Глава 56. (18+) Я странник среди ветра и снега.
Телеграмм канал: @UncleanNovel
Размещение перевода на других читалках с разрешением переводчика.
Чжао Юнь опустил взгляд на нефритовую флейту в руке, провёл подушечками пальцев по отверстиям. Пэй Чанхуай почувствовал, как лицо его запылало, а губы странно заныли. Он уже собирался снова попытаться отобрать флейту, но Чжао Юнь неожиданно вернул её обратно.
Пэй Чанхуай поймал флейту, удивлённый, что Чжао Юнь так легко отступил. В душе он невольно расслабился и направился к выходу.
Не пройдя и двух шагов, он снова наткнулся на преграду — Чжао Юнь опёрся о резную перегородку, перекрыв ему путь, и тихо произнёс:
Голос его звучал нечётко, выдавая сильное опьянение.
Пэй Чанхуай пил умеренно и сохранял относительную трезвость. Холодно ответил:
— Чжао Юнь, если хочешь драться, я не откажу.
— Молодой хоу даже смотреть на меня не смеет.
Пэй Чанхуай нахмурился, бросив на него сердитый взгляд:
— Я не хочу иметь дело с пьяницей. Пропусти.
Чжао Юнь не шелохнулся, его правая рука всё ещё висела в воздухе. Пэй Чанхуай давно заметил бинты на ней, скрывающие и ладонь, и тыльную сторону. Он прекрасно знал — под ними следы его укусов.
Чжао Юнь проследил за его взглядом, повертел запястьем и рассмеялся:
— Пэй Юй, знаешь, сколько насмешек я выслушал из-за этого укуса?
Военные северного гарнизона, увидев след, решили, что командующий Чжао попал под каблук какой-то женщины, раз позволил укусить себя так сильно и глубоко.
Пэй Чанхуай быстро отвел взгляд.
Проблема была в том, что Пэй Чанхуай был слишком мягкосердечным. Увидев рану Чжао Юня, он тут же забыл, как тот вёл себя в прошлый раз, и в душе шевельнулось чувство вины.
Подумав, он решил предостеречь:
— Будь осторожен с поместьем Су-вана.
Выражение лица Чжао Юня изменилось. Он схватил Пэй Чанхуая за рукав:
— Покушение, возможно, связано с поместьем Су-вана. — Пэй Чанхуай заметил необычную реакцию Чжао Юня и спросил: — Ты так реагируешь... не хочешь, чтобы я что-то узнал?
Услышав, что речь идёт о покушении, Чжао Юнь снова обрёл обычное выражение лица и усмехнулся:
— Хоу забыл о своём Се Цунцзюне и заинтересовался мной, Чжао Ланьмином?
Пэй Чанхуай увидел, что тот снова надел маску, скрывая истинные чувства, и холодно сказал:
Он отстранил Чжао Юня флейтой и уже собирался уйти, как тот внезапно набросился на него сзади, крепко обхватив руками.
Пэй Чанхуай подался вперёд под его тяжестью, попытался вырваться:
— Пэй Юй, если ты действительно хочешь порвать, не стоит снова и снова возвращаться и дразнить меня. — Чжао Юнь улыбался всё той же легкомысленной улыбкой, но если раньше в его глазах читалась лишь игривость, то теперь, из-за ненависти к Пэй Чанхую, в ней появилась холодность. Даже голос звучал иначе: — Раз уж ты считаешь, что я даже не гожусь в замену Се Цунцзюню, какое тебе дело, жив я или мёртв?
Пэй Чанхуай не нашёлся, что ответить.
Чжао Юнь приблизился к его уху:
Пэй Чанхуай прикрылся флейтой. Прошло много времени, прежде чем он произнёс:
— Когда-то мой старший брат был неправ перед тобой. После сегодняшнего дня я больше ничего тебе не должен.
— То из-за Се Цунцзюня, то из-за твоего брата. А я? Без них что я для тебя значу?
Ладони Пэй Чанхуая покрылись испариной. Казалось, несколькими фразами Чжао Юнь загнал его в угол.
У него не было ответа. Единственное желание — бежать.
Отмахнувшись, Пэй Чанхуай попытался вырваться из объятий. Чжао Юнь не отпустил, обхватил его за талию, прижал к стене, запер между своими руками и пристально посмотрел на него.
— Молодой хоу прав, на свете нет человека пьянее меня. — Он улыбался беспечно, медленно приближаясь к Пэй Чанхую. — И воспользуюсь этим, чтобы спросить тебя...
Чжао Юнь резко притянул Пэй Чанхуая к себе, грубо прижавшись губами к его губам, словно изголодавшийся зверь, наконец добравшийся до живительного источника. Он безумно преследовал, требовал, поглощал.
Пэй Чанхуай пытался сопротивляться, губы его разомкнулись, чтобы что-то сказать, но крепкий хмельной дух из уст Чжао Юня тут же заполнил его рот, настойчиво и властно, а язык принялся безудержно преследовать его, путаясь в беспорядочном поцелуе.
От его поцелуев у Пэй Чанхуая ослабели и сердце, и поясница. Казалось, хмель проник в него, и он вот-вот опьянеет.
Целуя его, Чжао Юнь повёл его за полог. Пэй Чанхуай почти упал на кровать и, подняв глаза, встретил глубокий, тёмный взгляд Чжао Юня.
Его сердце бешено заколотилось, он крепко сжал нефритовую флейту, ладони вспотели.
Чжао Юнь встал на колени над ним, с высоты оглядывая Пэй Чанхуая, и чем дольше он смотрел, тем сильнее тот трепетал.
Он чувствовал, как что-то выходит из-под контроля, его чистое, как нефрит, лицо покрылось лёгким румянцем.
Он попытался подняться, но Чжао Юнь снова прижал его. Сквозь одежду Чжао Юнь обхватил его возбуждённый член, и Пэй Чанхуай весь дрогнул, инстинктивно отстраняясь. Но его руки и ноги были в полной власти Чжао Юня, и бежать было некуда.
Возглавив войска Улин, Пэй Чанхуай стал строг к себе, привык подавлять все слабости — боязнь боли, любовь к сладкому, любые желания, которые могли бы обернуться против него. Только так он мог оправдать ожидания, возложенные на хоу.
Но Чжао Юнь был как огонь, подхваченный ветром, с лёгкостью воспламеняющий высохшую пустошь в его душе, сжигая и поглощая его.
Он пробудил в нём неудержимые, живые желания.
Поглаживая его твёрдый член, Чжао Юнь усмехнулся и прикусил его нижнюю губу, затем спросил:
— Пэй Юй, кто ещё, кроме меня, может так возбудить тебя?
Чжао Юнь знал, что Пэй Чанхуай стыдлив, и даже непристойный намёк мог вызвать его гнев. Он не стал давить, лишь продолжал целовать его, страстно добиваясь своего.
В его сердце всё ещё тлела ненависть, и поцелуи становились всё больше похожи на укусы.
Он не мог не ненавидеть Пэй Чанхуая. Стоило заговорить о Се Цунцзюне, как Пэй Чанхуай наполнялся бесконечным восхищением и заботой к тому человеку. Видя, как Пэй Чанхуай тоскует по Се Цунцзюню, Чжао Юнь сходил с ума от ревности.
Хотя Чжао Юнь и происходил из низов, но если он чего-то желал, то непременно добивался. И вот, в самый расцвет своей славы, он встретил Се Цунцзюня — человека, с которым, по мнению Пэй Чанхуая, он даже не мог сравниться.
Ни один соперник не вызывал в Чжао Юне такого пораженческого чувства, такого разочарования.
Он думал: почему Пэй Чанхуай не восхищается им? Почему не заботится о нём?
Вопрос за вопросом рождали в его душе волны горечи, и поцелуи Чжао Юня становились всё жёстче.
Губы Пэй Чанхуая онемели от боли, он попытался отвернуться, и Чжао Юнь послушно прекратил целовать его. Они находились так близко, что Чжао Юнь мог разглядеть каждую чёрточку его влажных глаз.
Пэй Чанхуай от природы был исполнен благородства, пыль и низость не касались его взгляда. Раньше он любил неотрывно следить за Чжао Юнем, и тому это нравилось. Теперь же это казалось ему смешным.
Кто знает, кого он на самом деле видел перед собой?
Чжао Юнь прикрыл ладонью глаза Пэй Чанхуая и укусил за выступающий кадык, зло прошептав:
Он взял белую ткань, висевшую у изголовья, и повязал её на глаза Пэй Чанхуаю.
Лишившись зрения, Пэй Чанхуай обострил другие чувства. Он ощущал пальцы Чжао Юня, скользящие по его коже, вдыхал смесь хмельного духа и холодного аромата, исходившего от него, слышал его тяжёлое, ровное дыхание...
Чжао Юнь развязал пояс Пэй Чанхуая, снял с него одежду. К этому моменту уши Пэй Чанхуая уже пылали, румянец, словно вечерний заход солнца, распространился по щекам, губы слегка приоткрылись, он тихо дышал.
Чжао Юнь обхватил его нефритово-гладкий член, медленно и методично дразня, и тайное наслаждение заставило Пэй Чанхуая крепко сжать пальцами шёлковое покрывало.
Чжао Юнь приблизился к его уху и, словно искушая, спросил:
От автора:
На этот раз Чанхуай, кажется, действительно получит удовольствие.