Глава 66. Скрытый порок (Новелла 18+)
От сильных толчков мое тело подбрасывало на кровати, будто на батуте. То ли из-за того, что мы не подготовились как следует, то ли еще почему, но сегодня его член казался еще больше, и мне было тяжело его принимать.
— Больно... Давай немного помедленнее... А?
— И как ты жалуешься — тоже мило.
Квон Иган с шумом выдохнул, покусывая и посасывая мою мочку уха. Не в силах поспевать за его быстрым темпом, мои раздвинутые ноги безвольно болтались.
— Я не жалуюсь... правда... Помедленнее...
Невпопад раскачиваясь от его толчков, я обхватил его за спину. Квон Иган схватил меня под колени и закинул мои ноги так высоко, что они почти касались щек, а затем с силой вонзился в меня. С каждым мощным толчком его мошонка с влажным шлепком ударялась о мои ягодицы.
От таких грубых движений у меня вырвался стон, смешанный с плачем. Он двигался быстрее и резче, чем обычно. Его толчки были почти жестокими, словно он выплескивал все свои эмоции. Я попытался оттолкнуть его за плечи, но его напряженное, накачанное тело не сдвинулось ни на дюйм.
Прижав к себе мое свернувшееся в клубок тело и продолжая исступленно вдалбливаться в меня, он безостановочно покрывал поцелуями мое лицо, пока я жалобно стонал. Он впивался в мои губы, сплетая наши языки до тех пор, пока мне не стало не хватать воздуха, покусывал щеки и мочки ушей, неистово целовал и кусал шею.
Схватив меня за обе груди, он принялся щипать, мять и тереть соски. Он тянул за них с такой силой, словно пытался выдоить молоко, затем круговыми движениями растирал, чтобы усилить возбуждение, и снова тянул — от этой повторяющейся пытки соски болезненно заныли.
И толкающийся во мне член, и руки на моей груди, и губы, блуждающие по шее, — всё было куда грубее и нетерпеливее, чем обычно. Нельзя сказать, что я не испытывал удовольствия, но в этом безумном, захлестывающем меня водовороте мужского напора человек передо мной вдруг показался мне совсем чужим.
Он входил в меня с такой силой и скоростью, будто вымещал злость, но в какой-то момент резко замер. И хотя он всё еще оставался глубоко внутри, его глаза, с которыми он смотрел на меня сверху вниз, были абсолютно спокойными.
То, что человек, который секунду назад от неистового возбуждения был готов излиться, вдруг стал таким хладнокровным, пугало еще сильнее. В ответ на мой вопрос Квон Иган медленно покачал головой и нежно поцеловал меня. Но стоило только его плотно прижатым губам выдохнуть мне в рот воздух, как внизу вспыхнула чудовищная боль.
Застрявший внутри член стремительно раздувался, бессердечно раздвигая внутренние стенки. Еще не успев осознать, что вообще происходит, от ощущения, что меня насильно расширяют изнутри, я вцепился пальцами в плечи Квон Игана. Упрямо накрывавшие мой рот губы слегка отстранились, и сквозь эту щелку вырвался полный боли стон.
— А-ах... Б-больно. Больно там внизу... Ах-х, что-то странное...
— Тш-ш, ничего странного. Давай немного потерпим, — прошептал Квон Иган до жути ласковым голосом.
Он принялся медленно поглаживать мой живот и целовать уголки глаз, из которых уже начали сочиться слезы.
— Больно, х-х... А-ах... Меня разрывает...
Застрявшее внутри меня нечто нисколько не уменьшалось, а, наоборот, становилось всё больше. Казалось, в меня запихнули бейсбольный мяч — то, что упиралось во внутренние стенки, уже не воспринималось просто как член.
— Внизу... Что там внизу?.. Больно... Ух-х, я сейчас умру.
— То, чего ты хотел. Ты же сам всегда так мило выпрашивал, чтобы я оставил в тебе свое семя. И сейчас я залью в тебя столько, сколько смогу.
— Нет, это что-то стран... А-ах!
Стоило мне попытаться отстраниться, как то, что плотно застряло внутри, царапнуло раздвинутые стенки. Инстинктивно я понял: если буду дергаться, пытаясь это вытащить, боль станет только невыносимее. Такое чувство, будто в задницу засунули сук. Наверное, именно эту боль испытываешь, если засунуть сжатый кулак по самый локоть.
Я закрыл лицо руками и тихонько всхлипывал, а Квон Иган улыбался, как ребенок, разглядывающий милого зверька, и нежно целовал меня в щеки и шею.
В тот момент, когда я более-менее привык к огромному, распирающему меня органу, и боль, казалось, начала спадать, Квон Иган шевельнул бедрами. Круглое утолщение с трудом потянулось наружу, скребя по внутренним стенкам.
— А-а, больно! Больно, больно... Ах-х... Больно!
— Очень больно? — спросил Квон Иган, с силой вгоняя в меня то, что только что немного вытащил.
От резкого вторжения я сдавленно охнул. Боль была настолько адской, что я забыл, как дышать. Ощущение было совершенно непохоже на удовольствие, но член, который болтался на животе, вдруг изверг из себя жидкое семя. Наверное, это было похоже на то, как люди мочатся от сильного испуга — из-за невыносимой боли скопившаяся жидкость просто выплеснулась наружу.
Квон Иган довольно рассмеялся, размазывая сперму на моем животе. Растирая ее, словно лосьон, он снова и снова то вытаскивал разбухший член, то вколачивал его обратно. Эти движения казались почти жестокими.
Каждый раз, когда он двигался, я заходился криком и слезами, пока в какой-то момент разбухший член не взорвался семенем, выплескивая его потоком. Горячая жидкость с силой хлынула внутрь, заполняя стенки до краев. Семя лилось в таких невероятных количествах, что живот мог бы раздуться, но узел плотно закупорил вход, не давая вытечь ни капле. Стенки были расширены до предела, и стоило мне лишь слегка пошевелиться, как заполнявшая их сперма булькала внутри.
— Хватит... Ох-х... Вытащи... А-ах, больно. Слышишь? Больно.
— Потерпи еще немного. Наш Сугён ведь умница, да? — шептал Квон Иган предельно ласковым голосом, облизывая мои щеки.
Он уговаривал меня, слизывая катящиеся по щекам слезы, но его член внутри оставался всё таким же твердым. Раздувшийся от семени живот невыносимо болел. При малейшем неловком движении застрявший во мне член снова доставлял боль.
— Не плачь. Когда ты плачешь, у меня сердце болит, Сугён, — снова принялся меня уговаривать и успокаивать Квон Иган, слизывая катящиеся по моим щекам слезы.
Пока я прерывисто и тяжело дышал, пытаясь прийти в себя, я почувствовал, как огромный разбухший член внутри постепенно спадает. Он не опал до конца, а вернулся к своему обычному состоянию эрекции и теперь медленно двигался, словно поглаживая изнутри залитые семенем стенки.
Наконец-то получив возможность перевести дух, я расслабил сжавшееся в комок тело, и он отпустил мои закинутые наверх ноги. Полностью обессилев, они безвольно, словно ватные, рухнули на кровать.
— Теперь всё хорошо. Тебе всё еще больно?
Я проморгался, роняя скопившиеся в глазах слезы. Квон Иган, хоть и сказал с улыбкой, что я преувеличиваю, всё же мягко и бережно погладил мой живот. Когда всхлипы наконец стихли, грудь перестала тяжело вздыматься, и я почувствовал, что жить в принципе можно.
— Тебе надо сходить в больницу, — пробормотал я. — И мне.
— С твоим членом что-то не так, а у меня сзади, кажется, всё порвалось. Тебе прямиком к урологу, а мне — к проктологу.
Внимательно выслушав меня, Квон Иган прыснул со смеху. Его грудь сотрясалась от хохота, следовательно, мое плотно прижатое к нему тело тоже дрогнуло. Вместе с нами заходило ходуном и то, что было внутри — его член и выплеснутая им сперма отозвались влажным хлюпаньем.
— Каждый раз, когда ты говоришь нечто подобное, я лишний раз убеждаюсь в том, насколько ты наивен. Поразительно: язычок у тебя дерзкий, а на деле ты совершенно ничего не знаешь.
— Зато кому-то с таким богатым опытом живется просто отлично. В любом случае, ты ненормальный. Я чуть не помер. Скажи спасибо, что я вообще не отбросил коньки прямо здесь.
— К моему глубокому сожалению, я ни разу не слышал, чтобы хоть один омега умер от сцепки.
Квон Иган на мгновение замолчал.
«Давай выкладывай, пока я прошу по-хорошему. Я абсолютно уверен, что то, что ты со мной вытворял, нормальным сексом не назовешь».
Я вытер мокрое от слез лицо ладонью и свирепо уставился на Квон Игана. В ответ уголки его губ дрогнули в улыбке, и он мягко, с нежностью прижался к моим губам. Его попытка замять всё поцелуем была слишком очевидной, но, раз уж я вроде как остался жив и цел, я решил пока спустить ему это с рук.
— В любом случае, больше никогда так не делай. Я думал, что сдохну от разрыва кишечника.
— Честное слово, будь моя воля, я бы засунул тебе в задницу кулак, чтобы ты на своей шкуре прочувствовал ту же боль, что и я. Считай, что я просто сдерживаюсь.
— Мне вообще не понравилось. Это было просто ужасно. Адски больно. Моя задница теперь ни на что не годится. Наверняка она сломалась.
У меня было чувство, что всё до сих пор зияет распахнутым, и из меня вытекает сперма, которую только что накончал Квон Иган. А что, если дырочка теперь не стянется обратно? Такое вообще лечат хирургическим путем? Каково это — прийти в больницу с жалобой на то, что после анального секса у тебя не смыкается задница? От этих ужасающих картин в моей голове настроение упало ниже плинтуса.
— Не переживай, пользоваться ею ты сможешь и дальше, и она явно не сломалась.
— Как же легко тебе об этом рассуждать, это же не твоя дырка. А мне ей пользоваться еще всю жизнь!
— Какое равнодушие, даже немного обидно слышать. Я же ей тоже собираюсь пользоваться всю оставшуюся жизнь, так что, естественно, я беспокоюсь, но я просто говорю, что сейчас с ней всё в полном порядке.
Я попытался осмыслить, что за бред он несет, но вскоре до меня дошло. Смешно. Кто вообще сказал, что я позволю ему пользоваться ей всю жизнь?
— И даже не думай о глупостях вроде расставания, — зашептал самым нежным голосом Квон Иган и поцеловал меня в хмурый лоб.
— Ты ведь это специально сделал, да? Чтобы выместить злость?
— Специально — да. Но не из злости. На всякий случай, когда приедешь домой, береги себя и постарайся отдохнуть. А как приведешь мысли в порядок — звони.
— Нет, чтобы сказать, кого мне нужно убить.
На мое ругательство он ответил низким, бархатистым смехом. Прижатая к моей грудь приятно завибрировала. В какой-то момент я понял, что мое сердце, наконец-то успокоившись, бьется ровно и размеренно.
Это было так удивительно: я то радостно смеялся, то плакал, умоляя о расставании, потом мы занимались сексом, я кричал, снова плакал — короче, устроил целую истерику, — а теперь мое сердце билось так умиротворенно.
— Полежи еще немного, потом встанешь. У тебя же даже сил пошевелиться нет, правда?
— Ты сам через такое ни разу не проходил, откуда тебе знать? Бесит, — недовольно огрызнулся я, но Квон Иган лишь нежно обнял меня, покрывая поцелуями плечи и шею.
После такого потрясения всё мое тело ослабло и налилось свинцовой тяжестью. У меня не было сил даже пошевелить пальцем, словно я вернулся с тяжелой физической работы, поэтому я просто закрыл глаза, продолжая лежать в его объятиях. Стоило мне подумать, что я сейчас вполне могу заснуть, как я действительно провалился в сон.