Глава 23. Скрытый порок (Новелла 18+)
— Где ты? Я уж и не знаю, сколько раз пытался до тебя дозвониться.
— Я в отеле. Простите, что не выходил на связь.
— Ничего не случилось? Твой брат вчера домой вернулся, а ты — нет, и ни звонка. Я спрашивал Ли Гёнджина, он сказал, что отвёз тебя на встречу и сразу уехал. Почему все, кого я нанимаю, в последнее время такие бестолковые?
Эх, я так и знал. Я просил Ли Гёнджина сохранить всё в тайне, но раз я не вернулся домой, отец, должно быть, устроил ему допрос. И конечно, всё пошло наперекосяк в самый неподходящий момент.
— Не вините его. Это я настоял на том, чтобы он ушёл и не ждал меня, хотя он был против. Хватит уже терроризировать моего помощника и увольнять людей направо и налево. Слухи же пойдут.
— Если они не могут нормально выполнять свою работу, зачем мне им платить? Но дело не в этом, ладно. Почему ты ночевал в отеле? И почему не вышел на связь?
К счастью, отец вспомнил, зачем звонил, и переключился с Ли Гёнджина на меня. Было грустно снова попадать под прицел, но, по крайней мере, невиновного человека не стали оскорблять.
— У меня внезапно началась течка. Я был не в состоянии ехать домой, поэтому остался в отеле на ночь. Я только что проснулся и не мог позвонить раньше.
— Боже правый, разве ты не принимал подавители?
— Я даже не знал, когда у меня течка, не говоря уж о том, что это вообще такое. В общем, я с этим справился. Я ещё немного отдохну и тогда поеду. Я только проснулся, так что посплю ещё чуть-чуть. Не волнуйтесь, я кладу трубку.
Я прервал его, не дав ему ответить. Телефон снова зазвонил мгновенно спустя, но я отклонил вызов, и после этого он больше не перезванивал.
Я швырнул телефон на тумбочку и снова уткнулся лицом в кровать. Мужчина, который тем временем встал, вернулся, подходя ко мне и попивая воду.
— Значит, ты правда ничего не знал.
— Думал, я всё это время шутил?
Это ж не тебя так хорошо трахали, разве нет? Выражение его лица исказилось.
— Я тоже хочу пить. Чего это ты так смотришь?
Он протянул мне бутылку с водой и вздохнул.
— Я думал, ты какой-нибудь избалованный мажор, но каждое твоё слово звучит так, будто ты уличный бандит. Не могу я тебя раскусить.
Парню не откажешь в проницательности. Я усмехнулся в ответ и принялся пить. Осушив полупустую бутылку залпом, я швырнул пустую тару на пол. Я не сделал и глотка с прошлой ночи — неудивительно, что меня так мучила жажда.
— А нельзя мне ещё немного поспать?
— Уже поздно, но мне всё равно нужно на работу. Если я задержусь здесь дольше, есть шанс, что меня снова затянет в твою течку.
Этому телу было не под силу сделать и шаг. Секс и впрямь оказался изматывающей тренировкой.
Мужчина, ненадолго выходивший, вернулся как раз в тот момент, когда я начал проваливаться в сон. Он мягко потряс меня за плечо, и я с усилием разлепил тяжёлые веки.
— Я повешу табличку «Не беспокоить». Если ты правда устал, можешь поспать ещё немного перед уходом. Я распорядился, чтобы тебе принесли подавители, так что прими их, отдохни и тогда поезжай.
Я понял из его слов от силы половину, но прозвучало это как разрешение поспать, так что я поблагодарил его. Мужчина натянул на меня смятое одеяло. Сознание уплывало от меня под звуки его удаляющихся шагов.
По моему телу ползали жуки. Извиваясь, шевелясь, они карабкались по рукам и ногам, вгрызаясь в плоть. Пронзительная боль заставляла меня смахнуть их, но я не мог пошевелить ни одним пальцем.
Мой язык одеревенел, и из горла вырвался лишь звериный стон.
Я забился, пытаясь сбросить жуков, и тяжело рухнул на пол. Моё тело разлетелось на куски. Точно так же, как когда я схватил Ча Сугёна, спасая его с моста.
Я извивался, раскинув конечности, а Ча Сугён стоял надо мной, вдавливая каблук в моё разбитое тело.
«Доволен, что остался жив? Рад, что продолжил жить в моём теле?!»
Его обида вонзилась в меня, как кинжал. Холодный жестокий укор врезался в грудь.
— Прекрати! Хватит! Это ты сказал, что хочешь умереть! Я пытался тебя спасти! Я пытался тебя удержать! Но ты всё равно умер! Это ты умер!
С чего бы это он меня винил? Это он сказал, что хочет умереть. Это он потащил за собой моё тело. Я не сделал ничего плохого.
Я ловил ртом воздух, чтобы выжить, скручивая свои искалеченные конечности, чтобы сбежать. Переносить боль, чтобы продолжать жить, — нечто, с чем я был слишком хорошо знаком.
Эта боль была просто смешной. Я выживу. А он может просто смотреть. Всё, что у него было, станет моим. То, что он пытался скрыть, — я это найду. Пока я буду забирать всё, он не сможет сделать абсолютно ничего.
Я слепо барахтался, протягивая свои изорванные руки к тусклому свету вдалеке. Внезапно — шлёп — острая боль вспыхнула на моей щеке.
Я судорожно вдохнул и открыл глаза. В затемнённой комнате медленно проступало знакомое лицо мужчины.
— Говорил же тебе принять подавители... Ты правда не слушаешься.
Голос мужчины прозвучал напряжённо, пока он втаскивал моё распластанное тело обратно на кровать. И всё же моё тело, уже познавшее его, инстинктивно прильнуло к нему.
— Обними меня. Прикоснись ко мне. Войди в меня. Трахни меня.
Выражение его лица было неодобрительным, но его промежность, прижатая ко мне, была твёрдой, как камень. Я лихорадочно расстегнул его брюки и взял его толстый член в рот. Насыщенный аромат тёмного шоколада затопил мои чувства.
Не зная никакой техники, я небрежно сосал и чавкал, словно облизывая эскимо. Мужчина вцепился в мои волосы и вогнал свой член глубоко в глотку, твёрдый ствол давил на язык и скоблил нёбо.
Его лобковые волосы щекотали мой нос. Я бился в конвульсиях, не в силах дышать, но он не сбавлял темпа, выдёргивал его лишь для того, чтобы снова вогнать. Головка задевала губы, и в тот миг, когда я ловил ртом воздух, он снова погружался в меня.
Смазка, смешавшись со слюной, стекала по уголкам моих губ. Я кашлял и давился, но его движения оставались грубыми.
Мои губы растянулись до предела, садня, словно вот-вот порвутся, а рот ныл от безостановочных ударов его твёрдого члена.
Слёзы навернулись на моих глазах, когда я взглянул на него снизу вверх, но я всё равно водил языком, облизывая член, пробивающий себе путь внутрь.
Его ствол изгибался, проходя дальше горла, но его длина и толщина были слишком велики — целиком он не помещался. Я ухватился за основание, подрачивая член, втягивал щёки, с силой посасывая.
Аромат, наполнявший нос, жар, разливавшийся ото рта, то, как его пальцы крепко впивались в мои волосы, — всё это сводило меня с ума.
Я вынул его член изо рта и принялся тереться о него лицом, подставляя задницу, отчаянно желая, чтобы он вошёл в меня сзади. Я ласкал его драгоценный член руками, прихлёбывая с кончика, покрытого блестящей слюной.
— Сзади... Введи его сзади. Пожалуйста…
— Повернись. На четвереньки, — низко прорычал по-звериному мужчина.
Я перевернулся, высоко задрав задницу. Даже будучи полностью обнажённым, я не чувствовал ни капли стыда. Я просто хотел, чтобы он вогнал в меня свой член.
Я нетерпеливо повилял бёдрами, и он ухватился за мои ягодицы, раздвинул их и принялся водить скользким кончиком своего члена по промежности.
Я протянул руку назад, пальцы нащупали отверстие. Оно было покрыто засохшими остатками вчерашнего — его вытекшей липкой спермой. Когда я ввёл палец внутрь, мои пылающие внутренние стенки сомкнулись вокруг него. Всё ещё запертая внутри сперма просочилась наружу, покрывая мои пальцы.
Не успел я вытащить палец, как он силой вогнал в меня свой член. Толстая головка прижалась к моей дырке, и я быстро убрал руку. Моя дырочка была уже достаточно влажной, чтобы принять его без сопротивления.
Ощущение растяжения всё ещё было непривычным, и я захныкал, как щенок. Мужчина мрачно рассмеялся, прижался промежностью ко мне, входя глубоко.
Моё тело прогибалось под напором, но он обвил рукой мою талию, приподнял меня и начал толкаться. Смятые белые простыни подо мной ходили волнами.
Каждый толчок посылал удовольствие по мне волной. Не только там, где его член терся внутри меня — его руки, его кожа, касающаяся моей, всё моё тело чувствовало себя одной сплошной эрогенной зоной.
Словно птица с порванными крыльями, я сгорбил плечи, вцепившись в простыни, пока моё тело трепетало. Каждый раз, когда он входил глубоко, меня накрывало неописуемое ощущение — пугающее, но опьяняющее.
Его толчки были яростными, почти жестокими. Его член был взбешённым зверем, и он отпускал его без всяких ограничений.
Мои внутренние стенки горели от трения, но скорость его ударов не ослабевала. Жар был невыносимым, словно я мог вспыхнуть в любой момент. Моё отверстие растянулось до предела, готовое порваться.
Я хныкал, как ребёнок, прижимаясь лицом к простыням. Мужчина приподнял меня, заставив развернуться к нему, пока он откидывался назад, его член всё ещё был во мне. Я дёрнулся, когда он слизал слёзы с моих щёк.