Глава 71.2. Обман Судьбы (Новелла 18+)
Я убью его. Я убью этого выродка. Сдохни. Сдохни прямо сейчас.
— Кхх... Почему... Гх... Ты пытаешься меня убить?
— Ты сам сказал, что сделал меня таким. Сказал, что я мог бы жить спокойно, ничего не зная, как те тупые бараны снаружи, но ты всё испортил. Ты сам во всём признался.
Разве это не было прямым приглашением на тот свет? Если ты — корень всех моих страданий, ты что, думал, я отреагирую:
Я не настолько туп. Нет, я и не был идиотом. Из-за тебя я скатился до такого состояния, превратился в ползающего червя!..
Я даже не отдавал себе отчёта в своих действиях. Я должен убить его, но правильно ли я это делаю? Без понятия. Гнев, ненависть и жажда мести сплелись в тугой узел, от которого, казалось, череп вот-вот лопнет. Всё это время я думал, что живу как зверь, потому что изначально был ничем не лучше. Думал, что мир играет со мной, потому что я — тварь, которая заслуживает такого обращения, которую таким и создали с самого начала.
А теперь ты говоришь, что это из-за тебя. Ты, великий Чон И Дам, центр этого мира.
— Просто сдохни. Сдохни. Сдохни, сдохни, сдохни! Сдохни уже!
— Кхе-хе... Да, убей меня... Хр-р... Скорее, убей, кхе...
Чон И Дам хрипло засмеялся, его лицо багровело от удушья. В моём помутнённом зрении проступило его лицо. Округляющиеся глаза и выражение, будто он безмерно удивлён и даже доволен. Его покрасневшая, с синевой шея и подбородок. Лицо умирающего человека.
И в этот миг я почувствовал под ладонями пульсацию его сосудов, движение кадыка.
Я дёрнулся и ослабил хватку. Рефлекс. Чистый инстинкт.
Я ненавижу себя. Тот, кто должен умереть — это не Чон И Дам... Это я. Он ведь всё ещё главный герой, да? Неужели я сейчас убиваю главного героя? Такого, как я? Нет, нет. Почему я вообще об этом думаю? Почему я дал слабину? А, понятно. Ли Хан Соль, ты просто струсил. Каждый день твердил, что кого-нибудь прикончишь, а когда шанс представился — дал заднюю. Как жалкий лузер, испугался убийства. Это даже не смешно. Тебе противно убивать, хотя умереть самому — ерунда? Ты и так живёшь как скот. Не можешь делать, что хочешь, и даже у этой версии тебя, которой наплевать на Ки Пэк У, свобода длится всего один жалкий день.
Просто убей его. Этот ублюдок превратил твою жизнь в помойку, просто прикончи!.. Что важнее — сомнительная мораль или отвращение к убийству себе подобных? Что...
Именно в этот момент всё и произошло.
— Почему ты перестал меня убивать?
Чон И Дам, лицо которого всё ещё было багровым, спокойно, сквозь хрипы, спросил.
Пока я, охваченный слепым ужасом, судорожно ловил ртом воздух, он с тем же леденящим спокойствием поднял руку. Его ладони накрыли мои, всё ещё безвольно лежащие на его шее.
И он начал медленно их сжимать.
— Отпусти!.. Отпусти, псих! Больной!
Я изо всех сил пытался вырваться. Забился, как рыба на крючке. Чон И Дам не обращал на мою борьбу ни малейшего внимания. Он просто сжимал мои руки с чудовищной силой, душа самого себя. Он использовал мои ладони как петлю палача, приводя в исполнение собственный приговор.
— Кхе... давай же, доведи до конца.
— Убери руки, чёрт возьми! А-а-а-а-а-агх!
Чон И Дам приложил силу. Он совершал самоубийство с методичной решимостью. И превращал меня в исполнителя. Его ясные, безумные глаза налились кровью и медленно закатились под веки.
С последним, измученным выдохом, всё напряжение ушло из тела Чон И Дама. Его шея в моих руках, его торс, на котором я сидел, обмякли, как подкошенный стебель. Его пальцы, сжимавшие мои, разжались и безжизненно упали.
Я это понял. Чон И Дам был мёртв.
Ах. Что делать. Он мёртв. Он действительно мёртв. Я убил его. Я... Это неправильно. Это странно.
Я же умирал сам много раз... Смерть — это ерунда... Но это... другое. Это отвратительно. Я хочу умереть сам.
Я медленно поднялся с безжизненного тела Чон И Дама. Ноги дрожали так, что я едва стоял. С каждым шагом осколки стекла, разбросанные по полу, глубже впивались в ступни. Пошатываясь, я доплёл до раковины и вцепился в её край, чтобы не рухнуть. Я упрямо уставился на грязную посуду в ней. Не мог заставить себя обернуться. Я убил его.
Резкий, судорожный выдох. Я убил его. Правда убил. Это не галлюцинация. Я на самом деле убил его. Я...
Солнечное сплетение сжало спазмом. Из груди вырвался звук, нечто среднее между рыком и всхлипом.
Хук, хук. Хук. Э-ё-ён... Э-ё-ё-ё-ё-ён... Чёрт... Это же пиздец...
Я же остановился, ослабил хватку...
Э-ёён... Этот ублюдок Чон И Дам... Эу-хёёён... Ки Пэк У, сука, Ки Пэк У, Ки Пэк У, вернись домой...
Не знаю, почему я так реву. И почему думаю о Ки Пэк У. Хрен пойми, бесит всё это...
Слёзы лились ручьём, мгновенно намочив воротник. Сопли стекали по губе. Я даже не мог различить — солёный привкус во рту от слёз или от соплей.
Я громким противным звуком шмыгнул носом, пытаясь вдохнуть. Подумать только — я кого-то убил. Умер не я, а кто-то другой, и от моих рук. Я теперь убийца. Может, стоит использовать это как катализатор, чтобы окончательно съехать с катушек? Раньше-то я сдерживался, боялся на людей кинуться...
Раз уж так вышло, стану-ка я маньяком-психопатом. Всё равно я никто, и всем будет плевать, свихнусь я окончательно или нет.
Ладно, для начала прикончи сам себя, Ли Хан Соль. Спрыгнуть с крыши. Почему? А потому что хочу, блядь. Хотя, даже если спрыгну — скорее всего, просто откачусь назад во времени.
Проснусь — и сразу же пойду зарежу Ки Пэк У. Потом умру снова, в следующий раз прикончу Ким Джин О, потом этого менеджера Чанка, а потом... Не знаю. Слишком много народу можно поубивать. Надо сначала самому умереть.
Всхлипнув, я выпрямился, оттолкнувшись от раковины. Чтобы попасть на крышу, нужно подняться на лифте на семнадцатый этаж, а потом по лестнице. Дверь туда заперта, но раз уж я решил умирать, можно просто выбить ручку. Нужен молоток.
— Так-то лучше, хек, так-то лучше.
Вся эта жизнь — один сплошной трэш. Ки Пэк У ведёт себя как конченый придурок, а тут ещё и Чон И Дам объявился. Пришёл и нёс какую-то дичь...
Что он там говорил? Что манипулировал мной? Что он ядро системы? Этот псих должен знать меру. Не знал, что Чон И Дам такой идиот. Да, явно что-то не так. Надо умереть и начать заново. Тогда мир вернётся в привычную колею. Я же прожил это двадцать пять раз. Значит, я прав.
Я заставил себя двинуться. Молоток должен быть в чуланке. Точно, в той комнатушке, где всё свалено в кучу.
Всхлипывая, я грубо протёр глаза тыльной стороной ладони. Зрение прояснилось ровно на секунду, потом снова поплыло.
Бормоча ругательства под нос, я поплёлся дальше. Шёл, стараясь не смотреть на тело Чон И Дама, распластавшееся на кухонном полу...
Раздался крик. Что-то мёртвой хваткой впилось мне в лодыжку.
Рядом со мной. Нет, подо мной. Хотя нет, я не уверен. В любом случае — оттуда. Оттуда, где лежал труп. Холодное тело Чон И Дама, самого драгоценного существа в этом мире, которого прикончил я — ничтожество, дешевле пыли. Голос доносился именно оттуда.
Галлюцинация. Я же видел всё собственными глазами. Как уродливо растянулось то, что было Чон И Дамом. Шея, посиневшая от пальцев, багровое лицо. О чём я думал, глядя на это? На труп Чон И Дама, валяющийся вот так?
«Нет особой разницы между разбитой кружкой и Чон И Дамом. Даже великий главный герой после смерти становится просто куском дурно пахнущего мяса».
Мясо не умеет говорить. Не может спрашивать, куда ты направляешься.
Значит, я ослышался. Останется ли он тут навечно, пока его не сожрут черви, или как-нибудь дождётся возвращения Ки Пэк У из рейда, чтобы устроить душераздирающую сцену в стиле «Ромео и Джульетты», это максимум, на что теперь способен Чон И Дам. Он не встанет и не ухватит меня за ногу.
Это слуховые галлюцинации. И тактильные. Или, если не они, то паранойя. Я изначально был дефективным, и мой мозг частенько даёт сбой. Вполне логично, что у меня возникают видения, будто мертвец оживает, как зомби, и хватает меня за лодыжку. Так что мне следует просто проигнорировать и этот голос, спрашивающий:
И это тепло, сжимающее мою щиколотку, и идти дальше.
Я заставил онемевшие ноги двинуться. Взгляд устремил вперёд, на дверь. Я посмотрю вниз только тогда, когда буду стоять на краю крыши. Не потому что боюсь трупа Чон И Дама. Просто Ли Хан Соль — такой человек. Не станет он кланяться этому миру. Бесконечно повторяя это про себя, я попытался выдернуть ногу, в которую впились осколки.