Глава 35. Я странник среди ветра и снега.
Телеграмм канал: @UncleanNovel
Размещение перевода на других читалках с разрешением переводчика.
Искусство меча у каждого свое.
Первый мечник Великой Лян, прозванный «Цинкун-кэ»[1], славился уникальным стилем — его удары начинались изящно, а завершались мощно, с особым акцентом на принципе «четыре ляна сдвигают тысячу цзиней»[2]
1. Цин — чистый, ясный. Кун — безумный, неистовый, отвергающий условности. Кэ — суффикс для мастеров/отшельников.
2. Принцип использования малой силы против превосходящей мощи.
Пэй Чанхуай был учеником Цинкун-кэ. То, что другие не замечали, он видел с первого взгляда.
Только что Чжао Юнь использовал прием «Облачный покой, дракон в глубине» — технику, созданную самим отшельником.
Но в исполнении Чжао Юня этот удар напоминал не учителя, а Се Цунцзюня.
Завершающий удар представлял собой прямой выпад. Цинкун-кэ предпочитал разворачивать запястье вверх — так было удобнее перейти к следующему приему. Однако Се Цунцзюнь, изучив этот стиль, изменил его: его запястье было развернуто вниз, без возможности отступить — только смертельный удар, без права на ошибку.
В этом ударе Се Цунцзюня чувствовалась готовность погибнуть вместе с врагом. Учитель не одобрял такой подход и не раз ругал его, но Се Цунцзюнь оставался непреклонным.
В те времена Пэй Чанхуай и Се Цунцзюнь тренировались вместе как братья по мечу. Поскольку Пэй Чанхуай был более покладистым, учитель поручил ему следить, чтобы Се Цунцзюнь исправил свою технику.
Наблюдая за тем, как Се Цунцзюнь отрабатывает удары, Пэй Чанхуай ответил:
— Учитель, ваш ученик глуп и скован правилами. Миньлан же стремится к переменам и превосходит меня. Он не хочет быть вторым Цинкун-кэ — у него будет собственный стиль.
— Я надеялся, что ты его вразумишь, а ты вместо этого защищаешь его.
Талант Се Цунцзюня восхищал Пэй Чанхуая. Каждый его удар навсегда отпечатался в памяти.
Только что, когда Чжао Юнь выполнял выпад, его запястье было развернуто вниз — точь-в-точь как у Се Цунцзюня.
Не может быть такого сходства! Внешность, манера — это одно, но техника меча не обманет.
Пэй Чанхуай понимал, насколько абсурден его вопрос, но эта догадка, как искра, разожгла давно угасший огонь в его сердце.
Пламя горело так ярко, что глаза слепило, а кровь в жилах пела.
Он сжал запястье Чжао Юня, пальцы его дрожали, и снова спросил:
Пэй Чанхуай не знал, что ответить, и продолжил:
— Где ты учился владеть мечом?
— Нет. — Чжао Юнь, видя его бледность, неожиданно смягчился, но затем снова заиграл: — Сяо Хоу так подробно расспрашивает — может, заодно и гороскоп мне составите? Узнаем, когда я женюсь?
Чжао Юнь шутил, но Пэй Чанхуай не слушал.
Его взгляд скользил по лицу Чжао Юня, и после паузы он осторожно спросил:
— Тогда... ты знаешь Се Цунцзюня?
Услышав это имя, Чжао Юнь нахмурился, гнев подступил к горлу:
— Конечно, слышал. Что, вспомнил про своего «дорогого брата»?
Его голос стал язвительным, взгляд — ледяным. Теперь он совсем не походил на Се Цунцзюня.
Под этим взглядом Пэй Чанхуай постепенно пришел в себя. Его ум был в смятении.
Он же видел тело Се Цунцзюня своими глазами. О чем он сейчас думает?
В этот момент ножны меча вклинились между ними, разъединяя Пэй Чанхуая и Чжао Юня.
Пэй Чанхуай инстинктивно отпрянул.
Это был Вэй Фэнлинь. Он встал между ними, меч наготове.
Он был изранен, лицо и губы побелели, но голос звучал твердо.
Вэй Фэнлинь, не зная предыстории, увидел, как люди поместья окружили Чжао Юня, и заподозрил, что Пэй Чанхуай тоже причастен к нападению.
Приближённые Пэй Чанхуая, увидев, что Вэй Фэнлинь осмелился проявить такую дерзость, гневно воскликнули:
— Как ты смеешь! После того как наш молодой господин спас вас, ты ведёшь себя столь неблагодарно!
И вот уже обе стороны готовы были обнажить мечи.
Пэй Чанхуай поднял правую руку, сигнал им не предпринимать необдуманных действий.
Чжао Юнь тоже немедленно приказал:
— Нападение не имеет отношения к хоу. Отступите.
Только тогда Вэй Фэнлинь осознал свою ошибку. Сжав губы, он склонился в извиняющем поклоне, прижимая меч к груди:
Он опустил голову и отошёл за спину Чжао Юня.
Благодаря вмешательству Вэй Фэнлиня Пэй Чанхуай теперь полностью пришёл в себя. С учётом присутствия множества людей, это было не лучшее время для расспросов.
Он окинул взглядом округу. Большинство нападавших были мертвы, лишь трое оставались в живых — их схватили.
— Уведите их и выясните, кто их нанял.
Стражи усадьбы сорвали с пленников маски и уже собирались уводить, когда те переглянулись, стиснули зубы — и в глазах у них тут же появились кровавые прожилки, лица стали синевато-бледными.
Прежде чем кто-либо успел среагировать, все трое рухнули замертво, приняв яд.
— Это смертники! — вскричал один из стражников, увидев, что те предпочли смерть предательству.
Пэй Чанхуай нахмурился, подошёл к телам и проверил пульс. Яд был мгновенного действия, спасти их не было возможности.
Краем глаза он заметил, что из рукава одного из убийцев выглядывает что-то белое. Вытащив, он увидел носовой платок.
В уголке были вышиты зелёная ива и ласточка — должно быть, подарок от возлюбленной. Возможно, та девушка всё ещё ждала его возвращения... но её ожиданию не суждено было сбыться.
Пэй Чанхуай тихо вздохнул, положил платок обратно на грудь покойного и поднялся:
— Найдите место и похороните их.
— Постойте, — сказал Чжао Юнь.
Пэй Чанхуай обернулся, вопросительно глядя на него.
Чжао Юнь окинул трупы презрительным взглядом:
— Молодой хоу, можете предположить, кто стоял за этим покушением?
— В последнее время ты действовал в Северной армии слишком поспешно и нажил немало врагов.
— Значит, хоу тоже считает, что это связано с расследованием?
— Раз уж этот тайный враг осмелился прислать убийц, видимо, он ещё не знает, что я за человек. Самое время ему это продемонстрировать.
Пэй Чанхуай слегка нахмурился:
Когда-то из-за доноса Чэнь Вэньчжэна тот едва не лишился должности. Чжао Юнь был человеком, который непременно мстил за обиды, и не стал бы молча проглатывать оскорбление.
В наступившей тишине подул прохладный ветер, колыхая полы одеяний Пэй Чанхуая.
Он был одет в простые белые одежды, и лишь на талии алело кровавое пятно, особенно яркое на белоснежном фоне.
Чжао Юнь твёрдым голосом произнёс:
— Отрубите им головы и вывесите на городской стене. Затем объявите повсюду: главнокомандующий Северной армии Чжао Юнь, проводя расследование коррупции, подвергся нападению убийц, но те были казнены на месте. «Под светлым небом и ярким солнцем благородство вечно».
Его взгляд был холоден, каждое слово звучало беспощадно. Но, обращаясь к Пэй Чанхуаю, он смягчил выражение глаз, словно врождённая жестокость не могла устоять перед этим человеком. Даже тон его стал мягким:
— Я не силён в литературе. Как вам такая формулировка, молодой хоу?
Все эти красивые слова о «светлом небе» и «благородстве» были лишь предлогом продемонстрировать свою власть — перед армией, перед двором и перед народом.
Когда объявление будет обнародовано, многие, несомненно, тайно восхитятся новым генералом, считая его поступок решительным и справедливым.
Подобные действия Чжао Юня были направлены лишь на укрепление репутации, но, учитывая его обычную манеру поведения, Пэй Чанхуая это не удивило.
Однако подобный характер Чжао Юня ещё больше отдалял его от Се Цунцзюня.
Если бы это был Се Цунцзюнь, он ни за что не проявил бы такой жестокости, не стал бы отрубать головы и вывешивать их на городских стенах...
Внезапно перед глазами Пэй Чанхуая промелькнули ужасные сцены битвы при Цзоумачуань, и его всего передёрнуло. Он подумал:
Пэй Чанхуай с громким звоном вложил меч в ножны и сказал Чжао Юню:
— Они пришли убить тебя. Поступай с ними, как считаешь нужным.
Стражи подвели Пэй Чанхуаю коня. Тот вскочил в седло, взял поводья и с высоты взглянул на Чжао Юня.
Тот встретил его взгляд и с улыбкой сложил руки в приветственном жесте:
— Кроме того, я, Чжао Ланьмин, никогда не забуду, что молодой хоу спас мне жизнь сегодня ночью. Когда-нибудь я непременно отблагодарю вас.
Чжао Юнь, Чжао Ланьмин. Вот его настоящее имя.
Взгляд Пэй Чанхуая стал рассеянным. Не проронив ни слова, он повернул коня и уехал со стражами.
Когда он вернулся в поместье, была уже глубокая ночь.
Пэй Чанхуай отослал всех слуг и остался один у окна. Он расстегнул одежду, обнажив рану на боку, и достал баночку с золотой мазью. Белый порошок, попав на рану, вызвал жгучую боль.
Молча перевязав рану, он вновь и вновь представлял себе, как Чжао Юнь владел мечом. Чем больше он думал, тем сильнее становилось его смятение.
— Кто-нибудь! — резко позвал он.
Мгновенно в комнату вошли двое приближённых.
Пэй Чанхуай взял верительную бирку усадьбы и передал одному из них:
— Немедленно отправляйтесь к реке Хуай, найдите префекта Чжан Цзунлиня и попросите его разузнать о происхождении Чжао Юня. Он обязан моему отцу, поэтому, увидев бирку, не откажет.
Тем временем в генеральской усадьбе царило ещё большее беспокойство.
Покушение на Чжао Юня в первую очередь встревожило чиновника столичной управы. Тот немедленно явился в усадьбу, чтобы лично разобраться в происшествии. Убедившись, что Чжао Юнь не пострадал, он с облегчением вздохнул и пообещал немедленно начать расследование.
Все нападавшие были смертниками, и их личности оставались тайной. Чжао Юнь не надеялся что-либо выяснить, но, видя «заботу» чиновника управы, позволил ему действовать.
После его ухода Чжао Юнь отправился в комнату Вэй Фэнлиня. Тому перевязывал раны Вэй Фулинь. Увидев Чжао Юня, оба брата встали и поклонились.
Чжао Юнь с досадой осмотрел многочисленные раны Вэй Фэнлиня:
— Разве я не учил тебя? Если не можешь победить — беги. Зачем меряться силами с теми, кому нечего терять?
Вэй Фэнлинь угрюмо пробормотал:
Вэй Фулинь молча стоял в стороне. Наконец он заговорил:
— Фэнлинь уже рассказал мне о случившемся. Как вы думаете, кто мог послать убийц?
— Я всегда вызывал ненависть. Это мог быть кто угодно.
В его голосе слышалась обида — не столько оправдание, сколько недовольство доверием Чжао Юня к Пэй Чанхуаю.
Чжао Юнь это понял и нарочито согласился:
— Верно. Кроме поместья Чжэнцзэ-хоу.
Вэй Фэнлинь сжал губы и замолчал.
— Господин, кажется, очень доверяет Чжэнцзэ-хоу.
— У него не было причин убивать меня.
— Разве нет? — понизив голос, сказал Вэй Фулинь. — Не забывайте, зачем вы приехали в столицу.