Глава 1.8-1.11. Кассета с убийством (Новелла 18+)
После короткого раздумья он решил остаться до утра. Можно будет уехать с первым лучом солнца. Вскоре дверь открылась, и вошёл Хван Гуджо.
Нужно будет обсудить с Гуджо расписание, а потом попытаться уснуть в этом склепе и дождаться рассвета. Но стоило Джэгвону подняться, как Шин Ыйсу бросился к нему и вцепился в руку, едва не сбив с ног.
— Ч-что угодно! Я сделаю что угодно!
— Просто позвольте мне быть рядом с вами, просто рядом…
Джэгвон посмотрел на руку Ыйсу, сжимавшую его локоть, а затем брезгливо стряхнул её, словно избавляясь от чего-то нечистого.
— Я не сплю с любовниками своего отца. Возможно, в мире Шин Ыйсу-сси это в порядке вещей, но не в моём.
— Всё не так!.. И с председателем… у нас не было ничего такого с председателем!..
Эти слова, из всех возможных, задели Джэгвона сильнее всего. Вульгарность его не пугала — он не собирался делить с ним постель. Более того, иногда прямолинейность была удобна: не нужно ходить вокруг да около или притворяться скромным; можно сразу обозначить потребности и совершить сделку без потерь. Но что Квак Джэгвон действительно ненавидел, так это притворство.
— Скажи что-нибудь правдоподобное, чтобы я мог хотя бы сделать вид, что верю тебе.
Джэгвон раздражённо запустил пятерню в волосы. Он ожидал, что Ыйсу отпрянет, но тот замер, не выказывая страха, и лишь смотрел на него с вызовом. Юноша выглядел отчаявшимся, что было вполне объяснимо: верёвка, за которую он цеплялся, внезапно оборвалась.
Джэгвон грубо схватил Ыйсу за подбородок. От этого хвата губы парня приоткрылись в тихом вскрике. Не дав ему опомниться от боли, Джэгвон резко повернул его голову в сторону, отчего Ыйсу качнулся, словно тряпичная кукла.
— Ты годами жил с моим отцом, будучи молодым омегой, и ждёшь, что я в это поверю?
Зрачки Ыйсу расширились от боли и шока. Видя, как его губы шевелятся, беззвучно вопрошая: «Откуда вы узнали, что я омега?..», Джэгвон расхохотался.
— Мне нравятся опытные партнёры. Правда. Но это твоё притворство выглядит по-настоящему дешёвым. Тебе лучше прислушаться к моему совету, «мачеха».
— С твоим-то запахом, который витает вокруг… — Джэгвон склонил голову и коснулся носом шеи Ыйсу, прежде чем отстраниться. — Не заметить это невозможно. Старик, видимо, не особо обо мне распространялся. Не сказал тебе, что его сын — альфа?
— Н-но ведь нет никакого запаха…
— Цивилизованный человек контролирует свои феромоны. У них, как и у парфюма, есть своё время и место. А тот, кто позволяет им так беззастенчиво сочиться… Ты — первая «мачеха», которую я вижу в таком состоянии.
— Даже те, кто работает в этой «индустрии», не ведут себя так неосторожно. Я знал, что у старика вульгарные вкусы, но не пытайся провернуть тот же трюк со мной.
Джэгвон резко отпустил подбородок Ыйсу. Парень едва не упал от силы толчка, но не успел он восстановить равновесие, как крикнул в спину уходящему Джэгвону:
— Если вам нужен омега, я всё равно буду здесь!
Хван Гуджо, с интересом наблюдавший за этой сценой от самого входа, тяжело вздохнул:
Стойкость парня вызывала уважение — он не плакал и не выглядел обиженным, но это заявление было явным промахом. Гуджо замер, ожидая реакции Джэгвона, поднимавшегося по лестнице. Ситуация становилась всё занятнее.
— Ты не в моём вкусе, «мачеха», — отозвался Джэгвон, насвистывая какой-то мотив. — Мои предпочтения весьма специфичны. Мне нравятся крепкие люди.
С этими словами Джэгвон окончательно исчез на втором этаже.
Хван Гуджо проводил его взглядом, затем посмотрел на бледного Ыйсу и кивнул. После этого он тоже последовал за шефом.
Оставшись в одиночестве, Ыйсу долго смотрел на второй этаж со странным выражением лица, а затем поднял руку и уткнулся носом в сгиб локтя. Казалось, он пытался уловить запах, который сам не чувствовал.
И в этот миг по шее Ыйсу, не способного ощущать феромоны, пробежал сырой, могильный холод, от которого волосы встали дыбом. Вздрогнув, едва не закричав от ужаса, он бросился на кухню.
Следующее утро, а точнее — рассвет. Хван Гуджо, не смыкавший глаз всю ночь, спускался по лестнице. Глаза нещадно резало от сухости. С трудом моргая, Гуджо простонал: плечи, которые не затекли даже после долгого перелёта, теперь были словно каменные, а шею ломило так, будто он потянул мышцу.
— Неужели со всеми своими деньгами он купил какой-то дешёвый матрас? — проворчал Хван Гуджо.
После беспокойной ночи он первым делом отправился на кухню в надежде выпить холодной воды и съесть что-нибудь сладкое. Затем, решив немного пробежаться по окрестностям, он вышел на улицу.
Гуджо был искренне рад, что на всякий случай прихватил кроссовки и лёгкую одежду, хотя и планировал задержаться здесь совсем ненадолго. Только после круга по району, когда пот пошёл градом, ему удалось стряхнуть с себя липкое чувство дискомфорта, оставшееся после прошлой ночи.
Тяжело дыша, он вернулся в дом. Гуджо собирался подняться в душевую на второй этаж, но, почувствовав необъяснимую тревогу, предпочёл остаться на первом. И точно так же, как вчера Джэгвон, он лишь недовольно цокнул языком, оценив чудовищный вкус владельца.
«В авторском кино в таких местах всегда случаются убийства», — подумал он, и по его коже пробежал мороз.
Дрожа от неприятного предчувствия, Хван Гуджо закончил мыться и вышел из ванной как раз в тот момент, когда Квак Джэгвон спускался по лестнице.
— Ходил на пробежку? — спросил Джэгвон.
— Да. Здесь очень тихо, идеальное место для бега. Вам бы тоже не помешало размяться, господин.
— Я бы лучше поплавал. Ладно, забудь, у меня всё равно нет кроссовок.
Джэгвон на пустой желудок заглянул в холодильник, поморщился и тут же закрыл его. Каким бы голодным он ни был, его совершенно не прельщала еда, к которой могли прикасаться посторонние. Особенно в этом доме.
Прихлебнув воды, Джэгвон спросил, словно внезапно вспомнив:
— Кто знает. Должно быть, в комнате на первом этаже. Спит, наверное.
«Молодёжь ведь любит поспать, верно?» — Гуджо продолжал болтать, даже не зная точного возраста Ыйсу.
Джэгвон уже хотел отмахнуться, но задумчиво потёр подбородок и снова цокнул языком. Он резко развернулся и направился к единственной комнате на этаже.
— Я вошёл, — бросил Квак Джэгвон, почти одновременно толкая дверь.
Будучи человеком, напрочь лишённым чувства такта, он нахмурился при виде идеально заправленной постели, которая должна была бы топорщиться под тяжестью тела.
Неужели он настолько глуп? Если уж он служил подстилкой старику, то должен был как минимум дождаться, пока ему официально передадут этот дом.
Джэгвон отвёл взгляд от огромной кровати, предположительно принадлежавшей его отцу — один вид этого ложа вызывал у него тошноту. В этот момент он почувствовал густой, почти удушающий аромат феромонов.
Это был очень тонкий, хрупкий, словно стеклянный запах. В нём сквозила нервозность и болезненная чувствительность, но в то же время он казался уютным. В любом случае, это было совсем не во вкусе Джэгвона, который предпочитал более яркие и кричащие ароматы.
Следуя за запахом, Джэгвон подошёл к двери, верхняя часть которой была стеклянной, а нижняя украшена декоративными панелями. Вид этой двери был ему крайне неприятен. Этот элегантный стиль не принадлежал Квак Бонёну — скорее, это было «представление Квак Бонёна» о вкусах его матери.
— Шин Ыйсу-сси, — ледяным тоном позвал Джэгвон.
Медленно опустив взгляд, он наконец обнаружил того, кого искал. Шин Ыйсу был там. Он лежал на полу, буквально обложившись вещами, которые Джэгвон аккуратно сложил только вчера, и судорожно прижимал их к себе.
Ыйсу, который обычно просыпался в одно и то же время даже без посторонней помощи, открыл глаза в свой привычный час.
Разница была лишь в том, что он находился на полу, а не в постели, и в комнате он был не один.
— Хорошо спалось? — спросил Джэгвон. От него исходил насыщенный аромат кофе.
Ыйсу на мгновение показалось, что это сон или одна из тех галлюцинаций, которые посещали его почти ежедневно. Однако тихий звук глотка кофе и вид слегка растрёпанных волос мужчины подсказали ему: это реальность.
В панике Ыйсу попытался сесть и привести себя в порядок, но запутавшаяся одежда и сонное состояние мешали ему. Должно быть, он выглядел нелепо, барахтаясь на полу. Учитель бы строго отчитал его за такой вид, но Джэгвон просто наблюдал за ним, потягивая свой напиток.
— Тут неподалёку есть кафе, которое открывается рано, — заметил Джэгвон.
Он не пил кофе. Точнее, никогда даже не пробовал.
Учитель часто использовал слово «сосуд». Он говорил, что только когда сосуд прозрачен и чист, его содержимое можно увидеть без искажений. Эти слова находили отклик у многих. Столь очевидные истины, облечённые в красноречивую форму, всегда звучат убедительно. Следуя этим наставлениям, Ыйсу никогда не притрагивался ни к кофе, ни к алкоголю, ни к сигаретам. Как и к бесчисленному множеству других запретных вещей.
— Ты ведь не из тех, кому нельзя его пить? — уточнил Джэгвон.
Ыйсу не знал ответа, потому что никогда не пробовал.
Но ему всегда было любопытно. Какова на вкус эта тёмная жидкость с таким густым ароматом? Чем дольше он вдыхал этот запах, тем сильнее становилось любопытство. Запретный плод был особенно сладок. Заметив, как Ыйсу машинально облизнул губы, Джэгвон легко поднялся на ноги.
Только после того как Джэгвон вышел, Ыйсу смог осознать, что за ткань окутывала его тело.
Его лицо вспыхнуло от жара. Он не помнил ни когда, ни почему оказался в таком положении. Блуждать по ночам, словно лунатик, было для него привычным делом, но вот так заворачиваться в чужую одежду — такое случилось впервые.
Как только Ыйсу начал выпутываться и пытаться прибраться, до него донёсся голос Джэгвона:
— Не утруждайся уборкой, просто выходи быстрее.
«Как он узнал, даже не глядя?» — Ыйсу, испугавшись, вскочил, словно ошпаренный, и едва не растянулся на полу.
— Содержимое оказалось внушительнее, чем я думал.
Двое крупных мужчин сидели вместе, разбирая купленную еду. Лосось, бейглы с беконом, салат и помидоры, сэндвичи, щедро начиненные яйцом с майонезом — всё это соседствовало с несколькими стаканами кофе. Ыйсу, которому эта непривычная сцена казалась сном, замер на мгновение. И тут он вздрогнул от лёгкого ветерка, коснувшегося его лодыжек.
В этом доме, несмотря на круглосуточную работу нескольких очистителей воздуха, вентиляция была плохой. Окна открывались лишь тогда, когда Ыйсу изредка выходил на улицу с председателем Кваком или когда смотритель проветривал помещение. Поэтому распахнутое настежь окно и этот тёплый, сухой ветерок, ворвавшийся в дом до наступления дневного зноя, показались Ыйсу чем-то совершенно невероятным.
Сквозняк, казалось, немного развеял ту застоявшуюся затхлость, которую чувствовал один лишь Ыйсу, несмотря на работу осушителей и очистителей воздуха.
— Шин Ыйсу-сси, иди скорее, — поторопил его Хван Гуджо.
Оба мужчины, не евшие с прошлого вечера, были чертовски голодны. Гуджо, не в силах оторвать взгляд от сэндвичей, торопил юношу. Даже если они прямо сейчас соберутся в Сеул, он был так голоден, что вряд ли смог бы сосредоточиться на дороге.
Пришёл Ыйсу или нет, Джэгвона не заботило — он уже вовсю жевал бейгл. Он не столько наслаждался вкусом, сколько радовался возможности наконец набить желудок.
— В холодильнике полно еды, — негромко заметил Ыйсу.
— Я не ем ничего, к чему здесь прикасались, — ответил Джэгвон, вытирая соус голландез в уголке рта. — Я не притронусь к тому, на что старик мог дышать или чего касался. Если тебе не нравится меню, «мачеха», то ешь что хочешь.
— …Я же говорю, всё совсем не так, — пробормотал Ыйсу, невольно сглотнув при виде ярких свежих овощей.
Заметив его взгляд, Хван Гуджо пододвинул к нему сэндвич. Ыйсу раскрыл его, аккуратно вынул ветчину и оставил только овощи. Джэгвон, мельком взглянув на это, спросил:
— Веган?.. — Ыйсу мысленно прокрутил это незнакомое слово, а затем, вспомнив страницу из журнала, которую когда-то видел, пробормотал: — Что-то вроде того.
Для Ыйсу существовало множество запретов. Как можно меньше соли, почти никакого красного перца, строжайшее табу на кофе, алкоголь и сигареты. Мясо разрешалось лишь в исключительных случаях, когда это было крайне необходимо.
И ещё бесчисленное множество других ограничений.
— Для еды есть своё время, — добавил он. И сейчас это время ещё не пришло.
Джэгвон пристально посмотрел на него после этого туманного ответа. Он опустил взгляд: то, как юноша тщательно пережёвывал пищу, выглядело опрятно, но в то же время в этом было что-то удушающее.
«Неужели старик его этому научил?» — подумал Джэгвон.
Впрочем, такой вывод казался слишком простым. Квак Бонён был человеком, который, не считаясь ни с чьим присутствием, мог затеять скандал прямо за обеденным столом, швыряя в жену еду и посуду.
Джэгвон отложил сэндвич и сцепил пальцы в замок. Глядя на Ыйсу, он спросил:
— Это из разряда правил: «тебе можно есть, когда старик зовёт тебя в свою комнату, а в остальное время — нет»?
— Да, — машинально ответил Ыйсу и тут же в замешательстве вскинул голову.
Джэгвон подпёр лицо сцепленными руками и мягко улыбнулся.
— Нет, он звал меня совсем не с этой целью.
— Я ничего и не говорил. Не знаю, о каких целях ты толкуешь.
Хван Гуджо, сидевший рядом, закашлялся.
Джэгвон, не обращая внимания на то, что его доверенное лицо и правая рука подавился, подцепил пальцами тонкий ломтик ветчины, безвольно свисающий, словно выброшенный носовой платок. Ярко-розовый кусочек больше напоминал язык, чем мясную нарезку.
— Тогда ешь. Если, конечно, это не вопрос веры или аллергии.
Джэгвон предложил это, всё ещё едва заметно улыбаясь. Нет, это было скорее не предложение, а приказ.
— Если это не личные убеждения и не физическая непереносимость, а просто потому, что кто-то — будь то старик или секретарь Шин — запретил тебе это есть, тогда я… — Джэгвон на мгновение замолк, словно тщательно подбирая слова. — Я хочу нарушить это правило.
Эти слова прозвучали для Ыйсу невероятно заманчиво. Учитель наставлял его: «Греховные вещи сладки на слух и сладки на вкус. Поэтому, если что-то кажется тебе сладким — выплюнь это».
Но Ыйсу отчаянно хотел попробовать что-то сладкое. Хотел услышать что-то приятное. Он до смерти устал от горечи. Душа Ыйсу, едва сдерживаемая туго затянутыми правилами, изнывала от любопытства. Ему был всего двадцать один год. Его внутренний мир был подобен тем буйным, удушающим зарослям за окном.
Ыйсу бросил быстрый взгляд на комнату, которой пользовался председатель Квак. Джэгвон терпеливо ждал. Он протянул руку с зажатым ломтиком, другой рукой небрежно прихлёбывая кофе. И когда эта «юная мачеха», над которой он так издевался, повернул голову, по шее Джэгвона пробежал разряд, похожий на статическое электричество.
Ыйсу приоткрыл рот. Он подхватил губами кончик предложенной ветчины, замер на мгновение, а затем, широко распахнув глаза, быстро проглотил половину. Словно глупая рыбёшка, заглотившая наживку.
— Отлично. Вот в этом и заключается моя работа, — Джэгвон, скормив ему ветчину, отряхнул руки и представился весёлым тоном: — Я из тех людей, что разрушают до основания тщательно выстроенные башни и вековые правила, а затем собирают их заново.
Если вкратце, он занимался слияниями и поглощениями компаний через частные инвестиционные фонды. Но для Ыйсу он выбрал более наглядное и простое объяснение.
— Итак, чем же ты на самом деле здесь занимаешься, Шин Ыйсу-сси? На первом этаже всего одна комната, а лестница, ведущая со второго этажа к кухне и гостиной, открывает идеальный обзор на всё пространство. На втором этаже комнаты смежные, и из-за отсутствия планировки он кажется почти дуплексом, где обосновался Гуджо. Ах да, окна. Они не открываются. Будто кто-то очень боялся, что ты решишь из них выпрыгнуть.
Ыйсу сглотнул, слушая красноречивое описание Джэгвона.
— Следы одержимости старика нашей «мачехой» — точно такой же, как и моей матерью — повсюду в этом жутком доме. И при этом Шин Ыйсу-сси, чьи феромоны так и витают в воздухе, яростно отрицает, что спал с ним. Так что же ты здесь делал?
Гуджо, шурша обёрточной бумагой от сэндвичей, что-то пробормотал себе под нос.
— Он… он хотел видеть мать Квак Джэгвона-сси через меня.
— Нет, послушай, я это уже слышал. Но у той матери, которую я помню, и у Шин Ыйсу-сси нет ни единой общей черты.
Джэгвон небрежно коснулся волос Ыйсу, словно перебирая одежду на вешалке.
— У моей матери были светло-каштановые волосы, а у Шин Ыйсу-сси они чёрные как смоль.
Затем он обхватил ладонями щёки Ыйсу. Поворачивая его лицо то в одну, то в другую сторону, он внимательно изучал его.
— У моей матери была смуглая кожа, а Шин Ыйсу-сси неприятно бледен, — Джэгвон отпустил Ыйсу и пристально на него посмотрел. — Я к тому, что нет ни единого сходства.
— Он хотел слышать мои слова, а не видеть мою внешность, — тихо возразил Ыйсу.
— Так ты, в отличие от своей внешности, весьма красноречив? — Улыбка Джэгвона стала шире. Однако его взгляд был удушающим, острым, как край полированного стекла. — Следи за языком.
— У всех нас только один язык. Верно, Гуджо?
— Да. Всего один, — безучастно отозвался Хван Гуджо. Он, казалось, привык к внезапным переменам в настроении Джэгвона и его леденящим угрозам.
Ыйсу тоже было не привыкать к угрозам и запугиванию.
Хван Гуджо, который до этого казался отстранённым, поперхнулся и закашлялся. Джэгвон вскинул бровь и коротко рассмеялся:
— Мертвецы могут говорить через меня. А живые — слышать их слова.
Поскольку Джэгвон его не перебивал, Ыйсу продолжил:
— Конечно, есть условия. Во-первых, дух должен быть здесь — либо как привязанная к земле сущность, либо в какой-то иной форме…
— А, хватит. — Джэгвон, потирая переносицу и глаза, разразился серией пустых смешков. — «Мачеха», ты странный человек.
— Я не верю в гадания или карты Таро. Все эти бредни звучат так же нелепо, как утверждение, что характер зависит от группы крови. — Джэгвон с силой ударил ладонью по столу и в упор уставился на Ыйсу, прорычав: — Терпеть не могу слушать подобную чушь о своей матери.
— Мне плевать, сошёл ли Шин Ыйсу-сси с ума или же старика одурачил мошенник, чтобы переспать с тобой. Ладно. Я даже могу счесть это милым — то, как Шин Ыйсу-сси пытается строить из себя невинность.
— Квак Джэгвон-сси, послушайте!..
— Но не пытайся провернуть это со мной. И даже не смей упоминать мою мать.
Джэгвон резко встал. По его спине было ясно: он намерен немедленно покинуть этот дом. Ыйсу, спотыкаясь, выскочил из-за стола. Гуджо, который схватил ключи от машины ещё когда Джэгвон только начал подниматься, подхватил едва не упавшего Ыйсу и подмигнул ему:
Ыйсу, забыв о ноющей боли в голенях и лодыжках после удара о стул, бросился вслед за ним. Джэгвон уже выходил за дверь.
Порог между ним и Джэгвоном, который шёл с засунутыми в карманы руками и шаркал шлёпанцами, казался границей между жизнью и смертью. Как только Джэгвон шагнул наружу, Ыйсу почувствовал, как дом за его спиной вот-вот поглотит его. Он в панике огляделся и, даже не обувшись, выбежал следом, вцепившись Джэгвону в поясницу.
— Вы поцарапались о ветку, когда собирали хурму в доме дедушки по материнской линии, Квак Джэгвон-сси!
От этого выкрика, произнесённого с зажмуренными глазами, Джэгвон замер как вкопанный. Не осознавая, что мужчина остановился, Ыйсу, всё ещё не открывая глаз, в отчаянии продолжал кричать:
— П-плечи дедушки…! Мама сказала оставить немного хурмы для сорок!..
От этих бессвязных слов Джэгвон резко развернулся.
Его ошеломлённое лицо дёрнулось, прядь волос упала на лоб. На линии роста волос, уходя к виску, виднелся едва заметный шрам. Всё было именно так, как сказал Ыйсу: это был след от ветки, о которую он оцарапался в три года, когда тянулся к хурме, сидя на плечах у деда. Это было самое первое воспоминание Квак Джэгвона.
Однако вместо удивления Джэгвон проявил лишь цинизм. Если раньше он просто хотел припугнуть парня, то теперь был искренне раздражён. Он силой оторвал руки Ыйсу от своей талии и брезгливо отряхнул одежду.
— Это старик, этот ублюдок Квак Бонён, тебе разболтал? — спросил Джэгвон явно раздражённым голосом.
На самом деле это даже не был вопрос.
— Не только моя покойная мать и дед видели, как я поранился. Был врач, который меня лечил, водитель, который вёз в больницу, прислуга, что присматривала за домом. Детские травмы — отличная тема для семейных баек. Кто тебе сказал?
— Не похоже, но, видимо, Шин Ыйсу-сси старше меня. Ну и бардак. Я даже не думал разбираться с семейным реестром, — Джэгвон усмехнулся.
Ыйсу, понимая, что сколько бы он ни настаивал на своём, его слова не примут, бессильно опустил руки.
— Должно быть, это приятно, — удручённо пробормотал он.
— Приятно? — Джэгвон вскинул бровь на это неожиданное замечание.
— Я бы тоже хотел не видеть всего этого. И хотел бы, чтобы меня окружали только те люди, которые не верят в то, что видят.
Но Джэгвон был человеком беспощадным. Даже если бы его оскорбили на улице, забросали яйцами или облили кофе, он бы и бровью не повёл. Так что его не тронули слова Ыйсу.
— Ты сам выбираешь своё окружение. Ты ещё молод, так что возьми себя в руки и живи по-человечески. Нечего разгуливать в роли подстилки для стариков.
В Ыйсу впервые вспыхнул гнев оттого, что с ним постоянно обращались как с тем, кто торгует своим телом. Он не мог спорить, если бы кто-то сказал, что одалживать своё тело мертвецам — то же самое, что продавать его, но выслушивать бесконечные оскорбления за то, чего не было, казалось несправедливым даже ему.
— Я же говорю вам, это неправда! — Ыйсу уставился на Джэгвона покрасневшими глазами, крепко сжав кулаки. — Я действительно не делал ничего подобного с председателем!
В этот момент по черепице на карнизе мрачно-красивого дома прошла отчётливая трещина. И когда плитка упала и с грохотом разбилась, между тремя мужчинами воцарилась тишина.
Джэгвон решил, что дом, должно быть, настолько ветхий, что разваливается от крика худосочного паренька. Он отшвырнул осколок черепицы, упавший у его ног, и цокнул языком.
— Что ж, полагаю, в таком доме секс был бы весьма неудобным занятием, — хмыкнул Джэгвон.
На самом деле Квак Джэгвон не был из тех, кто долго лелеет в себе злобу. Это было неэффективно. И всё же сейчас его неприязнь к Ыйсу казалась чем-то естественным — даже Хван Гуджо не находил в этом ничего странного. У Джэгвона были веские причины, и он не считал пустой тратой времени изводить этого парня. Мрачная, давящая атмосфера дома лишь подпитывала это чувство.
Тяжело вздохнув, Джэгвон отпустил Ыйсу. Одно присутствие юноши заставляло его кожу покрываться мурашками от отвращения. Парень раздражал. Возможно, виной тому были витающие в воздухе феромоны и мысль о том, что всё тело этого человека помнит прикосновения его отца.
Держа Шин Ыйсу, Джэгвон словно касался самого Квак Бонёна. Он даже не пытался анализировать свою иррациональную неприязнь — просто подавлял подступившую к горлу тошноту.
— Я не претендую на этот дом. Передам секретарю Шину, чтобы он ежемесячно выделял тебе деньги на содержание особняка и личные расходы. Так что нет нужды ко мне липнуть.
— Не скажу, что наша встреча была приятной, но я не желаю тебе зла. Ты так живёшь, тут уж ничего не поделаешь. Пусть каждый из нас идёт своей дорогой, Шин Ыйсу-сси.
Джэгвон кивнул Гуджо, оставляя застывшего Ыйсу позади. Поняв намёк, Хван Гуджо поспешил в гараж за машиной. Джэгвон вышел в сад, заметил садовый шланг и включил воду, чтобы вымыть руки. Ыйсу долго смотрел на струйки воды, стекающие с пальцев Джэгвона, пока тот уходил прочь.
Затем, когда раздался звук заводящегося мотора, в голове Ыйсу вспыхнула догадка. Игнорируя невидимые руки, пытавшиеся схватить его со спины, он бросился следом.
Даже если Джэгвон этого не знал, его секретаря явно мучили кошмары и сонный паралич. А вести машину предстояло именно Хван Гуджо. Значит, Джэгвон тоже был в опасности.
Спустя десять минут после отъезда Хван Гуджо и Квак Джэгвон снова оказались в тупике. Автомобиль с помятым капотом и дымящимся двигателем застыл у разбитой стены. Квак Джэгвон протягивал визитку и свои контакты хозяину дома, которому так не повезло этим утром.
— Я совершенно точно не хотел спать, — Хван Гуджо в замешательстве чесал затылок, осматривая машину.
Несмотря на плохой сон, в момент отъезда он был бодр. Он никак не мог понять, как умудрился внезапно отключиться и врезаться в стену всего через десять минут пути.
Выбежавший хозяин дома переводил взгляд с визитки Джэгвона на его дорогую одежду и разбитый автомобиль, после чего нервно прокашлялся. Мужчина перед ним выглядел не просто опрятно — он был по-настоящему статен. Джэгвон извинился без лишних прикрас:
— Я компенсирую любой ущерб. Мне искренне жаль.
— Ну, ущерб ущербом, а как же машина? Она ведь дорогая? — Хозяин дома в майке-алкоголичке разглядывал авто, которое раньше видел только на картинках.
— Главное, что никто не пострадал. И ваша стена, которую мы повредили.
Похоже, владельца дома машина беспокоила куда больше, чем его древняя ограда.
— Господин, думаю, нам нужна подменная машина, — подал голос Гуджо.
Даже если приедет эвакуатор, им было не на чем ехать. Джэгвон, предвидевший это, кивнул.
— Хорошо. И обязательно заскочи в больницу. Авария — дело серьёзное.
— Проверюсь по полной программе, — тут же ответил Гуджо, который всегда заботился о своём здоровье.
Оставшись на месте, Джэгвон достал сигарету и закурил. Предложил одну хозяину дома, поинтересовавшись, курит ли тот. Они стояли, разделяя затяжку, когда послышались торопливые шаги.
Это был Ыйсу. Он тяжело дышал, будто пробежал марафон. Джэгвон медленно окинул взглядом раскрасневшегося, запыхавшегося парня и нахмурился, заметив его босые ступни.
«Такие же ноги я видел перед тем, как ехать в похоронное бюро. Но он не мог быть в доме в то время. И там никого не было», — подумал Джэгвон.
Ыйсу интересовал разбитый автомобиль куда больше, чем пристальный взгляд Джэгвона. Учитывая повреждения, мужчины отделались лёгким испугом.
— Вы в порядке? Никто не ранен? — Ыйсу заглядывал в салон, хотя ему никто не отвечал.
Хозяин дома тоже с любопытством уставился на босоногого юношу.
— А, он живёт в том доме наверху, — пояснил Джэгвон.
Однако хозяин выглядел озадаченным:
— Такой мальчишка тоже там жил?
Шин Ыйсу утверждал, что прожил со стариком пять лет. Даже если бы он провёл там всего три года — в такой маленькой деревушке невозможно было не заметить его хотя бы раз. Слухи здесь разлетались мгновенно.
Внезапно хозяин дома что-то вспомнил и пробормотал:
— А-а! Тот, что жил с этим стариком!..
Он замялся, бросив косой взгляд на Джэгвона:
— Владелец того дома… У него ведь случился сердечный приступ, так?
Хозяин знал ровно столько, сколько ему полагалось. Даже его шёпот был отчётливо слышен: «Говорили, что это был не приступ, а что-то другое». Взгляд мужчины, теперь полный смеси любопытства и презрения, задержался на Ыйсу.
Джэгвон слегка сдвинулся, словно заслоняя Ыйсу от этого взгляда.
— Да. Мы как раз собирались уезжать после похорон.
— Оу. Вот оно как… — пробормотал хозяин, выпуская облако дыма. Его явно больше интересовали незнакомцы и босой парень, чем рухнувшая стена. — Вы его сын?
У Джэгвона дёрнулось веко. Хотя после теста на отцовство он знал, что Квак Бонён — его биологический отец, признавать это вслух ему всё ещё было трудно.
— Да. В общем… так и есть, — ответил Джэгвон.
— Ох, бедняги. Наверное, нелегко вам пришлось, — посочувствовал сосед.
— Да-да, за хозяйственным магазином поверните направо! — Хван Гуджо, поглядывая на них, намеренно громко выкрикивал указания водителю эвакуатора.
Послышался гул мотора. Как раз вовремя. Джэгвон подошёл к Шин Ыйсу, который опасно близко замер у рассыпанных на дороге обломков, схватил его за руку и оттащил в сторону.
— Выскочил босиком. Хочешь, чтобы о тебе окончательно пошли слухи как о сумасшедшем?
Джэгвон не стал добавлять: «Тебе мало сплетен о том, что ты довёл старика до смерти во время секса?» Просто потому, что считал: у этих деревенщин нет никакого права оскорблять юношу.
Ыйсу почувствовал не боль, а облегчение от того, с какой силой Джэгвон его держит. Мужчина притянул его ближе и поставил на ровное место.
— Тебе не помешало бы немного прибавить в весе, — бросил Джэгвон.
Частный эвакуатор потребовал кругленькую сумму. Раздражённый Джэгвон заплатил столько, сколько просили. Хван Гуджо решил ехать на пассажирском сиденье. Водитель эвакуатора расплылся в улыбке и кивнул, когда Джэгвон сказал, что они уладят вопрос лично, не обращаясь в страховую компанию.
— Я вернусь уже с подменной машиной! — крикнул Хван Гуджо, высунувшись из окна. Джэгвон коротко кивнул.
Ыйсу, убедившись, что та неприятная сущность, липнувшая к Хван Гуджо, исчезла вместе с этой аварией, почувствовал облегчение. Это было правильное очищение. Если пострадало лишь железо, а люди остались целы, то это была ничтожная цена.
— Как видишь, нам придётся вернуться, — в голосе Джэгвона сквозило явное недовольство.
Вряд ли кто-то остался бы в добром расположении духа после такого. Хозяин дома в майке-алкоголичке бросил короткое «погодите секунду» и вынес из дома пару старых резиновых шлёпанцев.
— Обуй это. Негоже молодому человеку так разгуливать, ещё пойдут дурные слухи.
— Спасибо, — Ыйсу вежливо склонил голову.
Сосед, видя, что сын покойного старика, который даже по праздникам здесь не показывался, не спешит предлагать юноше помощь, осторожно поставил шлёпанцы перед ним. Только тогда Джэгвон выпустил руку Ыйсу.
«А он, кажется, добрый человек», — подумал Ыйсу, проскальзывая ступнями в шлёпанцы.
Пусть слова у Джэгвона были резкими, он не был плохим. Ыйсу повидал немало дурных, эгоистичных и, что хуже всего, трусливых людей, поэтому Джэгвон ему нравился. Его тон не пугал и даже не ранил. Было в этом что-то несправедливое, но сама несправедливость казалась Ыйсу чем-то пресным и досадным, а вовсе не болезненным.
Ыйсу двинулся обратно к дому вместе с Джэгвоном. Мужчина шёл прямо, сохраняя дистанцию, достаточную, чтобы между ними легко прошла рука. На нём были те самые лоферы, которые купил Ыйсу — хотя воспоминания об этом были смутными. Только сейчас он заметил, что это модель без застёжек.
«Все вещи, что я покупал, предназначались для него», — пронеслось в голове.
Это было странное чувство. Обычно он лихорадочно выбирал товары, а приходил в себя уже среди горы пакетов. Председатель Квак несколько раз наблюдал за этим, прежде чем привезти его в особняк. О том, почему председатель был так недоволен, Ыйсу узнал лишь из воплей мертвецов, от которых раскалывалась голова.
— Сначала я подумал, что Шин Ыйсу-сси проколол нам шины или типа того, — лениво протянул Джэгвон.
Его расслабленный тон создавал ощущение, будто сейчас не раннее утро, а поздний вечер.
— Уж больно резво машина рванула, словно взбесившийся зверь.
Проколотые шины. Почему он сам об этом не подумал? Стоит попробовать в следующий раз. В следующий раз он обязательно проткнёт все четыре.
Не подозревая о каменистых мыслях, ворочавшихся в голове Ыйсу, Джэгвон достал сигарету из заднего кармана, но тут же убрал её обратно.
Они и не заметили, как вернулись. Дверь, которую он в спешке оставил незапертой, была распахнута настежь, как расстёгнутый рюкзак. Квак Джэгвон пропустил Ыйсу вперёд и с грохотом захлопнул железные ворота.
— Ты ведь не сделал этого на самом деле? — спросил он с подозрением.
Несмотря на вопрос, Ыйсу едва заметно улыбнулся. Рядом с Джэгвоном даже этот дом перестал казаться таким сырым.
— Нет. Правда, не делал. Я об этом даже не подумал.
«Даже не подумал», — у Джэгвона дёрнулись брови.
— Но как ты узнал, что нужно выбежать? Ты нёсся так, словно заранее знал об аварии.
— Ты услышал этот звук от самого дома? — Джэгвон усмехнулся. Он явно не собирался так просто оставлять эту тему.
Ыйсу обернулся и посмотрел на него. Даже если тот не поверит, у юноши не хватало фантазии, чтобы лгать, поэтому оставалось только быть честным.
— Да. Хван Гуджо-сси. Он спал наверху, и сон его был плохим.
— И поэтому он отключился? Парень, который уезжал бодрым, вырубился через десять минут?
— Нет, это потому, что Хван Гуджо-сси коснулось несчастье.
— Несчастье? Слюна? Сперма? — издевательски уточнил Джэгвон.
Ыйсу замолчал. Люди вокруг него говорили только тогда, когда им что-то было нужно. Квак Джэгвон же слушал его просто так. Ыйсу был рад возможности поговорить, но его слова вот так грубо оборвали.
— Бывают такие… беды. Как сглаз или дурное предзнаменование.
— Ах, если ты и дальше собираешься нести эту бесполезную чепуху, я лучше пойду внутрь и посплю.
Джэгвон махнул рукой и попытался пройти мимо. Ыйсу крепко вцепился в него. Джэгвон усмехнулся, видя, как парень упирается, словно они играют в перетягивание каната.
— Шин Ыйсу-сси, у тебя напрочь отсутствует чувство личного пространства.
— Ты ведь называешь меня мачехой, верно? Тогда выслушай меня.
— Ты же сказал, что не спал со стариком? Но хочешь, чтобы с тобой обращались как с «мачехой»?
— Я просто прошу выслушать меня!
— Да потому что твои слова — пустышка. Видишь? — Джэгвон соединил большой и указательный пальцы, словно снимая букашку, и отвесил Ыйсу хлёсткий щелбан по руке.
Ему стало больно, по коже пошло жжение. Ыйсу поспешил вдогонку за уходящим мужчиной.
— Пусть вы крепко спали на втором этаже, Квак Джэгвон-сси, но Хван Гуджо-сси мучился, возможно, его даже придавил сонный паралич! Подобные сущности тянутся к таким, как он. Я знал, что они его просто так не отпустят. Авария была очищением от этого несчастья!..
По одной только спине Джэгвона было ясно: он не слушает. В Ыйсу пробудилось упрямство. Возможно, потому, что он привык к людям, которые, запрещая ему говорить о желаемом, жадно ловили каждое слово о потустороннем. Джэгвон был для него в новинку. И это Ыйсу нравилось. Нравилась эта сильная энергия человека, который и ухом не вёл, слыша подобную «чепуху».
— Тогда возьмите меня с собой.
— И как это мы перешли к этой теме? — отозвался Джэгвон.
— Даже если Хван Гуджо-сси привезёт новую машину, всё может повториться. Я отдам вам этот дом, Квак Джэгвон-сси. Он мне не нужен. Пожалуйста, заберите меня отсюда. В-в любом случае, наследство привязано ко мне!..
— Мне не нужно наследство. Я и без него проживу.
Джэгвон обернулся, налил себе стакан воды и осушил его одним глотком.
— Вы совсем не умеете вести переговоры, Шин Ыйсу-сси. Предложение делают тогда, когда вторая сторона в чём-то нуждается. В противном случае настойчивость лишь выдаёт ваше отчаяние. И делает вас лёгкой добычей.
На этот раз Джэгвон небрежно щёлкнул Ыйсу по лбу, заставив того отпрянуть.
— Иди помой ноги. Ты пачкаешь пол. Теперь это твой дом, «мачеха», так что изволь за ним следить.
Ыйсу поспешно вымыл ноги, боясь, что Джэгвон тем временем исчезнет. Тот действительно пропал из виду. Юноша даже заглянул на второй этаж, куда обычно боялся подниматься, но мужчины там не было. Ыйсу уже собрался выскочить на улицу, когда вовремя вспомнил про шлёпанцы.
— Квак Джэгвон…-сси! — его голос, начавшийся с испуганного крика, затих.
Джэгвон был во дворе. Он курил, засунув одну руку в карман, а другой придерживая шланг. Под веером воды, бьющей из прижатого пальцем сопла, заиграла радуга. Листья, за которыми во время похорон никто не ухаживал, жадно впитывали влагу, возвращая себе былую яркость. Слегка нахмуренные брови Джэгвона выдавали его привычку — он либо глубоко о чём-то задумался, либо не думал вовсе ни о чём.
— Моя мать на самом деле не любила сад, — пробормотал он, словно обращаясь к самому себе.
Ыйсу даже засомневался, с ним ли говорят.
— Но это был отличный повод проводить время вне дома, поэтому она с маниакальным упорством возилась в земле.
Джэгвон рассмеялся на этот вопрос:
— Здесь? Нет, в нашем настоящем доме. Она старательно поливала, удобряла и растила их, хотя не знала названий. Поэтому они часто гибли. Когда они засыхали, она выкапывала их и сажала новые. Думаю, это было своего рода одержимостью.
«Удивительно, насколько старик был глуп, если воссоздал всё это здесь, решив, что ей это действительно нравилось», — подумал Джэгвон.
Он подошёл к крану и перекрыл воду. Затем он извинился, хотя в его голосе не было и капли искренности:
— Ах, прости. Наверное, я обидел тебя, оскорбив твоего любовника.