Глава 71.1. Обман Судьбы (Новелла 18+)
Я стиснул зубы до хруста и широко раскрыл глаза...
Чон И Дам крепко обнял меня. Показалось, у меня вот-вот треснут рёбра и порвутся внутренности. Он прижался губами к моей мочке уха, и его шёпот обжёг кожу:
— Что за мир, где каждый сам за себя... Какое унижение мы пережили в прошлой жизни...
— Единственные люди в мире, которые всё это помнят, — это ты и я, Хан Соль.
Чон И Дам приложился губами к правой щеке, к тому месту, которое вчера ласково гладил Ки Пэк У, и улыбнулся в мою кожу.
— Так давай же будем ближе друг к другу, Хан Соль.
Я сидел напротив Чон И Дама. Мне не хотелось иметь с ним дела, но выбора не было. Появился этот... незнакомец с лицом Чон И Дама. Говорил он со смехотворной, почти властной уверенностью, заявляя, что знает мою тайну. Проигнорировать это, сделать вид, что не слышал, было уже невозможно. Сбежать тоже не вариант. Ведь это же Чон И Дам. Центр вселенной и главный герой этого дерьмового мира.
Чон И Дам, усевшийся на привычном месте Ки Пэк У за нашим дешёвым столом, с преувеличенным любопытством озирался, вертя головой туда-сюда.
— Так вот как ты жил. Уютненько. Только ты и этот ублюдок... Наверное, было здорово.
Чон И Дам лениво облокотился на стол, подперев подбородок ладонью. Невероятно вальяжная поза для того, кто всегда выглядел как эталон приличия. На его лице играла странная, кривая ухмылка.
— Как же? Ну, этот ублюдок, что живёт с тобой.
Я промолчал. Он говорил своим фирменным бархатным голосом, но в нём звенело неприкрытое презрение. Что за чушь? Почему Чон И Дам так отзывается о Ки Пэк У? Эти двое... они же... У меня в животе всё съежилось в холодный комок. Чон И Дам прижался щекой к ладони и скосил на меня взгляд.
— Как мило. Ты просто сидишь с каменным лицом и даже не предложишь чаю... Не слишком ли скупо для моего предполагаемого спутника по судьбе?
— Хватит нести эту хрень. Говори по делу. Кто ты? Что ты знаешь? Как нашёл это место?
— О, мне нравится эта твоя грубость. Ты всё это время был таким добрым, преданным, нежным... Мне было любопытно, как долго ты продержишься. Ты оказался упрямее, чем я думал. Я даже испугался... и обрадовался... представив, что ты можешь навсегда остаться таким. Частенько не мог уснуть по ночам, думая о тебе.
— Потому что у меня вставал, — тихо прошипел он с той же сладкой улыбкой.
От этого спокойного, невозмутимого вида, пока он занимался откровенным словесным домогательством просто чтобы вывести меня из себя, внутри всё закипело от злости. Я едва удержался, чтобы не швырнуть в него стулом, и резко поднялся.
Чон И Дам пристально следил за моими движениями. Я взял две чашки с сушилки для посуды. Ки Пэк У аккуратно вымыл её и расставил Ки Пэк У. Одну наполнил водой из бутылки, другую — ледяной водой прямо из-под крана.
Со звонким стуком я поставил перед Чон И Дамом мокрую стеклянную чашку. Он ухмыльнулся, обнажив свои идеальные, похожие на кукурузные зёрна, зубы.
От его мерзкого, давящего смеха даже его округлые щёки покраснели от возбуждения. Меня захлестнула такая волна отвращения, что захотелось проблеваться и очистить желудок от позднего завтрака, который я успел проглотить.
— Перестань смеяться и говори.
— Так приятно видеть твоё лицо именно таким. А чего ты так нервничаешь? Давай не спешить. Я же говорил — я ждал этот день. Ки Пэк У в любом случае застрянет у ворот на три-четыре дня. Куда ты торопишься? Ты хоть представляешь, сколько прошло с нашей последней настоящей встречи? Я столько вытерпел. Эти несколько часов — мелочь.
Несмотря на то, что он отлично видел, как я набирал воду из-под крана, Чон И Дам спокойно поднял чашку и сделал большой глоток. Он медленно облизнул верхнюю губу кончиком языка и блаженно закатил глаза.
— С чего бы начать... Я волнуюсь, потому что не знаю, насколько ты всё понимаешь, Хан Соль... Судя по твоему поведению, ты частенько действовал упрямо и, скажем так... недальновидно.
— Ты, ублюдок... Кого ты называешь недалёким? Я не дурак.
— Парень С-класса, которая бегает по пятам за мужчиной и штурмует ворота S-класса... Промокнуть до костей под дождём и грохнуться в обморок у самого порога, лишь бы увидеть лицо того, кто тебе нравится... Ты натворил немало такого. Я насмотрелся на подобное столько раз, что, кажется, даже не стоит ничего объяснять. Но в этом твоё очарование. Всё в порядке, ты милый, и это никак не мешает игре.
— Хватит пережёвывать прошлое. Говори, что за дичь тут происходит. Кто ты такой, чтобы всё знать? Откуда тебе известно про этот мир? Про то, что я помню? Про... регрессии? Чёрт возьми, откуда ты это знаешь? Что ты за тварь такая?!
Чон И Дам пристально смотрел на меня своими горящими, безумными глазами. Его алые, идеальные губы спокойно приоткрываются. Он произнёс следующее так же легко, как если бы говорил о погоде:
Я машинально переспросил, не веря ушам:
— Хан Соль, я говорю, что всё это произошло по моей воле. Однажды ты вдруг просыпаешься и вспоминаешь все свои прошлые жизни. Вдруг осознаёшь, что это за мир и как устроено это безумное место. Всё это... Я создал. Таков был мой замысел. Всё это сделал я, Хан Соль. Вот почему я знаю абсолютно всё.
Чон И Дам признался. Он так легко и прямо... Он заявляет, что это он загнал меня в эту ловушку. Это он наложил на меня проклятие вечной памяти, методично крошил мой разум и вычищал до дна всё, что было внутри. И теперь этот волк в овечьей шкуре улыбается своей невинной улыбкой у меня на кухне.
Я так сильно сжал стакан, что пальцы побелели. Я уставился на Чон И Дама свирепым взглядом.
— Если тебе смешно — смейся. Я очень хочу это увидеть. Ни разу не видел, но готов поспорить — это красиво.
— Если так хочешь разыграть — найди кого-то другого. Не знаю, как ты всё это выяснил, но у меня нет роскоши тратить время на твой бред. Ты можешь жить припеваючи, как великий главный герой. Помнишь ты прошлые жизни или нет, но мои дни были настолько кошмарными, что я едва не съехал с катушек. Заканчивай клоунаду и говори по делу.
Я сделал угрожающее движение, будто собираясь швырнуть чашкой, и взгляд Чон И Дама внезапно стал ледяным, пронзительным. Он, развалившись на стуле как бездельник, резко выпрямился во весь рост. От его неожиданного выпада у меня мурашки по коже пробежали.
— Ты сам сказал говорить... Я уже всё сказал. Не делай вид, что не слышал. От этого мне хочется кричать.
— Ты хочешь сказать, что это ты сделал мою жизнь такой несчастной? Это ты всё разрушил? Это ты во всём виноват?
— Хватит обращаться со мной как с идиотом. Это невозможно.
— Хан Соль, как ты, должно быть, заметил... Этот мир вертится вокруг меня. Всё здесь существует для меня. Это, конечно, накладывает определённые ограничения, но всё же...
Чон И Дам посмотрел на меня с снисходительной жалостью, прежде чем начать свою лекцию.
— Я — центр и ядро этой системы. Нет ничего сложного в том, чтобы слегка подправить код таких... незначительных персонажей, как ты. В отличие от таких ключевых фигур, как Ки Пэк У, которые жёстко вшиты в систему и считают себя её хозяевами. Потому что ядро системы — это я. Ты улавливаешь суть?
— Говоря простыми словами, система и я — родственные сущности. Когда система движется, двигаюсь и я. И в определённой степени я могу делать то же, что и она. Это, конечно, требует концентрации, но если постараться... Всё возможно.
— Но почему именно ты? Интересно?
Уголок рта Чон И Дама дрогнул в змеиной, ядовитой ухмылке.
— Потому что ты идеально подходишь для моих целей.
— Ты — ничтожное существо, которым можно вертеть как угодно, но при этом ты играешь роль в моей жизни... Ты просто слишком удобен. Вот почему выбор пал на тебя...
Короче говоря, он намекает, что это я сам во всём виноват. Привлёк его внимание, вот и расплачиваюсь.
Сказав это, он прикрыл рот тыльной стороной ладони и тихо хихикнул. Чон И Дам, казалось, наслаждался каждым моментом. Казалось, он хотел добавить ещё что-то. Но я уже не слышал. В ушах стоял оглушительный, пронзительный звон.
Какую же, блять, ахинею несёт этот ублюдок?.. Я... Что я такого сделал?
Перед глазами всё поплыло, поплыло. Знакомое до тошноты чувство. Жгучее желание убить кого-то или, если не выйдет, немедленно свернуть себе шею. Я швырнул чашку, которую до сих пор сжимал в руке, прямо в лицо Чон И Даму.
Чашка с глухим, костяным стуком ударила его в лоб и отскочила. Раздался хрустальный звон разбитого стекла. В следующее мгновение я набросился на него.
Мои руки рефлекторно впились в его тонкую, прямую шею. С грохотом опрокинулся стул, и мы с Чон И Дамом, сплетясь, рухнули на пол. Осколки стекла вонзились мне в колени и голени, но это не имело значения. Я не чувствовал боли. Глаза закатились, и в голове стучала только одна мысль: