонну.
— Уходи, Норв. — Голос его сорвался. — Пока ты ещё не стал для меня тем, кого я возненавижу.
Я не ушёл сразу. Стоял, сжав кулаки, зубы, всё внутри. Мне хотелось закричать. Вырвать из него всё это, растоптать. Но я развернулся и ушёл. Проклятый демон. Мой демон.
И всё, что я унес с собой — это запах его кожи на моих пальцах. И осознание, что я только что потерял нечто гораздо более важное, чем трон.