Предчувствие постоянства: Deftones и урок честности
Альбом Private Music напоминает мне простую вещь: если у группы есть собственный метод, ей не нужно примерять мимолётные формы. Уже в открывающей композиции «My Mind Is a Mountain» слышен узнаваемый способ работать со звуком: плотная, но «дышащая» фактура, где голос не нависает над инструментами, а живёт внутри полотна. Это не жест «вернуться к корням» и не попытка «догнать время». Это спокойная уверенность в собственном языке.
Private Music — справка
Продюсер: Ник Раскулинец (ранее — Diamond Eyes, Koi No Yokan)
Где работали: Малибу (Shangri-La), Джошуа-Три, Нэшвилл; короткие сессии между турами
Лид-сингл: «My Mind Is a Mountain» (вышел вместе с анонсом)
Точка входа: от вопроса к различению
В 2010-м на университетской пресс-конференции простой вопрос к Юлии Савичевой — «любимая группа и песня?» — неожиданно вывел меня к Deftones и «Sex Tape». Вечером я включил Diamond Eyes: «Rocket Skates» сперва сбил с толку — форма ускользала, как будто музыка отказывалась подчиняться схеме «куплет — припев». Но «Sex Tape» объяснила главное: у Deftones голос не «ведёт» песню, а настраивает пространство. С этого эпизода началось различение, без которого сегодня трудно говорить о современной музыке, — где эволюция, а где подстройка.
Возьмём Linkin Park. Hybrid Theory и Meteora — безупречные альбомы своего времени. Но что происходит дальше? Minutes to Midnight — попытка стать U2. A Thousand Suns — попытка стать Radiohead. One More Light — попытка стать Imagine Dragons. Майк Шинода в интервью 2017 года признавался, что они сознательно изучали тренды Spotify, чтобы понять, «куда движется музыка». Это не эволюция — это маркетинговая стратегия.
Или 30 Seconds to Mars. Первый альбом — космический пост-хардкор с элементами прога. Второй — эпическая альтернатива. Третий — упрощение под арены. Четвёртый и пятый — Джаред Лето поёт караоке под «минусовки», созданные продюсерами для синхронизаций с рекламой. В документальном фильме «Artifact» Лето рассказывает о борьбе с лейблом за творческую свободу, но результат этой борьбы — музыка, написанная по шаблонам стриминговых сервисов.
Slipknot после третьего альбома превратились в пародию на себя. Кори Тейлор в подкасте The Joe Rogan Experience говорил: «Мы даём фанатам то, что они хотят». Но фанаты не хотят двенадцатый раз услышать «Wait and Bleed» с другими словами. Они хотят, чтобы группа росла вместе с ними.
А теперь — Deftones. За тридцать лет они выпустили десять альбомов, и ни один не был попыткой угодить рынку. Чино Морено в свежем интервью Zane Lowe: «Наша последняя мысль — “Будет ли это коммерческим треком?” Звуки — вот что нас действительно вдохновляет».
Как они делают звук: музыка, которая настаивается как вино
Последняя работа собиралась не «в паровом котле», а серией коротких встреч. Старт — Нэшвилл с Ником Раскулинцем; затем джемы в пустыне Джошуа-Три; основная масса материала — две недельные сессии в Shangri-La с перерывом. Процесс растянулся на три года: неделя интенсивной работы — пауза — новая встреча. Музыка настаивалась, как вино.
Главное тут — не география, а принцип: Deftones пишут музыку вместе, в одной комнате. Не пересылают демо, не «собирают» треки удалённо, а играют, спорят и ловят момент, когда случай кристаллизуется в форму. Роль продюсера — не «причесать» материал, а вовремя остановить поток и вернуть музыкантам найденное зерно: «Вот это — настоящее».
Вокал строится по той же дисциплине: первые «проходы» без слов фиксируют дыхание и место голоса в общем теле — нередко именно они остаются в финале. Шероховатости — не романтизация «сырости», а способ сохранить живую среду записи.
Чино Морено:
«Мне нравится закрытость названия: private music звучит как приглашение в личное пространство. Это было именем папки, куда я складывал идеи во время работы».
Стивен Карпентер:
«Мы скорее делаем звук, чем „пишем песни“. Сначала — пространство и фактура, уже из них вырастает форма».
«Комната», а не «картина»: близкое чтение «My Mind Is a Mountain»
Традиционная рок-группа пишет песни: аккорды, мелодия, текст, аранжировка. Deftones создают звуковые пространства, в которых можно существовать. Разница — как между картиной и комнатой: картину рассматривают, в комнате живут.
В «My Mind Is a Mountain» смысл меняется через лексические сдвиги. Сначала субъект пассивен: «fate comes pouring down», «we’ve been waiting here patiently», «locked in this state» — судьба льётся сверху, пространство закрыто. Затем направление меняется: «Fate explores me now» — не «падает», а вступает в контакт. Пары clocking → plotting и state → stage переводят речь от пассивного отсчёта к внутреннему плану, от скрытого состояния — к действию. Повтор «negative space in cycles» добавляет ещё один слой: пустота становится формообразующей — как в визуальном искусстве.
Музыкально это ощущается как «комната»: ритм — несущая конструкция, гитары дают ширину, голос располагается в просветах. Барабаны не просто «считают» — они дышат, переворачиваются, создают ощущение падения и взлёта.
Один и тот же «комнатный» метод рождает противоположные состояния: штиль «I Think About You All the Time» и очищающий обвал «Milk of the Madonna».
Ключевая строка:
«negative space in cycles» — «негативное пространство», где паузы и пустоты задают форму. Смысловой мост к японскому ма — осмысленной паузе, которая наполняет целое.
Предчувствие вместо ностальгии: оптика Koi No Yokan
Для меня логика Private Music точнее всего читается через альбом Koi No Yokan (2012). «Предчувствие неизбежной любви» — не вспышка «с первого взгляда», а знание, наступающее раньше события. В этой оптике Deftones яснее: возвращаясь к своим константам, они не повторяют жесты, а углубляют смысл.
Крупные формы здесь — не поза, а способ дать звуку «жить». Тогда композиция «Rosemary» разворачивалась как сад: каждый поворот — новая перспектива, но часть единого замысла. В «Tempest» гитарный строй был настолько низок, что граничил с инфразвуком: важна не тяжесть как таковая, а физическое ощущение «давления воздуха перед грозой». Потому сходство нового сингла «My Mind Is a Mountain» с интонациями Koi No Yokan — движение по своей оси.
Стихийная мощь и сакральный экстаз: «Milk of the Madonna»
«Milk of the Madonna» продолжает линию стихийной мощи и добавляет прямые библейские образы. «Кровавый дождь», рефрен «Holy Ghost, I’m on fire» — повтор звучит как мантра, создавая эффект ритуального транса. Рифф — упругий, «прыгучий», в духе «Swerve City», но здесь он служит не агрессии, а экстазу. В обзорах трек называли одним из самых сильных у поздних Deftones; в релизную неделю он заметно выделялся и в цифровых рок-топах. В звуке переплетаются разрушение и очищение: ветер выжигает «лисиц из виноградных лоз», «новое вино» дурманит и «выводит из времени». Это Deftones в своей стихии — «воздушный боевик» в духе «Be Quiet and Drive», но с новым измерением сакральности.
«Milk of the Madonna»:
- Ключевая строка: «Holy Ghost / I’m on fire»
- Приём: «тихий куплет → обвальный припев»
- Роль: кульминационный «обряд» пластинки
Морская метафора любви: «I Think About You All the Time»
Если «Milk of the Madonna» — это огонь и буря, то «I Think About You All the Time» — их противоположность: интимная баллада, построенная на развёрнутой метафоре океана. «Мы плывём внутри твоего корабля», «твои волны хранят мне спокойствие» — море как состояние покоя и доверия. История создания подтверждает органичность: Морено придумал основу утром после купания у Shangri-La — возможно, поэтому в музыке ощутим «морской бриз» и утреннее спокойствие.
Критики разделились: для одних это трогательный центр альбома, для других — слишком прямолинейная романтика. Но ключевой приём ясен: удержание динамики без большого взрыва — напряжение строится на ожидании, а не на громкости. Трек продолжает линию «Sextape» и «Entombed», где Deftones позволяют себе быть откровенно романтичными.
«I Think About You All the Time»
- Ключевая строка: «All of my life… we’ll never change»
- Приём: удержание динамики без «взрыва»
- Роль: лирическая опора альбома
Потеря как форма: негативное пространство Чи Ченга
История Deftones невозможна без Чи Ченга. После аварии 2008 года и долгой комы он ушёл в 2013-м; но его манера — работа с паузами и «пустыми местами» — осталась в общей ткани. Группа не стала имитировать прежний рисунок баса ради «целостности», а научилась учитывать отсутствующее — как негативное пространство в живописи, где невидимое задаёт форму видимому. Поэтому звук будто держит паузу для того, кого уже нет, — и остаётся правдивым.
Чи Ченг и Eros: краткая хронология
- 4 ноября 2008 — авария, Ченг впадает в кому; работа над Eros приостанавливается
- 13 апреля 2013 — Ченг умирает в возрасте 42 лет
- Чино Морено заявляет, что альбом Eros «скорее всего не выйдет»; из близких к завершению треков он называет «Dallas»
Как родился свет Diamond Eyes
После аварии группа отложила почти готовый Eros и начала новый альбом с Серджио Вегой. Запись заняла около двух месяцев с Ником Раскулинцем. Осознанно ушли от «piecemeal/Pro Tools-подхода» к максимально живой совместной работе. В итоге Diamond Eyes звучит как дисциплина — не «выправить углы», а удержать внутренний импульс без надрыва.
Процесс Diamond Eyes
- Отказ от доводки Eros и новый материал «с чистого листа»
- Быстрые сессии (порядка двух месяцев) с Ником Раскулинцем
- Фокус на «живом» захвате, а не на «склейке» из дублей
Творческое напряжение как метод
Сила Deftones — в контролируемом конфликте вкусов. Чино Морено тянется к мелодике и «кинематографичной» атмосфере, Стивен Карпентер — к тяжёлым угловатым фактурам; Эйб Каннингем держит упругую пульсацию; клавиши и дополнительные гитары работают как освещение — меняют глубину сцены без давления на форму. Продюсеры усиливают баланс: от «земной» точности Терри Дейта до умения Ника Раскулинца вовремя остановить джем и собрать структуру из найденного зерна. Это не формула и не приёмы — это ремесло совместного слуха.
Успех «вдолгую»
В цифровой среде краткосрочная оптимизация часто подменяет развитие: трек ужимают до двух с половиной минут, припев делают «универсальным». Парадокс Deftones в том, что отказ от этой логики не мешает им оставаться слышимыми. Ранние записи со временем только укрепили статус; экспериментальный White Pony стал опорной точкой для следующего поколения; старые песни периодически «всплывают» у новой аудитории без ремиксов — потому что у этой музыки есть внутренняя жизнь. Private Music следует той же линии: не усложняет ради демонстрации «зрелости» и не упрощает ради поверхности, а удерживает концентрацию на главном — на звуке как способе быть.
RIAA — новые сертификации (3 июля 2025)
- «Change (In the House of Flies)» — 4× платина
- «Be Quiet and Drive (Far Away)» — 2× платина
- «My Own Summer (Shove It)» — 2× платина
«Passenger», «Rosemary», «Cherry Waves» — платина
(ряд других треков и альбомов — новые «золота»)
Кто в зале сегодня
Приток новой аудитории через TikTok совпал у Deftones с крупнейшими хедлайн-шоу за карьеру: классические треки обрели вторую жизнь, а молодые слушатели пришли на концерты не по ностальгии, а «на звук».
Ещё одна оптика: производство как часть смысла
Сессии между турами, короткие «сходки» в студии и паузы, во время которых материал «настаивается», слышны в характере альбома: нет спешки, зато есть внутренняя упругость; нет демонстративных «вершин», зато — равномерная плотность; нет желания «срезать углы», зато остаются дыхание голосовых дублей и микросдвиги строя. Это не небрежность, а доверие к первому импульсу.
Итог
Главный урок за пятнадцать лет слушания — различать необходимость и конъюнктуру. Честность в музыке — не лозунг «против рынка», а способ работать так, будто у песни есть внутренняя жизнь и она ничему не служит, кроме собственной формы.
Private Music переживается не как «объяснение» и не как «катарсис», а как пауза — то самое ма, наполненное возможностями. Два ключевых трека — «Milk of the Madonna» и «I Think About You All the Time» — как две стороны одной реки: бурное течение с порогами и тихая заводь. Обе честные, обе необходимые.
Ты выходишь из альбома без точки, но с ясным знанием: сюда стоит вернуться — и при следующем прослушивании открыться будет не меньше. Как река, которая остаётся рекой, хотя вода в ней всегда другая.
Когда-то случайная реплика про «Sex Tape» открыла вход в этот мир. Сегодня ясно: в том ответе было не «удивительное сочетание поп-певицы и альтернативной группы», а стремление к подлинному. Время прошло, принцип остался. И если через годы меня снова спросят о любимой песне, я, возможно, назову «что-то с Private Music» — и буду иметь в виду не номер трека, а право музыки оставаться собой.