Глава 14. Люби меня сильнее (Новелла 18+)
— Чего ты так улыбаешься? — спросил У Хён Се.
— Да нет, просто забавно. Мне казалось, вы в такие места ни ногой.
Си Юль раздул щёки, как золотая рыбка, и закивал. У Хён Се лишь пожал плечами и намотал лапшу на палочки. Вообще-то, у него не было привычки пялиться на то, как едят другие, но сейчас его взгляд то и дело возвращался к парню. Возможно, всё дело было в том, что тот безупречно орудовал палочками.
Си Юль попытался повторить его движения, щёлкнув палочками в воздухе пару раз, но у него вышло далеко не так ловко. Пока босс не заметил его жалких попыток, он быстро опустил руку.
— Раньше я часто сюда захаживал. Кажется, в студенческие годы. Тогда все были бедными.
— Вы тоже когда-то были бедным?
Типичный У Хён Се. Наглый, но ему это поразительно шло. Си Юль скорчил недовольную гримасу, словно скомкал лист бумаги, но стоило мужчине бросить на него взгляд, как он тут же состроил невинное лицо, мол, «это не я».
— Квон Си Юль-сси, у тебя совсем туго с деньгами?
— Ага. Если бы не рассрочка, мы бы даже за квартиру в следующем месяце не смогли заплатить. Но кто вообще покупает туфли за несколько миллионов? Разве такие бывают?
— Если тяжело, можешь оформить револьверный кредит. Я всё устрою.
Услышав незнакомое слово, Си Юль переспросил. У Хён Се налил себе соджу в пустую стопку и начал терпеливо объяснять, как ребёнку:
— Ты выплачиваешь только часть долга, а остаток переносится на следующий месяц. Но за это начисляется пеня за просрочку. Обычно около двадцати процентов.
Си Юль всё равно ничего не понял. Пока он хлопал глазами, наглядно демонстрируя своё замешательство, У Хён Се разжевал ему ещё раз. Если вкратце: из долга в миллион вон ты платишь только половину, а в следующем месяце отдаёшь оставшиеся пятьсот тысяч, плюс платёж за новый месяц, плюс проценты за просрочку.
Даже при всей своей нелюбви к математике Си Юль осознал, что по такой схеме долг будет расти как снежный ком. Он отложил палочки.
— ...Босс, вы что, ростовщиком подрабатываете?
— Где вы видели такие законы? Как ни крути, это же чистой воды обдираловка.
Ещё до того как он выпустился из приюта, ему все уши прожужжали: «Мир жесток, так что держи ухо востро, а то обчистят до нитки, глазом моргнуть не успеешь». И это была чистая правда. В мире оказалось столько вещей, которые хотелось иметь и которые нужно было купить.
Стоило только деньгам закончиться, как тут же, словно по волшебству, начинали сыпаться звонки и спам-сообщения с предложениями оформить «беспроцентный займ» или открыть кредитку. Если бы Ю Вон не стоял над душой с нотациями, Си Юль давно бы погряз в долгах и рыдал горючими слезами.
— Не буду я ничего оформлять. Просто буду много работать и всё выплачу.
— Какой трудолюбивый. И послушный.
У Хён Се протянул руку и взъерошил волосы Си Юля, словно гладя щенка. Си Юль не любил, когда трогают его голову, но чужая ладонь была такой большой, твёрдой и тёплой, что это не вызвало отторжения. Словно изголодавшись по похвале, он послушно принял ласку.
Они планировали выпить всего по бутылочке, но, как известно, за столом одна стопка превращается в три, а три стопки — в три бутылки. По мере того как на столе росли пустые стекляшки, щёки Си Юля заливал густой румянец. Даже под глазами кожа покраснела.
И ведь не он один пил! Но на лице его собутыльника, сидевшего напротив, не дрогнул ни один мускул. Даже взгляд остался таким же ясным, как в начале вечера.
— И какая у тебя доза? — спросил У Хён Се, подперев подбородок рукой.
Си Юль нахмурился, пытаясь сфокусировать плывущий взгляд, и растопырил четыре пальца.
У Хён Се тихо рассмеялся, подался вперёд и обхватил один из оттопыренных пальцев Си Юля, загибая его. Но стоило ему отпустить руку, как палец снова выпрямился. Си Юль непонимающе склонил голову набок, уставился на свою руку, потом перевёл суровый взгляд на бутылку соджу, затем сжал ладонь в кулак и начал разгибать пальцы по одному. И только тогда перед ним чётко предстали три ровных пальца.
В день совершеннолетия они с Ю Воном решили напиться в стельку, заявив, что нужно знать свой предел, чтобы выжить на пьянках. Си Юль вырубился после третьей бутылки, а Ю Вон еле-еле осилил полбутылки. С тех пор Си Юль старался контролировать себя на вечеринках, чтобы не упасть лицом в салат. Но сегодня алкоголь шёл подозрительно легко. Наверное, всё дело в невероятно вкусной закуске.
— Это уже шестая бутылка, — заметил мужчина.
У Хён Се щёлкнул пальцами по горлышку бутылки соджу. Си Юль выпрямил раскачивающуюся голову и уставился на бутылки. Он принялся считать их, тыча пальцем, и действительно — их оказалось ровно шесть. Даже если они пили вдвоём, он уже явно перебрал свою норму. Ещё чуть-чуть, и пиши пропало.
Плохих привычек по пьяни у него не было. Если перебирал — просто падал и засыпал. Но он не мог позволить себе опозориться перед кем-то, кроме Ю Вона. Си Юль изо всех сил таращил слипающиеся глаза, пытаясь держать себя в руках. Но У Хён Се, словно не замечая его состояния, снова наполнил пустую стопку.
— Нельзя. Дома Ю Вон. Вам нельзя видеться.
— Потому что вы альфа. А Ю Вон... Ю Вон — омега, поэтому вам встречаться категорически запрещено.
Си Юль старался говорить чётко и внятно, но алкоголь сделал своё дело, и язык предательски заплетался. Он вытянул губы трубочкой и протянул: «А-а», но кончик языка всё равно оставался ватным. Видимо, опьянение ударило в первую очередь по нему.
— А ты знаешь, что у тебя тут родинка? — У Хён Се указал пальцем на его лицо.
Си Юль принялся ощупывать своё лицо. Он видел его каждый день в зеркале до тошноты, но никак не мог вспомнить, где именно у него родинка. Он тыкал себя то в лоб, то в нос, то в уголок губ, переспрашивая: «Здесь? Здесь?».
Тогда У Хён Се наклонился над столом и слегка нажал подушечкой большого пальца прямо под правым глазом Си Юля. Си Юль вздрогнул, словно к нему приложили раскалённый камень, и резко отшатнулся.
— А, эта. Говорят, это родинка-слезинка.
Только после чужого прикосновения он сообразил, о какой родинке речь. Она была у него с самого детства, и из-за её значения над ним частенько потешались.
— И что, Квон Си Юль-сси много плачет?
Вот опять. Обязательно находились дети, которые хотели проверить, правда ли он такой плакса, и начинали зло шутить над ним. Пить ему больше было нельзя, но от нахлынувших тоскливых воспоминаний Си Юль залпом осушил стопку.
— Да ладно. Ты же плакал в день нашей первой встречи.
— Это потому что вы были до ужаса страшным! Вы же грозились меня убить!
— Я сказал «убрать». Не убить.
— Ещё вы обещали залить мне желудок бетоном!
— Цементом, — поправил его У Хён Се.
Си Юль пропустил поправку мимо ушей и просто налил себе ещё. Вспоминая тот день, он сам не мог поверить, что сейчас сидит с этим человеком за одним столом и пьёт. Выпивать с тем, от кого он молил спасти его выдуманного бога? Воистину, пути Господни неисповедимы.
— Я имел в виду, что сделал бы так, если бы ты продолжил заниматься плохими делами. А сейчас Квон Си Юль-сси живёт честной жизнью.
— Мне кажется, вы делаете плохие вещи куда чаще, чем я...
— Я? Да я мухи не обижу! За что ты на меня наговариваешь? Как-то даже обидно.
У Хён Се нёс эту чушь с таким невозмутимым лицом, на котором не было ни капли раскаяния, что это было уморительно. Такое расхождение слов с делом казалось невероятно комичным. То ли из-за алкоголя, то ли из-за общей абсурдности ситуации, но Си Юль не выдержал. Он прищурился, превратив глаза в два полумесяца, и прыснул со смеху. На припухших от улыбки эгьё-саль родинка под глазом стала ещё заметнее.
У Хён Се, всё так же подперев подбородок рукой, не отрывал от него взгляда. Он жадно скользил глазами по припухшим от алкоголя губам, по круглым яблочкам щёк, которые приподнялись от улыбки, и по влажно блестящим глазам. Взгляд мужчины был тяжёлым и обволакивающим, но вусмерть пьяный Си Юль этого даже не заметил.
Вскоре У Хён Се отвёл взгляд и опустошил свою стопку. Затем он схватил стопку, стоявшую перед Си Юлем, махом выпил её содержимое и поднялся из-за стола.
— Пора закругляться. Если, конечно, не хочешь знакомить меня со своим другом.
При слове «друг» растекшийся по стулу Си Юль мигом распахнул глаза. Правда, из-за опьянения взгляд его был всё таким же мутным. Он попытался встать, неуклюже цепляясь за стол, и тогда У Хён Се подошёл и подхватил его.
Ответ прозвучал с лёгким вздохом, в котором слышались привычка и усталость от повторения одного и того же. Только после этого Си Юль перестал упираться и полностью расслабился.
У Хён Се обнял его за плечи, притянув к себе, и голова парня удобно устроилась у него под боком. Несмотря на то что они сидели в одном душном помещении и пили алкоголь, от мужчины не пахло ни перегаром, ни дешёвой закусочной. Си Юль шумно втянул воздух, и тот самый, уже знакомый аромат заполнил его лёгкие. Он слегка вздрогнул, но У Хён Се не оттолкнул его.
— Каким парфюмом вы пользуетесь?
— Я пойду... Ик... Расплачусь.
Си Юль попытался достать кошелёк, но руки его не слушались. «Да блин», — ругнулся он и попытался плюхнуться обратно на стул, но У Хён Се крепко держал его. Расплатился босс. Си Юль размахивал в воздухе своей кредиткой, но хозяин забегаловки проворно сгрёб наличные, которые протянул У Хён Се.
— Это я должен был заплатить...
— Сегодня не последний день живём.
Они вышли из початмачхи, и прохладный ночной ветерок ударил Си Юлю в лицо. Он попытался выпрямиться, но опьянение оказалось сильнее, и ноги совсем его не держали. В итоге ему не оставалось ничего другого, кроме как повиснуть на идущем рядом У Хён Се. Он хотел сказать: «Я только чуть-чуть обопрусь», но фраза показалась слишком длинной, и, покрутившись на языке, так и осталась невысказанной.
Его тело обмякло, как ветви плакучей ивы. И всё же ему не было страшно. Рядом с ним был мужчина, который всё ещё пугал его, но уже не так сильно, как раньше. Си Юль был уверен, что уж бетоном-то его точно не зальют, максимум — напоят соджу до отвала. Он глупо захихикал и прижался головой к плечу У Хён Се.