Глава 1-6. Я стал секретарем второстепенного злодейского актива! (Новелла 18+)
Существовала одна новелла под названием «Опавшие цветы». Опубликованная в жанре романтики, она, мягко говоря, с треском провалилась. Книга канула в лету с настолько ничтожным откликом, что невозможно было даже определить причину неудачи. Казалось, её ждёт судьба одной из бесчисленных историй, что выходят и забываются каждый божий день... Однако в какой-то момент «Опавшие цветы» в прямом смысле слова начали разлетаться как горячие пирожки.
Главной причиной взрывного интереса стал чрезмерно провокационный сюжет. Люди гибли толпами, а руки и ноги отсекались направо и налево. Но популярность пришла не только из-за жестокости. Другим фактором, приковавшим внимание, стало то, что на фоне этого мрачного и пугающего хаоса всё же развивалась романтическая линия.
Как и следовало ожидать, мнения читателей резко разделились. Были положительные отзывы о том, что свежий подход к сюжету интригует, и отрицательные — от тех, кто не мог продолжать чтение из-за тошнотворных подробностей. Проблема заключалась лишь в том, что последних было более девяноста девяти процентов.
В итоге «Опавшие цветы» не продержались в топе и дня, снова опустившись на дно рейтингов.
Но был один омега, на которого эта новелла произвела глубокое впечатление. Его звали Чха Кёуль. Он называл «Опавшие цветы» главной книгой своей жизни.
Конечно, знай он, что мир этой истории станет реальностью, а гибнущие в ней люди — настоящими человеческими существами, он бы ни за что не стал её читать. Чтение той новеллы стало величайшей ошибкой в жизни Чха Кёуля.
Глава 1. Я отрежу её очень аккуратненько!
Кёуль переспросил, округлив глаза, словно испуганный кролик. В ответ на него уставились иссиня-чёрные зрачки, излучавшие острую и жуткую ауру, подобно змеиному взору. Стоило этому взгляду задержаться на нём чуть дольше, как и без того бледное лицо Кёуля стало белее полотна.
— Отрежь ему лодыжки, посади на цепь — мне плевать. Сделай что угодно, но доставь его ко мне.
Мужчину, который свирепо смотрел на Кёуля, звали Ин Джухан.
В его глазах таилась пронзительная холодность, напоминающая ледяной ветер глубокой зимней ночью. Черты лица были безупречно правильными, а светлая кожа сияла, словно холодный мрамор.
Обычно он почти не улыбался, но когда на его губах всё же появлялась едва уловимая усмешка, это вызывало лишь ещё более морозное чувство. Ин Джухан не был многословен, но каждое его слово странным образом подчиняло себе людей. Ледяной голос, низкий и тяжёлый, заставлял слушателей либо замирать от ужаса, либо впадать в состояние предельного напряжения.
Одевался он всегда безупречно и строго. В основном предпочитал чёрные или спокойные тона, а аккуратно уложенные волосы придавали ему вид человека, чью стойкость невозможно пошатнуть ни при каких обстоятельствах. Он идеально соответствовал своему имени, которое ассоциировалось с зимой. Удивительно, но даже при полном отсутствии обнажённых участков тела, от этого альфы исходила аура сдержанной сексуальности.
Ах, ну конечно, в глазах Кёуля он сейчас выглядел совсем иначе.
Спина Кёуля уже взмокла от пота. Честно говоря, ему было трудно даже просто стоять, упираясь ногами в пол. С того момента, как их взгляды встретились, сердце заныло, словно в грудь прокралась стужа. Если бы он мог, он бы прямо сейчас сбежал отсюда без оглядки.
— Тогда ты предлагаешь это сделать мне, секретарь Чха?
Всё потому, что Кёуль был единственным секретарём Ин Джухана.
— А-а-а, нет! Что вы, я вовсе не это имел в виду!..
Кёуль отчаянно замахал руками, отрицая его слова. Он ни в коем случае не хотел сказать ничего подобного.
Однако Ин Джухан, казалось, не поверил в его искренность. Он медленным, вальяжным шагом направился к Кёулю. Цок, цок, цок. С каждым звуком шагов сердце Кёуля колотилось всё неистовее. Когда оно уже готово было выпрыгнуть из горла, Ин Джухан остановился прямо перед ним.
Рядом с Ин Джуханом, который был высок даже для альфы, Кёуль, которого никак нельзя было назвать крупным, смотрелся крошечным. Контраст в их телосложении был настолько разительным, что, если немного приукрасить, это напоминало кита и китовую какашку.
Ин Джухан наклонился, приблизив своё лицо к китовой какаш... то есть, к Кёулю. Расстояние между ними было не больше ладони, и Кёуль почувствовал исходящий от него аромат: терпкий запах сигарет, бьющий в нос, нотки дорогой кожаной сумки и едва уловимый запах чистого волокна, высушенного на ласковом осеннем солнце.
Кёуль забыл, как дышать, изо всех сил стараясь не потерять сознание. Его разум заполнила одна-единственная мысль.
«Оторвёт мне голову? Или, может, разорвёт на части?»
И это вовсе не было плодом больного воображения. Как ещё Кёуль, которому было всего двадцать шесть лет, смог занять место секретаря влиятельного наследника корпорации «Сэгёль»? Его предшественники были «утилизированы» по самым разным причинам, и в итоге очередь дошла до Кёуля — самого младшего сотрудника в отделе, который до этого только и делал, что ксерил бумажки.
Что значило «утилизированы»? Это знал только Ин Джухан. Был один секретарь, которого уволокли, хотя он вообще ничего не делал и просто дышал, так что пытаться понять логику босса — затея не из лучших.
Подгоняемый Ин Джуханом, Кёуль пришёл в себя. Горло словно сдавило, но чтобы выжить, нужно было открыть рот.
Громкий вопль, похожий на звук неисправного динамика, заполнил кабинет.
— Так-то лучше, секретарь Чха. Нам ведь нужно видеться ещё очень и очень долго, верно?
Ин Джухан одарил его жуткой улыбкой, от которой даже весёлый ребёнок забился бы в припадке, и заботливо поправил Кёулю галстук. Воротничок белой рубашки уже промок от пота. Кёуль прекрасно понял, что имел в виду Ин Джухан. Это было предупреждение: если он не поймает его омегу, босс задушит его этим самым галстуком.
— Что за бред ты несёшь, придурок.
Омега, от которого так несло парфюмом, что его можно было учуять за сто метров, насмешливо фыркнул.
— П-поэтому я и говорю, что вы должны п-пойти со мной...
— Да не хочу я! Я с этим Ин Джуханом и секунды рядом находиться не желаю! У меня от него мурашки по коже.
Человек, которого Ин Джухан приказал привести, был омегой, работавшим в хост-клубе.
Кёуль облизал пересохшие губы и украдкой взглянул на пришедших с ним сотрудников службы безопасности.
— Э-это ваш по-последний шанс. Пожалуйста, послушайте меня, пока я прошу вас вот так... умоляю...
— Пха-ха-ха. Умоляешь? И что ты сделаешь, если я не пойду, а? Какая-то жалкая шавка будет мне указывать, куда идти! Если твоему хозяину есть что сказать, пусть сам приходит. А заодно купит тут немного выпивки, было бы неплохо.
Омега глубоко затянулся сигаретой, которая была тоньше обычных, и от души рассмеялся над Кёулем.
Лицо Кёуля скривилось так, словно он вот-вот расплачется. Дрожащими руками он взял что-то у сотрудника службы безопасности.
И когда омега увидел это, улыбка впервые полностью стёрлась с его лица. Его губы быстро сжались в напряжении.
То, что достал Кёуль, внешне напоминало ручной пылесос длиной около тридцати сантиметров. Устройство имело довольно крепкую рукоятку, а спереди из него выдавалось не что иное, как лезвие цепной пилы.
— Простите! Тогда я отрежу вам только одну лодыжку!..
Это была самая настоящая миниатюрная электропила.
Жуткий рёв мотора вперемешку со звуком вращающейся цепи заполнил комнату. Размеры устройства были невелики, но исходящая от него угроза ощущалась в полной мере.
«Директор сказал обязательно привести его, даже если придётся отрезать ему лодыжку... Или он сказал обязательно отрезать ему лодыжку и привести?»
Кёуль ни на секунду не допускал мысли о том, что приказ отрезать лодыжку мог быть фигуральным выражением.
Сигарета в пальцах омеги догорала сама по себе, выпуская струйки дыма. Не веря своим глазам, он переводил взгляд с Кёуля на электропилу. Его веки лишь часто и судорожно подрагивали.
— Кажется, вы левша, поэтому я отрежу правую лодыжку... Е-если вы будете дёргаться, я могу отрезать слишком много, так что, пожалуйста, сидите смирно, ладно?..
Омега просто не мог поверить своим глазам и ушам. Потому что из уст парня, с плаксивым лицом готового вот-вот разрыдаться, сыпались до дрожи пугающие слова.
— Я отрежу её очень аккуратненько!
Высоко занеся электропилу, Кёуль бросился на омегу. Прямо как в сцене из фильма ужасов.
Глава 2. На пальцах целых двадцать восемь фаланг
Главные герои любовных романов всегда сияют. Они обаятельнее любого другого персонажа. Но есть те, кто заставляет этих героев сиять ещё ярче — их соперники. А если это злодей-соперник, то ещё лучше. Благодаря чёткому разделению на добро и зло читатели глубже погружаются в историю.
Однако здесь стоит обратить внимание не на главного героя. Давайте немного сместим фокус и присмотримся к злодею второго плана. Нельзя сказать, что так бывает всегда, но зачастую злодей оказывается куда более достойным человеком, чем кажется.
Во-первых, у него есть богатство и связи, позволяющие совершать злодеяния без лишнего шума. Во-вторых — способности, чтобы воплощать эти злодеяния в жизнь. Он обладает внешностью и статью, не уступающими главному герою, а иногда даже демонстрирует поразительную нежность и преданность.
Часто случается так, что у него есть даже больше качеств и привилегий, чем у главного героя. И всё же его судьба — остаться невыбранным. Будь то деньги, чувства или усилия, второстепенный злодей всегда делает всё возможное, чтобы заполучить того, кого любит. Даже если его методы слегка неправильны или неуклюжи, его любовь искренна.
А что в это время делает главный герой?
Он просто сидит и дышит, а партнёр уже по уши в него влюблён. Даже если он живёт в разваливающейся полуподвальной коморке вместе с плесенью, даже если он безработный и уже десять лет готовится к экзамену на госслужбу, даже если он пять раз был в разводе и до сих пор женат — стоит ему надеть повязку «главного героя», как выбор падает на него.
Кёуль всегда считал это странным. Почему мужчина, у которого есть всё — за исключением, пожалуй, человечности, таких там многовато, должен всегда приходить к финалу с полным крахом? Разве нельзя создать концовку получше, пусть и не «жили они долго и счастливо», но хотя бы чуть менее плачевную?
Когда-то наивный Чха Кёуль действительно так думал.
— С-секретарь Чха, ты в порядке?! Ты там внутренности свои не выплюнул?!..
— Ха-а... Я, я в поря... Уэ-эк!
Сейчас, когда Кёуль с покрасневшим лицом извергал желудочный сок вперемешку со слезами и соплями, его мнение несколько изменилось. Плохие парни заслуживают краха — это карма. Они просто несут ответственность за свои поступки. И его взгляды поменялись именно благодаря этому чёртовому миру новеллы «Опавшие цветы».
Кёуль не смел произнести это вслух, поэтому проклинал босса про себя. Его душила обида: ну почему он вечно заставляет его делать всякие странные вещи?
— Ц-ц-ц. Секретарь Чха, ну как ты собираешься работать с такой слабой выдержкой?
Сотрудник службы безопасности сочувственно посмотрел на него, затягиваясь сигаретой. Он знал, что приходится делать секретарям Ин Джухана, поэтому Кёуль вызывал у него искреннюю жалость. С маленькой головой, худощавым телом и гладкой, нежной кожей, похожей на свежеприготовленный рисовый пирожок, Кёуль часто казался сущим ребёнком.
Кёуль жадно заглатывал воду из бутылки, которую протянул охранник, пытаясь успокоить взбунтовавшийся желудок. Кое-как вытерев тыльной стороной ладони глаза и область над губой, он улыбнулся, хотя глаза у него были красные, как у кролика.
— Но всё-таки, почему тебя вырвало в этот раз?
Охранник спросил это с неподдельным любопытством. Кёулю стало неловко; он нацепил на лицо застывшую фальшивую улыбку и отвёл взгляд, бегая глазами по сторонам.
На самом деле, это был далеко не первый раз, когда Кёуля рвало.
— В прошлый раз тебя вывернуло, когда ты увидел всего лишь капельку крови.
Кёуль вспомнил тот день. Из носа и рта какого-то парня, которого Ин Джухан избивал своими тяжелыми туфлями, ударил фонтан крови. И это не было метафорой — настоящий фонтан. Кровь взмывала в воздух и, падая обратно, заливала всё лицо. Увидев это гротескное зрелище, невозможно было не почувствовать тошноту, но охранник, для которого такое было обыденностью, выразился так, будто крови было «всего лишь капельку».
«Меня мутит от одних только воспоминаний...»
— Ну? А сейчас-то что? Ты ведь даже не отрезал ему лодыжку.
К счастью, тот омега пришёл в себя до того, как Кёуль успел пустить в ход пилу. Благодаря тому, что парень в истерике закричал, что пойдёт, умолял сохранить ему жизнь и обещал сделать всё, что угодно, его лодыжка осталась цела. Но Кёуль всё равно выскочил из заведения и опустошил желудок.
— Это, ну... Я просто п-представил, как режу, и само как-то...
Теперь Кёуля рвало уже просто от того, что он воображал что-то жестокое.
— Послушай, секретарь Чха. Я обычно в такое не лезу, но... Беги отсюда поскорее. Если продолжишь работать в нашей компании, своей смертью точно не умрёшь.
Кёуль был согласен с ним на все сто процентов.
Шёл третий месяц с тех пор, как Кёуль попал в мир «Опавших цветов». В тот день, когда он впервые открыл здесь глаза, от шока он тут же упал в обморок — вот такая случилась неприятность. Однако осознание реальности пришло быстрее, чем ожидалось. Несмотря на свою трусость, Кёуль обладал странным оптимизмом в самых неожиданных вещах, поэтому быстро приспособился к новому миру. Конечно, была и причина, по которой адаптация прошла легче.
Его звали «Чха Кёуль». В том мире, где он жил раньше, он тоже был Чха Кёулем. Лицо и тело были такими же. Зато всё остальное — профессия, финансовое положение, образование — не имело ничего общего с его прошлой жизнью. Он пришёл к выводу: в этом мире тоже существовал омега по имени Чха Кёуль. Человек, выглядящий точь-в-точь как он, жил своей жизнью в другом пространстве. Иначе это было просто невозможно понять.
К счастью, воспоминания того Чха Кёуля из мира новеллы потихоньку вливались в его голову, что ещё больше облегчало задачу. Разумеется, были моменты, сильно отличающиеся от его прежнего мира, но большинство вещей совпадало, так что особых трудностей он не испытывал. Так и пролетели три месяца в этом месте.
— Распродажа! С этого момента пачка голубики за десять тысяч вон! Дешево, налетайте!
— А вы не могли бы скинуть тысячу вон за голубику?..
— Эй! И так ведь распродажа, куда ещё скидывать!
— А, ладно, ладно! Только я делаю скидку по секрету, так что никому не говори!
Владелец фруктовой лавки прошептал это, будто выдавал государственную тайну, и ловким движением обменял карту Кёуля на чёрный пакет с голубикой.
Кёуль настолько хорошо освоился в этом мире, что даже научился торговаться на рынке и самостоятельно ходить за продуктами. Пусть сумма и небольшая, но экономия в тысячу вон принесла ему немалое удовлетворение.
Купив голубику, он направился вглубь рынка за овощами. Он часто приходил сюда под закрытие, когда многое можно было купить по дешёвке. Можно сказать, он был бережливым и обладал сильной волей к жизни. Умное потребление.
— Распродажа! Три пачки голубики за десять тысяч вон! Крупная, свежая голубика — три пачки за десять тысяч!
«...А я купил одну за девять тысяч?!»
Иногда и такие удары в спину случаются. Другой бы на его месте уверенно вернулся в лавку и потребовал возврат, но в словаре Кёуля слова «возврат» не существовало. Он не чувствовал в себе сил спорить с угрюмым мужиком и краснеть, требуя деньги назад. Он просто пообещал себе больше никогда не заходить в ту лавку.
Такой уж у него был характер, ничего не поделаешь.
Вернувшись домой с покупками, Кёуль вымыл голубику, аккуратно убрал её в холодильник и приготовил ужин. Салат с болгарским перцем, помидорами черри и варёной кукурузой, половинка тушёного брикета тофу, яблоко и банан. Поскольку Кёуль не мог есть мясо и рыбу, его рацион в основном состоял из овощей и фруктов.
Закончив трапезу, он сорвал на маленьком огороде во дворе ровно столько листьев салата, помидоров черри, рукколы и бок-чой, сколько ему было нужно на завтра. Была ещё только вторая половина марта, так что другие овощи выращивать было трудно. Зато в доме он вовсю растил рассаду баклажанов, томатов и огурцов. В апреле или мае, когда станет теплее, он планировал пересадить их в открытый грунт.
Даже если он задерживался на работе и возвращался вымотанным, Кёуль никогда не забивал на уход за своими растениями. Это был его личный способ снятия стресса.
— Ха-а... Как же мне завтра идти на работу...
Кёуль проговорил это, глядя на высокую луну, словно жалуясь на свою судьбу. Неизвестно, о ком он думал, но его лицо было несравнимо понурым, чем когда он любовался своим быстрорастущим огородом. Он выглядел как хрупкое животное, которое знает, что завтра его поведут на убой.
— ...И после обеда... вот такие планы...
— Секретарь Чха, тебя ведь зовут Чха Кёуль?
Когда утренняя сводка расписания в доме Ин Джухана подошла к концу, босс внезапно спросил о чем-то совершенно постороннем.
— Интересно, и почему до недавнего времени я даже не знал о твоём существовании?
Это было логично. Всё это время Кёуль тихо помогал своим старшим коллегам и практически не пересекался с Ин Джуханом лично. По сути, он был чем-то вроде вспомогательного персонала в приёмной. Пока Кёуль мучительно соображал, с чего начать объяснение, Ин Джухан заговорил снова. Похоже, его не особо интересовал ответ.
— Впрочем, неважно. Чха Кёуль.
От этих брошенных вскользь слов Кёуль мгновенно пришёл в чувство, будто его огрели чем-то тяжелым.
Кёуль, отвечая как вымуштрованный новобранец, вытянулся по струнке, хотя его об этом никто не просил.
— Ты что, сейчас со мной заигрываешь?
От искренности, которая вырвалась сама собой рефлекторно, в голове у Кёуля всё помутилось.
— Нет... то есть, не это, нет...
Он слишком поздно пожалел о том, что ляпнул такое, не подумав. Слово — не воробей.
— Ха, поразительно. С чего это я чувствую себя брошенным, хотя даже не признавался в любви?
Ин Джухан недовольно нахмурился, демонстрируя своё раздражение.
Кёуль отчаянно зашевелил мозгами, которые и так соображали туго. Нужно было тщательно подбирать каждое слово... Но стоило подумать о том, что на кону стоит его жизнь, как рот открылся сам по себе, минуя стадию обдумывания.
— Я имел в виду, как кто-то вроде меня может даже помыслить о такой дерзости по отношению к директору... Я лишь хотел сказать, что осознаю своё место и хочу защищать всё ценное... Словно мы охраняем оливковых ридлей, так и я воспринимаю директора как бесценный ресурс Земли и...
— Довольно. Я не намерен выслушивать эту чушь.
Кёуль, впав в полное отчаяние, искренне извинился. Он вложил в эти слова всю свою мольбу о сохранении жизни.
— В любом случае, раз уж мы не заигрываем, почему ты шепчешь? Ты правда думаешь, что я тебя услышу, если ты будешь говорить таким голосом?
В обычных разговорах всё было более-менее нормально, но стоило Кёулю начать официальный доклад или выступление перед кем-то, как его голос непроизвольно становился тише. А уж если собеседником был Ин Джухан, напряжение возрастало в геометрической прогрессии.
— Если с этого момента голос секретаря Чха не будет чётко долетать до моих ушей, готовься к последствиям.
Кёуль так старательно выкрикивал ответ, что не заметил, как уголок губ Ин Джухана едва заметно дрогнул в усмешке. К слову, Ин Джухан имел привычку улыбаться чаще тогда, когда всё шло наперекосяк, чем когда он был в хорошем настроении. Трудно было сказать, какой случай был сейчас.
— Кстати, говорят, вчера произошёл один неприятный инцидент?
— Простите?.. Неприятный инцидент?..
Кёуль не сразу понял, о чём речь. В его памяти не было ничего, что он мог бы назвать «неприятным». Но вдруг он кое-что вспомнил.
— А, это... Просто у меня иногда такое случается!..
Видимо, боссу донесли о том, как его вывернуло перед сотрудниками службы безопасности. Раз директор поручил ему задание, а он едва не выплюнул свои внутренности от тошноты, это вполне могло сойти за «неприятный инцидент».
Разумеется, Кёуль ошибался. Ин Джухан говорил о случае с электропилой.
— Да, когда возникает этот порыв, мне трудно сдержаться... Простите...
— Да... Не каждый раз, но иногда это проявляется ещё сильнее... Вот так.
Чем больше Кёуль объяснял, тем сильнее мрачнел Ин Джухан. Казалось, его что-то раздражало или не устраивало. Заметив это, Кёуль поспешил добавить:
— Ах! Но я справлюсь с этим в одиночку, так что в будущем это никак не скажется на моей работе!
— Секретарь Чха, а ты оказался страшнее, чем я думал.
Кёуль иногда находил слова Ин Джухана слишком сложными. Как сейчас — он совершенно не понимал, к чему клонит босс. Опасаясь, что за уточняющий вопрос его отругают, Кёуль просто выдавил слабую улыбку.
Решив, что это был комплимент.
— Совершенно не тот, кем кажешься на первый взгляд. Мне это нравится.
Кёуль и не подозревал, что именно с этого момента всё начнёт катиться к чертям.
Что, чёрт возьми, происходило в кабинете Ин Джухана?
Кёуль с тревогой смотрел на массивную дверь. В кабинет гурьбой ввалились здоровяки в чёрных костюмах, после чего оттуда посыпались самые разные звуки. Звон бьющегося стекла, грохот чего-то ломающегося и взрывающегося, звуки ударов. Там явно творилось что-то очень серьёзное.
В воображении Кёуля Ин Джухан уже лежал на полу, залитый кровью. С перебитым лицом он тянул руку к двери, взывая о помощи... А затем бессильно падал.
Это были лишь фантазии, но он считал, что такая вероятность вовсе не исключена.
«Если эти амбалы набросятся всей толпой, кто угодно превратится в отбивную...»
Похоже, нельзя было просто стоять и смотреть. В конце концов, разве он не секретарь Ин Джухана?
«Нужно хоть что-то сделать, чтобы потом не было проблем».
Взволнованно расхаживая перед дверью кабинета, Кёуль наконец решился. Он заскочил в подсобку, схватил кое-что и вышел. Тяжело вздохнув, словно пытаясь вытолкнуть из себя весь страх, он набрался смелости и бросился внутрь. Он был готов дать отпор любому, кто попадётся на пути.
Опять не рассчитав громкость, он выкрикнул это так, что стены задрожали. Разумеется, все взгляды в кабинете тут же пригвоздили Кёуля к месту.
Однако ситуация внутри разительно отличалась от того, что он представлял снаружи. Хотя, в некотором роде, сходство было. Кто-то валялся на полу в кровавое месиво, а из офисной мебели не осталось ни одного целого предмета. В этом его прогнозы оправдались.
Отбивную из людей делал Ин Джухан, а на полу валялись те самые амбалы. Один кулак Ин Джухана был по локоть в чьей-то крови — похоже, он как раз заканчивал превращать в фарш одного из нападавших, который уже давно был без сознания. Получалось, что со всей этой оравой Ин Джухан расправился в одиночку.
Осознав реальное положение дел, Кёуль почувствовал, как по затылку потёк холодный пот. Как он мог оставаться спокойным, когда Ин Джухан, у которого явно снесло крышу, смотрел на него с нескрываемым раздражением? Стало ясно, что его вмешательство было совершенно неуместным.
— ...Простите! Я-я подумал, что директор ранен...
Кёуль поклонился так низко, что едва не коснулся головой коленей, и тут же развернулся. Он хотел уйти, сделав вид, что ничего не видел, но голос, вонзившийся в спину, заставил его замереть.
Кёуль обернулся к Ин Джухану, пряча руки за спину. Жест был бессмысленным — босс и так всё видел.
Крикнул Кёуль и вскинул руку вверх. В его тонкой белой ладони действительно была зажата тяжелая железная монтировка. Длинная, загнутая буквой J, настоящая стальная фомка.
Он ответил на вопрос, но никакой реакции не последовало. Когда тишина стала невыносимой и Кёуль уже собирался снова открыть рот, раздался низкий, скрежещущий смех Ин Джухана.
— Ха. Секретарь Чха, а ты и правда забавный.
Кёуль предпочёл бы, чтобы босс на него наорал. Смеющееся лицо Ин Джухана пугало его до смерти. Мало того что на его щеках запеклись капли чужой крови, так ещё и в глазах полыхало такое безумие, что любой признал бы в нём идеального злодея. Он выглядел как человек, способный совершить любое безумство, не моргнув и глазом.
Ин Джухан, всё ещё сжимая воротник одного из побитых амбалов, неторопливо направился к Кёулю. Медленно сокращающееся расстояние давило на психику, и Кёуль невольно попятился, пока не упёрся спиной в холодную стену. Бежать было некуда, но Ин Джухан продолжал наступать.
— Тебе ведь интересно, что здесь произошло?
Подойдя вплотную, он наклонился, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Чуда не произошло: вблизи его лицо, наводившее ужас издалека, не стало выглядеть менее пугающим.
— Н-нет? Мне совсем не интересно!
Кёуль отчаянно затряс головой. Он действительно не хотел ничего знать.
— Начальник нашего финансового отдела обчистил тайный фонд председателя. Увёл тридцать миллиардов вон.
Кёуль не понимал, зачем ему это рассказывают, но новость была ошеломляющей.
— К счастью, того типа, что пытался сбежать за границу, поймали. Но проблема в том, что тридцать миллиардов бесследно исчезли.
У Кёуля отвисла челюсть. Тридцать миллиардов — сумма настолько огромная, что он даже не мог её себе вообразить.
— Начальник финотдела держит рот на замке и не проронил ни слова. А эти идиоты, — он кивнул на валяющихся людей, — не смогли вытянуть из него ни единой зацепки.
Только теперь Кёуль понял, почему амбалы превратились в кровавое месиво. Если на кону стояли тридцать миллиардов, это было вполне объяснимо.
— Может... стоит заявить в полицию?..
— Ты не слышал? Это тайный фонд. Если о нём узнают, то, не говоря уже об общественном порицании, председатель первым отправится за решётку. Хотя, с моей стороны, это было бы не так уж и плохо.
Ин Джухан говорил об этом так, будто ему было совершенно плевать. Настоящий, прожжённый циник, не уважающий семейные узы.
Выслушав это, Кёуль задался вопросом:
— Почему вы рассказываете это мне?.. Если это т-тайный фонд, разве не лучше, чтобы о нём знало как можно меньше людей?
Это была не та история, которой стоит делиться с подчинённым. Если существовал фонд в тридцать миллиардов и его обокрали, председатель или его приближённые должны были разобраться с этим тихо. Обычному сотруднику об этом знать было ни к чему. Тайны ведь на то и тайны.
В ответ на вопрос Кёуля Ин Джухан улыбнулся и произнёс:
— Узнай у начальника финотдела, где деньги.
«Он что, думает, я Дораэмон?..»
Есть вещи возможные, а есть невозможные. И это явно был второй случай.
— Используй электропилу, используй монтировку — мне плевать. Не выбирай средства, просто выясни это. Чего бы это ни стоило.
Но в жизни не всегда получается делать только то, что хочется.
Невероятно холодная рука коснулась щеки Кёуля. Большой палец, испачканный в подсохшей крови, провёл по его коже. Кёуль опустил взгляд и посмотрел на кусок мяса — человека, которого Ин Джухан всё ещё крепко держал за шиворот.
«Если я скажу «нет», то тоже стану таким?..»
От этой жуткой, представленной в красках картины, рот Кёуля открылся сам собой.
— Спасибо за доверие! Я всё сделаю!
Он даже не догадывался, что последние слова Ин Джухана были шуткой.
Воздух, насквозь пропитанный влагой, казался не просто прохладным, а по-настоящему промозглым. Ощущения от прикосновения этого сырого тумана к коже были неприятными, словно чьё-то демоническое дыхание. В довершение ко всему, под потолком то и дело мигала неисправная лампа, погружая комнату то в яркий свет, то в полумрак.
Все четыре стены, кроме ржавой входной двери, были из голого бетона, а прямо под лампой стоял тяжёлый железный стол.
Как ни посмотри, обстановка идеально подходила для совершения каких-нибудь тёмных делишек.
Первым был начальник финансового отдела Хё Сонман, чьи руки были скованы наручниками. Цепь, тянувшаяся от металла на его запястьях, была закреплена на остром крюке, торчащем прямо из стола. Судя по всему, его изрядно побили: лицо выглядело плачевно. Губы лопнули и покрылись кровавой коркой, а одна сторона лица так распухла, что глаз почти не открывался. Одежда была перепачкана пылью и следами ботинок.
Вторым был Кёуль, который сидел на стуле напротив и вежливо здоровался. Это было не самое подходящее приветствие для человека, в чьём облике не осталось ни грамма благополучия.
— Я же сказал, что выбросил их в море. За мной гнались так, будто убить хотели, как я мог сбежать с такой кучей денег? Разве не логично?
Хё Сонман, будто заранее зная причину визита, первым выдал заезженный ответ. И по манере речи, и по поведению он казался человеком довольно скользким. Кёуль сразу почуял этот наглый тон. Несмотря на жалкий вид, в мужчине читалась неуместная уверенность.
— В какое именно море вы их выбросили? В Жёлтое? В Восточное? Тридцать миллиардов вон весят больше ста килограммов, как вы их перевозили? Чтобы доставить такой груз к морю, нужен грузовик. И в каком именно месте это было? Как вы арендовали лодку?
Кёуль, словно полицейский на допросе, поставил ноутбук на стол и записывал каждое слово, вылетавшее из уст Хё Сонмана. Перед приходом он немного подготовился. На самом деле эти вопросы не имели особого смысла, но таков уж был характер Кёуля: ему становилось спокойнее, если он делал всё возможное для подготовки.
— Ну и что это за придурок. Не знаю я, не знаю! Ничего не знаю, так что ищите сами, если такие умные.
Разумеется, Хё Сонман не собирался открывать рот. Человек, который не проронил ни слова под градом ударов, вряд ли стал бы откровенничать с Кёулем. Кёуль озадаченно прикусил нижнюю губу, а затем подался вперёд и прошептал едва слышно, словно делясь секретом:
— Вам нельзя так себя вести. Ваша жизнь может быть в опасности!..
Это был вполне разумный совет. По крайней мере, насколько Кёуль знал Ин Джухана, лишить человека жизни для того не составило бы труда. «Опавшие цветы» — это ведь романтика для взрослых, где люди гибнут пачками. Кёуль просто пытался предотвратить появление нового трупа.
— Кх... пха-ха! Ты только послушай этого дебила! Убьёте? Ты — меня?! Да чёрт возьми, попробуй! Слышишь? Давай, убивай! Тогда вы свои тридцать миллиардов и в следующей жизни не найдёте, так что давайте сдохнем все вместе!..
— Вы же сказали, что выбросили их в море?
— Ты что, тупой? Неужели нашёлся придурок, который в это поверил.
— Значит, вы знаете, где они находятся?!
Лицо Кёуля просияло. Было бы крайне досадно, если бы даже тот, кто распорядился деньгами, не знал их местонахождения, но, к счастью, он, кажется, был в курсе.
— Ну знаю, и что с того? Думаешь, я тебе всё выложу? Если хочешь поговорить, сначала переправь меня и мою семью в безопасную страну, а там мы не спеша... э-э... а-а?..
Хё Сонман, собиравшийся повторить предложение, которое он уже делал нанятым Ин Джуханом амбалам, внезапно застыл с открытым ртом. Его лицо выражало полное оцепенение, будто он увидел привидение.
— Какое облегчение. Я так переживал, что вы и правда не знаете...
Причиной тому был предмет, который Кёуль, порывшись в сумке, выложил на стол. Отодвинув ноутбук в сторону, он положил перед собой странный инструмент.
— Ах, это... н-ничего особенного... Не могли бы вы дать мне вашу руку?
Кёуль потянул к себе пухлую, грубую ладонь Хё Сонмана и вставил его указательный палец в принесённый аппарат. Лишь одна фаланга оказалась зажата там, где виднелось подобие зазубренного лезвия. Сверху на палец опустилось очень остро заточенное лезвие, едва касаясь кожи. Любое неосторожное движение — и палец был бы отрезан.
— Это миниатюрный р-резак... Если сильно нажать на эту ручку, лезвие опустится и чисто отрубит то, что находится внизу. Обычно его используют для нарезки твёрдых лекарственных трав... Ах, впрочем, это неважно...
Несмотря на длинное объяснение, это была самая настоящая гильотина для трав. Жуткая штука, чьё острое лезвие падало сверху, разрубая всё на своём пути. Поскольку палец Хё Сонмана был зажат именно там, у него мороз пошёл по коже.
— У человека на пальцах рук целых двадцать восемь фаланг. На пальцах ног — столько же. Если отрезать по одной фаланге за раз...
Кёуль с силой надавил на ручку. Хё Сонман задрожал от ужаса, чувствуя, как лезвие вот-вот вопьётся в плоть, но не смел пошевелиться. Было очевидно, что малейшее движение приведёт к потере крови.
— Можно резать целых пятьдесят шесть раз.
Только тогда Хё Сонман понял. Парень, сидящий перед ним, был абсолютно не в своём уме. Нельзя было обманываться его невинным и робким видом...
— Пожалуйста, сидите смирно. Если будете дёргаться, с первого раза может не получиться, и мне придётся ударить несколько раз.
Хё Сонман отчаянно закричал. Ему казалось, что этот сумасшедший действительно способен отрубить палец. Тот был похож на разогнавшийся локомотив. Поезд-убийца, который мчится только вперёд, не оглядываясь по сторонам.
К счастью, Кёуль, похоже, ещё не окончательно потерял связь с реальностью и отреагировал на голос Хё Сонмана.
— Ты даже не спросил, где я спрятал деньги, и сразу решил оттрезать палец?!
Кёуль забегал глазами, копаясь в памяти. И правда, он не помнил, чтобы задавал вопрос о местонахождении денег.
— Ах, точно. Вы хорошенько подумайте, и если в процессе, когда вам будет удобно, захотите сказать — просто поднимите руку!..
Эта фраза, полная фальшивой заботы, пугала ещё сильнее. Где в этом мире принято сначала резать пальцы, а потом задавать вопросы?! Выражение лица Кёуля буквально говорило:
«А какая разница: сначала отрезать, а потом спросить, или сначала спросить, а потом отрезать?».
На самом деле мозг Кёуля почти отключился от запредельного напряжения, но в глазах Хё Сонмана это выглядело именно так.
Громко выдохнув, Кёуль занёс ручку резака высоко вверх.
Затем он зажмурился, резко отвернул голову и без секунды колебаний опустил лезвие.
— А-а-а-а-а! Твою мать, ты, чёртов психопат! А-а-а!
Наверное, именно это чувствуешь, когда встречаешь серийного убийцу. Вопль охваченного паникой Хё Сонмана заполнил комнату.
Через ручку резака отчётливо передалось ощущение того, что лезвие что-то перерубило. Раздался характерный звук — сомнений быть не могло. Кёуль осторожно приоткрыл плотно сжатые веки. И тут его глазам предстала неожиданная картина.
Как уже говорилось, в комнате было трое. Хё Сонман, Кёуль и Ин Джухан. Ин Джухан, который до этого молча наблюдал за действиями Кёуля со стороны, внезапно оказался прямо перед ним. Он крепко держал Хё Сонмана за руку, пальцы которого остались целы.
Кёуль осознал ситуацию. Прежде всего, попытка отрубить фалангу пальца провалилась. Видимо, когда Кёуль занёс лезвие, Ин Джухан успел выдернуть чужую руку. Вместо пальца был разрублен рукав пиджака Ин Джухана. Если бы тот хоть на мгновение промедлил, Кёуль мог бы отрубить руку собственному боссу.
— Вы в порядке?! К-как же так!..
В панике Кёуль вскочил с места, схватил Ин Джухана за руку и принялся вертеть её туда-сюда, проверяя, нет ли ран. Убедившись, что на коже нет ни царапины, он с облегчением выдохнул.
— Фу-х... Слава богу, вы не пострадали.
— Мне кажется, сейчас проблема скорее вот в нём.
Проследив за взглядом Ин Джухана, Кёуль увидел Хё Сонмана, который уткнулся лицом в стол. Тот был без сознания, а с его стула на пол капала вода. Увидев это, Кёуль в ужасе спросил:
— Не волнуйся. Просто в обморок упал.
— Отрезать пальцы человеку без сознания нет смысла, поэтому я вмешался.
— Простите... Мне стоило резать с открытыми глазами, но я впервые резал пальцы вместо трав, поэтому очень н-нервничал...
Ин Джухан ничего не ответил. Его лицо внезапно стало каким-то застывшим.
Эта тишина напугала Кёуля, и он тут же поник. Похоже, Ин Джухан разозлился. Для Кёуля это было равносильно смертному приговору.
Он слишком хорошо знал участь секретарей, которые не справлялись со своей работой. В один прекрасный день они просто исчезали без следа. Словно такого человека никогда и не существовало, и никто больше о нём не упоминал. Так случилось с предшественниками Кёуля, и, возможно... теперь настала его очередь.
Кёуль, покорно склонивший голову в ожидании приговора, поднял взгляд на звук голоса.
— Как долго ты собираешься тискать мою руку?
Снова опустив взгляд, он увидел. Он обеими руками мёртвой хваткой вцепился в правую ладонь Ин Джухана, словно в спасательный канат.
Кёуль малодушен. Если бы слово «трус» можно было превратить в человека, это был бы Чха Кёуль. Он был крайне чувствителен к звукам и вздрагивал от любого шума, а в свои двадцать шесть лет всё ещё отворачивался и жмурился, когда ему делали укол.
В его личном словаре не существовало слова «возврат», и за всю жизнь он ни разу ни с кем не дрался. Он даже не создавал поводов для ссор, потому что боялся, что будет больно, если его ударят.
Но больше всего на свете Кёуль ненавидел кровь. Для него, человека, который даже мяса не ел, вид крови вызывал лишь тревогу, ужас и тошноту. Впрочем, к тошноте тоже можно было привыкнуть.
Поскольку он видел её слишком часто, небольшое количество крови теперь воспринималось им более-менее спокойно. Конечно, лужи, заливающие пол, или фонтаны крови из отрубленных конечностей, а также резкий металлический запах всё ещё давались ему с трудом.
Кажется, его порог брезгливости стал немного... даже слишком завышенным, но так или иначе — кровь он ненавидел.
То, что такой Кёуль попытался отрезать палец Хё Сонману, было поступком весьма многозначительным. И у того, что он опустил лезвие гильотины, хотя сам мог упасть в обморок от вида отсечённого пальца, была веская причина. И имя этой причине было Ин Джухан.
Когда он впервые услышал приказ Ин Джухана выяснить местонахождение тридцати миллиардов, он хорошенько всё обдумал. Если он не добудет информацию у Хё Сонмана, Ин Джухан его в покое не оставит. Неизвестно, какое наказание его ждало, но как минимум с ним бы сотворили нечто подобное тому, что босс сделал с амбалами, превратив их в кровавое месиво. И это только если директор проявит величайшее милосердие. Куда выше была вероятность оказаться закатанным в бетон внутри бочки и отправиться в дрейф по Тихому океану.
Можно подумать, что это звучит дико, но стоит помнить: это мир новеллы «Опавшие цветы». На памяти Кёуля Ин Джухан избавился не от одного и не от двух человек. А тех, кому он отрубил руки или ноги, было и вовсе не счесть. И за такие злодеяния его, разумеется, не ловила полиция. Это было чем-то вроде пассивного навыка антагониста-альфы второго плана.
Поэтому Кёуль взял волю в кулак. Чтобы не погибнуть от рук Ин Джухана, он должен был пойти на что угодно. Ведь в этом мире не было ничего страшнее его собственной смерти.
Словом, Ин Джухан был для Кёуля существом крайне пугающим. Безжалостный, хладнокровный человек.
И вот руку такого человека Кёуль сейчас тискал, словно мягкий рисовый пирожок. Из-за запредельного напряжения он сделал это совершенно неосознанно.
«А я-то думаю... почему рука такая тёплая...»
От испуга его голос сорвался на крик. Впрочем, это уже не имело значения.
Кёуль отпустил руку Ин Джухана так резко, будто отбросил её от себя. Со стороны это выглядело так, словно он выкинул какой-то грязный мусор...
Ин Джухан, видимо, почувствовал то же самое, так как перевёл взгляд со своей «отвергнутой» руки на лицо Кёуля. Тот был уверен, что сейчас его либо ударят, либо как следует отчитают, но Ин Джухан лишь издал едва слышный смешок.
— Тогда нужно закончить с этим.
Ин Джухан кивнул в сторону потерявшего сознание Хё Сонмана. Кёуль понял: час пробил.
Похоже, было решено избавиться от Хё Сонмана. Кёуль, конечно, ожидал, что такой день настанет. Будучи секретарём злодея-психопата, нетрудно было догадаться, что придётся участвовать во всяких грязных делах.
Заблаговременный Кёуль уже подготовился и к этому.
— П-просто скажите, какой способ выбрать. У меня есть цемент, соляная кислота... Ах, или измельчитель для корма животных...
В книгах и фильмах ведь такие вещи всегда под рукой, верно? Настоящий секретарь не станет искать, где это купить, уже после получения приказа.
— Соляная кислота подойдёт. Секретарь Чха, ты ведь сможешь с этим разобраться.
Кёуль увидел это. Уголки губ Ин Джухана, изогнувшиеся в улыбке при упоминании кислоты. Что за картины он себе представил, раз так зловеще усмехается? Это была улыбка, идеально подходящая злодею.
Кёуль едва не упал в обморок от одной только мысли. Почему именно кислота?! Это был тот самый способ, которого он в глубине души боялся больше всего. Если полить труп кислотой, он начнёт растворяться... Уэ-эк. Дальнейшие описания излишни.
Тем не менее, когда это задание поручили ему, сердце забилось так сильно, что готово было выскочить из груди, а руки задрожали от ужаса.
«Смогу ли я? Если честно, я абсолютно точно не смогу...»
Он не мог солгать Ин Джухану, но и признаться в своей слабости тоже не решался. Пока Кёуль мучился, искусывая губы в кровь и представляя жуткие сцены, произошло нечто странное.
Большая ладонь опустилась на макушку Кёуля. А затем плавно соскользнула к затылку.
Ин Джухан просто погладил Кёуля по голове. Это был поступок, которого тот никак не ожидал. Кёуль застыл как каменное изваяние, провожая взглядом Ин Джухана, который направился к Хё Сонману.
Ощущение было более чем странным. Гладил ли его кто-нибудь по голове, кроме родителей? В памяти ничего подобного не всплывало. Что значил этот непривычный контакт? Ин Джухан точно не стал бы делать этого просто так.
«Кто угодно, но чтобы директор шутил?..»
Оставим в стороне вопрос о том, было ли это смешно. Кёуль впервые осознал, что перед ним «человек», способный на шутки. Это не вязалось с образом персонажа новеллы, который всегда был либо предельно серьёзен, либо охвачен яростью.
«Верно, это ведь тоже реальный мир, так что это естественно...»
У Ин Джухана тоже была человеческая сторона, которую новелла не успела раскрыть. Например, то, как он сейчас схватил бессознательного Хё Сонмана за шиворот и принялся с силой впечатывать его голову в стол. Или то, как он начал сыпать угрозами и описывать самые жестокие способы убийства Хё Сонману, когда тот наконец пришёл в себя.
Поистине добропорядочный человек.
В итоге Хё Сонман во всём признался. Неизвестно, благодаря ли Кёулю, собиравшемуся отрезать ему палец, или Ин Джухану с его смертельными угрозами, но им удалось выбить признание.
— Я и не думал, что он хранил деньги в крипте.
Хё Сонман перевёл тридцать миллиардов в криптовалюту. Если бы он не признался, эти деньги, скорее всего, никогда бы не нашли.
— Неужели ты думал, что он снимет их наличными и будет таскать с собой в сумках.
Так Кёуль и думал. Он представлял классические способы: например, закопать на капустном поле в глухой деревне, где никто не ходит. В кино и сериалах обычно так и показывают.
Ин Джухан окинул Кёуля пренебрежительным взглядом и залогинился в криптокошелёк, данные которого выдал Хё Сонман.
Кёуль, заглядывавший через плечо, ахнул. В строке баланса красовалось невероятно длинное число.
«Единицы, десятки, сотни, тысячи... Миллиарды, десятки миллиардов!..»
Все украденные деньги были возвращены.
— Ой? Директор, но здесь ведь больше денег?..
Пропало тридцать миллиардов. Но в криптокошельке лежало чуть больше тридцати двух миллиардов.
— Видимо, при всей своей никчёмности, у него есть талант к инвестициям. Похоже, пока деньги лежали в монетах, курс вырос.
Благодаря капиталу в тридцать миллиардов, «с неба» упали ещё два миллиарда лишних денег.
— Вау, это же замечательно! Председатель будет очень доволен.
Кёуль наконец почувствовал облегчение, словно тяжёлый камень свалился с души. Он так боялся, что если деньги не найдутся, Ин Джухан сотворит что-нибудь ужасное, но всё обошлось.
Кёуль хотел повторить, решив, что босс не расслышал, но тот его перебил.
— Что за чушь ты несёшь. С этого момента это мои деньги.
— Я сказал, теперь эти деньги мои. Это ничейные средства, а значит — кто нашёл, тот и хозяин.
В глазах Ин Джухана вспыхнул странный блеск. Кёуль был уверен: на этот раз он точно не шутит. Ему стало даже немного жаль председателя, у которого такой сын сидит в кресле директора.
Ин Джухан говорил крайне уверенно. Кёулю стало любопытно, откуда такая уверенность. Учитывая, что у босса сегодня отличное настроение, он решил, что один вопрос не повредит.
— Потому что, кроме меня, об этой тайне знает только один человек.
Кёуль в недоумении наклонил голову.
— Почему один человек?.. Только нас с Хё Сонманом уже двое...
Он переспросил, решив, что босс ошибся в расчётах, но на лице Ин Джухана расцвела пугающая улыбка.
«Нас двое, а он говорит — один? Хё Сонман, я, Хё Сонман, я... Погодите-ка!»
Глаза Кёуля округлились от внезапно пришедшей в голову мысли.
Это означало лишь одно: один из двоих не выживет. У Кёуля пересохло в горле от этого завуалированного предупреждения о том, что число свидетелей будет сокращено до одного искусственным путём. Сглотнув застрявший в горле ком, он наконец выдавил:
Ин Джухан лишь привычно и зловеще улыбнулся.
Зрачки Кёуля расширились от ужаса. Он не говорил этого прямо, но всё его лицо было одной сплошной мольбой о пощаде.
Кёуль уже готов был рухнуть на колени и молить о жизни, когда Ин Джухан наконец соизволил ответить.
— Посмотрим на твоё поведение.
Мозг Кёуля заработал на сверхзвуковой скорости. Нужно было понять: это обещание сохранить жизнь или просто отсрочка неизбежной казни?
«В любом случае, он не убивает меня прямо сейчас, и это уже хорошо. Могло быть и хуже».
Что случится потом — неизвестно, но сейчас Кёуль был доволен и тем, что миновал мгновенную угрозу. Его неуместный оптимизм проявился в самый подходящий момент.
Ин Джухан прикурил сигарету и продолжил:
— С чего бы мне тебе доверять? Грубо говоря, если ты пойдёшь и разболтаешь об этом тайном фонде, и компании, и моей семье придёт конец.
— Нет! Что вы! Я никогда, н-ни за что не стану болтать! У меня язык за зубами, и в к-компании у меня нет ни знакомых, ни друзей, так что мне и рассказывать-то некому!
Кёуль отчаянно замахал руками, пытаясь убедить босса. На самом деле он просто нес чепуху от охватившего его волнения.
— Пожалуй, этого маловато. Как же быть?
Блеск его глаз сквозь дым сигареты был пугающе холодным.
— Хотелось бы найти более надёжный способ.
Он походил на хищника, который неспешно играет со своей добычей. Настоящий альфа-самец, венчающий пищевую цепочку.
— Точно. Например, если ты сам будешь управлять этим фондом.
— Что?! Н-нет, мне и правда это ни к чему!..
Кёуль действительно этого не хотел. Стоило ему прикоснуться к этим деньгам, как он становился полноценным сообщником. Сейчас он тоже был им в какой-то мере, но ещё оставалась призрачная возможность выйти сухим из воды. Однако участие в махинациях с фондом означало, что отныне его судьба намертво связана с судьбой Ин Джухана.
На самом деле Кёуль смутно догадывался, почему его предшественники исчезали без следа. Скорее всего, они узнавали слишком много тайн Ин Джухана, которые не должны были знать. Директор просто не хотел рисковать и гадать, что они разболтают после увольнения.
Поэтому Кёуль даже не заикался об увольнении и беспрекословно выполнял любое поручение. Не то чтобы он не хотел сбежать — он бы даже от выходного пособия отказался, лишь бы его отпустили по-хорошему.
В общем, разделение такой огромной тайны с Ин Джуханом означало, что об увольнении можно забыть навсегда.
«Это будет не увольнение из компании, а увольнение из жизни...»
Поэтому Кёуль, что случалось крайне редко, осмелился возразить.
— Будь благодарен. Мой корабль крепче, чем кажется, так что он не пойдёт ко дну от первой же пробоины.
Ин Джухан говорил так, будто видел Кёуля насквозь.
Кёуль украдкой взглянул на руки Ин Джухана. Учитывая его телосложение, эти огромные ручищи могли одним ударом снести голову с плеч. Стоило сказать ещё хоть слово, и эта кровавая картина могла стать реальностью. Ин Джухан терпеть не мог повторять одно и то же дважды.
Но он действительно не хотел оказаться в одной лодке с Ин Джуханом.
«Корабль директора... не очень-то надёжный...»
Просто потому, что Кёуль знал, какой трагический финал его ждёт.
«Опавшие цветы» по сути своей были любовным романом. Несмотря на обилие жестоких и откровенных сцен насилия, основной категорией всё же оставалась романтика. Сюжет крутился вокруг главного героя-альфы и героя-омеги, которые работали в одной компании и преодолевали трудности на пути друг к другу.
Вполне обычная, даже заезженная история, но присутствие в ней злодея второго плана Ин Джухана делало её куда более живой. Как и полагалось персонажу, созданному для того, чтобы превращать жизнь главных героев в ад, он совершал всевозможные подлости. Его поступки были настолько гнусными, что читатели буквально закипали от негодования.
И именно поэтому они продолжали читать «Опавшие цветы» — чтобы увидеть, как Ин Джухан наконец получит по заслугам.
Ин Джухан приходился братом главному герою-альфе и соперничал с ним за место наследника корпорации «Сэгёль», входящей в пятёрку крупнейших конгломератов страны. Разумеется, победителем в итоге выходил младший брат. Ин Джухан был лишь второстепенным персонажем, и иного исхода быть не могло.
Главным героем оригинала был его брат, Ин Сондже — молодой, красивый, яркий и обаятельный альфа. Человек, которого невозможно не полюбить.
Кёуль, набросав на чистом листе имена Ин Сондже и Ин Джухана, погрузился в раздумья. Ин Джухан был мужчиной, чей крах был предрешён, что бы он ни делал. Ин Сондже же, напротив, в конце концов получит и компанию, и любимого омегу, несмотря на все преграды. Таков был естественный ход вещей.
Поняв, что вырваться из когтей Ин Джухана так просто не получится, Кёуль всерьёз обеспокоился своим будущим. Что станет с ближайшим помощником человека, чья жизнь летит под откос? В новелле об этом не говорилось подробно, но, скорее всего, секретаря ждал не менее печальный конец. Ин Сондже тоже бывал весьма безжалостен и вряд ли стал бы проявлять милосердие к подручному врага.
Как же обеспечить себе стабильное будущее?
Ответ был прост: Ин Джухан должен перестать творить зло. Если он не похитит омегу Ин Сондже или не попытается взорвать машину брата, сюжет может и не превратиться в кровавую драму.
Кёуль знал этот способ, но была одна существенная проблема.
Кёуль точно читал «Опавшие цветы». И читал с интересом. Но беда в том, что детали напрочь вылетели из головы. Он помнил некоторые ключевые события, но совершенно не помнил, когда именно они должны произойти.
Другие попаданцы в книгах помнили всё до мельчайших подробностей, и Кёуль злился на свою дырявую память.
Знай он сюжет лучше, смог бы привести всех к счастливому финалу...
Ин Джухану не пришлось бы погибать, а главные герои обрели бы любовь чуть меньшей кровью. Но как он ни старался, в памяти всплывали лишь сцены, где кого-то резали, избивали или убивали.
Тяжело вздохнув, Кёуль отправил в рот ягодку голубики. Сейчас был обеденный перерыв, и Кёуль, не употреблявший мясо, всегда приносил еду с собой. Сегодняшнее меню состояло из салата с голубикой, манго и морскими водорослями. Половина овощей была выращена им самим, отчего салат казался ещё свежее и вкуснее.
Закончив обед, Кёуль принялся за работу. Дел у него было невпроворот. Самым важным было собирать отчёты из всех отделов, проверять графики и приводить их в удобный для Ин Джухана вид. Особенно это касалось расписания — тут нельзя было допускать ни малейшей ошибки. График директора был настолько плотным, что одна заминка приводила к эффекту домино.
Так что нужно было трудиться не покладая рук, но...
— Десять, сто, тысяча, десять тысяч...
Кёуль сидел и проверял баланс криптокошелька. Заметив, что сумма уменьшилась примерно на четыреста тысяч вон по сравнению с тем, что было до обеда, он почувствовал, как сердце уходит в пятки.
«А вдруг я всё потеряю, пока управляю этими деньгами?!..»
Честно говоря, Кёуль ничего не должен был делать. Ему просто доверили хранение логина и пароля от кошелька. От него не требовали приумножать капитал или играть на бирже, но на душе у Кёуля всё равно было неспокойно. Баланс не должен был уменьшаться, пока он за него отвечает.
«Он может подумать, что это я их украл».
Зная Ин Джухана, тот вполне мог так решить, даже понимая, что это неправда. Он ведь мастер придумывать несуществующие грехи, чтобы избавиться от человека.
Пока Кёуль в тревоге то и дело нажимал кнопку обновления страницы, раздался сигнал интеркома. Звонили из кабинета Ин Джухана.
Кёуль пять раз мысленно повторил: «Говорить громко! Говорить громко!» — и снял трубку.
К счастью, голос прозвучал естественно, как он и тренировался. Стоит отметить, что Ин Джухан на другом конце провода едва не оглох от этого внезапного вопля.
Как оказалось, время регулярного кофепития Ин Джухана уже прошло. Кёуль так увлёкся проверкой коина, что совсем об этом забыл.
Кёуль всполошился, быстро заварил крепкий кофе и поспешил в кабинет. Подбежав к дивану, он расставил чашки на столике перед боссом.
Кёулю казалось, что Ин Джухан ведёт счёт каждой его ошибке. Копит промахи, чтобы, когда их число достигнет критической отметки, безжалостно с ним расправиться. Сегодня он снова заработал «баллы» на пути в преисподнюю.
Кёуль поклонился и уже собирался уйти, как вдруг замер. Разворачиваясь, он краем глаза заметил что-то знакомое на экране планшета Ин Джухана. Он обернулся, чтобы рассмотреть получше, и в изумлении прикрыл рот рукой. Глядя на «это», что не менялось, сколько бы он ни моргал, уголки его губ медленно поползли вверх.
— Чего это ты так неприятно улыбаешься?
Не в силах сдержать нахлынувшие чувства, Кёуль сжал кулаки и воскликнул. Он сиял от радости, словно человек, выигравший главный приз в лотерее.
Он даже не заметил, как пара глаз впилась в него, пристально и дотошно изучая каждую черточку его лица.
«С этим я смогу полностью изменить правила игры!»
Его можно было понять. Найти зацепку, способную не просто изменить правила, а перевернуть всю доску — от такого кто угодно потеряет голову.