Глава 11-16. Я съел Конджиндан и стал альфой (Новелла 18+)
Ён Ха так увлекся не самым грустным фильмом, что ни разу не взглянул на Пу Рыма.
Кто-то беспрерывно пялился на него, буквально пожирая глазами, а взгляд Ён Ха был прикован исключительно к экрану.
Питая болезненную страсть к банальным мелодрамам, Ён Ха заливался слезами на совершенно невыдающихся сценах. То, как он плакал — абсолютно беззвучно, — тоже можно было назвать талантом.
Пу Рым привычным жестом достал платок и вытер слезы с глаз и щек рыдающего Ён Ха, пока грустная сцена не закончилась. А чтобы тот не потерял слишком много соли, заодно положил ему в рот немного попкорна.
Да, как ни крути, Мун Ён Ха — не самый лучший объект для любви. Но сердцу не прикажешь, и даже понимая, что шансов нет, поделать ничего было нельзя.
В воздухе едва уловимо запахло сандалом. Видимо, из-за слез над грустным фильмом Ён Ха потерял контроль над феромонами.
И дело тут было не в том, нужно ли ему получать нормальное сексуальное воспитание от других или нет — сам Ён Ха совершенно не умел сдерживать феромоны. И всё из-за беспечной жизни, в которую он привык прятаться за статусом «рецессивного омеги».
Каждый раз, когда Ён Ха с уверенностью заявлял, что один травяной отвар решает все проблемы, у Пу Рыма внутри всё сжималось от тревоги.
Когда к Ён Ха приставали альфы, тот был готов атаковать их иглами, но Пу Рым всё равно постоянно нервничал, боясь, что однажды из ниоткуда выскочит какой-нибудь чужой альфа и уведет Ён Ха.
Чтобы перебить запах сандала, Пу Рым слегка выпустил свои феромоны.
Мун Ён Ха считал Пу Рыма новичком, который не умеет себя контролировать, но на самом деле Пу Рым с самого момента инициации весьма ловко обволакивал Ён Ха своими феромонами. И делал это абсолютно осознанно.
— То ли фильм такой грустный, то ли что, но мне так жарко.
Ён Ха, потирая распухшие от слез глаза тыльной стороной ладони, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
И тут Пу Рыма снова накрыло отчаяние.
Самое страшное — это то, что Ён Ха вел себя так, совершенно ни о чем не подозревая. В итоге всё это волновало только Пу Рыма, чье сердце сгорало от тревоги.
Пока фильм не закончился и в зале не включили свет, Пу Рым крепко сжимал низ ведерка с попкорном. Стать альфой — это, конечно, хорошо, но все те выдержка и терпение, которые он тренировал годами, то и дело давали сбой.
— Пойдем отсюда. Что у них тут за духота? На полную мощность обогреватели врубили, что ли. Вот поэтому и глобальное потепление... это всё происки крупных корпораций.
— Пу Рым, ты тоже красный. Подойди-ка, проверю, нет ли у тебя температуры.
Это не из-за обогревателя, а из-за того, что мы оба слегка надышались феромонами друг друга.
Не став озвучивать правду, Пу Рым наклонил голову навстречу руке Ён Ха, который продолжал винить оборудование кинотеатра. Когда он прижался щекой к его прохладной ладони, Ён Ха приятно погладил его.
— Давай сегодня ограничимся только фильмом. А то с непривычки столько всего сразу делать — так и заболеть недолго.
Слова, означавшие конец свидания, прозвучали обидно. Пу Рым попытался поупрашивать Ён Ха поужинать вместе, но тот стоял на своем: у него сегодня вечерний прием в клинике, так что никак.
Когда же Ён Ха хоть немного заметит его чувства?
Скорее всего, Ён Ха не поймет этого, даже если Пу Рым умрет и родится заново. Если бы Пу Рым принес ему презентацию с признанием в любви, Ён Ха бы, наверное, вернул её с комментариями о неровном выравнивании шрифта.
Но отступать сейчас Пу Рым не собирался.
У него тоже была своя гордость и упорство. Во что бы то ни стало он завоюет сердце этого человека. Что бы ни случилось, его первая любовь будет счастливой.
— Завтра я снова приду к тебе в клинику.
...Если не замечаешь, я буду липнуть к тебе до тех пор, пока не заметишь.
Любовь, длившаяся восемь лет, медленно, но верно перерастала из простого упрямства в одержимость, балансирующую на грани безумия.
Если Мун Ён Ха — это Железный Дровосек, не знающий, что такое любовь, то Чон Пу Рым собирался вживить ему искусственное сердце и научить его этому чувству.
Как ни крути, а хён... мой мужчина.
— Ничего себе, стоит только получить патент и разрешение, как всё идет как по маслу.
Выпив порцию отвара, подавляющего течку, я почувствовал, как в голове прояснилось. Всё-таки травы — это вещь. Стоит только выпить, как сразу чувствуешь эффект.
В последнее время мой цикл снова начал сходить с ума.
Причина была очевидна — Чон Пу Рым. Я всего лишь рецессивный омега, и от постоянного нахождения рядом с доминантным альфой мой организм не мог не давать сбоев.
Конечно, благодаря накопленному иммунитету я избежал трагичных ситуаций, как в дешевых мыльных операх, где омегу настигает течка прямо посреди улицы, но у меня периодически поднималась температура. Для типа Соумин, у которого и так переизбыток внутреннего жара, это был плохой знак.
Однако я не мог сказать Пу Рыму: «Мне от тебя жарко, давай сделаем перерыв». Единственное, что я мог сделать, — это увеличить дозу отваров.
— Главврач, вы так печень посадите. Каким бы хорошим ни был отвар, нельзя его так часто пить, это опасно.
— Тот отвар, что я сам сварил, пить можно.
Я и сам знаю, что нельзя. Но клиника начинает набирать обороты, и я не могу позволить себе слечь.
Даже полностью доверяя такой опытной медсестре, как госпожа Ким, что подумают пациенты, если меня, главврача, не будет на месте?
К тому же клиника «Вонхи» недавно запустила акцию на отвары для похудения.
Пэк Вон Хи — просто жалкий мелочный тип. Мелочный? Да он еще и подлый! Я аж содрогнулся, когда узнал, что они набирают группу для тестирования отваров за отзывы. Желающих похудеть куда больше, чем желающих стать альфами, так что я такую акцию устроить не могу.
Похудеть можно и без отваров, просто занимаясь спортом, а вот сработает ли «Конджиндан» для превращения в альфу на всех — неизвестно, так что я не мог рисковать с подобными промо-акциями.
Поэтому всё, что мне оставалось, — это попытаться получить разрешения на другие свои отвары, которые до сих пор не были запатентованы. На самом деле, по сравнению с тем, что было в начале, это уже огромный успех.
— Как идет подготовка к телеэфиру?
— Я ради этого даже в клинику эстетической медицины хожу. Как я вам, госпожа Ким? Правда же, стал выглядеть куда лучше в последнее время?
— Вы и так были красивым, главврач. В какую клинику ходите? Насчет того, стали ли вы красивее, не знаю, но человек как-то...
— Ну же! Почему вы замолкаете на самом интересном месте? Что вам стоит сказать нормальный комплимент?
— Кажется, от вас стало веять... порочностью, что ли?
Неужели у госпожи Ким уже началась возрастная дальнозоркость? Я всерьез задумался о рецепте отвара от синдрома сухого глаза.
Но прежде чем я решил сварить ей тонизирующее средство, госпожа Ким опередила меня:
— А что, разве порочность — это плохо? Говорят же, что у всех знаменитостей есть этот самый... магнетизм.
— Конечно. Для телевидения лучше иметь хоть какую-то изюминку, чем никакой. Сходите и сделайте нашей клинике потрясающую рекламу.
Видимо, я не зря ходил к косметологу. Эту клинику мне посоветовала постоянная клиентка-омега, и, видимо, раз советует красивая женщина, значит, оно того стоит.
С довольным видом я поднялся с места. Раньше у нас не было ни одного пациента, а теперь, даже до эфира, и утром, и днем у нас заметно прибавилось посетителей.
— Кстати, а этот юноша-альфа сегодня не придет?
Стоило мне расплыться в улыбке, мечтая о горах денег после эфира и рекламы в интернете, как госпожа Ким испортила всё настроение.
— Он сказал, что если пропустит еще хоть одну тренировку, тренер его убьет.
А для меня это было отличной новостью. Мне, конечно, жаль Пу Рыма, который прибегал ко мне каждый день, но когда он был рядом, я не мог сосредоточиться на работе, да и самочувствие ухудшалось.
— Надеюсь, он не появится еще хотя бы неделю.
То, что я пробормотал, было правдой лишь наполовину. Как бы я ни говорил, я был уверен, что Пу Рым не выдержит и двух дней, как снова примчится ко мне.
Стоило немного поискать в интернете, как тут же находились истории о моем «Конджиндане» для альф.
Я еще даже рекламу не запускал, а реакция уже была бурной. Получается, что люди хоть и недолюбливают омег, но в глубине души сами не прочь стать альфами.
Конечно, быть альфой имеет много плюсов. Мышцы не пропадают даже при отсутствии регулярных тренировок, да и выносливость у альф намного выше, чем у бет. А уж про поступление на спортивные факультеты и говорить нечего — для не-альф это практически невозможно.
Хотя есть много тех, кто считает, что лучше быть бетой, так как связь не с тем омегой может испортить всю жизнь, желающих хотя бы раз в жизни побыть альфой тоже хватало. Кого из современных людей не привлечет перспектива есть больше, тренироваться меньше и при этом не терять мышечную массу?
Если подумать, это вполне логично.
В школьные годы хочется быть как все, сливаться с большинством, а во взрослой жизни, выходя в общество, это уже не нужно.
Проще говоря, если люди готовы тратить огромные деньги на травяные отвары просто чтобы похудеть, то почему бы им не раскошелиться на «Конджиндан», чтобы стать альфами?
Хотя продажи еще даже не стартовали, отбоя от желающих купить альфа-Конджиндан уже не было.
Несмотря на то что в некоторых постах писали, будто мой препарат — это обман, разгоревшееся любопытство уже было не остановить.
Известные ютюберы и инста-блогеры начали лично связываться с клиникой. Даже некоторые знаменитости-беты интересовались, можно ли получить «Конджиндан» по бартеру.
Сердце колотилось так, словно я выпил три чашки кофе подряд. Если всё пойдет как надо, я наконец-то смогу превратить свою клинику в процветающее предприятие. Даже если я изобрел этот «Конджиндан» случайно, умение воспользоваться шансом и поднять клинику — это всё равно талант.
Спокойно изучив накопившиеся запросы и предложения, я отобрал только тех людей, которые были по-настоящему известны и чью репутацию я мог проверить.
На данный момент я и сам не был до конца уверен в эффективности «Конджиндана» для альф. Да, Пу Рым превратился из беты в альфу после того, как съел его, но обычно разрешение от управления по санитарному надзору не выдают на основе эксперимента с одним человеком. Разрешение проскочило просто потому, что это была беспрецедентная разработка.
Поэтому я попробовал его сам, но на меня он не подействовал. Для омеги это было не более чем тонизирующее средство. Если бы мой «Конджиндан» мог менять статус омеги, его бы назвали божественным эликсиром.
Я поднялся, держась за раскалывающуюся от переутомления голову.
Тело вдруг стало тяжелым, как намокшая вата, а голова пошла кругом. Сердце всё еще бешено колотилось. И не от предвкушения огромных денег, а потому что мне действительно было очень плохо.
Перед глазами всё поплыло. Головокружение усилилось, я пошатнулся пару раз и с глухим стуком рухнул на пол. Я подумал было, что это снова проклятая течка, но характерных для нее ощущений не было.
Я сохранил самообладание и вызвал скорую. Спасите. Каким бы великим врачом я ни был, вылечить себя сам в таком состоянии я не могу.
До приезда скорой я лежал на полу и смотрел в потолок. Это никуда не годится. Теперь придется держаться не на физической выносливости, а на силе духа.
Чон Пу Рым не показывался почти три дня. Неизвестно, куда его утащил тренер. В определенные часы, видимо, во время перерывов, мессенджер разрывался от сообщений, но звонки сбрасывались секунд через тридцать.
Повторюсь: для меня это было благословением. Пусть он хоть обноется в чате, через телефон феромоны не передаются. Лишившись регулярной стимуляции феромонами, мое здоровье снова пришло в норму.
В тот день, когда меня увезли в скорую, врач западной медицины с серьезным лицом заявил, что мне нужно прекратить принимать отвары для задержки течки.
Перед врачом я послушно кивал, как кроткий агнец, но про себя думал: «Ага, смешно! Я, по-вашему, зависим от этих отваров?».
На самом деле без этих отваров мне не выжить. Сколько раз я уже откладывал цикл, а теперь мне предлагают вернуться к нормальному графику? Да это всё равно что предложить мне умереть.
Меня дважды предупредили, что из-за регулярного воздействия альфа-феромонов все отложенные течки могут прорваться разом, но что я мог поделать?
Совет врача «не перенапрягаться» для современного человека звучит как издевательство. Без перенапряжения невозможно заработать на жизнь. А чтобы заработать на жизнь, будучи омегой, необходимо подавлять течку.
Это же очевидно. Одно дело, если бы я работал в какой-нибудь компании и брал больничный на эти дни, но я ведь сам себе начальник, у меня своя клиника. Если так, освободите меня хотя бы от налогов.
Так или иначе, катилось моё здоровье в тартарары или нет, но день съемок неумолимо приближался.
Никакого времени болеть. Жестокое современное общество. Как это вообще возможно, что один выходной означает работу в минус? Капитализм слишком суров.
— Ого, не думал, что создатель «Конджиндана» окажется таким молодым. После эфира точно станете звездой. Вы ведь бета?
Перед началом съемок режиссер подошел ко мне, пытаясь казаться дружелюбным.
Ходили слухи, что этот режиссер, ведущий сразу несколько крупных проектов, несмотря на хорошую публичную репутацию, был человеком сложным.
Большинство сотрудников на площадке были бетами, да и сам режиссер тоже, поэтому я решил, что это будет отличный старт. Но стоило ему услышать, что я омега, как его лицо неуловимо изменилось.
Я прекрасно знал такие взгляды. Ах ты ж... дискриминатор.
— Омега, создавший «Конджиндан», превращающий в альфу... Звучит иронично.
— Да так. Не поймите неправильно... Знаете же? Вы-то врач, вам это не грозит, но среди омег, которым тяжело заработать на жизнь...
Если бы не съемки, я бы уже достал из футляра иглу и всадил её ему в висок.
Ради успешной карьеры и выживания моей клиники я стиснул зубы и рассмеялся: ха-ха, хо-хо. И как бы в шутку добавил, что за такие слова в наше время можно и перо в бок получить.
Поскольку я не стал открыто возмущаться, режиссер, видимо, решив что-то свое, ухмыльнулся.
Слова о том, что я «не такой, как другие омеги», бесили меня всё больше с каждым разом. «О, бог омег, сделай так, чтобы этот ублюдок с треском провалил свой проект».
К счастью, если не считать кругов под глазами, остальные сотрудники съемочной группы выглядели адекватно. Видимо, режиссер так гонял их, что они суетились с лицами, как у зомби.
Благодаря этому сами съемки прошли гладко. Вопросы были согласованы заранее, это не прямой эфир, так что обещали всё смонтировать в лучшем виде.
Поскольку я пришел на съемки всего через день после того, как побывал в реанимации, мое состояние оставляло желать лучшего. Каждый раз, когда на меня направляли софиты, я держался в сознании только на одной силе воли.
Если я сейчас покажу слабость, то не только услышу что-то вроде: «Вот почему омегам нельзя доверять», но и коммерческая ценность моего «Конджиндана» резко упадет.
Собрав всю волю в кулак, я блестяще выдал текст, который репетировал тысячи раз.
Я не смотрел плейбэк, но даже мне самому казалось, что в кадре я выгляжу как невероятно профессиональный врач восточной медицины. Каковым я, собственно, и являюсь.
Спустя долгое время прозвучала команда «Снято!», и со всех сторон посыпались благодарности от съемочной группы.
Режиссер, который во время съемок молчал как рыба, подошел ко мне, когда я уже собирался по-быстрому сбежать домой.
— Доктор, я думал, вы просто красивый, а вы еще и так хорошо говорите. Я уж решил, что вы профессиональный актер.
Внутри я кричал: «Дай пройти, мне надо домой!», но снаружи продолжал изображать вежливость и смеяться вместе с режиссером: ха-ха, хо-хо.
Взрослая жизнь полна страданий. Даже если ты знаешь, что собеседник сейчас скажет какую-то чушь, перебить его просто так не получится.
— Раз уж мы закончили, может, сходим сегодня на корпоративный ужин?
— Да ладно вам, неужели совсем никак?
— Мне нужно свериться с расписанием...
— Наши ребята уже в очередь выстроились, чтобы первыми купить ваш «Конджиндан». Раз уж мы так хорошо поработали, могли бы и скидку сделать.
Вот же грабители. Требуют скидку на продукт, который еще даже не поступил в продажу.
Я слышал, что на телевидении принято выпрашивать товары по бартеру, но как можно с таким наглым видом требовать скидку, зная, сколько стоят эти ингредиенты?
Мало того, что я плохо себя чувствовал, так еще и перспектива уйти домой вовремя накрылась медным тазом. Держать улыбку становилось всё сложнее.
Режиссер стоял передо мной как скала, всем своим видом показывая: «Хи-хи, не уйдешь!», а похожие на зомби сотрудники шептались между собой: «Если стать альфой, появятся мышцы, и работать на телике будет легче?».
Как же я ненавижу бет. Моя шкала ненависти пополнилась еще одним пунктом. Но внешне я всё еще сохранял свою дежурную социальную улыбку.
— Я бы с радостью пошел с вами, но сегодня я совсем без сил. Может, перенесем на другой раз?
— Ой, доктор, не лукавьте. Знаю я это ваше «на другой раз» — потом вообще пропадете. Я не первый день с людьми работаю. Вы что, хотите ограничиться одним эфиром?
— Относитесь к этому как к налаживанию связей. Развейтесь немного. Вы, как омега, наверное, не часто на такие мероприятия ходите, но поверьте, это пойдет вам на пользу. Глядишь, останется местечко в эфире, и мы вашу клинику прорекламируем.
Теперь у меня заполнялась не только шкала ненависти, но и шкала гнева. У этого режиссера язык без костей, что ли?
Да, будучи омегой, я редко ходил на университетские вечеринки для первокурсников, но слушать такие речи было невыносимо. Если бы я чувствовал себя лучше, я бы стерпел, но моя сила воли была на исходе.
Разум говорил мне, что правильнее будет пойти с ним на ужин, но тело требовало немедленно заехать кулаком по его болтливому рту. Насилие — не выход! ...Но он первый начал!
И вот, когда плоды моих титанических усилий готовы были рухнуть, я услышал голос, прозвучавший как чудо.
Я услышал голос Чон Пу Рыма, которого не видел уже несколько дней.
На мгновение мне показалось, что у меня галлюцинации. Что ты тут делаешь? Но Пу Рым, идущий ко мне с влажными, не до конца высушенными волосами, был вполне реален.
Некоторые из съемочной группы, увидев его, зашептались: «Это что, актер?». С таким лицом можно пробраться даже на закрытую территорию телеканала.
Может, у меня что-то со зрением, но за его спиной мне почудился нимб. Он казался ангелом, возвещающим об окончании рабочего дня.
Спросил режиссер, слегка нахмурившись. Если бы не Пу Рым, этот придурок уже получил бы по лицу, и даже не подозревал об этом.
С трудом собрав остатки самообладания, я широко улыбнулся.
— Да. У нас с ним сейчас встреча. Видимо, я задержался, вот он и поднялся за мной.
Ложь лилась легко и непринужденно. Идеальный тайминг, созданный Пу Рымом, и такое тактическое оправдание нельзя было упускать.
— Жаль, что не смогу пойти с вами на ужин. В следующий раз обязательно организуем. Вы же понимаете, господин режиссер, что я отказываюсь не из личной неприязни? Ведь такой молодой парень пришел за мной лично...
— Боже мой, посмотрите на него, он даже волосы не успел высушить. Было очень, очень приятно с вами поработать, господин режиссер! А теперь мне пора!
Я прошел мимо режиссера и побежал к Пу Рыму. И крепко обнял его. Спасибо тебе, мой спаситель! Мой избавитель от корпоративных ужинов!
Пу Рым, неуклюже обняв меня в ответ, беспечно рассмеялся. При виде его смеха накопившиеся ненависть, гнев и усталость словно растаяли.
Как только мы вышли из здания телекомпании, моё тело обмякло еще больше.
— Я зашел в клинику, и госпожа Ким сказала, что тебя вчера увезли в реанимацию. Я знал, что ты занят, но всё равно сразу приехал.
— Как тебя вообще пропустили внутрь?
— Я ничего не говорил, они сами меня пропустили, решив, что я свой.
Всё-таки внешность решает. Высокий, мускулистый — наверное, подумали, что он начинающий актер, которому еще не выдали пропуск.
Представив, как Пу Рым, глупо улыбаясь, продирался ко мне как бульдозер, я почувствовал спокойствие. В следующий раз перед съемками буду проверять репутацию режиссера.
— Раз уж до обморока дошло, мог бы и перенести съемки.
— Эй, такая удача сама в руки плывет, как я мог отказаться? Даже если придется умереть, сначала я должен сделать рекламу.
— А сам как? Нормально потренировался? Тренер не ругался?
С таким-то талантом, как у Пу Рыма, а этот тренер только и может, что придираться из-за своего возраста.
Прежде чем я успел разозлиться и начать кричать, чтобы он сменил тренера, Пу Рым быстро подхватил меня под руку.
Вспомнив слова врача о том, что мне нужно избегать контактов с альфами, я попытался отстраниться, но Пу Рым только крепче прижал меня к себе, словно говоря: «Стой смирно». Сил сопротивляться не было, и я просто повис на нём.
Слишком слащавый диалог для соседей.
— Минуту назад я думал, что умираю.
— А сейчас смотрю на тебя — и ничего не болит.
Несмотря на мои слова о том, что я в порядке, Пу Рым оказался прав: после съемок я всё-таки слег. Думаю, отчасти это было от нервов.
И как, выпивая столько отваров, я не могу справиться с внутренним жаром? Этот мир точно неправильный. Я даже не тип Тэянин, откуда во мне столько огня?
Однако, убедившись, что телеинтервью вышло в эфир и всё прошло гладко, я быстро пошел на поправку. Госпожа Ким лишь диву давалась, видя, как я вскочил на ноги уже на следующий день.
— Вы у нас человек настроения, главврач.
Настроение не должно влиять на здоровье... Я лишь ухмыльнулся и пересмотрел запись своего выступления раза три.
Влияние эфирного телевидения было потрясающим. Теперь я понимаю, почему рестораны готовы приплачивать, лишь бы попасть в кулинарное шоу.
Выручка нашей клиники за последние три дня выросла в десятки раз. Дошло до того, что госпожа Ким предложила продавать наши отвары в интернете.
Но продавать лекарственные травы онлайн — это сомнительная затея. Да, некоторые отвары для похудения так продают, но продавать их пачками, не проверив пульс и не осмотрев пациента... Если у кого-то возникнут проблемы со здоровьем, это уже будет не лечение, а вредительство.
Я, конечно, хочу разбогатеть, но не могу ради денег продавать лекарства всем подряд, даже не проведя диагностику. Это уже не восточная медицина, а шарлатанство. За такое меня точно исключат из Ассоциации врачей восточной медицины.
И всё же, куй железо, пока горячо.
Даже валяясь в постели, я перевел систему записи пациентов в онлайн-режим и нанял заместителя, который возьмет на себя часть работы и поможет госпоже Ким.
— Сонбэ, вы наконец-то повеселели.
— Ну как тебе работается заместителем?
— Отлично. Если не считать того, что по дороге с работы я иногда сталкиваюсь с Пэк Вон Хи, всё просто супер. Я так рад, что у вас всё налаживается.
Нанятый мной заместитель, Нам Джон Юн, был моим кохаем в университете. Мы не были особо близки, но у нас была одна важная общая черта, благодаря которой мы не могли не сдружиться. И это... взаимная неприязнь к Пэк Вон Хи.
Враг моего врага — мой друг, не так ли? Я не вникал в подробности того, почему Джон Юн недолюбливал Вон Хи, но пока у нас была общая цель — «Долой Пэк Вон Хи!», он был моим товарищем.
Правда, тот факт, что он рецессивный альфа, заставлял меня немного сомневаться перед его наймом. Я даже несколько раз спрашивал его, уверен ли он, опасаясь, что мои феромоны могут спровоцировать его сущность.
На что он лишь небрежно бросил: «Мы оба рецессивные, что может случиться?». И он действительно был таким же легким в общении, как и выглядел.
— Кстати, а за что ты так невзлюбил Пэк Вон Хи?
— Сонбэ, вы и правда были отшельником в универе.
— Что? Эй, за что ты бьешь по больному?
— Это же было довольно известно. Я же сломал ему коренной зуб.
— Да. Он постоянно цеплялся ко мне, потому что я альфа. Говорил: «Живешь как животное, зачем тебе быть врачом? Найди себе омегу с деньгами и живи за его счет», и всё в таком духе.
Всё-таки дискриминаторы умеют удивлять. В каком-то смысле Пэк Вон Хи можно было назвать невероятно объективным.
Чаще всего люди ненавидят омег и благоволят альфам, но ненавидеть и тех, и других в равной степени... Это своеобразное достижение равенства через ненависть. Не так-то просто ненавидеть всех одинаково.
— Можно было бы просто пропустить мимо ушей, но вы же знаете, сонбэ. У меня взрывной характер.
— Спрашиваете про телосложение, как про MBTI...
— У взрывного характера обычно много внутреннего жара.
Восточная медицина определенно нуждается в переоценке с антропологической точки зрения. Она куда точнее, чем все эти тесты на MBTI.
Многие альфы с высокой вероятностью относятся к типу Тэянин. Предки со своими теориями об инь и ян, оказывается, были весьма проницательны.
Но, возможно, из-за того, что Нам Джон Юн был рецессивным альфой, я почти не чувствовал его феромонов. Вероятно, он хорошо их контролировал. В отличие от Чон Пу Рыма, который рядом со мной буквально истекал феромонами.
Раз уж я оказался в одной клинике с альфой, нужно было использовать его по максимуму. Заместитель в клинике — это ведь как офисный работник в малом бизнесе: делает всё подряд.
Теперь все вопросы, связанные с альфами, будет решать он. Раз мы собираемся продавать «Конджиндан» для превращения в альфу, иметь в клинике альфу будет только плюсом.
— Но я всё равно удивился, когда вы мне написали, сонбэ.
— А я удивился, когда ты согласился променять университетскую клинику на мою.
— Да ладно, здесь платят больше.
— Если клиника станет суперуспешной, я пересмотрю твою зарплату.
— Ха-ха, звучит многообещающе. И опыт получу хороший. Да и мне всегда хотелось поработать с вами, сонбэ.
— Да. Вы ведь были довольно популярны в университете, сонбэ.
— Вы даже этого не знали? Все говорили, что у вас скверный характер, но всё равно многие крутились вокруг, пытаясь с вами подружиться.
— И много было тех, кто хотел проехаться на мне во время групповых проектов?
— Ну, может, и такие были. Но многим вы просто нравились. Вы всегда так старались...
Впервые слышу. То, что у меня скверный характер, мне говорили часто. Но, насколько я помню, никто не проявлял ко мне открытой симпатии. В памяти всплывали только те, кто до меня докапывался.
Я в недоумении уставился на Нам Джон Юна.
Густые брови, четкий профиль, ямочки на щеках при улыбке — его открытое, свежее лицо вдруг показалось мне каким-то новым.
— Да я и сам был в вас влюблен... дня три.
В этот момент зазвенел колокольчик на входной двери. Просто идеальный тайминг.
В отличие от меня, стоявшего спиной к двери, Нам Джон Юн находился у стойки регистрации и почему-то мгновенно изменился в лице.
По одному голосу я понял, что это Чон Пу Рым. На лице Нам Джон Юна на мгновение промелькнул вопрос. Наш обычно вежливый заместитель почему-то не стал произносить следующую стандартную фразу.
Они что, знаками обмениваются? Я медленно повернулся, чтобы поприветствовать Пу Рыма.
Лицо Пу Рыма было таким же, как всегда, а вот Нам Джон Юн выглядел озадаченным.
Не обращая на это внимания, я представил их друг другу. Им придется часто видеться, так что лучше сразу подружиться, как хён и донсэн. К тому же они оба альфы, может, найдут общий язык.
Нам Джон Юн перевел взгляд с меня на Пу Рыма, а затем развернулся и направился в сторону нового кабинета заместителя, переоборудованного из склада. Госпожа Ким, только что вышедшая из кухни, тоже попятилась назад.
...Что происходит? Они оба, словно почуяв неладное, оставили меня одного.
Из-за того, что они так поспешно ретировались, мы с Пу Рымом остались вдвоем. Ладно Джон Юн, но госпожа Ким-то чего сбежала?
— А ты, оказывается, был популярен в университете, хён.
— Может, ты просто не замечал?
— Вряд ли. Со мной никто даже не пытался заговорить.
Возможно, кто-то и пытался, но я был слишком занят учебой, чтобы обращать внимание. Я выпустился не так давно, но студенческие годы уже казались чем-то далеким.
Если кто-то не докапывался до меня так же активно, как Пэк Вон Хи, я уже и не помнил лиц своих однокурсников. Как и сказал Нам Джон Юн, я был отшельником. Я только и делал, что учился, даже на университетских фестивалях ни разу не был.
От поездок на природу я тоже всячески открещивался. Пару раз засветился на вечеринках для первокурсников — и то потому, что явка была обязательной. А потом находил отговорки, ссылаясь на здоровье, и сбегал.
Какая уж тут популярность? Объективно говоря, тех, кто выпустился, так со мной ни разу и не заговорив, было куда больше.
Кто там вокруг меня крутился? Я помнил только тех, кто доставлял проблемы, а вот тех, кто проявлял симпатию — ни одного. Неужели в наше время симпатию проявляют через придирки?
Возможно, обо мне и говорили: «В нашем потоке есть омега», но единственным, с кем я был по-настоящему «близок», был мой профессор.
Даже с Нам Джон Юном мы перекинулись парой слов перед выпуском только из-за общей неприязни к Вон Хи. И поскольку он был прилежным младшекурсником, мы обменялись номерами, чтобы я мог скидывать ему билеты с прошлых экзаменов.
— Мой заместитель. Только что нанял.
— Пациентов стало много, вот я и пригласил своего кохая из университета.
Видя угрюмое лицо Пу Рыма, я почему-то почувствовал себя неловко. Я хотел сказать: «Он рецессивный альфа, подружись с ним!», но слова застряли в горле.
Всё из-за того, что Пу Рым смотрел на меня взглядом брошенного щенка. Разве нормально так ревновать из-за того, что старший знакомый нанял какого-то там младшего коллегу?
Ну ладно, в его возрасте такое бывает. Я протянул руку и погладил его по голове. Он вымахал на полголовы выше меня, но всё равно, как ребенок, потерся макушкой о мою ладонь.
— Только не говори, что ты снова сбежал с тренировки.
— Опять этот придурок-тренер будет скандалить. Хватит прибегать ко мне по любому поводу, разберись сначала со своими делами.
И так он всегда уходит от моих нотаций о тренировках. Я хотел было ответить, что в порядке, но его темные, непроницаемые глаза снова заставили меня замолчать.
Обычно он всегда улыбался рядом со мной, но иногда становился вот таким — отстраненным и мрачным. Как тогда, в ресторане, когда к нему пристали альфы.
— Нормально. Просто перенервничал.
— ...Ты нанимаешь альфу, когда сам нездоров? Разве так можно?
От этих слов я рассмеялся. Если мне нельзя держать альф рядом из-за здоровья, то первым, кого я должен выгнать, должен быть ты.
Когда я засмеялся, Пу Рым снова насупился и отвернулся. Наверняка он знает, что мне нравится, когда он ведет себя так мило.
— Тебе не нужно обо мне беспокоиться, это мелочи.
— О себе подумай. Совсем зеленый, а уже за взрослого хёна переживаешь.
Услышав «зеленый», Пу Рым слегка поморщился. Понятное дело, он же теперь совершеннолетний. Да, в двадцать с небольшим все мы чувствуем себя невероятно взрослыми.
Я в его годы тоже считал себя взрослым и возмущался, когда родители относились ко мне как к ребенку. Да-да, бывает.
Что я такого сделал... За секунду я превратился в «ужасного хёна». Что происходит?
Бросив на меня обиженный взгляд, Пу Рым развернулся и вышел из клиники. Как только колокольчик звякнул за его спиной, госпожа Ким выскользнула из кухни и подошла ко мне.
Она с шумом отхлебнула свой чай из бусенника.
Я всё еще пребывал в состоянии легкого шока и непонимания, когда повернулся к ней.
Суровая оценка госпожи Ким почему-то больно кольнула. Но почему? Я же угощаю его говядиной, почему я ужасный?
На следующий день за обедом Нам Джон Юн ни с того ни с сего завел разговор о Пу Рыме.
— Он ведь в вас влюблен, сонбэ?
— Эй, кто такие вещи за жареным рисом с кимчи обсуждает?
— А что не так с жареным рисом? Куда страннее было бы обсуждать это, нарезая стейк, не находите?
Да, Пу Рым часто говорит, что я ему нравлюсь, но мы как семья.
Из-за того, что он стал альфой по моей вине, я временно взял его под опеку. Но это не значит, что наши отношения изменились.
Было бы странно, если бы смена вторичного пола меняла и отношения между людьми. Я же не... раб феромонов. Надо вести себя по-человечески.
— Ничего подобного. У нас разница в восемь лет. Если я начну встречаться с таким мальчишкой, меня посадят.
— Разве в любви важен возраст? К тому же он, кажется, доминантный альфа.
— А, так это он съел тот «Конджиндан» и инициировался? Я читал статьи, но там всё было анонимно.
— Зачем мне раскрывать его личность и ломать парню нормальную жизнь?
— Нормальную? Да он выглядит так, будто родился альфой. В чем он нормальный? Сразу видно — спортсмен.
— В общем, не бери в голову. Он просто соседский парнишка.
Несмотря на мой категоричный тон, Нам Джон Юн не выглядел убежденным. Наоборот, он смотрел на меня с нескрываемым любопытством.
— Вы всё такой же популярный, сонбэ.
Тебе что, в рис с кимчи что-то подмешали?
Я подозрительно уставился на его тарелку. Поняв мой взгляд по-своему, Джон Юн придвинул тарелку к себе со словами, что съест всё сам.
Какой жадный тип. Больно нужен мне этот рис. Я просто продолжил жевать свой кимпаб.
На самом деле, я и сам нервничал: с тех пор как Пу Рым так внезапно убежал, от него не было ни весточки. Тренер отругал за то, что пропустил тренировку? Или он и правда обиделся, судя по тому, как он выглядел вчера?
В кои-то веки я написал ему первым, но ответа не было. Отметки о прочтении тоже не появилось — видимо, он даже не заходил в чат.
Я знал, что если он заболеет, Сэ Бом или тётушка о нём позаботятся, но всё равно не находил себе места.
— Вы удивительно последовательны, сонбэ.
— Последовательно недогадливы.
— Смешно. Я-то как раз всё отлично замечаю.
— Знаете, среди тех, кто так говорит, проницательных обычно нет.
Нам Джон Юн, который непонятно когда успел всё съесть, положил пластиковую ложку на пустую тарелку и усмехнулся.
И так из-за Пу Рыма места себе не нахожу, так еще и этот донимает, аппетит совсем пропал. Заметив, что я больше не притрагиваюсь к кимпабу, Джон Юн снова взялся за палочки, заявив, что доест и это. Вот уж действительно, аппетиту Тэянинов можно только позавидовать.
Отдав ему свою порцию, я снова задумался о Пу Рыме. Может, он реально заболел?
Если нет, то он мог игнорировать мои сообщения, только если бы мир перевернулся.
По пути с работы я зашел в круглосуточный магазинчик у дома и чисто случайно столкнулся с Чон Сэ Бом.
Поскольку я с самого обеда думал о Пу Рыме, я радостно с ней поздоровался.
Но Сэ Бом, скривившись так, словно в дерьмо наступила, бросила: «Не здоровайся со мной на улице», и прошла мимо. В стервозности ей точно равных нет.
— Эй, перед тем как уйдешь, ответь на один вопрос.
— Почему ты ищешь Чон Пу Рыма через меня?
— Вы же брат с сестрой, как вы можете быть хуже чужих?
— Вот потому что брат с сестрой, потому и хуже чужих. Мы постоянно деремся, поэтому слово «брат» лучше даже не упоминать.
— Раз уж он игнорит твои сообщения, значит, либо он на тренировке и не может взять телефон, либо ты где-то накосячил.
— Ох, опять этот придурок-тренер его доводит.
— А почему ты сразу думаешь на первый вариант?
— Потому что я ни в чем не косячил.
— Чем больше слушаю, тем больше хочется набить этому тренеру морду. Зачем он постоянно прессует парня, который и так молодец? Это же издевательство чистой воды.
Сэ Бом посмотрела на меня с недоумением. Но при этом спортивный напиток, который я ей купил, прихватила.
Глядя ей вслед, я крикнул: «Как придет Пу Рым, скажи ему, чтобы прочитал мои сообщения!». Ответа, конечно же, не последовало.
Мы с Пу Рымом могли видеться когда угодно — достаточно было нажать на кнопку звонка соседней квартиры.
Бывало, что он уезжал на пару недель или месяцев на соревнования или сборы, но всегда предупреждал меня об этом.
Если подумать, это странно. Собственной сестре он не говорит, куда идет, а мне всегда докладывал.
Наверное, он доверяет мне больше, чем сестре. Прости, Сэ Бом, но где еще найдешь такого замечательного хёна, как я?
Я вспомнил его круглые, преданные глаза. Из-за этих глупостей, что наговорил Нам Джон Юн, я почему-то стал думать о Пу Рыме больше обычного.
Как он там сказал? Что Пу Рым в меня влюблен?
По-человечески я тоже люблю Пу Рыма. Но не в романтическом смысле. И Пу Рым наверняка тоже. Как можно влюбиться в соседского хёна? Это маловероятно.
Да и вообще, это нонсенс. Во-первых, я старше его на восемь лет, а во-вторых, я рецессивный омега. Даже когда он был бетой, я оставался омегой.
Случаи, когда бета влюбляется в альфу, переступая классовые барьеры, бывают. Родители Пу Рыма — яркий тому пример. Можно сказать, исключительный случай, дошедший до брака.
Но обычно беты женятся на бетах.
Если в роду есть хоть капля альфа- или омега-крови, через поколение может родиться кто-то вроде меня, с неожиданным статусом. Поэтому беты гораздо реже строят отношения с омегами, чем с альфами.
Да, он съел «Конджиндан» и стал альфой, но 19 лет он жил как бета. Он знает мой статус, мы столько лет живем по соседству — он видел меня во всех возможных и невозможных состояниях. Как он мог бы влюбиться в меня? Глаза-то у него есть.
Он видел, как я, готовясь к экзаменам, три дня не спал, не мылся и не ел. Видел, наверное, раз десять, как я бросался на местных альф с акупунктурными иглами.
Чтобы влюбиться, нужна хоть какая-то иллюзия, разве нет? Если он, увидев меня в таком виде, всё еще сохранил какие-то иллюзии, то ему точно пора к окулисту.
Но стоило мне задуматься об этом, как всё стало казаться подозрительным.
Его непонятная привязанность, странная настороженность к людям из моего окружения — всё это начало всплывать в памяти одно за другим.
Странно и то, что я вообще начал об этом думать. Может, это всё потому, что Пу Рым стал альфой? Если так, то это отвратительно.
Внезапно я почувствовал к себе отвращение.
Если я так думаю, значит, я ничем не отличаюсь от этих помешанных на феромонах людей, которых сам же презираю. Относиться к Пу Рыму по-другому только потому, что он стал альфой — это неправильно.
Я решительно помотал головой и зашагал к дому, сжимая в руке пакет с полуфабрикатами. Сэ Бом, вышедшая раньше, уже давно скрылась из виду.
Вроде бы всё идет хорошо, но на душе почему-то было тяжело. Выручка клиники стабильно росла, мой «Конджиндан» разлетался как горячие пирожки.
Госпожа Ким и новый заместитель Нам Джон Юн отлично справлялись. Джон Юн оказался мастером консультаций. Он умел мастерски измерять пульс бетам, мечтающим стать альфами, и убеждать их в необходимости покупки определенного количества препарата.
Без госпожи Ким и Джон Юна я вряд ли смог бы так ловко ловить волну успеха. Бизнес — это всегда импровизация.
Казалось бы, сиди да радуйся, улыбайся как дурачок.
Дела идут в гору, вокруг, если не считать Пэк Вон Хи, одни хорошие люди. Режиссер с телевидения иногда позванивал, но я умело отшивал его, так что проблем не было.
Но на душе всё равно было тяжело.
Из-за тяжелых мыслей и шаг стал тяжелым: путь от магазина до дома, который обычно занимал 10 минут, растянулся на целых 18. Какое дурацкое число, звучит как ругательство.
Ворча про себя, я вышел из лифта — и чуть не умер от разрыва сердца.
— Твою ж... Ты чего тут стоишь?
Как только я сделал шаг, в коридоре зажегся свет, осветив Пу Рыма, стоявшего перед моей дверью. Это не было похоже на внезапное появление призрака из фильма ужасов, но сердце всё равно бешено заколотилось.
Мог бы хоть как-то дать о себе знать. Еще чуть-чуть, и я бы выронил пакет с продуктами.
Заметив мой испуг, Пу Рым виновато потер щеку и извинился. В тусклом свете сенсорной лампы, почти оранжевом, я заметил у него на губе ссадину.
— Какая еще ерунда? Что случилось? Зачем подставляешься? Опять этот придурок-тренер? Хочешь, я на него заявление напишу?
Пу Рым занимался плаванием с начальной школы. Дети, идущие в спорт, начинают рано. Не знаю, как в других странах, но наши спортсмены часто проходят по так называемому элитному пути. Если с детства не наработать список побед, поступить в университет будет сложно.
Пу Рым тоже прошел через школы со спортивным уклоном. С начальных классов участвовал в куче соревнований и заработал внушительный список наград. Достойный результат для ребенка бывшей спортсменки.
Как я когда-то получал поддержку от дедушки, так и Пу Рым получал огромную помощь от родителей. И если раньше ему говорили, что из-за статуса беты он не сможет долго оставаться в спорте, то теперь, став альфой, место в национальной сборной, где традиционно доминируют альфы, больше не казалось несбыточной мечтой.
Но, наблюдая со стороны, я замечал, что в спорте царит жесткая иерархия. И чем паскуднее тренер, тем больше вокруг него подпевал, которые тоже лезут не в свое дело. Никакого «давайте вместе поработаем и сожжем нашу молодость!», там всё по-другому.
Я слышал, что в спорте жестокая дисциплина, но тренер, который вел Пу Рыма со средней школы, был во всех смыслах конченым ублюдком.
Вместо того чтобы хвалить за успехи, он регулярно докапывался до Пу Рыма. Даже я, просто живя по соседству, быстро понял, что этот тренер — тот еще фрукт. Надо же быть таким куском дерьма.
Что значит «я так жестко с ним обращаюсь, потому что не хочу, чтобы талантливый парень расслабился»? Я до сих пор не понимаю этой логики: «Талантливые быстро расслабляются, поэтому их нужно регулярно прессовать».
Как по мне, он просто всеми силами пытался загубить карьеру перспективному спортсмену, прикрываясь «психологической закалкой».
С каких пор издевательства, видимые невооруженным глазом, стали считаться воспитанием? Спортивный мир слишком жесток.
Я протянул руку и коснулся щеки Пу Рыма.
То ли он не высушил волосы, то ли что, но мои пальцы стали влажными от воды. Если он всё это время был в бассейне, то понятно, почему не отвечал на мои сообщения. Под водой телефон не проверишь.
— Не видел. Я не взял зарядку.
— Так вот почему ты не отвечал.
— Конечно. Ты обычно отвечаешь за секунду, а тут пропал. Я уж думал, ты умер.
— Тогда буду иногда отвечать с задержкой.
Видеть ссадину на его красивом лице было неприятно. Кто бы его ни ударил — тренер или старшекурсник — пусть весь их род до третьего колена падает на ровном месте и носы ломает.
— Правда, нет. Тренер меня теперь не трогает, раз я альфа.
Фраза «раз я альфа, не трогает» задела меня. Значит, пока был бетой — трогал.
— Старшекурсники в универе докапываются?
Если подумать, наверняка найдутся те, кого бесит, что бета стал альфой.
Пусть в статьях имя и не называли, но знакомые Пу Рыма не могли не заметить его изменений.
Был бетой, а теперь вдруг перевелся в бассейн для альф — как парни, с которыми он плавал, могли этого не заметить?
Пока я мысленно измельчал в порошок воображаемых старшекурсников, Пу Рым покорно и беззащитно прижимался щекой к моей ладони.
— Если бы я хотел ударить в ответ, мне нужно было сначала получить удар. Поэтому я и позволил себя ударить.
— Ты же сам говорил: если первым ударили тебя, а ты ответил, это считается самообороной.
— Поэтому я получил только один раз.
Я потерял дар речи, глядя на его лицо, которое словно говорило: «Я же молодец, правда? Похвали меня».
В этот момент сенсорный свет погас. Но глаза уже привыкли к темноте, и я всё равно четко видел лицо Пу Рыма, стоявшего совсем близко.
В воздухе витал запах воды из бассейна и чего-то еще — то ли геля для душа, то ли его естественного запаха. Не найдя слов, я медленно опустил руку.
— Я же говорил тебе не ввязываться в драки. Так можно и карьеру себе испортить.
— Сколько раз я тебе говорил: думай сначала о своих делах...
Хотелось тут же выпалить: «А как иначе?», но почему-то слова застряли в горле. Почувствовав странную неловкость, я намеренно перевел тему.
— Ладно. Не стой в дверях, дай пройти. Если есть еще что сказать, заходи, не будем в коридоре торчать.
— Я просто хотел тебя увидеть, поэтому ждал.
— Но я думал, если посмотрю на тебя, может, перестанет болеть.
Сердце, и без того тяжелое, ухнуло куда-то вниз. Ну что он опять несет?
Я поспешно протиснулся мимо Пу Рыма и открыл дверь. Мы знали пароли от квартир друг друга, но почему-то мои пальцы дрожали, когда я набирал код.
Мне было как-то обидно. Со стороны могло показаться, что я зациклился на том, что он стал альфой. Но для меня Пу Рым всё тот же дорогой соседский младший брат.
Я сделал вид, что ничего не произошло, и с силой захлопнул дверь.
Будь я каким-нибудь посторонним омегой, от таких слов у меня бы сердце замерло. И не только замерло. Я бы всерьез задумался, не влюблен ли он в меня.
Но это же Пу Рым, соседский парнишка. Я нервно потер лицо руками.
Надо бы заварить себе тонизирующий отвар. В последнее время я точно чем-то болен. Сил нет, вот и лезут в голову всякие глупости из-за феромонов соседа.
Я похлопал себя по щекам обеими руками. Соберись, Мун Ён Ха! Если в этом суровом мире ты будешь так реагировать на каждого соседского мальчишку, ставшего альфой, то клинику тебе не удержать!
Легкие пощечины помогли прояснить разум. Видимо, я просто слишком устал. Сначала течка, потом съемки, потом этот обморок.
Я сразу же отправился на кухню и закинул в себя полуфабрикаты на поздний ужин. После еды в голове прояснилось еще больше.
С соседским братишкой Чон Пу Рымом общаться можно, а вот от доминантного альфы Чон Пу Рыма лучше держаться подальше. Ради моего достоинства как старшего хёна и ради процветания моей клиники.
Ли Соль У, посоветовавший мне клинику косметологии, был доминантным омегой. Он — постоянный клиент нашей клиники и выпил отвара от течки больше, чем я сам.
Мы виделись два-три раза в неделю, так что неудивительно, что со временем наше общение вышло за рамки стандартного «врач-пациент». Я видел его чаще, чем собственных родителей, поэтому мы стали общаться и на личные темы.
Соль У, который не забывал про клинику даже в те времена, когда у нас мухи дохли от скуки, ненадолго перестал к нам заходить после появления Нам Джон Юна.
— Мне как-то некомфортно рядом с альфами.
Глядя на смущенного Соль У, я невольно улыбнулся. Ага, некомфортно. Мне тоже. Как же здорово, когда есть с кем найти общий язык.
Я с пониманием кивнул. Но я не мог уволить заместителя из-за одного, пусть и постоянного, клиента, поэтому попытался смягчить ситуацию.
— Не волнуйтесь, осматривать вас и ставить иглы буду только я. Заместитель занимается только консультациями и выписывает «Конджиндан».
— А, я, кстати, видел вас по телевизору. Вы отлично смотритесь в кадре.
— Это всё благодаря вашему совету. Я же кроме клиники ничего не вижу, в косметологии совсем не разбираюсь.
Пока я ставил иглы Соль У на живот, мы мило беседовали. Услышав, что после недавней течки у него тянет низ живота, я включил лампу для прогревания над местом укола.
— Ну, того, который каждый день приходил. Высокий, красивый такой...
Этого было достаточно, чтобы понять: речь идет о Чон Пу Рыме. У нас в клинике был только один высокий и красивый альфа, который постоянно тут околачивался.
Поскольку Соль У ходил к нам давно, он знал о существовании Пу Рыма. Но когда он видел его впервые, Пу Рым был бетой. Удивительно, что он запомнил его уже как альфу.
— Вам неприятно, когда в клинике есть пациенты-альфы?
— Нет, нет. Дело совсем не в этом...
Соль У, лежа на кушетке, замялся и густо покраснел.
— Просто он... он так в моем вкусе.
Я не решился переспросить вслух.
Простите? Пардон? Вы же только что говорили, что вам некомфортно с моим заместителем-альфой? Какая-то двойная мораль.
Но он был нашим постоянным клиентом. VIP-пациентом, регулярно покупающим отвары от течки.
Я не мог сказать ему что-то вроде: «Может, вам иглы не в живот, а в голову поставить?». В суровом мире капитализма потерять такого клиента было бы катастрофой.
— Ой, как неловко. Забудьте, что я это сказал.
— Я подумал, раз вы с ним близки, то, может быть...
К счастью, Соль У не стал прямо просить меня познакомить их.
По его глазам было видно, что он не отказался бы от такой услуги, но я врач, а не сводник. Как бы хорошо я ни относился к Соль У, это уже перебор.
Знакомиться нужно не в клинике! Для свиданий вслепую есть другие места.
Я как можно мягче посоветовал ему отдохнуть и задернул шторку вокруг кушетки. На душе было как-то странно. Я вдруг осознал, что Пу Рым — это доминантный альфа, который может заинтересовать доминантного омегу.
Наверное, я потерял объективность, но если подумать, Пу Рым действительно хорош собой. Высокий, с отличной фигурой, характер покладистый... Где еще найдешь такого альфу?
Но он вроде не интересуется отношениями?
Насколько я помню, ни в начальной школе, ни сейчас, будучи взрослым, он ни с кем не встречался. То ли плавание отнимало всё время, то ли ему просто никто не нравился.
Прямо как в телевизоре говорили: молодежь сейчас не рвется заводить романы. Да и когда я был в старших классах, любовь казалась чем-то из параллельной вселенной. Абитуриенты должны учиться, какие тут отношения?
— А наш Пу Рым, оказывается, пользуется успехом.
Неслышно подошедшая госпожа Ким шепнула мне это прямо на ухо. Сердце ушло в пятки от неожиданности. По эффекту внезапности это был настоящий скример.
Немного придя в себя, я зацепился за слова «наш Пу Рым». Когда это они успели так сблизиться? Хотя да, благодаря своему приветливому характеру Пу Рым всегда легко находил общий язык со взрослыми.
В отличие от вечно всем недовольной Сэ Бом, Пу Рым был мягким. Не только вежливым со старшими, но и всегда готовым поддержать разговор или посмеяться над шуткой. Ненавидеть его могли разве что конкуренты в спорте да один поехавший тренер.
— Когда долго работаешь с травами, и зрение, и слух обостряются.
— Вы говорите о травах так, будто это браслет из германия.
— Браслет из германия — это маркетинговый ход. А травы — это реально работает.
Госпожа Ким передала мне аккуратно заполненную учетную книгу и с многозначительным видом посмотрела на меня.
— Вы ведь не собираетесь их знакомить?
Похоже, госпожа Ким тоже считала, что клиника — не место для устройства личной жизни.
Конечно. В таком священном месте, пропитанном ароматами целебных трав, не должно происходить ничего столь неблагочестивого, как свидания альф и омег.
Когда я покачал головой, госпожа Ким посмотрела на меня с явным одобрением. И добавила что-то вроде: «Думала, вы совсем с катушек слетели, а оказалось, еще ничего».
— А я уж подумала, что наш главврач решил пополнить список знакомых омег Пу Рыма и выступить в роли моста.
— А если подумать, может, им стоит познакомиться?
Выражение лица госпожи Ким в мгновение ока сменилось с одобрительного на скорбное. Ей бы поменьше так гримасничать, а то морщины появятся.
Я не собирался становиться их свахой, но мне показалось, что если Пу Рым и Соль У просто познакомятся, это не будет лишним.
Я рецессивный омега, поэтому не сильно помогу Пу Рыму с образованием по части его вторичного пола. Так что знакомство с идеальным доминантным омегой могло бы пойти ему на пользу.
Правда, тот факт, что Соль У испытывал к нему симпатию, немного напрягал. Пу Рым и так по уши в тренировках, не хватало еще, чтобы он отвлекся на романтику и натворил глупостей.
Но хлопок возможен только если бьют в две ладоши. Если Пу Рыму не интересны отношения, то и проблем не будет.
— А вдруг это судьба? Родственные души или как там?
Чего это страшно? У него впереди только светлое будущее! Я с серьезным видом уставился на госпожу Ким.
Сейчас я был подобен рыбаку, забрасывающему сети. «Пётр, неужели ты поверишь, только если я пойду по воде?». Конечно, я не собирался рыбачить в буквальном смысле, я пытался переубедить Пу Рыма.
Когда я затащил Пу Рыма, который давненько не появлялся, в свой кабинет, госпожа Ким, сидевшая за стойкой, сокрушенно вздохнула.
— Чтобы лучше разобраться в том, что значит быть альфой или омегой, тебе нужна бо́льшая выборка. Вспомни, например... почему мой отвар от течки, величайшее изобретение нашей клиники, до сих пор не прошел сертификацию?
— ...Потому что ты проверял его только на себе.
Пу Рым совершенно не слушал мои уговоры познакомить его с Соль У. Если раньше он верил мне, даже если бы я сказал, что соя — это красная фасоль, то теперь он всем своим видом показывал: «Ха-ха, хён опять несет какую-то чушь!». И это сбивало меня с толку.
Одно дело, если бы это был какой-то случайный омега, но Соль У — наш постоянный клиент и мой товарищ по нелюбви к альфам, так что ему вполне можно доверять. Хоть Соль У и постарше, разница в возрасте у них небольшая.
Если Пу Рым пообщается с доминантным омегой вроде Соль У, а не с таким рецессивным, как я, его кругозор точно расширится. В его семье все либо беты, либо альфы, а поскольку он с детства шел по пути элитного спортсмена, знакомых альф у него полно, а вот из омег он знает только меня.
Потому он, став альфой, и прилип ко мне с этим договором. Он и раньше-то ко мне лип, но после инициации это стало совсем невыносимо. До такой степени, что я начал беспокоиться из-за его вторичного пола.
Это точно какой-то эффект импринтинга или вроде того. Как утенок, вылупившись из яйца, принимает первое увиденное существо за мать, так и Пу Рым вцепился в меня, потому что я — единственный омега, которого он знает.
Иначе как объяснить, что он так ко мне липнет? Не может же быть, чтобы он, как сморозил Нам Джон Юн, воспринимал меня в романтическом смысле. Я же просто соседский хён.
— Поразмыслив, я пришел к выводу, что для расширения твоего кругозора тебе нужно встретиться с другими омегами...
— Ты просто хочешь под этим предлогом спихнуть с себя мое обучение и свидания.
Попался. Вот почему нельзя иметь дело с догадливыми соседскими братьями.
Мысленно цокнув языком, я отвел взгляд. Я попытался блефовать: «С чего ты взял?», но Пу Рым уже смотрел на меня с полным недоверием.
Честно говоря, я втайне надеялся, что Соль У сделает за меня мою работу. Пу Рым, конечно, милый, забавный и я отношусь к нему как к младшему брату, но в клинике сейчас дел по горло.
К тому же, когда я долго нахожусь рядом с ним, мне становится хуже. Для такого рецессивного омеги, как я, постоянный контакт с доминантным альфой чреват сбоями цикла.
Даже обычным рецессивным омегам было бы тяжело, а каково мне, который годами сдерживал течки отварами? Очевидно, что ничего хорошего. Если мы не собираемся переспать, мое здоровье пойдет прахом.
Не хочу я больше кататься на скорой. У нас, конечно, хорошая медстраховка, но реанимация — удовольствие не из дешевых. Тем более, с моим статусом мне потом будет сложно переоформить страховку.
— Да что ты такое говоришь! Если уж на то пошло, то я лучше буду ненавидеть Пэк Вон Хи, чья клиника мозолит мне глаза прямо через дорогу, чем тебя.
— Лучше бы ты ненавидел меня так же сильно, как этого Пэк Вон Хи... или как его там... сто вон...
...Ему там на тренировках совсем туго?
Глядя на вмиг осунувшееся лицо Пу Рыма, я мысленно проклял его тренера, которого даже в глаза не видел. Как же он загонял парня, что тот выглядит таким несчастным?
— Вечно пытаешься спихнуть меня кому-то другому...
— У меня кроме тебя никого нет, а ты предлагаешь мне встречаться с другими омегами...
— Эй, это всё... это всё для твоего же блага! Понимаешь? Выберешься из своего колодца, посмотришь на мир и поймешь: «А, так я был альфой-лягушкой в колодце!».
Нашей клинике нужен Соль У. И как клиент, и как доминантный омега подходящего возраста, который мог бы подружиться с Пу Рымом.
Судя по реакции Пу Рыма, даже если они встретятся, никакой новой любовной истории там не начнется. А значит, их общение никак не повредит его спортивной карьере.
Пока я витал в облаках, Пу Рым потянулся ко мне. Я инстинктивно попытался отодвинуться, но, как назло, на моем кресле не было колесиков.
Большая рука крепко схватила меня, не давая шанса улизнуть.
Пу Рым смотрел на меня таким поникшим взглядом, словно был готов расплакаться, если его чуть-чуть подтолкнуть. Боже мой. С таким напором он меня скоро поцелует. И зачем так близко лицо подносить?
...И в тот самый момент, когда я об этом подумал, это действительно произошло.
Он что, с ума сошел? Хотелось укусить его за губу, но, вспомнив про ссадину, я не решился сопротивляться слишком активно.
Это был не поцелуй, а именно то, о чем я подумал — столкновение губ. Словно машина на полной скорости влетела в пешехода на зебре, даже не попытавшись затормозить.
— Когда я говорю, что ты мне нравишься, я имею в виду именно это.
Моя голова гудела куда сильнее, чем губы. «Что значит "именно это"?» — подумал я, но интуиция подсказывала, что если я задам этот вопрос вслух, случится что-то непоправимое.
Бросив эти слова, Пу Рым снова выбежал из клиники.
Слово «ненавижу» шокировало меня даже больше, чем его прежнее «ужасный». Как Пу Рым может меня ненавидеть? Да он бы и со стрелой Купидона в сердце твердил: «Хён — самый лучший!».
Всё это казалось каким-то нелепым и абсурдным сном. Он ударился так сильно, что у меня заболели передние зубы.
Когда шок прошел, в голову пришла другая мысль: он что, решил, раз стал альфой, то можно безнаказанно приставать к рецессивному омеге?
На следующий день Нам Джон Юн, который лишь делал вид, что слушает мои жалобы, посмотрел на меня с таким же выражением лица, как госпожа Ким. В его взгляде читались сожаление, скорбь и легкое презрение.
— Да так. Просто подумал, что вы безнадежны, сонбэ.
Выслушав историю про Соль У и демонстративно цокнув языком, Нам Джон Юн покачал головой. На его вопрос, не недолюбливает ли тот пациент альф, мне нечего было ответить.
Да, альф он не любит, но, по его словам, Пу Рым такой красавчик, что ради него можно сделать исключение. Как я мог сказать такое Джон Юну в лицо?
— Для своего уровня ты вполне ничего!
Я похлопал его по плечу, не вдаваясь в подробности. Не понимая, с чего вдруг я его утешаю, Джон Юн смотрел на меня с искренним недоумением.
— Так вы всё-таки собираетесь их познакомить?
— Вряд ли. Пу Рым после этого устроил забастовку и убежал.
— Да. Он теперь меня избегает.
Это было сродни концу света. Сам Чон Пу Рым избегает меня? Да скорее небо упадет на землю, а я стану врачом западной медицины.
На самом деле, Пу Рым уже не в первый раз дуется на меня. Поскольку я знаю его с малых лет, я частенько относился к нему как к ребенку.
Когда он был в девятом классе, я как-то раз решил поздравить его с Днем защиты детей. Не из вредности, просто по дороге с семейного отдыха мы заехали в сувенирный магазин, а там на детские наборы «Lego» была скидка 40%.
Я купил один и подарил Пу Рыму. «С Днем детей! Сюрприз!».
Проблема была в том, что получатель подарка совершенно не обрадовался. Пу Рым разрыдался в три ручья и заявил, что я — самый ужасный человек на свете.
Тогда я впервые услышал от него слово «ужасный» и был просто в шоке. Потратил свои кровные, заработанные тяжким трудом на репетиторстве, чтобы купить ему подарок, а в ответ такое. Вот уж точно: корми соседского мальчишку — не корми, всё без толку.
В итоге я еле успокоил рыдающего Пу Рыма и пообещал, что больше никогда не буду дарить ему подарки на День защиты детей.
Он терпеть не мог, когда к нему относились как к маленькому. Дети вообще это не любят. Не понимают, какое это преимущество — быть хоть на год младше в этом жестоком мире.
Сейчас ситуация мало чем отличалась от той. Я вроде бы не поздравлял его с Днем детей, так что не совсем понимал, из-за чего он дуется, но пока его обида не пройдет, эта односторонняя холодная война будет продолжаться.
Но чем больше я об этом думал, тем абсурднее мне всё казалось. И чего это я ему не додал?
Пока я мысленно возмущался, Нам Джон Юн начал смотреть на меня с откровенной жалостью.
— Сонбэ, вам бы только умом и блистать.
Мы бы еще долго препирались, если бы не госпожа Ким, которая объявила, что обеденный перерыв окончен и пора возвращаться к работе.
Проигнорировав неприятный осадок на душе, я направился в свой кабинет. Ничего, пройдет пара дней, и Пу Рым сам прибежит ко мне как миленький.