Глава 2.7. Грязная работа (Новелла 18+)
«Синдром гипервентиляции*?» — Дже Ха подозревал нечто подобное с первой встречи. Хэ Дын выглядел здоровым, но эта едва заметная тень под глазами. Явный признак хронического стресса или панических атак. Вот почему его рапорты о переводе в полевой отдел заворачивали раз за разом. Медкомиссия НРС умела ставить крест на карьере. Видимо, желание вернуться в поле было настолько сильным, что Хэ Дын пошел ва-банк, решив использовать Ча Дже Ха как таран для пробивания бюрократических стен.
Неприятно, конечно, быть инструментом, но ход умный. Дже Ха колебался: поставить ему за эту наглость «ноль» или «отлично»? Вспомнив старые, но выстиранные до стерильной белизны кроссовки. Хэ Дына, он все же склонился к высшему баллу. Парень умеет следить за собой, даже когда жизнь бьет ключом.
И все же, один фрагмент пазла пока оставался скрытым. Если здоровье агента резко сдавало, Контора без лишнего шума отправляла его на лечение в партнерскую клинику, где умели хранить врачебную тайну. В досье была отметка, что Хэ Дын проходил там длительный курс психотерапии, но сама история болезни отсутствовала. НРС наложила на неё гриф секретности.
Спрашивается, зачем прятать медицинскую карту рядового аналитика, который и пороха-то не нюхал?
Напрягала и дата появления этого секретного документа. Она точно совпадала с первым приступом гипервентиляции. Ровно три года назад. Здесь явно чтото нечисто.
— Три года. Он говорил, что три года назад служил в разведке.
Перелистнув страницу, Дже Ха наткнулся на список рапортов о переводе. Их было больше десятка. В графе «Примечание» раз за разом, с маниакальным упорством, повторялась одна и та же строчка. И каждый такой рапорт был завернут кадровиками еще на полпути, даже не дойдя до начальства.
[Прошу перевести в 3й отдел внешней разведки Первого управления]
[Прошу перевести в 3й отдел внешней разведки Первого управления]
[Прошу перевести в 3й отдел внешней разведки Первого управления]
Поняв, что в лоб не пробиться, он в итоге подал рапорт на перевод в 6й следственный отдел Второго управления и тут же получил назначение в Бардиф. И по странному стечению обстоятельств, это произошло сразу после того, как туда прибыл сам Ча Дже Ха. Это был единственный рапорт Хэ Дына, который не полетел в корзину.
Затушив сигарету, Дже Ха поднял с пола резиновый мячик. Опершись спиной о перила, он слегка прогнулся назад, прикидывая траекторию. Короткий замах — и мяч полетел вверх, точно в балконное окно этажом выше. Бам. Мячик гулко ударился о стекло, срикошетил и послушно вернулся прямо в подставленную ладонь.
Дже Ха тут же бросил взгляд на часы. Ровно через четыре секунды после броска наверху раздался звук резко распахнувшейся рамы и встревоженный голос.
Послышалась возня, и Хэ Дын, перегнувшись через перила, посмотрел вниз. Дже Ха, вальяжно откинувшийся на ограждение своего балкона, встретил его взгляд. Хэ Дын явно не ожидал увидеть его там — он вздрогнул, но первым нарушил тишину:
— Командир? Извините, вы не слышали сейчас странный звук?
— Но ведь что-то ударило... Что это было?
— «Ударило», «было»... Что за фамильярный тон?
Хэ Дын осекся и, исправившись, продолжил уже осторожнее:
— Неужели мне показалось? Может, звон в ушах? А вдруг за мной следят?
— Больше похоже на паранойю, чем на звон в ушах.
— Зачем вы сразу записываете меня в психи?
— Не хочешь быть психом — будь доктором.
При этих словах Дже Ха ловко прокрутил резиновый мячик между пальцами. Увидев мяч, Хэ Дын гневно сжал челюсти, и на щеках заиграли желваки. До него с запозданием дошло, что над ним просто поиздевались. Собрав остатки гордости, он спросил уже тверже:
— Так это вы бросили? А я-то думаю, что за чертовщина.
— Вы так топорно меняете тему?
— Время от звука удара до появления агента Ко Хэ Дына. Четыре секунды.
— Впредь, когда я зову, ты должен мчаться ко мне, как преданный пес, встречающий хозяина. Точка сбора — там. Время — не более трех секунд.
«Четыре секунды — результат неплохой». Хэ Дын, поначалу обрадовавшийся своей реакции, помрачнел, услышав про «пса». Бам. Он с досадой ударил кулаком по перилам и свесился вниз, не веря своим ушам. Заметив это, Дже Ха добавил вкрадчивым, мягким голосом:
— Агент Ко Хэ Дын, ты думаешь, что эта бетонная плита тебя спасет? Огорчу: я могу подняться к тебе за одну секунду. А тебе, чтобы убежать из комнаты, нужно целых четыре. Так что следи за своим поведением.
Увидев, как ошарашенный Хэ Дын медленно опустил занесенную было для возмущения руку, Дже Ха удовлетворенно кивнул и пошевелил пальцами, призывая к вниманию.
— Итак, как ты должен приходить? Повтори.
Хэ Дын, сгорая со стыда, прокашлялся:
— Раз понял — свободен. Совещание окончено.
Зная, что Дже Ха сейчас просто уйдет, Хэ Дын отчаянно свесился через перила:
— Постойте. Может, продолжим совещание? Я могу спуститься, или вы поднимайтесь. Ну или так поговорим. Вечер такой хороший, ветерок.
— Ты хочешь, чтобы я перешел к оскорблениям?
Брови Хэ Дына поползли на лоб. Разве он только что не сравнил его с псом?
Губы Хэ Дына обиженно сжались в тонкую линию. Он знал, что Дже Ха его недолюбливает. Но слышать это в лицо было больно. Ведь сам Хэ Дын так долго ждал этих встреч, так мечтал его увидеть. Собравшись с духом, он спросил прямо:
— Командир, почему я вам так не нравлюсь? Вы же меня совсем не знаете.
— А зачем спрашивать? Сам не догадываешься?
— Это потому, что я что-то недоговариваю? Но ведь у всех есть секреты. К тому же, я старался быть с вами максимально честным.
— Ты не понял. Мне плевать на твои тайны. Меня бесит сам факт, что ты посмел выбрать меня инструментом для достижения своих целей. Как только ты решил меня использовать, ты сам перечеркнул все шансы на нормальные отношения. Сотрудничать мы можем, но ладить — нет. Если я не прав — скажи мне это в лицо. Умение складно врать — тоже важный навык для агента.
— Видишь? Ты даже не пытаешься соврать. Либо не хочешь, либо кишка тонка.
Не дожидаясь ответа, Дже Ха развернулся и ушел в квартиру, шагнув с балкона в гостиную и закрыв за собой стеклянную дверь. Едва щелкнул замок, сверху донеслось приглушенное бормотание, полное досады:
— Вот же извращенец проклятый. Видит меня насквозь, даже возразить нечего.
Дже Ха, державший мячик в руке, подбросил его так, чтобы он легонько ударился о потолок. Услышав стук, Хэ Дын наверху затих. Поняв, что Дже Ха его слышит, Хэ Дын тихо произнес в темноту:
— У меня не было выбора. Вы были моим единственным шансом, Командир. Простите, что навязывался, караулил вас, преследовал. Но я не врал. Я люблю свою работу. Я хочу стать настоящим агентом, лучшим. И я готов на всё ради этого. Я просто хотел получить этот единственный шанс. Спокойной ночи.
Дже Ха не ответил. Он молча задернул штору. Снимая часы и расстегивая пуговицы на рубашке, он вдруг замер.
— Четыре секунды, — Дже Ха присматривался к нему еще с аэропорта.
Ладно он сам или Бок Хи — они особый случай. Но Хэ Дын… Для штабного работника он слишком остро реагировал на малейший шорох, а его рефлексы были быстрее нормы. Пусть его навыки полевой оценки и не дотягивали до идеала, но плохими их назвать было нельзя. Иными словами, человек, просидевший три года за столом, сейчас находился в состоянии постоянной боевой готовности, реагируя на всё с чрезмерным напряжением. Он изо всех сил пытался выжить здесь.
Бардиф — это джунгли. Поле боя, откуда нет выхода. Контора не отправляет сюда людей просто так — этого города боятся не меньше, чем горячих боевых точек. И это не фигура речи: здесь реально убивают. Обычно сюда ссылали тех, кому не повезло в кадровой рулетке.
А Ко Хэ Дын попросился сам. Добровольно. И не просто приехал, а ждал месяцами, не имея никаких гарантий, что вообще попадет в команду. Словно он специально сидел в этих руинах, дожидаясь появления Ча Дже Ха.
Оставался лишь один вопрос — зачем? Любой агент, добровольно сунувший голову в такую петлю, как Бардиф, имеет на то причину. И Ко Хэ Дын не исключение. Разница была лишь в одном: Дже Ха видел в нем тягу к саморазрушению. Этим парнем двигало либо обостренное чувство долга, либо чувство вины. И это сбивало с толку. Что могло привести рафинированного кабинетного интеллектуала в эту преисподнюю?
— Что у него в голове… — в последнее время Дже Ха ловил себя на том, что думает об этом слишком часто.
Вспоминая их первую встречу, он невольно нахмурился. В тот миг, когда он впервые услышал голос Ко Хэ Дына, он понял, что уже не забудет этот тембр. Чистый, как утренний туман над морем. Мягкий баритон, в котором, казалось, сам ветер обретал плоть.
Цокнув языком, чтобы прогнать наваждение, Дже Ха сбросил рубашку. Черная ткань скользнула на пол. На его широкой спине, перевитой тугими узлами мышц, открылся страшный след. Шрам, распустившийся уродливым цветком — память о жестокой схватке со смертью. Огромный...
* В Южной Корее арендованные автомобили легко узнать по специальным сериям букв в номерных знаках, а именно «하» (Ха), «허» (Хё), «호» (Хо). Здесь мы адаптировали номер машины с латинскими буквами, поэтому и использовали «H».
«Синдром гипервентиляции*?» — Дже Ха подозревал нечто подобное с первой встречи. Хэ Дын выглядел здоровым, но эта едва заметная тень под глазами. Явный признак хронического стресса или панических атак. Вот почему его рапорты о переводе в полевой отдел заворачивали раз за разом. Медкомиссия НРС умела ставить крест на карьере. Видимо, желание вернуться в поле было настолько сильным, что Хэ Дын пошел ва-банк, решив использовать Ча Дже Ха как таран для пробивания бюрократических стен.
Неприятно, конечно, быть инструментом, но ход умный. Дже Ха колебался: поставить ему за эту наглость «ноль» или «отлично»? Вспомнив старые, но выстиранные до стерильной белизны кроссовки. Хэ Дына, он все же склонился к высшему баллу. Парень умеет следить за собой, даже когда жизнь бьет ключом.
И все же, один фрагмент пазла пока оставался скрытым. Если здоровье агента резко сдавало, Контора без лишнего шума отправляла его на лечение в партнерскую клинику, где умели хранить врачебную тайну. В досье была отметка, что Хэ Дын проходил там длительный курс психотерапии, но сама история болезни отсутствовала. НРС наложила на неё гриф секретности.
Спрашивается, зачем прятать медицинскую карту рядового аналитика, который и пороха-то не нюхал?
Напрягала и дата появления этого секретного документа. Она точно совпадала с первым приступом гипервентиляции. Ровно три года назад. Здесь явно чтото нечисто.
— Три года. Он говорил, что три года назад служил в разведке.
Перелистнув страницу, Дже Ха наткнулся на список рапортов о переводе. Их было больше десятка. В графе «Примечание» раз за разом, с маниакальным упорством, повторялась одна и та же строчка. И каждый такой рапорт был завернут кадровиками еще на полпути, даже не дойдя до начальства.
[Прошу перевести в 3й отдел внешней разведки Первого управления]
[Прошу перевести в 3й отдел внешней разведки Первого управления]
[Прошу перевести в 3й отдел внешней разведки Первого управления]
Поняв, что в лоб не пробиться, он в итоге подал рапорт на перевод в 6й следственный отдел Второго управления и тут же получил назначение в Бардиф. И по странному стечению обстоятельств, это произошло сразу после того, как туда прибыл сам Ча Дже Ха. Это был единственный рапорт Хэ Дына, который не полетел в корзину.
Затушив сигарету, Дже Ха поднял с пола резиновый мячик. Опершись спиной о перила, он слегка прогнулся назад, прикидывая траекторию. Короткий замах — и мяч полетел вверх, точно в балконное окно этажом выше. Бам. Мячик гулко ударился о стекло, срикошетил и послушно вернулся прямо в подставленную ладонь.
Дже Ха тут же бросил взгляд на часы. Ровно через четыре секунды после броска наверху раздался звук резко распахнувшейся рамы и встревоженный голос.
Послышалась возня, и Хэ Дын, перегнувшись через перила, посмотрел вниз. Дже Ха, вальяжно откинувшийся на ограждение своего балкона, встретил его взгляд. Хэ Дын явно не ожидал увидеть его там — он вздрогнул, но первым нарушил тишину:
— Командир? Извините, вы не слышали сейчас странный звук?
— Но ведь что-то ударило... Что это было?
— «Ударило», «было»... Что за фамильярный тон?
Хэ Дын осекся и, исправившись, продолжил уже осторожнее:
— Неужели мне показалось? Может, звон в ушах? А вдруг за мной следят?
— Больше похоже на паранойю, чем на звон в ушах.
— Зачем вы сразу записываете меня в психи?
— Не хочешь быть психом — будь доктором.
При этих словах Дже Ха ловко прокрутил резиновый мячик между пальцами. Увидев мяч, Хэ Дын гневно сжал челюсти, и на щеках заиграли желваки. До него с запозданием дошло, что над ним просто поиздевались. Собрав остатки гордости, он спросил уже тверже:
— Так это вы бросили? А я-то думаю, что за чертовщина.
— Вы так топорно меняете тему?
— Время от звука удара до появления агента Ко Хэ Дына. Четыре секунды.
— Впредь, когда я зову, ты должен мчаться ко мне, как преданный пес, встречающий хозяина. Точка сбора — там. Время — не более трех секунд.
«Четыре секунды — результат неплохой». Хэ Дын, поначалу обрадовавшийся своей реакции, помрачнел, услышав про «пса». Бам. Он с досадой ударил кулаком по перилам и свесился вниз, не веря своим ушам. Заметив это, Дже Ха добавил вкрадчивым, мягким голосом:
— Агент Ко Хэ Дын, ты думаешь, что эта бетонная плита тебя спасет? Огорчу: я могу подняться к тебе за одну секунду. А тебе, чтобы убежать из комнаты, нужно целых четыре. Так что следи за своим поведением.
Увидев, как ошарашенный Хэ Дын медленно опустил занесенную было для возмущения руку, Дже Ха удовлетворенно кивнул и пошевелил пальцами, призывая к вниманию.
— Итак, как ты должен приходить? Повтори.
Хэ Дын, сгорая со стыда, прокашлялся:
— Раз понял — свободен. Совещание окончено.
Зная, что Дже Ха сейчас просто уйдет, Хэ Дын отчаянно свесился через перила:
— Постойте. Может, продолжим совещание? Я могу спуститься, или вы поднимайтесь. Ну или так поговорим. Вечер такой хороший, ветерок.
— Ты хочешь, чтобы я перешел к оскорблениям?
Брови Хэ Дына поползли на лоб. Разве он только что не сравнил его с псом?
Губы Хэ Дына обиженно сжались в тонкую линию. Он знал, что Дже Ха его недолюбливает. Но слышать это в лицо было больно. Ведь сам Хэ Дын так долго ждал этих встреч, так мечтал его увидеть. Собравшись с духом, он спросил прямо:
— Командир, почему я вам так не нравлюсь? Вы же меня совсем не знаете.
— А зачем спрашивать? Сам не догадываешься?
— Это потому, что я что-то недоговариваю? Но ведь у всех есть секреты. К тому же, я старался быть с вами максимально честным.
— Ты не понял. Мне плевать на твои тайны. Меня бесит сам факт, что ты посмел выбрать меня инструментом для достижения своих целей. Как только ты решил меня использовать, ты сам перечеркнул все шансы на нормальные отношения. Сотрудничать мы можем, но ладить — нет. Если я не прав — скажи мне это в лицо. Умение складно врать — тоже важный навык для агента.
— Видишь? Ты даже не пытаешься соврать. Либо не хочешь, либо кишка тонка.
Не дожидаясь ответа, Дже Ха развернулся и ушел в квартиру, шагнув с балкона в гостиную и закрыв за собой стеклянную дверь. Едва щелкнул замок, сверху донеслось приглушенное бормотание, полное досады:
— Вот же извращенец проклятый. Видит меня насквозь, даже возразить нечего.
Дже Ха, державший мячик в руке, подбросил его так, чтобы он легонько ударился о потолок. Услышав стук, Хэ Дын наверху затих. Поняв, что Дже Ха его слышит, Хэ Дын тихо произнес в темноту:
— У меня не было выбора. Вы были моим единственным шансом, Командир. Простите, что навязывался, караулил вас, преследовал. Но я не врал. Я люблю свою работу. Я хочу стать настоящим агентом, лучшим. И я готов на всё ради этого. Я просто хотел получить этот единственный шанс. Спокойной ночи.
Дже Ха не ответил. Он молча задернул штору. Снимая часы и расстегивая пуговицы на рубашке, он вдруг замер.
— Четыре секунды, — Дже Ха присматривался к нему еще с аэропорта.
Ладно он сам или Бок Хи — они особый случай. Но Хэ Дын… Для штабного работника он слишком остро реагировал на малейший шорох, а его рефлексы были быстрее нормы. Пусть его навыки полевой оценки и не дотягивали до идеала, но плохими их назвать было нельзя. Иными словами, человек, просидевший три года за столом, сейчас находился в состоянии постоянной боевой готовности, реагируя на всё с чрезмерным напряжением. Он изо всех сил пытался выжить здесь.
Бардиф — это джунгли. Поле боя, откуда нет выхода. Контора не отправляет сюда людей просто так — этого города боятся не меньше, чем горячих боевых точек. И это не фигура речи: здесь реально убивают. Обычно сюда ссылали тех, кому не повезло в кадровой рулетке.
А Ко Хэ Дын попросился сам. Добровольно. И не просто приехал, а ждал месяцами, не имея никаких гарантий, что вообще попадет в команду. Словно он специально сидел в этих руинах, дожидаясь появления Ча Дже Ха.
Оставался лишь один вопрос — зачем? Любой агент, добровольно сунувший голову в такую петлю, как Бардиф, имеет на то причину. И Ко Хэ Дын не исключение. Разница была лишь в одном: Дже Ха видел в нем тягу к саморазрушению. Этим парнем двигало либо обостренное чувство долга, либо чувство вины. И это сбивало с толку. Что могло привести рафинированного кабинетного интеллектуала в эту преисподнюю?
— Что у него в голове… — в последнее время Дже Ха ловил себя на том, что думает об этом слишком часто.
Вспоминая их первую встречу, он невольно нахмурился. В тот миг, когда он впервые услышал голос Ко Хэ Дына, он понял, что уже не забудет этот тембр. Чистый, как утренний туман над морем. Мягкий баритон, в котором, казалось, сам ветер обретал плоть.
Цокнув языком, чтобы прогнать наваждение, Дже Ха сбросил рубашку. Черная ткань скользнула на пол. На его широкой спине, перевитой тугими узлами мышц, открылся страшный след. Шрам, распустившийся уродливым цветком — память о жестокой схватке со смертью. Огромный...
* Гипервентиляционный синдром (ГВС) — это состояние учащенного и углубленного дыхания, которое превышает потребности организма, приводящее к снижению углекислого газа в крови, нарушению кислотно-щелочного баланса и появлению разнообразных симптомов, от головокружения и онемения до панических атак, часто из-за стресса, тревоги или психосоматики. Лечение комплексное, включает психотерапию и восстановление нормального дыхания, так как это не угрожает жизни, но сильно снижает её качество.