Глава 33-35. Единственный омега в семье Альф (Новелла 18+)
Чон Ин задыхался. От давления на шею во рту стоял неприятный привкус крови.
— Кх… кх! — сдавленно хрипел он.
Отчаянно вцепившись в запястье Хён Тэ, Чон Ин до крови оцарапал его. Но железная хватка вокруг горла не ослабла. По щекам текли слёзы. В этот момент он поймал взгляд классного руководителя, спускающегося по лестнице.
— У-Учитель… пожалуйста, помогите!
Конечно, он знал, что учитель не вмешается. На самом деле так было даже лучше: этот инцидент наконец-то разоблачит его, всё это время закрывавшего глаза на травлю.
— Ты думал, этот придурок тебе поможет? Этот парень заботится только о том, что приносит ему выгоду.
Как по команде, учитель отвёл взгляд и быстро удалился, словно ничего не видел.
«Спасибо, что не изменился. Ты так всё облегчил».
Несмотря на боль, Чон Ин почувствовал злорадное удовлетворение от того, что вот-вот должно произойти. Сдерживая улыбку, он наблюдал, как учитель скрывается из виду.
Наконец, люди, которых он ждал, начали появляться один за другим.
— Что, чёрт возьми, вы двое делаете?!
— Что всё это означает, господин директор?
Председатель попечительского совета и несколько других гостей, только что вошедшие в здание с довольными лицами, застыли на месте. Улыбки сползли с их лиц при виде развернувшейся сцены.
— Ха-ха… Какая нелепость! Почему не в классе дурачитесь?
Для школы, кичившейся политикой нулевой терпимости к насилию, они слишком уж резво пытались замять дело. Эта школа прогнила насквозь, вплоть до самого руководства.
— Кхм-кхм. Да ещё и перед нашими гостями. Что же тут происходит?
— Приношу свои извинения, господин председатель. Господин Ким, чего вы стоите? Отведите этих учеников обратно в класс!
Видя, как школьное начальство поспешно пытается замять инцидент, Пак Хён Тэ усмехнулся, словно весь мир был на его стороне. Он ещё сильнее сжал волосы Чон Ина.
Но тут внезапно раздался громкий удар, будто дверь вышибли ногой.
Все взгляды устремились на вошедшего, от которого исходила властная, подавляющая аура. Чон Ин, с опухшим от побоев лицом и заплывшими глазами, медленно поднял взгляд и узнал знакомые лица перед собой.
Послышался частый стук шагов, и, запыхавшись, по лестнице сбежал Ки Бом Хён. Верные союзники Чон Ина прибыли раньше, чем ожидалось, и теперь, когда все были в сборе, он прикусил щеку, и слёзы наконец хлынули из его глаз.
Нарушив молчание, Чон Со шагнул вперёд с бейсбольной битой в руке, намереваясь ударить Пак Хён Тэ. Чон Джин едва успел удержать его, а затем схватил запястье Хён Тэ, который всё ещё сжимал волосы Чон Ина, и болезненно выкрутил его руку.
— Почему ты меня останавливаешь? Этот отброс заслуживает смерти!
— Есть множество способов разобраться с ним без рукоприкладства.
Не сводя ледяного взгляда с Хён Тэ, Чон Джин просунул руки под мышки Чон Ина и притянул его маленькое дрожащее тело в свои объятия.
Хотя это и было частью его плана, боль и страх от ударов Хён Тэ оказались сильнее, чем он ожидал. Не в силах сдерживать слёзы, Чон Ин уткнулся в грудь Чон Джина, дрожа всем телом. Нежно придерживая голову младшего брата, Чон Джин погладил его по спине и мягко прошептал:
— Теперь, когда я здесь, тебе не о чем беспокоиться. Ты, наверное, сильно испугался… Прости, что не узнал раньше, малыш.
Чон Ин покачал головой, не поднимая глаз. Он продолжал прятать заплаканное лицо в груди старшего брата. Боль всё ещё не утихла, но, чувствуя поддержку семьи, он понемногу начал успокаиваться.
— Ли Чон У, отвези нашего малыша домой.
Услышав имя Чон У, Чон Ин отчаянно вцепился в спину Чон Джина и заговорил:
— Я хочу остаться… Я вовлечён в эту ситуацию и хочу сам постоять за себя.
Даже без зеркала он знал, как сильно опухли его глаза. Он вытер рукавом заплаканное лицо, прикусив нижнюю губу.
Чон Джин на мгновение замолчал. Он встретился взглядом с Чон Ином и, разглядев в его глазах стальную решимость, молча кивнул, принимая его волю. Тогда Чон Ин сделал глубокий вдох, крепко сжимая руку старшего брата, пока его осторожно опускали обратно на пол.
— Если станет слишком тяжело, просто дай мне знать, малыш.
Голос Чон Джина звучал резко и решительно, и его стальной тон, казалось, мог призвать к ответу кого угодно. Чон Ин кивнул. От одних только слов брата страх уступил место хладнокровной уверенности.
Убедившись, что Чон Ин в порядке, Чон Джин повернулся к оцепеневшему руководству школы. Его взгляд стал колючим, как осколки льда.
— Кажется, нам есть что обсудить. Продолжим здесь или предпочтёте более уединённое место? Скорее всего, разговор будет не из приятных.
Всё ещё находясь в объятиях брата, Чон Ин повернулся лицом к Хён Тэ, который продолжал сидеть на полу в оцепенении, уставившись на него в ответ. На губах Чон Ина мелькнула едва заметная лукавая улыбка — улыбка, которую мог видеть только Хён Тэ.
Председатель обратился было к Чон Джину, но осёкся. Его взгляд метнулся от «господина исполнительного директора» к избитому омеге, и на лице отразился неподдельный ужас. Председатель и директор, судя по всему, понятия не имели о личности Чон Ина.
— Секретарь Ким, немедленно направьте в школу команду юридических консультантов, включая главного юрисконсульта. Нам понадобится столько людей, сколько мы сможем найти; чем больше, тем лучше.
Взрослые были не единственными, кого застал врасплох такой неожиданный поворот событий. Некоторые ученики, привлечённые шумом, спустились на первый этаж и, почувствовав напряжение, затаили дыхание, наблюдая за происходящим.
— Также проинформируйте СМИ, но только в случае крайней необходимости. Пока это преждевременно.
Завершив звонок, он растянул губы в мрачной улыбке.
Разговор продолжили в другом месте, и он затянулся на несколько часов. Собранных Чон Ином доказательств было более чем достаточно. По мере того как дело набирало обороты, свидетели, до сих пор хранившие молчание, начали выступать один за другим, что затягивало процесс. Вскоре стало ясно, что Чон Ин подвергался систематической травле, организованной группой из пяти учеников, в то время как остальные молча наблюдали.
После раскрытия всех фактов издевательств Чон Джин выдвинул единственное требование.
— Исполнительный директор Ли, разве отчисление — не слишком суровое наказание для этих детей? Возможно, если бы вы могли проявить больше снисхождения…
— Снисхождения? Вы думаете, что находитесь в положении, позволяющем просить о снисхождении, господин директор?
С командой из десяти адвокатов за его спиной старший брат Чон Ина давал понять, что дальнейших переговоров не будет.
— Тогда давайте действовать по закону. Как вы видите, у нас более чем достаточно доказательств, и независимо от того, сколько времени или денег это потребует, я намерен довести это дело до конца.
С этими словами Чон Джин поднялся, а директор в отчаянии схватил его за руку — на его лице проступила неприкрытая паника.
— Исполнительный директор Ли… Неужели вы не сможете найти в себе силы простить этих глупых детей хотя бы в этот раз? Я возьму на себя полную ответственность, чтобы подобное больше никогда не повторилось…
— Отвечать придётся за то, что уже повторилось. И не единожды, — отрезал Бом Хён, не дав директору договорить. Директор покрылся испариной. Он судорожно сжал руки, прочистил горло и обратился к Бом Хёну:
— Я и представить не мог, что вы настолько халатно управляете этой школой, господин председатель.
На слова Бом Хёна председатель разочарованно вздохнул и отвёл взгляд. Он медленно закрыл и вновь открыл глаза, а затем пристально посмотрел на директора, всё также сжимая кулаки. Оказалось, что школьный фонд принадлежит группе «Ёнхва», а это означало, что семья Бом Хёна фактически его контролировала.
«Вот почему учителя не могли ему перечить. В конце концов, старшая школа „Инсон“ — всё-таки частная школа».
— Я хорошо это запомню. Поскольку вы так долго и усердно работали на этой должности, возможно, пришло время заслуженного отдыха, — отчеканил Бом Хён, игнорируя отчаянные оправдания директора.
Чон Ина поразило, с какой лёгкостью изменилось отношение учителей, когда-то глухих к его отчаянным мольбам о помощи.
В этот момент дверь в кабинет директора распахнулась, и внутрь вошла группа людей, с ног до головы увешанных драгоценностями и разодетых в люксовые бренды.
— Что это за чушь про то, что мой Хён Тэ — хулиган? Что, чёрт возьми, здесь вообще происходит?
Женщина средних лет во главе группы уверенно скрестила руки на груди и широким шагом направилась вглубь кабинета.
— Есть хоть какие-то доказательства, что мой сын бил или издевался над одноклассником?
— Так это вы отвечаете за этого подонка, Пак Хён Тэ?
Не дожидаясь приглашения, Чон Со поднялся с места и шагнул навстречу женщине, в которой безошибочно угадал мать Хён Тэ. Она, казалось, опешив, вздрогнула и отступила на шаг, но тут же презрительно усмехнулась и ткнула в него пальцем.
— Да кто ты такой, чтобы называть моего драгоценного сына такими словами? Ты хоть знаешь, кто я такая?
— А кто вы, собственно, такая?
— А, понятно. Должно быть, ты тот самый старший брат, заменяющий родителей. Значит, вместо них здесь братья?
«Интересно, тупость у него наследственная? — подумал Чон Ин, подозревая, что дело в материнских генах. — Неужели она не видит адвокатов, стоящих за спиной старшего брата? Будь я на её месте, я бы уже до смерти перепугался».
Чон Джин спокойно поднялся, подошёл к матери Хён Тэ и, достав из внутреннего кармана визитку, протянул ей.
— Я Ли Чон Джин, старший брат.
— Поднимать такую шумиху из-за обычной детской драки… Похоже, вы подготовились к любому исходу…
С лёгкой насмешкой женщина перевела взгляд на визитку, но, прочитав её, застыла — краска схлынула с её лица.
— Группа «Хён»?.. Тогда мальчик, над которым издевался Хён Тэ, должно быть…
— Мой младший брат. Кстати, вы привели с собой адвокатов? О, остальным, возможно, тоже стоит подготовиться.
Окинув взглядом людей, столпившихся у входа, старший брат продолжил спокойным голосом:
— Как я уже говорил ранее, я не намерен спускать это дело на тормозах, так что вам лучше подготовиться как следует.
— Председатель, — Чон Джин обратился к председателю попечительского совета. Тот вздрогнул, сделал глубокий вдох и в подтверждение слов старшего брата обратился к директору школы:
— Действуйте согласно школьным правилам. Не настаивайте на примирении, если сторона жертвы этого не желает.
— Но исполнительный директор Ли, семьи остальных пятерых учеников…
— Какое отношение их положение имеет к закону и справедливости?
В ответ на предостережение Бом Хёна председатель, мигом переобувшись в поборника справедливости, поднялся со своего места и обратился к другим учителям:
— Никто из причастных к этому делу не уйдёт от ответственности. Если не сможете разобраться с этим как следует, готовьте заявления об уходе!
Услышав это, остальные родители, за исключением матери Хён Тэ, наконец-то испуганно загомонили, осознав всю серьёзность ситуации.
— Ну, это же просто детская драка, зачем взрослым вмешиваться…
— Да, наш ребёнок поступил неправильно, но в душе он хороший мальчик.
— Может и странно, что взрослые вмешиваются в детские дела, но разбираться с подобным абсурдом — моя обязанность. Особенно когда это касается моего любимого младшего брата. Разве я мог поступить иначе?
Хотя Чон Джин и сохранял внешнее спокойствие, всем стало ясно, в какой он был ярости. Он не собирался прощать никого, кто посмел причинить боль его младшему брату.
Пока в кабинете директора продолжались переговоры, Хён Тэ, мечась по коридору, получил внезапный звонок. Увидев на экране имя отца, он быстро ответил с улыбкой.
— Ты в своём уме? Чем ты, по-твоему, занимался в школе? Что ты такого натворил, что группа «Хён» разорвала с нами все контракты?
Ноги Хён Тэ подкосились, когда до него дошёл смысл этих слов. Он едва удержался на своих двоих, прислонившись к стене, его руки дрожали, пока голос отца продолжал греметь в трубке:
— Ты вообще понимаешь, как сильно по нам ударит потеря поставок полупроводников от группы «Хён»?
Даже Хён Тэ, никогда не интересовавшийся семейным бизнесом, знал, что группа «Хён» была ключевым поставщиком для множества технологических компаний как внутри страны, так и за рубежом.
— Ты хоть представляешь, какой ущерб нам это нанесёт? Мы не можем полагаться на низкокачественные детали из Китая, а импорт из Тайваня или Японии увеличит расходы в несколько раз. И что ты теперь собираешься делать?
«Они поднимают такой шум из-за одного внебрачного ребёнка? Я же сам это видел — на той благотворительной вечеринке в Шанхае, — как госпожа Чан из группы «Хён» дала ему пощёчину, а председатель Ли стоял рядом и ничего не сделал».
Он не раз был свидетелем того, как одинокий Чон Ин на светских мероприятиях подвергался нападкам со стороны членов семьи «Хён». Это заставило его поверить в то, что тот — нежеланный изгой, над которым можно безнаказанно издеваться.
Хотя Хён Тэ родился в богатой и привилегированной семье, ему всегда чего-то не хватало. Даже проявившись как альфа, он оказался рецессивным, а не доминантным. Он усердно учился, но достиг лишь второго места в рейтинге успеваемости, а наследники настоящей элиты, словно с вершины пирамиды, всегда смотрели на него свысока. И Чон Ин стал для него удобным способом заполнить образовавшуюся пустоту.
Он начал с того, что пролил на него сок, потом подставил подножку, даже столкнул с лестницы. Каждый раз родители Чон Ина строго его отчитывали, а он молча сносил их удары и ругань.
«Но почему именно сейчас, после стольких лет безразличия, всё вдруг изменилось? И этот пацан всё это время просто молчал! Он же явно узнал меня в школе, но притворился, что не знает».
— Пак Хён Тэ! Ты что, игнорируешь меня, щенок?
Разъярённый голос отца вернул его к реальности — липкий холодок пробежал по спине. Уверенный голос его матери за дверью становился всё тише. Слова отца и странная атмосфера в кабинете заставили Хён Тэ наконец осознать: что-то пошло ужасно не так.
— Мне плевать, будешь ты умолять или ползать на коленях, иди и извинись перед этим парнем. Или я лишу тебя наследства!
Звонок резко оборвался, и Хён Тэ, сжимая телефон, побледнел как полотно. В этот же миг вокруг него один за другим начали разрываться телефоны его дружков.
— Ты что, пытаешься разрушить наш бизнес? Мы получили уведомление, что и группа «Хён», и группа «Ёнхва» прекращают все совместные проекты!
— Забудь о школе, немедленно домой! Как твоя мать вообще посмела там появиться?
Они получали похожие звонки. Поскольку группа «Хён» и группа «Ёнхва» начали оказывать давление на их семьи, проблемы нарастали словно ком, и вся вина легла на зачинщика — Хён Тэ.
— Эй, Пак Хён Тэ, как ты собираешься это исправлять? Ты же говорил, что это ерунда, что его родители сами его бьют, так что всё будет в порядке! Ты же говорил, что сам это видел!
— Чёрт возьми, так и было! Я видел это своими собственными глазами!
— И что в итоге? Если наша компания закроется, что ты будешь с этим делать?
Окружённый бывшими друзьями, которые теперь накинулись на него с отчаянными, гневными упрёками, Хён Тэ в растерянности схватился за голову и крепко зажмурился.
Лицо Тэ Чжуна, его верного друга, ожесточилось. Он резко схватил Хён Тэ за воротник.
— Если не разберёшься с этим бардаком, я тебя не прощу.
— Если дойдёт до этого, я тебя убью.
Тэ Чжун схватил Хён Тэ за грудки — поднялась суматоха. В этот момент дверь кабинета распахнулась.
— Чего стоишь? Немедленно за мной!
С побагровевшим от злости лицом мать Хён Тэ уже собиралась увести сына, но на её пути вырос Чон Со. Он только что вышел из кабинета, и, судя по его взгляду, приказ старшего брата держаться в стороне ради «общей картины» был забыт.
— Эй, вы не собираетесь извиниться перед нашим малышом… нет, перед Чон Ином?
Ещё до начала собрания в кабинете директора старший брат быстро отправил Чон У обратно в главный офис. Благодаря этому Чон Со уже знал, что было принято решение разорвать все деловые отношения с семьями виновных. Группа «Хён», возможно, и не сможет избежать некоторых потерь, но Чон Джин твёрдо решил, что справится с этим на своих условиях.
— Сынок этой дамочки не может просто так уйти отсюда.
Чон Со перегородил ей дорогу. Представление только начиналось.
Чон Со подобрал бейсбольную биту, которую ранее бросил в коридоре, скривил губы в усмешке и сделал шаг в их сторону. Затем ещё один.
— Это вы, твари, всё это время так жестоко измывались над нашим малышом. Одна только мысль об этом снова выводит меня из себя. Где вы только смелости набрались его избивать? Совсем стыда нет?
Хён Тэ инстинктивно съёжился и попятился. Крупный мужчина со свирепым взглядом неумолимо приближался, и его подавляющая аура, пропитанная феромонами альфы, заставляла цепенеть от страха.
— Почему вы заходите так далеко из-за какой-то драки между детьми?! — крепко обнимая сына и зажмурив глаза, закричала дрожащая женщина. Глядя ей в лицо, Чон Со рассмеялся. Он находил всё это до тошноты абсурдным.
— Надо же, то есть вы не выбросите этот мусор только потому, что это ваш ребёнок? Или, может, вы просто сами из того же теста?
В тот же миг ухмылка исчезла с губ Чон Со. Помрачнев, он сверлил их яростным взглядом, а на сжатых кулаках пугающе вздувались вены.
— Мне плевать, насколько сдержаны мои братья, но я это так не оставлю. Лучше следите за своим сыном в оба. И пусть почаще оглядывается по сторонам. Я не поднимаю руку на детей, но ваш сын — уже не ребёнок.
Мама Хён Тэ онемела от страха.
— То же самое касается и остальной швали. Плевать, попадёт ли это на первую полосу или в раздел бизнеса, но мой малыш заслуживает компенсации за всю пережитую боль и страдания.
Когда он произнёс это тоном, полным ледяной ярости, все вдруг вспомнили, с кем имеют дело — с Чон Со, третьим сыном группы «Хён». В отличие от старших братьев, он был печально известен как неуравновешенный и непредсказуемый альфа.
— Чон Со, что ты делаешь? — окликнул его Чон Джин.
Когда Чон Со увидел малыша на руках у брата, суровое выражение его лица смягчилось, и он спросил:
— Он, должно быть, очень устал. Заснул. Не волнуйся, просто следуй за мной.
Скрежеща зубами, Чон Со бросил опасный взгляд на обидчиков. Тяжело вздохнув, Чон Джин похлопал его по спине и повёл вперёд.
Рассказав о пережитом перед всей толпой, Чон Ин провалился в сон, больше похожий на обморок. На протяжении всей встречи Чон Джин наблюдал, как младший брат мелко подрагивал, вероятно, от нахлынувших воспоминаний. Он не хотел оставлять Чон Ина здесь ни на секунду дольше.
Собранные Чон Ином доказательства и проявленное им мужество уже достаточно помогли раскрыть историю школьного насилия. Дальше дело было за семьёй Ли, и Чон Джин решил, что Чон Ину больше не нужно оставаться в школе. Аккуратно убрав прилипшую прядь волос с его взмокшего лба, Чон Джин связался с секретарём Кимом по видеозвонку.
— Дело, о котором я говорил, продвигается гладко?
— Да, второй молодой господин занимается этим вопросом вместе с руководителями.
— Спасибо. Также запланируйте на сегодня ужин с министром образования. А с прокурором Чхве я встречусь отдельно завтра в «Сухон Холле».
Даже если школа и наложит дисциплинарные взыскания, скорее всего, это будет что-то незначительное, вроде отстранения от занятий или общественных работ.
«Я не могу так просто отпустить тех, кто причинил боль нашему Чон Ину».
С холодной улыбкой Чон Джин принял решение пустить в ход все имеющиеся ресурсы.
— Но, господин… если председатель Ли узнает… — секретарь Ким тревожно прикусил губу, затем взглянул на Чон Ина в его объятиях и прикрыл глаза.
— Я разберусь с этим. Сейчас и в будущем.
— Я не собираюсь возвращаться к тому, что было. Того раза было достаточно.
Завершив звонок, Чон Джин крепче прижал к себе спящего брата, нежно унимая его беспокойные движения, и направился к выходу из школы.
— Здравствуйте… Я классный руководитель Чон Ина, Хён Чу Вон.
Это был тот самый человек, который отсутствовал на протяжении всей встречи.
Чон Джин нахмурился, молча разглядывая его, и Чу Вон заговорил снова:
— Мне так жаль. Я должен был лучше заботиться об учениках. Я и понятия не имел, что Чон Ину пришлось так тяжело.
Классный руководитель опустил голову, на его глаза навернулись слёзы. Он выглядел так, будто искренне раскаивается.
— Вы не знали? Пока всё не зашло так далеко? — сурово спросил Чон Джин. Он закатал рукав Чон Ина, обнажая отчётливые следы на его коже. Продемонстрировав их Чу Вону, чьим единственным оправданием было «я не знал», он твёрдым голосом вынес вердикт:
— Вам не избежать юридических последствий. Халатность — это тоже преступление. А если вы действовали против Чон Ина по чьему-то приказу, это ещё серьёзнее. Готовьтесь, — стиснув зубы, договорил он.
Незадолго до этого Чон Джин выяснил: со счёта маминого помощника совершались регулярные переводы на имя классного руководителя Чон Ина. Чу Вону нечего было ответить. Он лишь вздрогнул и нервно закусил губу, что окончательно убедило Чон Джина в его правоте. Смерив его холодным взглядом, Чон Джин без колебаний зашагал по коридору дальше; он остановился, лишь когда его окликнули сзади.
— Ты же не натворил ничего лишнего, правда? — прищурившись, Чон Джин сурово посмотрел на Чон Со.
— Чёрт, да ничего я не сделал. Эй, жулик. Скажи ему сам.
На слова Чон Со Бом Хён слегка кивнул в знак согласия. Но даже после этого Чон Джин не смог полностью расслабиться. Повернувшись лицом к солнечному свету, пробивающемуся сквозь окно, он прикрыл лицо Чон Ина рукой и сказал:
— Ты не думаешь, что ему нужно… в больницу? — неуверенно спросил Чон Со, опасаясь, что поездка туда может пробудить у Чон Ина плохие воспоминания.
— Я уже распорядился, чтобы секретарь Ким перевёз необходимое диагностическое оборудование, и доктор Чхве тоже едет.
— Тогда ладно… — с пониманием кивнул Чон Со.
Чон Джин уже собрался идти дальше, но замер и спросил:
— Да, — твёрдо ответил Бом Хён.
— Что? С какой это стати ты поедешь к нам домой? — лицо Чон Со исказилось от гнева; он смотрел на Бом Хёна так же, как на тех ублюдков, что причинили вред его младшему брату. Бом Хён, однако, прекрасно это понимал, но отступать не собирался. Ему было что сказать, когда Чон Ин проснётся, да и домой возвращаться пока не хотелось.
Видя его решимость, Чон Джин пошёл навстречу, чувствуя, что другого выбора у него нет.
— У Чон Ина все признаки ярко выраженной анемии, поэтому мы сейчас поставили ему капельницу с витаминами и железом. На данный момент ему нужно регулярно питаться и избегать любых стрессовых ситуаций.
Чон Ин нахмурился, наблюдая, как капельница подаёт раствор в вену. От любого шевеления ему казалось, будто игла касается кости, поэтому он лежал неподвижно. Неловко кивнув, он огляделся и увидел, что в комнате собрались все братья и Ки Бом Хён.
— Как вы уже знаете, большинство из них — это ушибы и ссадины. Судя по всему, они появлялись и заживали постоянно, так что теперь коже потребуется тщательный уход.
Доктор Чхве, осторожно взглянув на Чон Ина, поспешил добавить, что серьёзных травм нет и при должном уходе шрамов не останется.
Наконец тщательное обследование на всевозможных незнакомых аппаратах закончилось. Когда все собрались в гостиной, в воздухе повисло тяжёлое, наэлектризованное молчание. То самое, которого они все боялись и которого так долго избегали. Медленно, словно по команде, братья подняли головы.
Старший брат сидел напротив Чон Ина. Он выглядел заметно измученным, хотя прошло всего несколько часов после инцидента. Двое других сидели рядом с ним, они также были уставшими, словно провели множество дней в изнурительном беспокойстве о нём.
Чон Ин вспомнил, как Чон Джин с тихой яростью противостоял родителям и учителям в кабинете директора. В отличие от вспыльчивого Чон Со, который легко срывался на крик. Вены на кулаках Чон Джина, которые он прятал под столом, были видны так отчётливо, что это навсегда отложилось в памяти Чон Ина. Он помнил, с какой болью в глазах Чон Джин смотрел на него, пока он рассказывал о том, что с ним делали в школе.
— Почему ты не рассказал нам раньше?
Братья смотрели на него помутневшими взглядами, в их покрасневших глазах предательски стояли слёзы.
— Мы не виним тебя. Мы просто хотим знать: ты настолько нам не доверял или была какая-то другая причина?