Забытый триумф: Парад Победы союзников в Берлине 7 сентября 1945 года

24 июня 1945 года на Красной площади в Москве прошёл главный Парад Победы Великой Отечественной войны, в котором приняли участие более 30 тысяч советских военнослужащих, а к подножию Мавзолея были брошены трофейные знамёна разгромленных немецких частей.

Спустя почти месяц, 21 июля 1945 года, в самом Берлине состоялся отдельный парад британских войск: около 10 тысяч военнослужащих британской армии, включая бронетехнику, артиллерию и автотранспорт, прошли по Шарлоттенбургскому шоссе, а принимали его премьер-министр Уинстон Черчилль, сменивший его на этом посту Клемент Эттли и фельдмаршал Бернард Монтгомери.

Идея провести именно совместный, четырёхсторонний парад возникла у Г.К.Жукова, командовавшего к тому моменту Группой советских оккупационных войск в Германии, после капитуляции Японии 2 сентября 1945 года, формально завершившей Вторую мировую войну. По советской версии событий, изложенной самим Жуковым в мемуарах «Воспоминания и размышления», маршал обратился с этим предложением к Сталину и получил его одобрение; согласие дали и представители трёх западных держав. Датой было выбрано 7 сентября: организаторам потребовалось всего пять дней на подготовку после капитуляции Японии.

Местом для парада в Берлине выбрали участок между Колонной Победы (Зигессойле) и Бранденбургскими воротами, в непосредственной близости от Рейхстага, штурм которого в первых числах мая 1945 года стоил жизни тысячам советских солдат. Выбор локации оказался несколько ироничным: именно здесь Адольф Гитлер принимал свой триумфальный парад после капитуляции Франции в июле 1940 года. Интересно так же, что хотя инициатива парада исходила от советской стороны, место его проведения находилось не в советском, а в британском секторе оккупированного Берлина, поэтому и церемониальное командование прохождением войск было возложено на британского военного коменданта города.

Первоначально предполагалось, что на трибуне будут стоять главнокомандующие всех четырёх армий: от СССР Жуков, уже принимавший московский парад, от США генерал Дуайт Эйзенхауэр, от Великобритании фельдмаршал Бернард Монтгомери и от Франции начальник главного штаба национальной обороны генерал Жан де Латр де Тассиньи. Однако за несколько дней до намеченной даты все трое западных военачальников один за другим отказались от личного участия, сославшись на занятость, и объявили, что вместо себя пришлют доверенных представителей. По свидетельству ряда историков, среди высказываемых впоследствии версий фигурирует и такая: Эйзенхауэр в те дни предпочёл отдых на юге Франции, а Монтгомери попросту не счёл нужным приехать.

Обескураженный этим демаршем Жуков, как он сам описывает в мемуарах, позвонил в Москву с вопросом, стоит ли вообще в таких условиях проводить церемонию. Сталин, по свидетельству маршала, ответил что западные союзники пытаются таким образом принизить значение победного парада в Берлине, и порекомендовал не обращать внимания на их демарш, самому принять парад, поскольку у советской стороны на это больше оснований, чем у кого-либо другого. Парад состоялся в намеченный срок.

В итоге на трибуне у Бранденбургских ворот собрались: от Соединённого Королевства генерал-майор Брайан Робертсон, заместитель командующего британскими оккупационными войсками в Германии (человека, которого Монтгомери считал лучшим начальником тыла в британской армии); от США генерал Джордж Паттон, на тот момент военный губернатор Баварии и командующий 3-й американской армией; от Франции генерал Мари-Пьер Кёниг, главнокомандующий французской зоной оккупации в Германии и на Рейне, ветеран «Свободной Франции», участвовавший в кампаниях в Норвегии и Северной Африке и позднее возглавлявший объединённые силы французского Сопротивления. Непосредственно командование прохождением войск осуществлял британский генерал-майор Эрик Пейтерус Нарес, кавалер Военного креста ещё за Первую мировую войну, назначенный вторым комендантом британского сектора Берлина буквально за неделю до парада, 30 августа 1945 года. Почётный залп в завершение церемонии дали орудия 3-го полка британской Королевской конной артиллерии.

Ранним утром 7 сентября в разорённом бомбёжками Тиргартене царило необычное оживление: офицеры придирчиво осматривали строй, поправляя складки на обмундировании и съехавшие каски, а по краям шоссе уже собирались любопытствующие берлинцы, разглядывавшие готовую к маршу технику. Ровно в 11 часов маршал Жуков в открытом автомобиле американского производства Packard Twelve объехал построенные для парада войска, приветствуя их взмахом руки у козырька фуражки. Через четверть часа машина остановилась у небольшой трибуны, сооружённой накануне между Колонной Победы и Бранденбургскими воротами, где уже заняли места делегация американского конгресса и другие почётные гости, а также представители западных держав.

Жуков, облачённый в парадный мундир примерно с тремя десятками орденов и медалей, произнёс речь, обращённую к «боевым друзьям, соратникам по оружию, солдатам, офицерам и генералам оккупационных войск США, Советского Союза, Соединённого Королевства и Французской Республики». Он отметил, что спустя четыре месяца после безоговорочной капитуляции Германии свои обязательства перед миром выполнила и Япония, и что тем самым завершилась Вторая мировая война: отныне, по его словам, человечество избавилось от угрозы немецкого нашествия на западе и японского разбоя на востоке. Речь маршала синхронно переводилась на английский и французский языки. Вслед за Жуковым с краткими обращениями выступили представители западных союзников.

Около 11:30 генерал Нарес подал команду к началу движения войск. Парадные расчёты насчитывали, по общему для большинства источников подсчёту, порядка пяти тысяч человек: две тысячи от Советского Союза и по тысяче от каждой из трёх западных держав. Это заметно меньше показателей июльского британского парада, что объясняется ограничениями, которые установила советская сторона как принимающая и организующая парад: предельная численность контингентов и предельное количество единиц техники, допущенной к участию. За церемонией с тротуаров наблюдало порядка 20 тысяч жителей Берлина.

Открывать шествие выпала честь советским войскам. Сводную колонну в две тысячи человек выставила 248-я стрелковая дивизия, входившая в состав 9-го стрелкового корпуса 5-й ударной армии 1-го Белорусского фронта, того самого соединения, которое весной 1945 года участвовало в штурме Рейхсканцелярии и других правительственных кварталов германской столицы. Возглавлял колонну командир 902-го стрелкового полка этой дивизии, Герой Советского Союза подполковник Георгий Ленёв, который двумя с половиной месяцами ранее в составе сводного полка 1-го Белорусского фронта уже маршировал по Красной площади на московском Параде Победы.

Вслед за советской колонной прошли французские, британские и американские подразделения. Французскую пехоту представляла 2-я пехотная дивизия, на тот момент гарнизонное соединение в Берлине, сформированное как смешанная часть из колониальных и горнострелковых подразделений: в её рядах на параде прошли зуавы, набиравшиеся из берберского населения Северной Африки, и альпийские стрелки, участвовавшие в освобождении Франции. Британию представляла 131-я пехотная бригада, прошедшая долгий боевой путь от Дюнкерка в 1940 году через Северную Африку в составе 8-й армии Монтгомери и итальянскую кампанию до высадки в Нормандии и наступления через Северо-Западную Европу; в её состав входили, в частности, 1/5-й полк Королевских Суррейских стрелков, 2-й Девонширский полк и 9-й батальон Дарем-Лайт-Инфантри. Соединённые Штаты представляла прославленная 82-я воздушно-десантная дивизия, «Всеамериканцы», прошедшая от высадки на Сицилии в 1943 году через Нормандию, воздушный десант в Нидерландах в рамках операции «Маркет Гарден» и бои в Арденнах зимой 1944–1945 годов; после победы дивизия несла оккупационную службу в американском секторе Берлина.

Порядок построения техники отличался от пехотного: колонну открывали западные союзники, а замыкали её советские машины. Британскую бронетехнику выставила 7-я танковая дивизия, прославленные «Крысы пустыни», воевавшие против корпуса Роммеля в Северной Африке, а затем в Италии и Северо-Западной Европе; на парад она вывела около двух десятков средних крейсерских танков A-34 «Комета» и порядка тридцати лёгких бронеавтомобилей «Даймлер» Mk II. Французскую бронетехнику представляла 1-я бронетанковая дивизия, сформированная в 1943 году в Северной Африке и прошедшая с боями через Прованс, Вогезы и Эльзас до форсирования Рейна. От США в парадной колонне двигалась 16-я механизированная кавалерийская группа, вступившая в войну лишь в марте 1945 года и успевшая пройти с боями через Мозель и Рейн; на парад она вывела 16 лёгких бронеавтомобилей M8 «Грейхаунд», а также лёгкие танки M24 «Чаффи».

Наибольший интерес, как современников, так и позднейших историков военной техники, вызвало появление в хвосте колонны 52 советских тяжёлых танков ИС-3 2-й гвардейской танковой армии, выставленных сводным подразделением на базе 71-го гвардейского тяжёлого танкового полка. Эти машины были специально переброшены в Берлин ради участия в параде и стали их первой публичной демонстрацией вообще: ИС-3 был принят на вооружение лишь 29 марта 1945 года, до конца войны успели выпустить менее тридцати машин, и повоевать он фактически не успел. Тем не менее, для показа на публике танки выбрали не случайно: несмотря на известные на тот момент конструктивные и производственные проблемы новой машины, ни одна из пятидесяти двух показанных в Берлине не вышла из строя.

Головную машину советской танковой колонны вёл бывший тракторист из Чувашии гвардии старшина Константин Маслов, участвовавший в форсировании Десны и Одера и уличных боях в Берлине. Второй танк вёл бывший крестьянин из Башкирии лейтенант Илья Григорьев, воевавший под Сталинградом, на Курской дуге и на подступах к Берлину. Третьим танком командовал бывший сельский учитель из Тамбовской области гвардии старший лейтенант Иван Черенков, освобождавший Белоруссию и Польшу и участвовавший в окружении Берлина.

Внешний облик ИС-3, с характерным клиновидным «щучьим носом» верхнего лобового листа и полусферической, напоминающей перевёрнутую чашу литой башней, произвёл на западных наблюдателей сильное впечатление: машина выглядела как явившаяся из будущего и стала настоящим потрясением для союзников, ранее не видевших ничего подобного в советском арсенале. Именно этот берлинский показ принято считать точкой отсчёта своеобразной послевоенной гонки тяжёлых танков: сам облик ИС-3 впоследствии повлиял на конструкцию ряда западных машин, включая шведский «Кранвагн» и французскую линейку AMX-50, использовавших схожую форму лобовой брони, а стремление найти ответ на новую советскую машину подтолкнуло США и Великобританию к собственным программам тяжёлых танков, воплотившимся в M103 и «Конкероре», а также к разработке 105-миллиметровой танковой пушки L7. ИС-3 оставался для западных военных своего рода эталоном современного танка на протяжении примерно семи лет после войны.

Уже современникам было ясно, что совместный смотр в Берлине оказался куда менее заметным событием, чем московский или даже британский парады. На Западе он освещался считанными изданиями, и в последующие десятилетия почти не упоминался в популярной историографии холодной войны, за исключением беглых ссылок в отдельных монографиях. Историки связывают такое умалчивание с тем, что уже в сентябре 1945 года в отношениях между вчерашними союзниками отчётливо проступали первые признаки будущего идеологического противостояния: отказ Эйзенхауэра, Монтгомери и де Латра де Тассиньи от личного участия в церемонии интерпретировался советской стороной именно как демонстративный жест охлаждения, а не просто как следствие занятости названных военачальников.

Не менее показательна судьба этого сюжета в советском кинодокументалистике. Хотя советская съёмочная группа отсняла в Берлине порядка получаса киноматериала, в прокат этот сюжет вышел лишь один раз, в виде трёхминутного сюжета кинохроники без какого-либо дикторского комментария, под патетическую маршевую музыку. После этого о параде на протяжении десятилетий фактически не вспоминали: для Сталина само событие едва ли являлось поводом для гордости, поскольку отсутствие на трибуне верховных главнокомандующих трёх западных держав слишком явно свидетельствовало о трещине в союзнических отношениях. Заметный интерес к этому эпизоду в российском медиапространстве появился лишь в 2004 году, когда телеканал НТВ выпустил документальный фильм под названием «Забытый парад» продолжительностью около 40 минут; вслед за этим о параде вновь заговорили некоторые печатные издания, однако для большинства россиян само событие по сей день остаётся малоизвестным.

Мой телеграм-канал - "Мир на штыках"