Глава 54. Я странник среди ветра и снега.
Телеграмм канал: @UncleanNovel
Размещение перевода на других читалках с разрешением переводчика.
Синь Мяожу замерла на мгновение, затем рассмеялась:
— Отец часто восхищается вами, молодой хоу, говоря, что среди младшего поколения нет равных вам в уме и проницательности.
Она не подтвердила, но и не опровергла его догадку, однако Пэй Чанхуай ещё больше уверился, что всё это связано с Се Чжичжаном.
Когда Пэй Чанхуай согласился спасти Лю Сяна, Лю Ань в порыве самодовольства проболтался, что за ним стоит влиятельный покровитель.
Пэй Чанхуай предположил существование этого «кукловода». Тот знал о тайной связи Ван Сяо и Синь Мяожу. После смерти Ван Сяо, когда Синь Мяожу возжаждала мести, этот человек умело направил её ненависть против поместья Хоу.
Синь Мяожу притворно соблазняла Пэй Юаньмао, встречалась с ним в обители Юньинь, даже готова была пожертвовать своей чистотой, лишь бы заполучить над ним власть.
Затем Лю Ань, наученный своим покровителем, вместе с бандой похитил Синь Мяожу и Пэй Юаньмао во время их тайного свидания в обители, чтобы шантажировать Пэй Чанхуая и заставить того спасти Лю Сяна.
Лю Ань думал, что он — цикада, за которой охотится богомол, не подозревая, что за ним самим следит иволга. Тайный благодетель с самого начала планировал избавиться от Лю Аня и Лю Сяна — и чтобы подставить Пэй Чанхуая, и чтобы устранить свидетелей.
После смерти Лю Аня единственными, кто знал благодетеля в лицо, оставались бандиты и Синь Мяожу. И вот, словно по волшебству, карета из поместья Су-вана оказалась в тех краях. Старший сын Се Чжичжан «спас» Синь Мяожу, создав красивую легенду о герое, спасающем прекрасную даму, заодно перебив всех бандитов до единого.
Пэй Чанхуай не верил в такие совпадения. Если это не случайность, то «кукловодом» вполне мог быть Се Чжичжан.
Эта хитроумная ловушка не только нанесла Пэй Чанхуаю сокрушительный удар, но и разрушила вековую дружбу между поместьем хоу и домом министра. А Се Чжичжан ещё и породнился с семейством министра.
Этот человек был расчётлив и скрытен. Даже если Пэй Чанхуай догадывался о его роли, у него не было доказательств.
Не увидь он тот платок, он никогда не заподозрил бы Синь Мяожу, а через неё — Се Чжичжана...
Причина проста: Пэй Чанхуай не ожидал, что Синь Мяожу ради мести пойдёт на то, чтобы сделать ставкой свою чистоту и брак.
— Госпожа Синь, — твёрдо сказал Пэй Чанхуай, — Се Чжичжан коварен, вам не совладать с ним. Если бы Ван Сяо знал, что вы жертвуете собой ради мести, его сердце разрывалось бы от боли.
— От боли? Разве мёртвые могут страдать? — Синь Мяожу усмехнулась ледяно. — Молодой хоу, когда вы по-настоящему полюбите, вы поймёте мой выбор. Если я не могу выйти за Ван Сяо, то неважно, за кого выходить.
Она слегка склонила голову, накинула плащ и сказала:
— Надеюсь, молодой хоу почтит нас своим присутствием на свадьбе. Прощайте.
Спрятав окровавленный платок Ван Сяо, Синь Мяожу вышла из чайной.
Пэй Чанхуай долго сидел в тишине, допил поданный ею чай и наконец произнёс:
Из-за ширмы в углу неспешно поднялась фигура. Это был Пэй Юаньмао. Его лицо было мертвенно-бледным, глаза потухшими. Слова Синь Мяожу всё ещё звучали у него в ушах, и он не знал, что чувствовать.
Избалованный с детства, Пэй Юаньмао привык плакать и капризничать при малейшей неприятности. Но теперь горечь была так сильна, что слёзы не шли.
— Дядя, — горько усмехнулся он, — я похож на шута? Не знаю ни меры, ни границ, позволил себя одурачить. Опозорил не только себя, но и вас... Поместье хоу... — Он сглотнул ком в горле и прошептал: — Я просто дурак, круглый идиот!
Пэй Чанхуай усмехнулся, налил ему чаю и подвинул чашку:
— Ты ещё молод. Пока что ты всего лишь маленький дурачок.
Услышав, что дядя не сердится, а даже подшучивает, Пэй Юаньмао почувствовал ещё больше стыда, но невольно улыбнулся сквозь слёзы.
Он вытер лицо рукавом, подавил ком в горле и сказал:
— Дядя, это я во всём виноват. Если бы я вёл себя как подобает благородному мужу, никто бы не смог воспользоваться ситуацией. Накажите меня как хотите, я приму. Но Мяожу... госпожа Синь... она ведь тоже несчастна. Пощадите её, хорошо?
Пэй Чанхуай не ожидал, что племянник станет за неё заступаться. Помолчав, он потрепал Пэй Юаньмао по голове и улыбнулся:
Если разоблачить эту историю, люди станут тыкать пальцами в спину старого министра. Как после этого семье Синь устоять в столице? Даже ради многолетней дружбы отца со старым министром Пэй Чанхуай не хотел продолжать расследование.
Пэй Юаньмао, увидев его согласие, конечно же обрадовался. Немного подумав, он спросил:
— Но почему старший сын из поместья Су-вана хочет навредить нам? Я ведь никогда с ними не враждовал.
— Это дела дворцовые, к тебе не относящиеся. Не забивай голову. Если небо обрушится, дядя его подставит. — Пэй Чанхуай покачал головой. — Сегодня я позвал тебя, чтобы ты понял, в каком положении оказалось наше поместье. Юаньмао, в роду Пэй больше никого нет...
Он запнулся, почувствовав, как тяжелы оставшиеся слова, и не стал продолжать.
Пэй Чанхуай провёл пальцем по лбу Пэй Юаньмао и улыбнулся:
— Смотрю на тебя — и всё больше находишь сходства со старшим братом.
— Правда? Хм, конечно, это естественно! — Он на мгновение возгордился, но затем снова поник. — Вообще-то... вообще-то я тоже хочу стать героем, как отец. Но у меня ничего не получается...
— Ещё не поздно, — сказал Пэй Чанхуай. — Сейчас я без дела в поместье, как раз есть время научить тебя отцовскому стилю владения мечом.
После этого Пэй Чанхуай велел племяннику возвращаться в поместье, а сам остался в чайной, ещё немного посидев в одиночестве.
Одного он не мог понять — какую роль во всей этой хитросплетённой интриге играл Чжао Юнь.
Теперь, когда стало известно, что Ван Сяо был одним из воспитанных Се Чжичжаном бойцов, выходило, что за покушением на Чжао Юня стоял именно он. Но зачем ему было устранять Чжао Юня? И знал ли сам Чжао Юнь, что против него выступает поместье Су-вана?
Чем больше Пэй Чанхуай размышлял, тем сильнее запутывался. Внезапно он успокоился и подумал: какое ему дело до Чжао Юня? Зачем он вообще об этом беспокоится?
Тут же отогнал эти мысли, не смея думать дальше.
С каждым днём становилось теплее, и нога Пэй Чанхуая заживала. Вскоре он уже мог ходить.
Тем временем поместье Су-вана и дом министра готовились к свадьбе. Поскольку сватом выступил Тайши Сюй Шоучжо, его сын Сюй Шичан по велению отца помогал поместью Су-вана с приготовлением свадебных даров и организацией развлечений на торжестве.
Беготня туда-сюда измотала Сюй Шичана и вывела из себя. Однако, понимая, что отец хочет сближения с поместьем Су-вана, он не смел халтурить и работал усердно.
Сюй Шичан любил повеселиться, и несколько дней без женской ласки были для него мучительны. С наступлением вечера он позвал Чжао Юня выпить в павильоне лотоса.
У Чжао Юня ещё оставались дела в северном гарнизоне, поэтому он попросил Сюй Шичана идти первым, а сам собирался присоединиться позже.
Зная, что Чжао Юнь родом с берегов реки Хуай, Сюй Шичан специально пригласил девушек, исполняющих хуайские мелодии, чтобы тот мог послушать родные напевы и выпить в приятной компании.
Когда всё было готово, а за окном только начало смеркаться, у павильона лотоса раздался стук копыт, приближающийся со стороны.
Чжао Юнь спрыгнул с коня и бросил поводья подбежавшему слуге.
— Генерал. — Тот поспешно поймал поводья, прижал к груди и почтительно проводил Чжао Юня наверх.
Услышав шаги, Сюй Шичан сразу понял, что это Чжао Юнь, и обернулся как раз в тот момент, когда тот вошёл.
Чжао Юнь был всё ещё в серебристых лёгких доспехах. Сняв шлем, он встряхнул головой, и несколько прядей волн упали на виски. Тонкие алые губы, тёмные брови и глаза — весь его облик дышал благородной красотой, словно сошедшего с небес божества.
Будь это кто-то другой, Сюй Шичан нашёлся бы с комплиментами, но перед Чжао Юнем он не смел восхищаться его красотой.
— Ланьмин-сюн, прошу. — Сюй Шичан поспешил усадить его.
Вино уже подогрели. Сюй Шичан налил Чжао Юню, и после третьей чарки не смог сдержаться от жалоб на хлопоты, связанные с поместьем Су-вана.
— Се Чжичжан женится, и зачем тут я, чужой человек? Не повезло мне, как раз когда госпожа Су приболела, да ещё этот негодяй Се Чжицзюнь — не знаю, за какие грехи, но когда я его встретил, он был замотан по пояс, видимо, ранен. Жутковато выглядел. Сейчас ему чуть лучше, но до дел ему далеко.
Он ненавидел Се Чжицзюня и не стеснялся в выражениях.
Рука Чжао Юня, державшая чашу, замерла. В последний раз он слышал это имя в Ланьцанъюане, где тот подсыпал Пэй Юю сильнодействующее снадобье[1], чуть не сведя его в могилу.
1. События 26 главы. Се Чжицзюнь напоил Пэй Чанхуая «афродизиаком».
Вспомнилось, как тогда Пэй Чанхуай весь раскраснелся, глаза его стали влажными...
В тот день Пэй Чанхуай отдался ему в страсти, в пылу обещая многое. Теперь же Чжао Юнь гадал — кому на самом деле были адресованы те обещания, данные в забытьи.
Сюй Шичан, заметив, что Чжао Юнь нахмурился, видимо, не в духе, решил не грузить его дальше и подозвал девиц, чтобы те развлекали их вином.
Как раз когда Сюй Шичан, обнимая нежные ручки одной из красавиц, кусал край хрустальной чаши, смеясь и позволяя вину литься в рот, снаружи раздался спокойный голос, прервавший весёлый смех.
Пэй Чанхуай покрутил в пальцах нефритовую флейту, заткнул за пояс и, обогнув ширму, неожиданно встретился взглядом с Чжао Юнем.
Его лёгкая улыбка застыла на губах.
А Чжао Юнь лишь улыбнулся шире, развалившись в объятиях красавиц, и оценил Пэй Чанхуая дерзким взглядом.