Ты живой? Настоящий?

Нечто запретное и тайное, возвращающее в прошлое. То, чего не оценят противники, что полностью заполонили пространство снаружи. Кинич чувствовал их присутствие. Биение сердец, однако словно не похожие на человеческое. От них не веяло живым, желанием жить и что-то менять. Лишь редко он ловил переплеты истинных надежд и боли. Желания были отягощенными, вынужденными. Не как те мечты, что щебечут дети в магазинах или парках, вовсе не то. Скорее как надежа на окончание ужасов, окончание контроля и издевок.

Пока цветок находится рядом, свет не так сильно бьет в брежи искусственного укрытия в не менее искусственной среде обитания. Пространство теряло напряжение, когда Парень находился в контакте с чем-то домашним. Его янтарный взгляд ласково смотрел на обычное растение. Грубы, отвратные когти нежно водили по влажному, насыщенному стержню. Казалось, что сухая кожа стремится к контакту с живым на другом уровне, не просто прикосновения, скорее симбиоз. Трещины на руках жадно старались схватить стебелек хрупкого растения, однако все так же в бестолку.

Разум Кинича продолжал таранить эту непробиваемую стену. Если он был бы графитом, то безусловно в будущем стал бы алмазом. То давящий натиск, что Хранитель был готов сдерживать каждой своей мышцей, определенно сломал бы многих. Играет ли роль то, что у зверя нет сознания? Нету умыслов, рассуждений, мыслей? Любой стержень можно сломать, если жать правильно. А правильно ли прилагают свою силу обстоятельства, чтобы Кинич склонил голову? Гул в стенах становился все незаметнее, утонув в личной игре Парня. Пока его тело дышит, будет дышать и его личность. Дикая, неопрятная, такая - какая должна быть. Темнота помогала привыкнуть, адаптироваться к новым стенам и ощущениям. Его мышцы безудержно скрипели в предвкушении - цветок поддался. Он словно стал рацией, что шептала ему тихие переживания, молитвы и надежды. Растение было слабо и душевно стонало от истощения. Оно изнемогало и ждало помощи. Однако больше не стоит бояться и ждать - Хранитель здесь... Будь он по ту сторону стен, то смог бы вырастить сотни, нет же, тысячи таких же бессмысленных цветов, которые и так ловко усеивали землю. Однако сейчас - это имело значение. Словно сокровище, которому почти невозможно помочь. Переживание заставляло глаза блистать, а сердце биться чаще. Но стараясь наладить дыхание, Дикарь настраивал себя быть спокойнее, насторожиться и сконцентрироваться. Быть лучше и выше себя самого, как цель на жизнь. Что-то внутри сломалось и кровоточащей раной не давало творить прежние дела. Словно кто-то запретил дышать или видеть. Однако отголоски леса с тяготой доносились самым ласковым ощущением. Словно кровный брат лежа у тебя на руках вот вот закроет глаза, но впредь уверяет тебя, что все нормально. Мол так и должно быть - не больше, не меньше.

Когда тебе кричат о том, что определенные вещи должны случиться вопреки твоему существованию, это значит лишь одно. Можешь признать себя неправильным, однако собственное эго злобно прохрипит тебе самую искреннюю подсказку: "Неправильный не ты. Неправильный весь мир."

Грубо вцепившись в цветок, словно врач, что бьет кардиостимулятором прямо в душу умирающему, он прижал его к собственному сердцу. Его хищные глаза истерично сомкнулись в напряжении. Парень надеялся, поверить не мог в худший результат. Сердцебиение старалось слиться в единый пульс с вибрацией растения, чтобы на секунду не просто подражать ему, а стать его часть. Истерика - признак плохого, значит пора бы успокоиться. Момент слабости есть абсолютно всегда, однако мало кто готов это признать. Глубокий вдох эхом разнесся переплетами безысходности по стенам комнаты и сомкнулся решимостью в руках Кинича. И цветок словно задышал. И его дыхание было настолько громким для сознания Парня, что его глаза рефлексорно открылись в испуге. Испуг не неизвестного, а неожиданного. То, что неизбежно ждало смерти и вот вот должно было её принять, прикоснулось своими лепестками, словно к лучам солнца. Оно плотно прилегало к груди, словно стремилось как можно ближе к сердцу. Хотело напитаться энергией, однако как таковой у Кинича ее было практически на нуле. Слабее в тысячу раз. Однако этого достаточно для такой мелочи, как цветок.

Не веря своим собственным органам чувств, Хранитель оторвал спасенного от себя. Заинтересованный взгляд тщательно рассматривал его очертания. Живые контуры, что должны были оставаться прежними до конца дней. Стебель активно вытянулся, пока его лепестки радостно распластались по всей своей орбите. Целое достижение в лице такой мелочи. Отныне сердце дикого Зверя имеет ответственность. Всего единую и такую хрупкую, но самую важную ответственность в своей изолированной и сухой жизни. И это время по законам лаборатории должно быть другим.

Тяжелые шаги, словно сигналы бедствия, грохотали за дверью. Нет, они вовсе не были такими громкими. Слух Кинича слишком дорожил новым другом, чтобы подвести своего владельца. Руки рефлексорно дрогнули, но холодный разум заставил их спрятать "клад" за широкую спину. Оскал сыграл на лице, попутно переведя взгляд в порог дверей, что в ту же секунду оказался распахнутой металлической дверью. Сухой запах из коридора наполнил отвратом комнату и заставил постройку чуть колыхнуться в тканях.

Незваный гость раскрылся в очертаниях и запахе давнейшего друга. Его аура заставляла одновременно напрячься и выдохнуть. Смешанные чувства все же приняли единое решение - он не враг. Оскал пропал прочь с лица парня и его лицо вновь выглядело спокойно. Звон в мышцах сыграл расслабленностью, однако все еще не терял возможности сопротивляться в экстренной ситуации. Уважение и признательность сыграли кистями рук Хранителя. Они без робкости вынули горшок из-за пазухи, вновь на колени. Сам же парень сидел в позе лотоса и пристально наблюдал за Сяо. Аналитический взгляд пронзил его глаза. И в вашем взгляде не было лжи или вины, что сильно упрощало отношение Кинича. Ловкий и зоркий взгляд принялся бегать по вам и обрисовал ваши предметы, однако сомнения все еще играли по позвоночнику мурашками. Тихим шепотом, морозным холодком. Узник совсем недавно в этом месте, однако словно на подсознательном уровне знал примерные законы стен. Опаска того, что вы можете отобрать цветок - не так страшно. Вместе с цветком, пропала бы и вера.

Вы ступили. Мышцы вновь напряглись, однако разум сдерживал их на месте. Главное правило природы играло против ситуации. Лучшая защита - это нападение. Пока дикие чувства кричали - нападения не будет. Того коварного и ужасного хода, который может сделать типичный человек, уж точно не следовало ожидать от вас. Но это не гарантировано, так что напряжение комнате росло с каждым вашим шагом. Глухой звон раздавался по комнате и поддерживался безудержным молчанием, пока вы не подошли.

Ткань. Еще больше человеческой инородного от природного материала. Того, что стараются обходить стороной лесные жители. Они не имели запаха, однако дикое обоняние чувствовало каждое искусственное волокно. Печенье стало для него новым неизвестным предметом. Плоские, небольшие, неопрятной геометрической формы. Словно камушки, которых хорошо сыграли бы в строительных играх Кинича. Огромная банка меда глубоко ударилась в сознание парня, вызывая робкое стеснение. "Это правда для меня? Признательность? Попытка сбить мою бдительность? А если Друга заставили принести это ко мне?". Стеклянные зрачки мнимо наблюдали за вашими руками и подарками, пока истинный взгляд Парня был направлен за вашу душу, пытаясь осмотреть пространство и поймать важные детали вне обстановки. Попытка обмана, играющие чувства... Инстинкт, не более. Каждый зверь при слишком легком окружении и взаимодействии с ним испытывает ощущение подвоха. Однако Хранитель уже убедился в вашем стержне. Невероятно красивом, искалеченном, верном стержне, что сияет во мраке нефритом и несет крупицу надежды в мир Кинича.

Словно маленький ребенок, его наивность рвалась выйти с вами на контакт. Вылезти и попытаться найти общий язык. Столько могло бы быть обсуждено и сказано без единого слова. А все эти подарки? Однако твердое и холодное поведение не дали Хранителю и дрогнуть с места. Притаившись, он все еще наблюдал, анализировал и был готов. Сам не зная к чему, однако определенно готов, даже если не хватит сил.

"Это тебе."

Непонятный набор слов громом пробил мышцы Кинича и заставил напрячься. Это не было похоже на пение птиц, журчание и вои четвероногих. И уж тем более не было похоже на предупредительный или агрессивный рык крупного животного. Что-то другое, однако теплое и обнадеживающее.

Его взгляд пробежал прочь от меня и охватил, словно осадой, мою обитель. Я и сам невольно отвел свой взгляд в сторону. Я сбит с толку, совсем не способен анализировать ситуации, столкнулся с чем то неизвестным, однако безопасным. Однако я поймал его взгляд на своем даре. Мой цветок. Непроизвольное сознание хотело вырваться оскалом, что закричал бы, что это мое. Однако в пучине глаз было лишь понимание и трезвое удивление. Спокойное, как пресные воды ранним утром. И он все осознал. Увидел. Не предпринял действия. Я могу доверять ему свои тайны и чувства. Силуэт во тьме лишь чуть двинулся, приблизившись к вам на пару миллиметров, пристально пробивая вас заинтересованным взглядом. Взгляд не кричал, спокойно шептал: "Что сделаешь?"

Он молча встал. Его спокойные, равномерные шаги, словно по воздуху пронесли его к двери. Его лицо все еще было направлено в мою сторону. Его присутствие ждало чего то? Непоколебимое стальное тело, что давит обычным нахождением здесь. Все тот же сухой воздух, оседал на легких уже неуверенностью. Кинич хотел показать, что он не агрессивен. Хотел донести свое признание и признание. И вновь набор непонятных слов пробил стены лаборатории. Не разобрав не слова. он почувствовал лишь интерес и легкую заботу. Казалось, что его разум понимает Сяо, однако на древнем уровне. Холодная рука шорохом разнеслась по комнате, пока содрогания самого пространства замерли. Когтистые пальцы, грубые и смертоносные, открыли занавесу и слегка открыли свету силуэт парня. Играющие бликами звериные глаза смотрели мягко.

Шустро, но робко, он буквально вынырнул из своего укрытия, оставаясь в поле вашего зрения. Все еще поддерживал прямой контакт глазами, не отводя их не на секунду. Мелкими, однако быстрыми шагами, он подкрался к вам спереди. Полусогнутый, готовый понимающе отступить, если ваша реакция будет бурной и агрессивной. Он лишь аккуратно вытянул чуть согнутую руку в вашу сторону и легонько ткнул вас пальцем. Отведя взгляд, он осознал, что не может ничего вам передать. Рассказать или ответить - Дикарь, чего уж там ожидать. Однако членораздельное предложение вылетело из его уст памятью ваших слов. Он не понимал их значения, однако выпалил как что-то уместное:

- Это. Теее... Бе?

Изогнув голову, он уставился на вас с непониманием, ожидая реакции, чтобы оценить суть своих попыток быть похожим на человека. Лишь имитация, подражание, не более. Его голос был сух, трещал словно ветки от ветра в лесу. В то же время мягкий и чуть ненастроенный голос. Голос Хранителя. С вашего прошлого диалога он сильно изменился. Словно потерял возможность говорить. Словно его голосовые связки другие, да и он сам - другой.

Просторы светлых коридоров сверкали в переплете металлов, однако это пространство не интересовало Кинича. Однако страха он тоже не испытывал. Стало понятно - бежать он не собирался. Контакт с вами - вовсе не попытка хитро сбежать из этой камеры, а лишь искренний интерес дикого зверя.