Глава 49-52. Кого ты пытаешься обмануть? (Новелла 18+)
Глава 49. Согласие выйти за наследника
Когда они вернулись в главный зал, там оказался ещё один человек — Юнь Цзин.
Оба мужчины явно торопились. Им нужно было убедить принцессу одобрить брак Юнь Юэ и Сяо Сы.
При виде Юнь Цзина лицо Хуэй Хэмин оставалось холодным, но, взглянув на Юнь Юэ и Сяо Сы, она явно оживилась.
Очевидно, несмотря на её недовольство близостью Юнь Цзина и Сяо Сы, самого наследника она считала достойной партией.
Это и неудивительно. Хуэй Хэмин даже не мечтала, что Юнь Юэ сможет выйти замуж за наследника герцогского дома, да ещё и стать его главной женой.
Сяо Сы всегда играл свою роль безупречно. Он и так был завидным женихом, за которым охотились знатные девушки столицы. Но именно из-за того, что этот «пирог» был слишком большим и сладким, принцесса относилась к нему с осторожностью. Прожив долгую жизнь и повидав многое, она привыкла смотреть вглубь вещей.
— Ваш покорный слуга приветствует старшую принцессу. Да пребудут на вас десять тысяч благословений*!
*п.п.: «Десять тысяч благословений» — традиционное пожелание долголетия и процветания, обращённое к членам императорской семьи.
Сяо Сы совершил идеальный поклон, чем развеселил Хуэй Хэмин.
— Не надо церемоний! Садитесь, все садитесь. — Придворные подали стулья, и Юнь Юэ с Сяо Сы сели. — Раз уж сегодня все здесь собрались, я скажу прямо: наследник Сяо мне нравится. Но о положении дел в герцогстве Чанъань ходят слухи. Говорят, герцогиня — женщина непростая. Сможешь ли ты защитить Юэ-эр в своём доме?
— Ваше высочество, я искренне желаю этого брака и не позволю матери причинить третьей госпоже вред или унизить её.
Глаза Сяо Сы опустились, длинные ресницы отбрасывали тень на скулы. Он и правда был необычайно красив — этот меланхоличный вид легко растрогал бы любую женщину. Хуэй Хэмин, знавшая толк в мужской красоте, признавала, что Сяо Сы превосходил большинство. Разве что Лу Цзинь, занявший третье место на императорских экзаменах, мог сравниться с ним.
— Тебе, наверное, нелегко называть её матерью… Твоя настоящая мать была прекрасной женщиной. Мне жаль.
Взгляд Хуэй Хэмин смягчился. Неудивительно, что она относилась к Юнь Цзину и Сяо Сы по-разному.
Как ни крути, у Юнь Цзина был дед из партии императора — хоть и сосланный, но Хуэй Хэмин не могла забыть, как эта партия навредила ей, императору и их матери.
А Юнь Юэ и Сяо Сы пострадали за поддержку нынешнего императора, когда тот ещё был наследным принцем. Естественно, принцесса симпатизировала им.
Хуэй Хэмин вздохнула, но грусть никогда не задерживалась в её сердце надолго. Вскоре в её глазах вновь вспыхнула решимость.
— Раз уж у тебя такие намерения, я не стану препятствовать. Но брак — дело серьёзное. Нужно спросить саму Юэ-эр. — Принцесса протянула руку к девушке. — Юэ-эр, иди сюда, к приёмной матери.
Юнь Юэ подошла и села рядом с ней на тахту.
— Юэ-эр, что ты скажешь? Если наследник Сяо попросит твоей руки, согласишься ли ты выйти за него?
Глаза принцессы, острые, как у феникса, изучали её лицо. Юнь Юэ даже стало неловко под этим взглядом.
Она знала, как сильно Хуэй Хэмин её любит. Даже сейчас та не забыла спросить её мнение — это тронуло Юнь Юэ до глубины души. В её сердце жило желание, чтобы её матерью была не Цяо Яояо, а Хуэй Хэмин.
Конечно, она никогда не осмелилась бы сказать это вслух.
Её настоящая мать пережила много страданий. Хуэй Хэмин не раз говорила ей: «Твоя мать несёт в сердце горечь. Не вини её».
Юнь Юэ понимала её боль, но каждый раз, сталкиваясь с холодностью или упрёками, она всё равно чувствовала обиду. Даже принимая чью-то доброту, она не могла не грустить.
Ей так хотелось беззаботно прижаться к Хуэй Хэмин, как к родной матери. Но с самого рождения она боролась за выживание и знала: в этом мире нельзя навечно положиться ни на кого. Дорогу приходится прокладывать самой.
Она знала, что если откажется, принцесса поддержит её, но Юнь Цзин и Сяо Сы не отступят.
Юнь Юэ взглянула на Юнь Цзина. Он не сводил с неё глаз, его тёмные зрачки напоминали водовороты, готовые поглотить её.
Выбора не оставалось. Собравшись, она застенчиво улыбнулась:
— Приёмная мать, я согласна выйти за наследника Сяо. Вы даже не представляете, как страшно было с теми торговцами людьми… Я думала, больше не увижу вас.
Её слова прозвучали безупречно.
— Хорошо, хорошо! — Хуэй Хэмин захлопала в ладоши. — Раз Юэ-эр согласна, я позабочусь обо всём! Устрою такую свадьбу, что никто не посмеет смотреть на тебя свысока!
Принцесса была в таком восторге, что даже Юнь Цзин удостоился её снисходительного взгляда.
Гостей задержали ещё: они посмотрели с принцессой спектакль, отужинали и лишь затем отправились обратно.
Хуэй Хэмин явно наслаждалась мыслью о предстоящем торжестве. Юнь Юэ не сомневалась, что свадьба будет пышной. Вот только как отреагирует на это семья герцога Чанъань — оставалось загадкой.
Глава 50. Связанная жена подданного
(Сцена с участием второстепенных персонажей + ключевой сюжет, но можно пропустить — позже будет краткий пересказ)
В глубинах дворца возвышался Медный Вороновый Павильон, названный так в честь строки «Глубокой весной в Медном Вороне заперты две Цяо»*.
*п.п.: «Глубокой весной в Медном Вороне заперты две Цяо» — отсылка к поэме Ду Му, где «две Цяо» — знаменитые красавицы эпохи Троецарствия.
Был ли древний правитель Цао Цао одержим красотой чужих жён, история умалчивает. Но позже павильон стал не только местом пиров, но и тайным залом для совещаний императора с приближёнными.
Изначально он именовался Дворцом Вечной Радости*. Построенный за пятнадцать лет при прежнем императоре, он должен был символизировать нескончаемое веселье.
*п.п.: «Дворец Вечной Радости» — символ бесконечного удовольствия, искажённый развратом.
Но тот правитель был развратником. После казни сторонников наследного принца он силой забрал к себе их жён — включая бабушку Юнь Юэ и супругу мелкого чиновника. Одну он сделал наложницей Цай, другую — прелестной Юй*.
*п.п.: «Наложница Цай» и «Прелестная Юй» — титулы, данные жёнам казнённых чиновников.
Для прежнего императора это было привычным делом. Все обитательницы дворца — от главной жены до служанок — были отняты у подданных. Потому новый правитель, взойдя на трон, переименовал его в Медный Ворон, выкупив из публичных домов «жён чиновников» и поселив их здесь под видом милосердия.
Павильон, сложенный из красного камня, возвышался на тридцать метров. Его зелёные крыши сверкали на солнце, а внутри помимо главного зала были сотни комнат, раньше там жили поэты и учёные, приглашённые на пиры.
Сейчас главный зал занимала наложница Ли, а из бокового помещения доносились приглушённые стоны — то ли от боли, то ли от наслаждения.
Внутри, на огромной кровати, способной вместить десятерых, лежала стройная красавица.
Её руки были связаны за спиной алыми шнурами, а ноги — разведены и зафиксированы так, что сомкнуть их было невозможно. Глаза закрывала чёрная повязка, обостряя другие чувства: давление верёвок на кожу и глубокие толчки мужского стержня, раздвигающего её нутро.
За её спиной мускулистый мужчина сжимал её бёдра, вгоняя багровый член в её розовый, лишённый растительности цветок.
От яростных движений нежные половые губы растянулись в тонкое колечко, а ягодицы покрылись румянцем.
Звуки ударов плоти звенели в воздухе. Император Хуэй Юймин приподнял её талию, заставляя головку члена биться о шейку матки, пока наконец не проник внутрь.
— Легче… Хуэй Юймин, больно… А-ах!..
— Наконец-то заговорила, Яо-Яо, — его голос, обычно бархатистый, сейчас звучал хрипло.
Осмелиться назвать императора по имени могла лишь Цяо Яо-Яо.
Хуэй Юймин, рождённый наследником престола, с детства учился у великих мастеров. Он был умён, чтобы управлять страной пером, но и силён, чтобы укрощать мятежи мечом.
В двадцать лет его мать и родню обвинили в тайной подготовке войск. Партия императора казнила сторонников принца, а его самого заточили во Дворце Холодной Луны.
Лишь через три года появился шанс.
Когда император заболел, лишённый титула принц истощил себя кровопусканием, чтобы создать эликсир. Тронутый «сыновней почтительностью», правитель освободил его, даровав титул Князя Аня — без земли, без войск, под вечным надзором.
Чтобы убедить всех в своей «безобидности», князь пьянствовал в тавернах и кутил с куртизанками.
А потом нашёл её — Цяо Яо-Яо, дочь своего казнённого наставника, ставшую главной куртизанкой «Павильона Лунного Света». Вместо того чтобы спасти её, он унижал её публично, покупал её тело, как обычную проститутку.
Это шокировало двор, но убедило императора в его «исправлении». Когда же правитель умер, старые соратники князя помогли ему захватить трон.
— Яо-Яо… Какая же ты развратная. Матка заглатывает меня целиком… — шёпот императора смешался со стонами.
Годы в весёлых кварталах развратили тело Цяо Яо-Яо. Даже сейчас, когда разум её затуманился, влажное лоно сжимало источающий семя член.
— Знаешь… Сяо Сы просит руки Юэ-эр. Думаю лично даровать им брак, чтобы почтить и её, и тебя. Как думаешь?
Он сорвал повязку и перевернул женщину, прижимая к груди.
Время пощадило Яо-Яо, оставив такую же белую кожу, как в молодости, яркие глаза и губы, как лепестки пиона. Она не ответила, закрыв веки.
Разозлённый, Хуэй Юймин снова раздвинул её ноги. Их отношения давно свелись только к насилию и плоти.
Глава 51. Императорский указ о браке (Ревность старшего брата и детские позы в постели)**п.п.: Детская поза — поза, в которой держат ребёнка при мочеиспускании, намёк на интенсивную и доминирующую позицию в сексуальном акте.
Императорский указ о браке прибыл в резиденцию князя Юнь на следующий день. Вместе с этим Хуэй Хэмин выхлопотала для Юнь Юэ титул княжны Минчжу*.
*п.п.: Минчжу — «Светлая жемчужина», титул, подчёркивающий ценность Юнь Юэ в глазах императорской семьи.
Цяо Яояо, отсутствовавшая дома уже несколько дней, вернулась в резиденцию князя Юнь как раз в час Мао*, когда прибыл указ. Как обычно, её возвращение сопровождалось эмоциональными всплесками. Едва увидев Юнь Юэ, она в бешенстве попыталась ударить дочь, но князь Юнь остановил её и с тех пор не отходил от жены ни на шаг.
*п.п.: Час Мао — с 5 до 7 утра.
Лишь когда объявили о прибытии указа, Цяо Яояо ненадолго появилась перед Юнь Юэ. Казалось, она приняла успокоительное, её прекрасные глаза были лишены блеска.
— Благодарим за милость императора!
Вся семья князя Юнь дружно выразила благодарность. Князь улыбался так радостно, будто это была свадьба его родной дочери.
— Господин Шуньдэ, благодарю вас за этот визит. — Князь Юнь подал знак, и управляющий тут же вручил старому евнуху, доставившему указ, увесистый мешочек с серебром.
Шуньдэ служил ещё тогда, когда император был наследным принцем. Глядя на князя Юнь, он излучал почти отеческую теплоту, словно вспоминал, как тот, тогда ещё юный, ловко увиливал от учёбы, чтобы поиграть с принцем.
— О чём вы, ваша светлость? Это моя прямая обязанность. Поздравляю вас! Княжна Минчжу выходит замуж за достойнейшего юношу — наследника Сяо, искусного и в литературе, и в военном деле, настоящего героя.
Пока Шуньдэ говорил, Юнь Юэ стояла, опустив голову, скрывая душевное смятение.
Титул княжны Минчжу стал для неё полной неожиданностью. В сердце поднялась волна эмоций, старшая принцесса продумала всё до мелочей, проявив заботу, на которую не способна даже родная мать.
— Отлично! Теперь Мань-Мань — княжна, — проводив Шуньдэ, князь Юнь не скрывал радости.
Титул «Минчжу» был не просто красивым званием — он включал в себя и земельные владения, дарованные по тому же образцу, что и дочерям старшей принцессы.
— Мань-Мань, твоя мать эти дни провела с наложницей Ли и устала. Я провожу её отдохнуть. — Князь не успел договорить, как Цяо Яояо начала проявлять беспокойство. Он успокаивающе погладил её по руке, поправил прядь волос. — Яояо, всё хорошо. Скоро вернёмся в покои, ты отдохнёшь.
После того как они ушли, ей предстояло остаться наедине с Юнь Цзином.
Императорский указ о браке был объявлен. Теперь у них, брата и сестры, не могло быть будущего.
Взгляд Юнь Цзина был настолько пылающим, что Юнь Юэ почувствовала, будто он прожигает её насквозь.
Сжимая в руках указ, она вернулась в свои покои. Едва переступив порог зала, Юнь Цзин обхватил её сзади.
— Теперь тебя будут называть княжной Минчжу… — Его объятие было настолько сильным, что казалось, будто он хочет вдавить её в себя.
Слово «Минчжу» несло слишком глубокий смысл.
Ещё когда Юнь Цзин начал выяснять, кем был отец Юнь Юэ, он столкнулся с препятствиями. Сначала он не придал этому значения, но позже у него появились подозрения, её отец явно был не простым человеком.
В конце концов, он догадался, но не мог произнести это вслух.
Теперь же этот титул почти подтвердил его догадки.
Неудивительно, что многие говорили, будто Юнь Юэ похожа на молодую Хуэй Хэмин. Неудивительно, что принцесса и император всегда опекали её и мать.
Он смеялся над отцом, который обманывал себя, но разве сам он не делал того же?
В домах придворных куртизанок бывали только знатные и богатые. Отец Юнь Юэ был из тех, кто достиг вершин власти.
Знает ли она об этом? Она играет с ним именно потому, что знает?
— Братик… — Её голос звучал мягко и нежно, как самый сильный афродизиак. Указ выпал из её рук на пол — неслыханная дерзость, но Юнь Цзину было всё равно. Он быстро развязал её пояс, и гранатовая юбка упала на пол. Одну ногу он поднял высоко, закинув на своё плечо, заставив её стоять на одной ноге.
Его губы прижались к её шее, жадно оставляя следы. Кожа покрылась мурашками от влажных, горячих поцелуев.
— Назови меня мужем. Разве нормально, чтобы от поцелуя брата твоя маленькая дырочка становилась такой мокрой? А? Такая развратная. — На самом деле, ему нравилось, когда она называла его «мужем» в постели, но она редко соглашалась, и ему приходилось добиваться этого любыми способами.
— М-м-м… — Нижнее бельё уже было стянуто, а кружева порваны от его грубых движений. Длинные пальцы резко вошли в её киску, которая уже успела немного увлажниться.
Но он действовал так жёстко, что ей стало больно, и она заёрзала. Пальцы двигались быстро, и вскоре из её дырочки послышались хлюпающие звуки, будто подтверждая её развратность.
— Помедленнее… — умоляла она быть мягче, её глаза покраснели.
— Скажи «муж». — Он был непреклонен.
— М-м… — Его большой палец надавил на бугорок, растирая и массируя его. Волны удовольствия прокатились по телу, словно острый электрический разряд.
Несмотря на грубость, в этот момент Юнь Юэ почувствовала его боль и отчаяние.
— Муж… Помедленнее, пожалуйста…
Последние остатки сопротивления рухнули. Она поддалась его желанию, позволив себе эту слабость.
В конце концов, они уже переступили границу брата и сестры — что значило одно слово?
— М-м… Мань-Мань… Моя… Моя Мань-Мань… — В его голосе звучала мука, будто сердце пронзили ножом.
Любимая женщина выходила замуж, и всё это произошло по его же вине.
— А-а… — Он поднял её вторую ногу, приняв позу, в которой держат ребёнка при мочеиспускании. Твёрдый член грубо вошёл в неё, раздвигая мясистые складки и ударяя в шейку матки.
Юнь Юэ вскрикнула от боли и удовольствия, чувствуя, как её душа пронзается насквозь.
(Перед женихом она назвала брата «мужем»)
Пара крепких рук скользнула под её колени, широко раздвинув ноги. Сильные, рельефные мышцы прижимались к её нежной коже, передавая невыносимый жар. Казалось, он хотел не просто разжечь её тело, но и растопить её сердце. Юнь Юэ уже не контролировала себя, ей казалось, что он захватил не только её плоть, но и душу.
Розоватое лоно было пронзено багрово-тёмным клинком, а нежные складки растянулись до предела, плотно обхватывая его. С каждым движением её лепестки трепетали, будто крылья бабочки, беспомощно прилипая к его плоти.
Его пальцы медленно сомкнулись у самого ядра, раздвинув тонкие складки и обнажив бутончик клитора, уже набухший от возбуждения. Нежное, розовое зёрнышко, словно жемчужина, зажатая между его грубыми пальцами, волна удовольствия взорвалась внизу живота. Юнь Юэ затряслась, её ступни напряглись, а вышитые туфельки слетели на пол, обнажив шёлковые носки с узором из гортензий. Даже пальцы ног судорожно сжались внутри них.
Одна туфелька, затем вторая — нефритовые подошвы звонко ударились о пол, но этот звук тут же потонул в её высоких, прерывисто-сладострастных стонах.
— А-ах… Как хорошо… М-м… — Её лоно было полностью заполнено, весь её вес теперь приходился на этот горячий клинок. А когда он сжал её клитор, тело вздрогнуло от резкой волны удовольствия, смешанного с болью.
Удовольствие и боль соревновались внутри неё, словно скачущие навстречу друг другу кони, пока наконец наслаждение не взяло верх. Её плоский животик судорожно сжался, а тонкая ткань нижней рубашки тёрлась о кожу.
Его губы прижались к её уху, и от этого прикосновения по всему телу пробежали мурашки. Её влагалище рефлекторно сжалось, словно пытаясь угодить захватчику, и он не смог сдержать низкого стона.
— Мань-Мань… Назови меня мужем ещё раз… Ещё…
Всего одно это слово свело его с ума. Юнь Юэ боялась представить, что будет, если она повторит.
Но она уже не контролировала себя.
— Муж… М-м… А-ах!.. — Её голос прозвучал так сладострастно и нежно, что последние остатки разума Юнь Цзина растворились.
Его бёдра резко дёрнулись, и плоть, раздвигая влажные складки, погрузилась в неё до предела. Горячая волна заполнила её, не оставляя ни капли сомнений в его чувствах.
Юнь Юэ чувствовала каждое его движение, каждый порыв — всё, что он не мог выразить словами, он вкладывал в эти мощные толчки.
Эта жгучая страсть, казалось, могла сжечь их обоих дотла. Её тело содрогнулось, а из глубины лона хлынул горячий поток.
Наслаждение накатывало волнами, сметая всё на своём пути.
— А-а-ах! — Её голос сорвался в высокий стон, всё её сознание теперь было сосредоточено только на точке, где они соединялись.
Юнь Юэ достигла кульминации. В её голове не осталось ничего, кроме чистого, безудержного блаженства.
Из её лона хлынул поток соков, орошая его клинок до самого основания. Их тела слились воедино, и Юнь Цзин почувствовал, как его сердце бешено забилось. Его возбуждение достигло предела.
— М-м… — Кожа к коже, каждое его движение отзывалось в ней эхом. Она словно могла ощутить его форму через собственное тело.
Член пульсировал внутри неё, движения были резкими, почти агрессивными, но когда он достигал самой глубины, в них проскальзывала странная нежность.
Даже после оргазма он не останавливался, продолжая неистово двигаться, заставляя её снова и снова вздрагивать от новых волн удовольствия.
— Он… Он сейчас придёт… Братик… — Она уже кончила дважды, но он всё ещё был твёрд. Юнь Юэ начала паниковать, и это лишь разозлило Юнь Цзина.
— А? Пусть приходит. Разве он не видел этого раньше?
— Я ещё не закончил. Если ты так нервничаешь, может, попробуешь выжать из меня всё сама? — С лёгкой жестокостью в голосе он прикусил её плечо.
На нежной коже остались красные следы, а из её горла вырвался стон.
Разве это не чистое издевательство?
— Хочешь, чтобы я кончил? Тогда назови меня мужем, — прошептал он ей в ухо.
Юнь Юэ готова была провалиться сквозь землю от стыда, но под его напором она сдалась.
— Жена, ты звала мужа? — Дверь распахнулась, и перед Юнь Юэ возник Сяо Сы.
П.п.: В китайской культуре обращение «муж» до свадьбы считается крайне интимным и неприличным, особенно если произнесено перед официальным женихом.