Глава 32. Любил (Новелла 18+)
– Пятый номер сегодня очень агрессивно работает с траекторией, прочно держится у внутренней бровки и не оставляет двенадцатому никакого шанса, – Янь Чжо внимательно следил за экраном. – Семнадцатый номер ищет возможность, сможет ли он на втором повороте атаковать один против двух из команды «Цзюфэн»?
– Не факт. Цинь Дулян и Пэн Цянь отлично взаимодействуют, вот идут плечом к плечу, защищая траекторию… Слишком легко. Такая вот химия между старыми напарниками.
Двадцать мотоциклов неслись по трассе, шины яростно визжали от трения об асфальт.
Рев моторов мотоциклов звучал вызывающе дерзко. В отличие от автомобилей, где в основном используются поршневые двигатели внутреннего сгорания, мотоциклы не обременены вопросами привода и веса. Их моторы напрямую преобразуют тепловую энергию сгорающего топлива в цилиндрах в механическую энергию.
Грубая сила, необузданность, бунт.
– Шестой номер завалился на повороте. С помощью персонала трассы возвращается на гонку. Седьмой поворот в Чжухае – никогда его не недооценивай.
Падения на виражах было делом обыденным. Даже чемпион мира Moto GP не может с уверенностью заявить, что идеально контролирует гоночный мотоцикл.
Но если в шоссейно-кольцевых мотогонках ты столкнулся, упал или понесло – главное, чтобы мотоцикл можно было поднять, а гонщик был в силах крутить ручку газа. Тогда можно продолжать гонку.
– Снова он, смотрим на Цинь Дуляня на седьмом повороте – о, как плавно! Цинь Дулян, стартовавший с последнего места, просто неудержим, всё тот же знакомый владелец «лошади мощности».
Янь Чжо не смел и слова вымолвить.
На самом деле, когда Цинь Дулян проходил седьмой поворот, угол наклона был буквально на волоске от выноса в зону безопасности. Но он боялся это озвучить, вдруг он скажет, а Цинь Дуляня и впрямь вынесет, а тот потом посмотрит повторы трансляции…
– Ха-ха, точно, – подхватил Янь Чжо.
Стильная черная гоночная экипировка команды «Цзюфэн» вновь промелькнула перед камерой.
Янь Чжо внушал себе: профессиональный комментатор должен смело давать оценки. Неужто тот сможет его поймать и отлупить? Не может этого быть.
– Сейчас температура покрытия около 57 градусов. Некоторые более осторожные гонщики пока не предпринимают резких движений. А вот на восемнадцатом номере мы видим гонщика с лучшими результатами в отечественных шоссейно-кольцевых мотогонках, Гу Чжичэня из команды «Сяоци». В прошлом году на чемпионате мира он шесть раз брал поул-позишн.
– Гу Чжичэнь хочет обогнать Цинь Дуляня на четвертом повороте… Хотя Цинь Дулян стартовал последним, он очень быстро отыгрывает позиции. Осознает, что сзади идут на обгон, что же делать?
– Цинь Дулян блокирует! Четвертый поворот! Максимальный наклон, чтобы удержать внутреннюю траекторию! И снова резкий уход на траекторию, сразу на левый бровочник, не оставляя ни шанса. Блокировка выполнена великолепно!
– Контракт Гу Чжичэня с командой «Сяоци» истекает сразу после Нового года. Пока никаких новостей, неизвестно, останется ли он в «Сяоци» в следующем году.
Затем трое комментаторов некоторое время обсудили нескольких самых обсуждаемых гонщиков.
К этому моменту шины и тормоза у всех на трассе в основном вышли на оптимальную рабочую температуру. Камера переключилась на Цинь Дуляня и его мотоцикл под номером 19. Гоночный комбинезон и шлем скрывали каждую пядь кожи, он был словно идеально собранный робот, запрограммированный на единый лад со своим мотоциклом, разыгрывающий на трассе симфонию скорости.
Как можно было не насладиться таким зрелищем?
Очередной филигранный наклон влево, угол был пугающе мал. Словно Цинь Дулян и не впервые управлял этой моделью.
Он прирожденный гонщик, рожденный для трассы. Всего одна практическая сессия, вторая и вовсе не завершена, в квалификации не участвовал – но он все же нашел идеальную гармонию с этим мотоциклом, и они зазвучали в унисон.
С ревом промчавшись перед камерой, он позволил заводскому фотографу поймать удачный кадр, который тот мгновенно переслал коллеге.
У Цинь Дуляня была прекрасно развитая мускулатура поясницы и бедер – результат многолетних непрерывных физических тренировок. Снимок это великолепно подчеркивал.
После публикации этого фото в Weibo команды «Цзюфэн» случился взрывной рост просмотров.
Популярный комментарий: «На нем же вся экипировка, но почему кажется, что он абсолютно голый QAQ»
Интернет… возможно, территория вне закона, а может, и священная земля Будды.
Кто-то пытался нанять студента за 3.0 кредита, чтобы тот привязал Цинь Дуляня к своей кровати, а кто-то молился о порыве ветра, что сорвет с Цинь Дуляня всю одежду.
А в это самое время на Чжухайском международном автодроме самим ураганом был Цинь Дулян.
– Прямая скорость девятнадцатого номера достигла 280, – сообщил Янь Чжо. – Следующий поворот требует жесткого торможения.
Цинь Дулян, разогнавшийся до 280, приближался к скоростному повороту с тяжелым торможением. На данный момент он лидировал в общем зачете.
Янь Чжо комментировал с полной самоотдачей:
– Цинь Дулян, понижает передачу, тормозит. Сейчас ему нужно держать температуру тормозов в диапазоне 800–1000. Цинь Дулян намеренно блокирует заднее колесо, но скорость слишком высока… Резкое торможение! Браво! Со 280 до 100! Заднюю подняло! Ничего, он контролирует! Выставил ногу, убрал, вход в поворот — уверенно, безупречно!
Очень, очень красивый вход в поворот на прямой с экстренным торможением.
Он не растерял скорость, набранную на прямой, и позволил себе войти и выйти из поворота за минимальное время.
В гоночном спорте чем выше скорость, тем аккуратнее должны быть действия.
Именно поэтому Янь Чжо всегда считал, что гонщик – это самая сексуальная профессия в мире.
На пальцах Цинь Дуляня застыли мозоли от многолетнего ношения гоночных перчаток.
Не знаю, почудилось ли Янь Чжо, но пальцы Цинь Дуляня с их четко очерченными суставами под мягким желтоватым светом ночника вдруг обрели металлическую твердость.
Указательный палец Цинь Дуляня лег на изящный подбородок Янь Чжо, заставляя его нижнюю губу чуть приоткрыться, и следом опустился для еще одного поцелуя.
Голос Цинь Дуляня был нежным, а губы все так же терлись о его губы, когда он сказал:
– Сколько ночей ты уже плохо спал?
– Да в-всего три-четыре дня… — Янь Чжо попытался слегка отвернуться; он никогда раньше не разговаривал с кем-то на таком близком расстоянии.
Но Цинь Дулян, слегка надавливавший на кончик его подбородка указательным пальцем, провел им в сторону, и теперь указательный и большой пальцы легко обхватили его подбородок.
– Чжо Чжо, мы уже в выпускном классе, тебе нужен качественный сон, — ласково произнес Цинь Дулян.
Хотя, произнося это, он сам возвышался над Янь Чжо, лежавшим на кровати, застеленной пледом.
Для старшеклассника бессонница из-за стресса – дело обычное, но Цинь Дулян все же решил помочь ему исцелиться. На обоих были одинаковые пижамы в клетку, но хлопковая ткань, казалось, была не в силах заглушить трепетное биение сердца Янь Чжо.
Завтра воскресенье, их единственный выходной за всю неделю. Цинь Дулян поцеловал его. Поцелуев между ними было не так много, если считать и короткие мимолетные касания, то всего несколько.
Когда губы Цинь Дуляня вновь впились в его, левая ладонь скользнула под тонкую пижаму, охватив оголённую поясницу. Лёгким, но властным движением он выгнул тело Янь Чжо навстречу себе, стирая и без того ничтожное расстояние между ними.
Шёлк пижамы, скользящий по коже, вызывал более жгучее смущение, чем прикосновение обнажённых тел. Янь Чжо, всегда такой сдержанный, сейчас был покорен и податлив. Его руки сами собой обвили шею Цинь Дуляня, а когда тот настойчиво раздвинул его бёдра своим коленом, он лишь тихо вздохнул и уступил, позволив занять более тесную, более интимную позицию.
– И это… то, что ты называешь качественным сном? – выдохнул Янь Чжо, когда их губы наконец разомкнулись. Его глаза были влажными, а дыхание – тяжёлым и сбитым. Он всё ещё не умел дышать в поцелуе, и грудь его трепетно вздымалась.
Цинь Дулян медленно покачал головой, его взгляд, тёмный и горячий, скользнул по запрокинутому лицу юноши.
– Нет, – его низкий голос прозвучал как ласка и как обещание.
На обеих руках Цинь Дуляна были мозоли, похожие на подушечки лап животного. Янь Чжо никогда не держал дома ни маленьких, ни больших животных. Цинь Дулян был похож на леопарда или льва – грубый, жестокий, но в то же время с шершавой кожей.
Когда крупные кошки охотятся, они предпочитают сначала перекусить сонную артерию жертвы.
Острые клыки и когти искали на его теле уязвимые места. Янь Чжо, казалось, чувствовал каждый шероховатый след от мозолей Цинь Дуляня, что доказывало: пижама не была надежной защитой, как и штаны.
Его артерия пульсировала под зубами Цинь Дуляня, и он не знал, хочет ли он выжить или умереть; его позвоночник был обездвижен в его руках, словно жаждал, чтобы в следующую секунду его раздавили.
Кожа человека лишена кошачьей шероховатости, но природа возместила эту несправедливость в ином месте.
Аккуратно остриженные ногти Цинь Дуляня с безупречными белыми лунками медленно скользнули вдоль позвоночника Янь Чжо. С каждым позвонком дыхание юноши становилось все глубже, пока пальцы не погрузились под резинку пижамных брюк.
Янь Чжо вздрогнул, зрачки сузились от неожиданности, а пальцы впились в простыню.
«Я не настолько животное», — легко сказал Цинь Дулян. «Я же сказал, я здесь, чтобы убаюкать тебя».
Новый поцелуй был глубже предыдущего, язык Цинь Дуляня плавно проник в его рот, ведя медленный танец. Янь Чжо судорожно сжал ткань на плечах мужчины.
Потому что ладонь Цинь Дуляня уже обхватила его орган, ритмично двигаясь в такт их поцелую...
За окном поднявшийся ветер гнал по улицам весенний холод, но в комнате было жарко от прерывестого дыхания и влажных прикосновений.
Расстояние между виллами было значительным, изредка доносился лай собак. Темные тучи скрыли луну, голые ветви и молодые листья. Ясно было, что эта ночь не будет особо тихой.
Янь Чжо впился пальцами в шов подушки, с силой прижимая её к лицу. Это было единственное спасение – собственные руки, вцепившиеся в белый хлопок, словно пытались задушить и его самого, и все срывающиеся стоны.
В этот миг ему искренне хотелось исчезнуть. Но волны наслаждения, поднимающиеся от каждого движения руки Цинь Дуляня, были сильнее стыда. Янь Чжо решил – умрёт, но только после того, как кончит.
Даже против воли бёдра сами начали двигаться в такт ладони, едва заметные колебания, которые Цинь Дулян ощутил кожей. Удовлетворённая усмешка тронула его губы.
Когда всё закончилось, Цинь Дулян взглянул на влажную ладонь и насмешливо цокнул языком:
– Сколько же ты копил? Все свои сбережения сразу отдал?
– Д… достаточно долго, – выдохнул Янь Чжо, медленно отодвигая подушку от пылающего лица.
Цинь Дулян усмехнулся и поднялся с кровати, направляясь в ванную помыть руки.
Пижамные штаны не могли скрыть очевидного – состояние самого Цинь Дуляня тоже было далёким от безразличного. Собрав остатки сил, Янь Чжо сполз с постели и последовал за ним.
Янь Чжо сзади мягко обнял его за талию. В такие моменты он, как парень, чувствовал, что тоже должен нести свою долю ответственности:
– Вообще-то у меня… тоже есть мозоли от письм…
– Милый, если ты хочешь меня соблазнить, тебе достаточно просто смотреть на меня, – Цинь Дулян смотрел на него через отражение в зеркале.
Цинь Дулян прищурился, выключил кран и своей мокрой рукой взял руку Янь Чжо, все еще обнимавшую его за талию:
В этой ванной комнате не было ванны, только стеклянная душевая кабина.
Он втянул его внутрь. После того как стеклянная дверь закрылась, двум взрослым мужчинам стало явно тесновато.
Вода хлынула из душа теплыми струями. Янь Чжо на мгновение зажмурился. Вскоре пар от горячей воды затянул душевую кабину, словно густой туман в узком переулке зимой, когда не разглядеть лица даже вблизи.
Эта дымка застилала взгляд. Цинь Дулян набросился на него с поцелуями. Янь Чжо, повинуясь чувствам, хотел выполнить свое обещание, но когда его рука потянулась туда, она встретила руку Цинь Дуляня.
Цинь Дулян отстранился на дюйм от его лица и сказал:
– Я сам. Если ты позволишь мне просто смотреть на тебя – этого будет достаточно.