Глава 68-71. Капризный маленький Омега сегодня снова притворяется хорошим (Новелла 18+)
— Ты собрался его знакомить? С твоим-то вкусом? Это вообще надёжно? Вдруг ты только навредишь нашему Сяо Ану?
— А твой вкус — что, лучше? Да тебе уже через две недели рога наставили!
Ан Сунь чуть не поперхнулся. Сделав глоток томатного рыбного супа, он вмешался, чтобы прервать назревающую перепалку:
— Смените тему, хватит меня обсуждать, и никакого сватовства! Муж узнает — будет ревновать.
Его коллега ошарашенно уставился на него:
Глаза Ан Суня лукаво сощурились.
— Ага! Я женился в начале этого года. Вы что, обручальное кольцо у меня на пальце не замечали?
Все коллеги в унисон покачали головами:
— Мы думали, это просто аксессуар.
Женщина с соседнего стола, услышав их разговор, с удивлённым лицом подошла к ним:
— Не ожидала, что ты так рано женишься. Рассказывай, как хоть выглядит этот твой муж?
— Очень красивый, — защебетал Ан Сунь. — Безупречный.
— А чем он занимается? Врач, юрист, инженер?
— Нет, он просто… в офисе работает.
— Впечатляет! Офисные работники ведь обычно при деньгах, да? Сколько он в год зарабатывает?
— Насчёт годовой зарплаты не скажу, но деньги у него водятся.
— Значит, точно богач. Не скромничай. Кстати, а в какой компании он работает?
Повисла долгая пауза, прежде чем Ан Сунь наконец выдавил:
По столовой пронёсся изумлённый гул.
— Это же потрясающе! Он там, должно быть, не меньше чем начальник отдела. Ан Сунь, ты слишком скромный! Неудивительно, что ты никогда не паришься из-за работы.
— Ещё как парюсь. Разве бывает, чтобы у человека совсем не было забот? — пробормотал Ан Сунь, подцепляя палочками кусочек рыбы из своего супа.
— И о чём же ты можешь париться? — поддразнил его коллега. — Что твой муж слишком идеальный?
В этой фразе Ан Суню почудился какой-то скрытый подтекст.
Во время обеденного перерыва его разбудил телефонный звонок. Не глядя на экран, он спросонья ответил. Голос в динамике звучал незнакомо и в то же время был знакомым до тошноты. Сладкий, тягучий… с гнильцой. Голос Ан Синя. От его тона по коже мгновенно побежали мурашки, такие же мерзкие, как от скрипа мела по стеклу.
— Как поживаешь, дорогой братец?
Ан Сунь молча сбросил вызов и мысленно сплюнул. Не виделись несколько месяцев, а этот ведёт себя как призрак из фильма ужасов.
После утреннего откровения несколько коллег, уходивших с работы одновременно с ним, провожали его заговорщицкими улыбками. Явно решили, что он бежит на свидание. Чувствуя, как заливаются румянцем щёки, Ан Сунь поспешил к выходу, избегая их взглядов.
Водитель, как и велел Бо Сянчжоу, ждал на их обычном месте. Сегодня Ан Сунь проигнорировал уличную еду и, едва выйдя из офиса, голодный, пулей полетел к машине.
Стоило ему запрыгнуть внутрь, как Бо Сянчжоу тут же поднял звуконепроницаемую перегородку. Ан Сунь нырнул в его объятия, обхватил руками за шею и начал осыпать быстрыми, жадными поцелуями. Этого было достаточно, чтобы смыть всю усталость дня. В машине было натоплено. Не отрываясь от его губ, Бо Сянчжоу расстегнул на Ан Суне пальто, аккуратно сложил и убрал в сторону.
Одним плавным движением Бо Сянчжоу пересадил его к себе на бёдра — так, что Ан Сунь оказался лицом к нему, а его ноги обхватывали торс альфы. Поза получилась до неприличия откровенной. Ан Сунь тут же дёрнулся, пытаясь сползти, но стальная хватка на талии не оставила ему ни единого шанса.
Губы Бо Сянчжоу скользнули по его шее. Он не кусал и не засасывал кожу — лишь лениво, нежно тёрся, но даже этого было достаточно, чтобы мысли в голове Ан Суня запутались и поплавились. И в тот самый момент, когда он уже был готов схватить мужа за лицо и впиться в его губы, тот отстранился. Его взгляд, тёмный и глубокий, задержался на светлой коже.
Лёгкая краснота на шее быстро сошла.
До помолвки оставалось ещё порядочно времени, и Бо Сянчжоу не спешил. Когда следы исчезли, он снова прижался губами к тому же месту, вызвав у Ан Суня волну жара — тот был раздражён и смущён одновременно. Затем он отстранился и с тихим смешком стал ждать реакции от своего омеги, наслаждаясь этой забавной игрой.
Зажатый в крепких объятиях, Ан Сунь ничего не мог поделать. Он метнул в мужа ледяной взгляд, но тут же растаял, когда тот с улыбкой легонько прикусил его за нижнюю губу.
Глаза Бо Сянчжоу светились от нежности. Он ущипнул Ан Суня за щёку двумя пальцами.
— Крошка, улыбнись. Не надо так хмуриться.
Губы Ан Суня тут же невольно вытянулись уточкой, и он проговорил невнятно:
— Сначала отпусти. Как я тебе улыбнусь, если ты меня держишь?
Бо Сянчжоу снова наклонился для поцелуя.
— Крошка, я весь день скучал по тебе.
— Я… так и понял, — прошептал Ан Сунь, утопая в поцелуе, на этот раз более яростном, чем прежде.
«Сколько же у него, должно быть, работы накопилось, — ворчал он про себя, — раз этот истукан так разошёлся?».
Машина прибыла к месту назначения. Прошло уже несколько минут, а перегородка всё не опускалась. Помявшись, водитель всё же решился позвонить Бо Сянчжоу. Сигналить — значило бы всё испортить, а рисковать премией размером с месячную зарплату не хотелось.
Увидев, кто звонит, Бо Сянчжоу сбросил вызов. Он дождался, пока с лица Ан Суня сойдёт румянец, а с губ — припухлость, щедро распылил на обоих блокатор феромонов и привычным движением помог ему накинуть пиджак. Тот оказался достаточно тёплым, чтобы не замёрзнуть.
Бо Сянчжоу взял Ан Суня за руку — она наконец-то согрелась.
Хоть Ан Сунь и злился из-за того, что кое-кто мучил его в машине, но, видя такую заботу, он смягчился. Взяв мужа под руку, он вошёл внутрь под взглядами встречающих официантов.
Притворяться больше не было нужды, так что Ан Сунь не вис на нём, как раньше. Бо Сянчжоу представил его паре знакомых, после чего они сели за свой столик.
На помолвке старшего сына семьи Чэн, разумеется, собрались только сливки общества. Ан Сунь ненавидел такие сборища. Неважно, какой был повод, — как только вся элита оказывалась вместе, всё неизбежно скатывалось к обсуждению бизнеса. Бо Сянчжоу тут же увяз в этих разговорах, а Ан Сунь, почти не зная никого из присутствующих омег, тихо сидел и копался в телефоне.
Зал был украшен с праздничной, но сдержанной элегантностью, без малейшего намёка на пошлость. В назначенное время на сцену выскочил ведущий и предпринял отчаянную попытку разогреть публику, но было очевидно, что местные снобы подыгрывать не собирались — не по статусу.
Ан Сунь подумал было что-нибудь ляпнуть, чтобы разрядить обстановку, но в такой гнетущей атмосфере слова сами застряли в горле. Он взял руку Бо Сянчжоу в свою и начал выводить круги у него на ладони.
— Не щекотно? — с любопытством спросил он.
— Нет, — ответил Бо Сянчжоу, хотя в груди от этих прикосновений и впрямь что-то защекотало.
Стало скучно. Начертив ещё пару кругов, Ан Сунь отпустил его руку. Он так надеялся хоть раз увидеть, как Бо Сянчжоу теряет своё ледяное самообладание, но этого не случалось никогда, кроме как во время гона.
Впрочем, ведущий был тёртый калач и, несмотря на холодный приём, не стушевался. После долгого вступления наконец началась сама церемония.
На сцену, держась за руки, вышли старший Чэн и его омега. Альфа — сама галантность, омега — воплощение нежности. Они выглядели как идеальная пара.
— Крошка, не мог бы ты уделить и мне хоть толику своего внимания? — внезапно прошептал Бо Сянчжоу ему на ухо.
Ан Сунь замер, осознав, что и впрямь засмотрелся. Муж ревновал.
Он никогда не видел старшего из Чэнов вживую. В сети о нём почти не было информации, а те немногие фото и видео не вязались с тем, как описывал его Бо Сянчжоу, — «мягкий по характеру». На снимках он выглядел скорее как хваткий бизнесмен. Его младший брат, Чэн Сун, был совсем на него не похож, за исключением глаз цветущего персика,* которые были единственной ниточкой, связывавшей этих двух абсолютно противоположных людей.
П. р.: Глаза цветущего персика (кит. 桃花眼, táohuā yǎn) — в китайской культуре поэтическое описание глаз миндалевидной формы с чуть приподнятыми внешними уголками. Считаются эталоном красоты и соблазнительности.
Ан Сунь погладил руку мужа и протянул ласково:
— Не волнуйся. Мне нравишься только ты.
— Тогда перестань на него так смотреть, — Бо Сянчжоу точно знал, о чём он думал. Ан Сунь смотрел с восхищением, но со стороны это могло выглядеть иначе. — Крошка, твой взгляд, скажем так, немного дерзкий. Ты мог смутить его омегу. Я позже всё объясню, но впредь не смотри на других альф так долго.
— Понял, — прошептал в ответ Ан Сунь. — Знал бы, что это вызовет недопонимание, вообще бы не смотрел на него.
«Надо же, он старше Бо Сянчжоу, а женится только сейчас».
Ан Сунь задумчиво прищурился. Бо Сянчжоу, проследив за его взглядом, тихо усмехнулся.
— Даже не думай копаться в чужом белье, крошка. История там и вправду есть, но совсем не та, что ты себе напридумывал. Прибереги свои буйные фантазии, я расскажу всё по дороге домой.
Ан Сунь уже открыл было рот, чтобы спросить, почему нельзя рассказать сейчас, но, повернув голову, встретился с пронзительным взглядом мужа. В его тёмных глазах Ан Сунь увидел своё отражение и в тот же миг понял всё без слов.
Нельзя болтать лишнего. Особенно здесь. В этом зале у каждого уши на макушке. Одно неосторожное слово — и кто-нибудь тут же использует его против тебя. По спине Ан Суня пробежал неприятный холодок осознания.
— Общаться с такими людьми, как ты, — это же как по минному полю ходить, честное слово, — прошептал Ан Сунь.
— Для тебя — нет, — улыбнулся Бо Сянчжоу. — У тебя же есть я. Можешь говорить что угодно, в разумных пределах, конечно. Я прикрою.
— Должно быть, президенту Бо трудно приходится, ведь он женился на ком-то вроде меня.
— Совсем не трудно, — искренне признался тот. — Ты чудесный, крошка.
— Если будешь так говорить, я зазнаюсь.
— Вот и зазнавайся. Моих возможностей хватит, чтобы ты мог позволить себе всё что угодно.
Со стороны улыбка Ан Суня была почти незаметна, и он не выглядел особенно счастливым. Но Бо Сянчжоу прекрасно видел, как тот изо всех сил сдерживает смех. В другой обстановке Ан Сунь бы уже давно уткнулся ему в плечо, а не сидел рядом с таким серьёзным видом. Ему срочно нужно было на что-то отвлечься. Окинув взглядом зал, он не нашёл ничего интересного, зато наткнулся взглядом на Ан Синя.
Он тоже был здесь. Их разделял почти весь зал — очевидно, их рассадили так намеренно.
Теперь понятно, отчего он днём был таким жутким. Он просто упивался своим положением.
На таком важном событии их родителей не было, а Ан Синь был. Это многое говорило о его нынешнем статусе.
— Крошка, если с ним нужно разобраться, мы разберёмся. Позже. В спокойной обстановке. Сейчас не время.
— Я не настолько импульсивен, — ответил Ан Сунь. Если, конечно, Ан Синь сам не напросится.
После церемонии начался банкет, но еда оказалась разочарованием. Говядина была приторно-сладкой, курица — горькой. Казалось, повар решил объявить войну всем законам гастрономии. Ан Сунь молча страдал.
Бо Сянчжоу к еде даже не притронулся, ограничившись вином. Видимо, он тоже не был готов к таким кулинарным экспериментам. Он незаметно пододвинул к Ан Суню тарелочку с десертами — единственное спасение в этом гастрономическом аду.
Наконец эта светская пытка подошла к концу. Гости начали прощаться, обмениваясь фальшивыми любезностями. Даже Бо Сянчжоу пришлось поучаствовать в этом ритуале — статус обязывал.
Глядя на него, Ан Сунь вдруг подумал, что должен быть к нему нежнее. Несмотря на всю свою занятость, Бо Сянчжоу всегда находил время на него. Это, должно быть, и есть настоящая любовь. Не просто химия тел, а что-то гораздо большее.
В разгар прощаний Ан Сунь заметил Цяо Цяо. Малыш, увидев его, тут же просиял и кинулся к нему на руки.
Дети быстро устают. Цяо Цяо уже клевал носом, но всё равно отчаянно пытался играть. Эта детская непосредственность тронула Ан Суня почти до слёз. Поболтав с ним ещё немного, он отнёс сонного малыша его отцу-омеге.
Оставшись один, Ан Сунь ощутил себя немного потерянным. Почувствовав, как желудок склеивается с голоду, он побрёл к десертному столу и закинул в рот пару муссовых пирожных.
И тут он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Покачивая в руке бокал, к нему неторопливо приближался Ан Синь. Ан Сунь развернулся, чтобы уйти, но тот оказался проворнее и преградил ему путь.
— Бра-а-атец, — пропел он так, что у Ан Суня свело зубы. — Столько месяцев прошло... И куда ты от меня убегаешь? Твой ма-а-аленький братик всего лишь хочет поговорить.
Он сделал знак официанту, и тот протянул бокал шампанского. Ан Сунь, недолго думая, осушил его залпом, не заметив удивления в глазах брата.
— Считай, я принял твой «дружеский» жест. А теперь иди поболтай с кем-нибудь другим.
— Но я хочу поговорить именно с тобой. Я ведь здесь почти никого не знаю. Ведь так, братец? — Ан Синь наклонился так близко, что его пьяное дыхание опалило ухо. Ощущение было омерзительным — как будто по коже проползла змея. Затылок мгновенно стал влажным и липким.
— Ты можешь говорить как нормальный человек? — терпеливо спросил Ан Сунь. — Если нет — обратись к психиатру, я оплачу счёт. Только не дыши на меня своей гнилью. А то мой муж потом спросит, в какой помойке я извалялся.
— Братец, твои слова ранят меня. А я вот скучаю по тем ночам, когда мы согревали друг друга в постели… — говоря это, Ан Синь картинно покачивал бокалом.
Ан Сунь перехватил его запястье.
— В твоей комнате был кондиционер. Зачем бы тебе понадобилось ютиться в моей конуре? Если врёшь, ври хотя бы правдоподобно. А если тебе так нравятся маленькие убогие комнатушки, может, через пару лет твоя мечта и сбудется.
Напряжение между ними привлекло несколько любопытных взглядов. Почувствовав это, Ан Сунь мгновенно сменил маску и заговорил тихим, жалобным голосом:
— Братец, ради тех лет, что мы прожили вместе, я не буду держать на тебя зла. Но послушай моего совета: теперь, когда ты с президентом Чэном, не стоит флиртовать с другими альфами. Я знаю, тебе нравится президент Бо, но он женат на мне. Пожалуйста, не становись между нами.
К счастью, зал был огромен, а у десертного стола было относительно безлюдно, так что сцена не привлекла внимания главных игроков, поглощённых своими делами.
Но те немногие, кто всё же стал свидетелем перепалки, не были наивными дурачками. Они видели одно: брат публично унижает супруга Бо Сянчжоу. И какой бы ни была правда, связываться с супругом Бо Сянчжоу было самоубийством.
Ан Сунь, бросив на брата последний презрительный взгляд, развернулся и спокойно пошёл прочь. За его спиной повисла неловкая тишина, которая через пару секунд рассыпалась слабым шёпотом. А потом все так же тихо разошлись, делая вид, что ничего не произошло.
Никто не хотел нажить себе проблем. Тем более с Бо Сянчжоу.
Ан Сунь разыгрывал перед немногочисленными зрителями спектакль, в котором он был главной жертвой: притворно закрывал лицо руками, вытирая несуществующие слёзы. При этом периферийным зрением он внимательно следил за каждым движением Ан Синя.
Хотя в открытом столкновении преимущество было бы на его стороне, сейчас неподходящий момент, чтобы ставить Бо Сянчжоу в неловкое положение. В конце концов, тот годами создавал себе безупречную репутацию. Если пойдёт слух, что он слепо покрывает своего супруга, невзирая на правоту, его имидж будет разрушен. Ан Сунь не хотел втягивать семью Бо в свои личные разборки.
«И всё-таки быть замужем за богачом — это, конечно, выгодно, но до чего же хлопотно», — подумал он.
Он потянул за воротник, ощущая, как по телу разливается жар. Неужели в зале так сильно топят? Прикинув в уме даты, он понял, что приближается течка. Возможно, это был первый сигнал организма.
Идеально. Теперь у него есть железный повод взять несколько дней отпуска.
Когда небольшая толпа зевак наконец схлынула, Ан Сунь вернулся к десертным столам. Он окинул взглядом зал: Бо Сянчжоу был далеко и занят разговором. Вряд ли он заметит из-за спин других гостей, что его омега решил пропустить бокальчик-другой. Поэтому он заказал бокал красного вина, какого-нибудь покрепче. От одного уже приятно закружилась голова. За два его, скорее всего, отчитают как школьника.
Ан Синь, тоже взяв бокал, украдкой двинулся в тёмный угол. Ан Сунь нутром чуял — тот что-то задумал. Но что? Отравить решил? Вряд ли. Слишком грубо для Ан Синя. Скорее всего, какая-то мелкая, унизительная пакость. Не отрывая взгляда от бокала в руке брата, Ан Сунь двинулся следом, держась на расстоянии, но не упуская его из виду. Он не позволит этому змею подползти незамеченным.
Из-за неотступного внимания Ан Суня Ан Синь так и не смог воплотить свой план в жизнь. Ан Синь был слишком мелкой сошкой, чтобы на него обращали внимание, и он явно недооценил упрямство своего брата. Знал бы он, чем всё обернётся, ни за что бы не стал его провоцировать, чтобы теперь оказаться в собственной ловушке.
— Ан Сунь, ты чего прицепился ко мне? — вконец раздосадованный, Ан Синь вытащил его из-за стола.
Большое растение в горшке скрыло их от посторонних глаз. Они говорили тихо, стараясь не привлекать внимания. Ан Сунь тут же сбросил маску жертвы.
— Что, я уже не «братец», раз зрители ушли? Решил использовать меня как билет в высшее общество? Ума не хватило понять, что ты для них всегда будешь никем, даже если будешь виться у моих ног?
— Билет в высшее общество? — усмехнулся Ан Синь. — Ты? Да всё твоё положение — это Бо Сянчжоу. Без него ты никто. Без него любой бы из присутствующих подумал, что ты нищий с улицы.
Бо Сянчжоу издалека заметил, как изменилось лицо Ан Суня. Он уже придумывал предлог, чтобы отделаться от круживших вокруг него директоров, как вдруг получил сообщение.
[Крошка]: Не подходи. Сам разберусь.
Ан Сунь мысленно закатал рукава. Сегодня он твёрдо решил устроить Ан Синю хорошую трёпку.
— Задел за живое? — маниакально рассмеялся Ан Синь. — Не торопись, это ещё не всё. Братец, тебе ведь нравится Бо Сянчжоу? Но откуда такая уверенность, что ему нравишься настоящий ты? Небось, сам в последнее время постоянно об этом думаешь? Так вот, я тебе расскажу… Ему всегда нравились послушные, тихие и покладистые. Хочешь знать, почему?
Улыбка Ан Синя стала кривой, нездоровой, а тон — медленным, тягучим.
— Когда он учился за границей, у него был очень близкий друг-омега. Говорят, тот был пианистом. Гораздо более нежным и терпеливым, чем ты.
Ан Сунь почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Он бросил быстрый взгляд в сторону Бо Сянчжоу, заставив себя улыбнуться, но голос его звучал холодно, как лёд.
— Ты сам сказал — «говорят». Тебе не приходило в голову, что он просто не встречал никого по-настоящему своего, вот и выдумал себе этот идеал?
— Братец, ему тридцать, он на девять лет старше тебя. Он видел то, чего ты себе и представить не можешь. Не будь таким наивным, будто он никого до тебя не любил. То, что в сети нет сплетен, ещё ничего не значит.
Ан Синь подошёл вплотную, загораживая его от зала, и, схватив за воротник, дёрнул на себя. Его шёпот был липким, как паутина.
— И знаешь, кто мне это рассказал? Его бывший. Некий Лю Тан. Говорит, они были очень близки.
— И ты думаешь, я тебе поверю?
— Не веришь? А почему тогда кулаки сжал? — Ан Синь взял его руку и медленно, палец за пальцем, разжал её. — Братец, никогда бы не подумал, что и после колледжа у меня будет шанс потоптаться по тебе.
Внутри всё заклокотало от ярости, готовой в любую секунду вырваться наружу. Но мысль о Бо Сянчжоу и его семье заставляла Ан Суня держаться.
В глазах Ан Синя мелькнуло самодовольство.
— Бо Сянчжоу нравятся послушные…
Не успел он договорить, как Ан Сунь схватил его за шиворот и потащил прочь.
В зале было два выхода. Боковая дверь вела в пустой служебный коридор. Пройдя несколько поворотов, Ан Сунь нашёл укромный угол и с силой пнул Ан Синя по ноге.
Тот не увернулся. Наоборот, его улыбка стала ещё более безумной.
— Братец, этот пинок — ничто по сравнению с тем, как я столкнул тебя с лестницы.
Даже дурак бы понял, что здесь что-то не так. Ан Сунь придвинул к себе шаткий стул и сел.
— Если не пнёшь меня ещё пару раз, чтобы выпустить пар, будешь жалеть до конца жизни.
— И почему же? — равнодушно спросил Ан Сунь.
— Потому что в том шампанском, что ты выпил, было кое-что поинтереснее слабительного, — небрежно бросил Ан Синь.
Ан Сунь не до конца ему поверил — Ан Синь редко говорил правду. Гнев, копившийся годами, требовал выхода. Он поддался ярости и пнул брата ещё несколько раз по ногам. Синяки и ушибы — это одно, они заживут. А вот калечить его по-настоящему, ломая кости или отбивая внутренности, он не собирался. Он не даст этому ублюдку возможности засудить себя.
Ан Синь, корчась на полу, вдруг взвизгнул, прикрывая живот руками:
— Хватит! Я беременный! От Чэн Суна! Ты убьёшь ребёнка!
Ан Сунь замер, ошарашенно глядя на него. Это ложь? Правда? От Ан Синя можно было ожидать чего угодно. Но рисковать он не мог. Именно в этот момент из кармана Ан Синя выскользнула блистерная упаковка таблеток.
— Что это? На чёрном рынке подрабатываешь?
На обратной стороне упаковки не было ни единой надписи. Из восьми таблеток две отсутствовали. Ан Сунь уже было потянулся за телефоном, чтобы вызвать полицию, но Ан Синь бросился на него, выхватил таблетки и с силой бросил его телефон в стену.
— Это просто… стимулятор. Усиливает желание. Сбивает омегам цикл, вызывая преждевременную течку. На альф действует так же.
— Я не собирался давать это тебе! Я купил их для Чэн Суна, но ты сам меня спровоцировал! Я всего лишь посмотрел на тебя, а он тут же велел мне вести себя прилично! Почему тебе всё сходит с рук? Почему ты вышел замуж за Бо Сянчжоу, а не я?! — лицо Ан Синя исказилось от отчаянной ярости. — Почему Бо Сянчжоу до сих пор с тобой не развёлся? Да кости той старухи уже сгнили в земле!
— Заткнись, — Ан Сунь ударил его кулаком. Ан Синь сплюнул кровью.
— Чэн Сун — бабник. Его брат — трус, который боится любить. У Сан Ци есть жена. А Бо Сянчжоу… Моей целью был он! Но эта старая карга выбрала тебя по рекомендации какого-то загса!
— Если бы мог, давно бы пожаловался!
От его крика закладывало уши. Ан Сунь почувствовал, как по телу распространяется жар — это не приближающаяся течка, а реакция на препарат. Слова Ан Синя оказались правдой. Осознание того, что его ждёт дальше, обухом ударило по голове. У него мало времени.
Он нанёс Ан Синю последний яростный удар в живот, схватил за волосы и заставил посмотреть в глаза.
— На сегодня хватит. Но через пару дней мы опять встретимся, и я припомню тебе каждую твою гнилую пакость за последние двадцать лет. Буду возвращать долги. Медленно. По частям.
— А ты не боишься, что Бо Сянчжоу узнает, что ты ему всё это время врал? — прошипел тот.
— Узнает — значит, узнает. А если ему это не понравится — так уж и быть, разведёмся.
Ан Суню нравился Бо Сянчжоу, но не до потери рассудка. Если Бо его не примет, он не станет цепляться. Просто заберёт свою долю и уйдёт, чтобы жить дальше. Они снова станут чужими, будто и не было всей этой близости.
Ан Сунь не хотел такой жизни. В груди неприятно кольнуло. Чем безумнее вёл себя Ан Синь, тем сильнее росла его собственная неуверенность. Стандарты Бо Сянчжоу не менялись годами. Он всегда говорил, что ему нравятся покладистые омеги. Ан Сунь так старался соответствовать этому образу. И вот теперь, когда у него получилось, он не чувствовал никакой радости.
Он отшвырнул Ан Синя, отряхнул пиджак и бросился к выходу. И тут же столкнулся с тремя телохранителями, окружавшими Чэн Суна.
«Что ж, похоже, придётся запереться в гостевой и как-то пережить эту ночь», — подумал было Ан Сунь, и вмиг перед ним появился Бо Сянчжоу.
— Крошка, я же просил тебя не убегать, — в его голосе слышалась неприкрытая тревога.
— Я не убегал, — это было тактическое отступление.
Бо Сянчжоу притянул его к себе, быстро осматривая с ног до головы. Не найдя ни царапин, ни синяков, он с облегчением выдохнул.
— Крошка, ты меня до смерти напугал, понимаешь?
Когда он заметил пропажу Ан Суня, то бросил всех собеседников и кинулся к мониторам охраны. Естественно, он видел всё, что происходило в коридоре. Старая чёрно-белая запись без звука всё равно передавала весь накал эмоций, отчего сердце Бо Сянчжоу болезненно сжималось.
Он взял Ан Суня за руку, нежно взъерошил волосы. Но Ан Сунь воспринимал это как последнюю ласку перед неизбежной катастрофой.
Главные действующие лица вечера, включая Сан Ци, уже были здесь. Они не выглядели шокированными — очевидно, уже успели прийти в себя. По-настоящему напуган был только Ан Сунь.
Ан Синь же изображал ужас, роняя фальшивые слёзы и пытаясь ухватиться за рукав Чэн Суна. Тот брезгливо отступил в сторону, и Ан Синь снова рухнул на пол.
— Вызовем полицию, пусть они разбираются, — предложил старший брат Чэн Суна, как самый старший из присутствующих.
Ан Сунь сгорал от стыда. Из-за него праздник был испорчен. Он уже собирался выйти вперёд и взять всю вину на себя, но Бо Сянчжоу удержал его.
— Не нужно полиции. Это семейное дело, мы разберёмся сами. Мистер Чэн, приношу свои извинения за неудобства. Мой супруг немного несдержанный, я не уследил. Сами понимаете, молодость, гормоны. Обычное мелкое разногласие. Вина полностью на мне. Я всё компенсирую.
— Сянчжоу, и это ты называешь «мелким разногласием»? — не удержался от шпильки Сан Ци.
Бо Сянчжоу окинул всех ледяным взглядом.
— Я видел запись. Мой супруг вёл частную беседу с родственником. К их разговору попытались прислушаться. Чтобы защитить нашу частную жизнь, мой супруг увёл его в коридор. Судя по тому, что обошлось без серьёзных травм, они обо всём договорились. Это называется не «драка», а «решение семейного вопроса». Надеюсь, ни у кого нет возражений?
Все взгляды устремились на Ан Синя, который всё ещё корчился на полу.
— Он же только что стоял на ногах, — добавил Бо Сянчжоу. — Мистер Чэн, не поможете ему встать? А то он так и будет лежать, а виноватым в итоге окажется мой крошка.
— Прекрати называть меня крошкой, — Ан Сунь злобно пихнул его в бок. В такой ситуации это было унизительно.
Чэн Сун, очевидно, всё предвидел. Чтобы помочь Бо Сянчжоу поскорее замять неловкую ситуацию, он обратился к брату:
— Брат, возвращайся в зал. Не стоит раздувать из этого скандал. Я всё улажу, тихо и быстро. А то если жених пропадёт с собственной помолвки, гости не так поймут.
Старший брат, поняв, что правды здесь искать бесполезно, лишь вздохнул и ушёл. Очевидно, что Бо Сянчжоу будет защищать Ан Суня до последнего.
Чэн Сун кивнул телохранителям и повернулся к Ан Синю.
— Тебе мало позора? Я давал тебе столько шансов, но ты всё равно решил устроить сцену. Думаешь, я всё стерплю? Убирайся.
Жалкий вид Ан Синя не вызывал у него ни капли сочувствия.
— Ты же говорил, что беременный? — продолжил он. — Если это правда, стоило быть поосторожнее. Или это ложь?
План Ан Синя одновременно и сработал, и провалился. Это был его последний шанс. Он бросил на Ан Суня полный ненависти взгляд. Всё из-за него! Из-за того, что этот ублюдок так бесстыдно цепляется за своего всемогущего мужа, Чэн Сун боится даже слово сказать в его защиту. Вся забота и сочувствие достались не ему, жертве, а этому выскочке.
Ан Сунь не ответил на взгляд. Его мучил другой вопрос. Беременный? Как Ан Синь мог быть беременным? Он вспомнил свой удар в живот. Но Бо Сянчжоу прошептал ему на ухо:
— Это ложь. А даже если бы было правдой, Чэн Сун, скорее всего, сказал бы тебе спасибо, что ты избавил его от этой проблемы.
В мире больших денег внебрачные дети — это табу. Скандал, который никогда не выносят на свет.
Чэн Сун годами вёл беспутную жизнь, флиртуя со всеми омегами подряд, но ни разу не влипал в по-настоящему серьёзные неприятности. Слухи о чьей-то беременности для Ан Суня были в новинку. Хоть он и не признавал себя частью семьи Ан, но всё же носил их фамилию. И если бы скандал с Ан Синем разросся, тень неизбежно легла бы и на него.
К счастью, всё оказалось ложью, что спасло его от позора.
Но если даже Бо Сянчжоу знал, что это обман, значит, и Чэн Сун был в курсе. Тогда почему он не разоблачил лжеца? И как Ан Синь вообще осмелился симулировать беременность, чтобы его одурачить?
Слишком много вопросов, и так мало ответов. Ан Сунь всё ещё переваривал случившееся, когда его вывели из отеля. Уже в машине Бо Сянчжоу попытался придвинуться ближе, но тот рефлекторно отстранился.
Бо Сянчжоу сказал, что видел записи с камер. Против этого не попрёшь. Весь спектакль Ан Суня, все его поступки — всё как на ладони. С того самого момента, как Бо Сянчжоу неожиданно появился, Ан Сунь не смел взглянуть на него. Он боялся, что вместо привычной нежности увидит в его глазах что-то совсем иное.
Бо Сянчжоу тихо вздохнул, взял его за руку и поднял перегородку, отделяющую их от водителя.
— Сегодняшние намерения Ан Синя мне не до конца ясны, но одно можно сказать точно: его беременность — фальшивка. Он пытался обмануть Чэн Суна поддельным тестом, но тот раскусил сразу же. Ан Синь, видимо, не учёл, что альфа всегда может определить, была ли на омеге постоянная метка. Чэн Сун, при всей своей любви к красивым личикам, не настолько идиот, чтобы повестись на такое.
— И я думаю, его целью было не подставить тебя. У него другие мотивы. Он слишком умён для таких дешёвых трюков.
Ан Сунь что-то согласно промычал. Он мгновенно сдулся, в голове гудело, и он даже не расслышал, как Бо Сянчжоу назвал его крошкой. Безвольной марионеткой он вышел из машины и поплёлся к дому, понурив голову. Дядя Линь, кажется, хотел что-то спросить, но Бо Сянчжоу остановил его одним жестом.
«Нужно подсчитать сумму отступных за развод, — думал Ан Сунь. — Пяти миллиардов должно хватить. С учётом поцелуев за последние дни. Упускать своё я не собираюсь».
Словно в дешёвом порно, эта дрянь подействовала почти мгновенно. Уже по дороге домой его бросило в жар, тело обмякло. Собрав остатки сил, он поднялся на третий этаж и замер перед дверью гостевой спальни, но Бо Сянчжоу подхватил его на руки и отнёс в хозяйскую, уложив на кровать.
Он принёс термометр и коснулся пылающей щеки Ан Суня.
— Простудился? Слишком легко оделся утром?
— Нет, это течка, — угрюмо, едва слышно ответил тот.
— Я думал, она только на следующей неделе.
Ан Сунь остановил Бо Сянчжоу, когда он уже тянулся за телефоном, чтобы вызвать семейного врача.
Признаться в истинной причине такого своего состояния было выше его сил. Он выхватил у Бо Сянчжоу телефон и быстро напечатал в заметках всё, что сделал Ан Синь.
Бо Сянчжоу за свою жизнь разрулил не один кризис, но такая «проблема» у него была впервые.
«Если можно было бы отделаться одной только меткой, стал бы кто-то изобретать эту мерзость?..» — пронеслось у него в голове.
— Так мы поговорим о разводе? — спросил Ан Сунь в ответ. Он решил, что лучше выложить всё сразу, чем копить в себе.
— Крошка, я никогда даже не думал о разводе. — Бо Сянчжоу нежно поцеловал его в волосы. — Мне нужно объяснить подробнее? С того момента, как я согласился на этот брак, я решил провести с тобой остаток жизни. Неважно, нравимся мы друг другу или нет.
— Но я тебе не нравлюсь! И ты мне тоже! Прожить всю жизнь с человеком, который тебя не любит, — это же душегубка!
Ан Сунь попытался его оттолкнуть, но Бо Сянчжоу обнял его лишь крепче.
— Откуда ты знаешь, что ты мне не нравишься?
— Тебе нравятся послушные, а я — не такой. Ты же видел сегодня, какой я на самом деле. Тот паинька, которого ты знал, — сплошной спектакль, чтобы тебя обмануть. Я вру, пью, дерусь, во мне нет ни утончённости, ни талантов. Даже плакать, чтобы тебя разжалобить, я учился на экспресс-курсах актёрского мастерства перед самой свадьбой. Я ни на чём не играю, даже на фортепиано. Единственное, что я умею, — это немного стучать на барабанах.
Голос Ан Суня сорвался. Он уткнулся лицом в грудь Бо Сянчжоу, чувствуя, как его мир рушится.
— Если я тебе не нравлюсь, так давай просто разведёмся! И за слёзы, пролитые сегодня, я подниму цену. Семь миллиардов! Дашь на фэнь меньше — такое шоу перед входом в «Ихай» тебе устрою!
Бо Сянчжоу вздохнул с едва скрываемым бессилием.
— Крошка, давай я повторю. Первое: развод невозможен. Второе: ты очень послушный, и ты мне очень нравишься. И третье: даже если Ан Синь тебе что-то наплёл, доверяй, пожалуйста, себе. И мне.
Запах их смешавшихся феромонов заполнил комнату, пробуждая в Ан Суне что-то тёплое и забытое. Ему хотелось верить, но, не считая чисто физической реакции тела, слова Бо Сянчжоу не убеждали до конца. Словно он просто пытался сохранить этот брак любой ценой.
— Я не послушный... — пробормотал Ан Сунь. — Я пью, ругаюсь, и характер у меня отвратительный. Когда был мелким, вообще хотел себе рукав набить.
— Ты послушный. — Голос Бо Сянчжоу был тихим, но в нём не было ни капли сомнения. — Ты просто не понимаешь, чьим правилам ты должен подчиняться. — Он провёл большим пальцем по влажной щеке Ан Суня. — Мне плевать, пьёшь ты или дерёшься. Мне плевать на твой характер. Всё это — неважно. Важно только одно: ты мой. А значит, послушен мне. И всё, что ты делаешь, — правильно по определению. Я понятно объясняю, крошка?
— Тебя… тебя не волнует, что я тебе врал? — Ан Сунь был в полном замешательстве. Как можно так быстро принять правду и даже сказать, что ему всё нравится? Разве нормальные люди после такого не разъезжаются, чтобы всё обдумать?
Голос Бо Сянчжоу стал совсем мягким.
Ан Сунь уставился на него непонимающим взглядом. Бо Сянчжоу прикоснулся губами к уголку его рта.
— За две недели до того, как ты впервые заговорил о разводе, я обо всём этом думал. Долго. И решил, что всё равно хочу быть с тобой.
Злость ушла, но тело всё равно его больше не слушалось, источая волны феромонов. Бо Сянчжоу плавно склонил голову и впился зубами в его железу, впрыскивая свои феромоны и ставя временную метку.
— Я вернулся из командировки раньше срока. Едва сошёл с трапа, как Чэн Сун прислал сообщение, что видел тебя в баре.
Временные метки уже стали привычным делом. Это было не так больно, как в первый раз. Ан Сунь лишь слегка вздрогнул.
— Более-менее. Остальное Чэн Сун скинул на видео.
— Ты игнорировал меня две недели из-за этого? Почему не сказал раньше?
— Иногда правда — это просто самый быстрый способ всё разрушить. Скажи я тебе тогда всё, как есть, — ты бы просто ушёл. И от нашего хрупкого мира не осталось бы и следа. Разве не так?
Хотя слюна альфы заживляла ранки на железе, Ан Сунь считал это отвратительным и не позволял зализывать место укуса. Он открыл ящик, достал мазь и сам нанёс её. Прохлада приятно успокаивала. Прижавшись к Бо Сянчжоу, он пробормотал:
— Это же твой конёк! Сглаживать углы, придумывать красивые отговорки... Ты же мастер. Так почему больше не притворяешься? Потому что моя маска слетела?
— Крошка, я говорю это в третий раз: ты мне действительно нравишься. Я хочу отдать тебе всего себя, любить тебя всего. Неважно, честен я или нет, моя любовь к тебе неизменна. Но как твой партнёр, я хочу, чтобы между нами больше не было лжи. — Бо Сянчжоу взял его лицо в ладони. — Кажется, я выразился предельно ясно. Или нужно повторить?
Одной метки было мало. Ан Сунь отчётливо чувствовал, как его тело требует большего.
— Не нужно, я понял. Но… я единственный, кто тебе нравится?
— Да. В этом можешь не сомневаться.
— А как же то, что Ан Синь слышал от Лю Тана? Что ты закрутил роман с пианистом, когда учился за границей?
— Это ложь, — голос Бо Сянчжоу стал ледяным. — Крошка, ты хоть иногда задумываешься, прежде чем верить в подобную чушь? Я уехал учиться в восемнадцать. Лю Тан — твой ровесник. Значит, ему тогда было девять. Девять. Он в начальную школу ходил. Какой пианист? Откуда он вообще может что-то знать? Не смеши меня.
Заметив, что Ан Сунь сползает с кровати, Бо Сянчжоу подхватил его за талию. Его ладонь соскользнула на что-то горячее и влажное. Он усмехнулся.
— Ты обычно такой сообразительный. Как можно быть таким идиотом, когда дело касается чувств?
Ан Суню захотелось провалиться сквозь землю. Сжаться в маленькую точку. Исчезнуть. Он был таким идиотом, таким непроходимым идиотом, что поверил в ложь, которая рассыпалась от одного простого вопроса о возрасте.
— Крошка, хватит болтать. Я везу тебя в больницу.
Кожа Ан Суня пылала. Как раз в тот момент, когда Бо Сянчжоу собрался поднять его, он схватил его за руку. Взгляд Ан Суня был полон решимости.
— Я не поеду в больницу… — его голос сорвался на горячий шёпот, рука судорожно сжалась на предплечье Бо Сянчжоу. — Никаких врачей.
Он заставил себя посмотреть в потемневшие глаза альфы. Во взгляде Ан Суня смешались лихорадочная мольба и вызов.
— Ты же сам сказал… ты мой муж, — он подался вперёд, почти касаясь губами его губ. — Так сделай это. Ты ведь… ты ведь хочешь? Хочешь ведь?
Глаза Бо Сянчжоу потемнели ещё сильнее.
— Хорошо, — альфа вдохнул сладкий аромат личи с его шеи. — Тогда об остальном поговорим завтра.
Этой ночью они не разговаривали.
Когда Бо Сянчжоу отнёс Ан Суня в ванную комнату, чтобы смыть с них обоих следы бурной ночи, тот был совершенно без сил, в блаженном забытьи. Он уснул прямо у него на руках, не дожидаясь, пока его уложат обратно в постель.
Бо Сянчжоу осторожно вымыл его. Он понимал, что природа всё предусмотрела: омеги созданы для альф, они прекрасно восстанавливаются после близости и сложный уход им не требуется. Но он не мог спокойно смотреть на безвольно обмякшее тельце в своих руках, на такую нежную кожу, сейчас раскрасневшуюся и припухшую. Трепетными движениями он предусмотрительно нанёс немного успокаивающей мази, прежде чем лечь рядом.
Примерно в пять утра мирно спавший Ан Сунь нахмурился, почувствовав, что тепло его альфы исчезло, и открыл глаза. Тело не болело, но поясницу ломило так, что не было сил даже пошевелиться.
Спальня тонула в мягком свете ночника, но Бо Сянчжоу рядом не было. Ан Сунь хотел позвать его, но голос сел от стонов и криков, а телефон вдребезги разбил Ан Синь. Эта мысль внезапно придала ему сил. Он рывком сел. Поясницу тут же прострелило болью, и, продержавшись секунды три, он снова рухнул на мягкую кровать.
Лёжа в тишине, он вдруг отчаянно захотел, чтобы Бо Сянчжоу оказался рядом. И то ли это было предчувствие, то ли просто совпадение, но спустя несколько минут дверь действительно приоткрылась. Бо Сянчжоу заглянул в спальню — Ан Сунь тут же впился в него взглядом, полным немого укора. Тот протянул ему стакан тёплой воды, и Ан Сунь жадно сделал несколько глотков. Снова забравшись под одеяло, он спросил:
— Что ты делал? Почему не спишь?
— Работал. Ещё пара минут, и закончу, — Бо Сянчжоу согрел ладони, прежде чем обнять его. — Убаюкать моего крошку?
Ан Сунь, густо покраснев, покачал головой и, придвинувшись, сбивчиво прошептал ему что-то на ухо. Бо Сянчжоу усмехнулся.
— Я вымыл тебя. Это была мазь.
Ан Сунь осознал, что всё не так понял, да ещё и озвучил это вслух. Пуще прежнего он залился краской с головы до пят и зарылся в одеяло, оставив снаружи лишь макушку.
Ещё несколько минут Бо Сянчжоу тихо уговаривал его вылезти, негромко смеясь и что-то ласково нашёптывая, пока дыхание Ан Суня не стало ровным и глубоким. Убедившись, что он уснул, Бо Сянчжоу приглушил свет ночника и бесшумно вышел, прикрыв за собой дверь.
Когда Ан Сунь снова проснулся, на улице уже было светло, но плотные шторы настолько хорошо выполняли свою задачу, что он не мог сказать, день сейчас или ночь.
Тело всё ещё ломило, так что о том, чтобы куда-то идти, не было и речи. Он просто лежал, распластавшись по кровати, как тряпичная кукла, чувствуя, как приятно гудит каждая мышца, не в силах даже пальцем пошевелить.
Краем глаза Ан Сунь заметил совершенно новый телефон рядом с подушкой. Он оказался не заблокирован, а внутри — вся его прежняя жизнь, до последней фотографии. Контакты, переписки, приложения — всё было на месте.
Он открыл WeChat. Прямо наверху списка чатов висел диалог с боссом — с его второго, рабочего аккаунта.
Бо Сянчжоу уже оформил ему отпуск.
«Ничего себе! — фыркнул Ан Сунь. — Пятнадцать строк чистейшего подхалимажа. Умеет же пустить пыль в глаза. С такими талантами ему впору не бизнесом управлять, а страной! Какая потеря!»
Ан Сунь всё больше убеждался: влюбиться в мужчину постарше было лучшим решением в его жизни. Никакого ребячества, море заботы и, как приятный бонус, неприлично много денег.
Он набрал номер Бо Сянчжоу, но тот не ответил. Почти сразу же до Ан Суня донеслись тихие шаги, и в дверях спальни появился сам Бо Сянчжоу с телефоном в руке. Он посмотрел на Ан Суня и только тогда сбросил вызов.
Тыльной стороной ладони он прикоснулся ко лбу Ан Суня — температура была в норме. Наконец-то Бо Сянчжоу мог расслабиться. Он позвонил дяде Линю, чтобы тот принёс тыквенную кашу с треской, которая всё это время томилась в кастрюле, и принялся кормить Ан Суня с ложечки.
Он покорно съел пару ложек, а потом начал отворачиваться и капризно кривить губы.
— Сегодня потерпи, а завтра приготовим то, что ты любишь, — настоял Бо Сянчжоу и заставил его съесть ещё полмиски. — Всё ещё болит?
— Нет, просто ноет. Помассируешь?
Бо Сянчжоу размял ему поясницу именно так, как было нужно — сильно, но бережно. От удовольствия Ан Сунь блаженно прикрыл глаза и, устроившись в объятиях альфы, уже готов был снова задремать.
— Крошка, можем мы закончить вчерашний разговор? — мягко спросил Бо Сянчжоу.
— Что? Какой разговор? — встрепенулся Ан Сунь.
— Разговор о том, что ты от меня скрыл.
Будь дело только в деньгах, Ан Сунь не стал бы так рисковать, жертвуя своей свободой. Его истинный мотив наверняка был другим. Деньги не могли бы заставить его пойти на такое, ведь он и до брака жил вполне сносно.
Ан Сунь попытался сменить тему.
— Муженёк, ты, наверное, устал? Совсем ведь не спал...
— Не спал, — слегка кивнул Бо Сянчжоу. — Работал в кабинете. Сейчас бы я с удовольствием прилёг, но сперва нужно всё прояснить. Так что, крошка, хватит тянуть. Просто будь честен. Я не стану тебя осуждать.
Несмотря на бессонную ночь, он не выглядел уставшим. С его-то выносливостью альфы ночные подвиги его лишь взбодрили. Эта мягкая, несгибаемая настойчивость пугала больше, чем злобный крик.
— Это... это сейчас была угроза?
«Да», — испуганно пронеслось у него в голове.
Поколебавшись, Ан Сунь наконец собрался с мыслями.
— Ладно. Правду так правду. Я вышел за тебя по двум причинам. Первая — идиотская, можешь её не слушать. Я тогда вращался в кругах, где нужно было... соответствовать. Опустим. А вот вторая причина — это ты. Я хотел, чтобы ты в меня влюбился. По уши. А когда это случится, я бы попросил тебя об услуге. Уничтожить семью Ан. Нет, не купить, а именно уничтожить. Сделать их нищими. Чтобы они сдохли под забором. Они и сейчас в дерьме, но я считаю, что этого мало. Вот. Теперь ты всё знаешь.
Мотив мести идеально вписывался в его поведение.
— Уничтожить — это как? Поглотить их активы?
— Нет, обанкротить, — слабо выдохнул Ан Сунь, глядя на него снизу вверх. — Я хочу, чтобы они стали бездомными.
— Так бывает только в сказках, крошка.
— Что, не сможешь? — в его голосе звучало откровенное разочарование. — Или не хочешь?
Бо Сянчжоу легонько щёлкнул его по лбу.
— Крошка, это же не кино. Они не окажутся на улице с протянутой рукой. Максимум — станут изгоями, всеми забытыми и презираемыми. Послушай, — он говорил очень тихо, но отчётливо, — поглотить их компанию я могу хоть завтра. Это просто. Но ты хочешь банкротства. А это — медленная, методичная работа. Это искусство. Ты находишь трещину в их броне и начинаешь давить. Методично. Сначала пускаешь слух, потом другой. Их репутация начинает гнить. Инвесторы — как крысы, они бегут с тонущего корабля первыми. Потом ты вносишь раскол в их руководство. Создаёшь хаос. Заставляешь их пожирать друг друга. И только когда они останутся одни, когда никто не подаст им руки, — вот тогда они рухнут. Понимаешь? Это не быстрый удар. Это медленное, незаметное удушение. Семья Ан сейчас на плаву, у них нет очевидных проблем. Если хочешь увидеть их крах, придётся подождать.
У Бо Сянчжоу была целая империя, но давить на семью Ан в открытую — это слишком топорно.
— Хотя есть один способ. Не уверен, правда, что старый лис Ан Чжичэн на него клюнет. В северной части города есть замороженная стройка. Семья Чэн хотела её выкупить, но проверка показала, что там бракованный фундамент. Здания могут обрушиться. Поэтому они отказались. Если Ан Чжичэн вляпается в этот проект, его деловой репутации конец.
— Президент Бо, а я и не подозревал, что вы так искусны в грязных играх.
Семья Ан и впрямь это заслужила. Если план сработает, это будет высшая справедливость: пусть они сами, своими же руками, променяют бриллиант на булыжник, не заметив своей глупости.
— Крошка, жаль, что я не встретил тебя раньше.
— Насколько раньше? Надеюсь, не слишком, а то это было бы незаконно.
— Правда? — в глазах Ан Суня заплясали озорные искорки. — Президент Бо, вы что, собирались меня усыновить? Подумать только… когда мне было восемнадцать, вам — двадцать семь. Отличная разница в возрасте.
Только Ан Сунь, с его талантом всё опошлить, мог так извернуть трогательный момент.
Бо Сянчжоу усмехнулся — то ли с досады, то ли потому, что его это действительно повеселило.
— О чём ты только думаешь, крошка? Я похож на такого человека?
— Нет, — признал Ан Сунь. Он не был чудовищем. Скорее был похож на тех злодеев из старого кино — с безупречными манерами и ледяным сердцем. Настоящий изысканный негодяй. Но после прошлой ночи Ан Сунь понял, каким нежным этот негодяй может быть.
Смутившись от собственной откровенности, он тут же мысленно одёрнул себя. Бо Сянчжоу помолчал, давая ему возможность додумать до конца. На губах его играла едва заметная усмешка. И он решил добить Ан Суня:
— Так тебе всё ещё некомфортно?
— Мне не некомфортно, — буркнул Ан Сунь, покраснев.
Окончательно осмелев после прошлой ночи, он требовательно раскинул руки. Бо Сянчжоу укутал его в одеяло и притянул к себе. И тут же Ан Сунь подался вперёд и коротко, но ощутимо прикусил его кадык. Бо Сянчжоу едва заметно нахмурился. Не давая ему опомниться, Ан Сунь впился в его губы быстрым, жадным поцелуем, а затем прошептал, так, что дыхание обожгло его кожу:
— В следующий раз можешь быть и погрубее.
И тут же, с довольной ухмылкой, он вывернулся из его объятий и нырнул под одеяло, оставляя Бо Сянчжоу переваривать эту внезапную дерзость.
— Ладно, теперь серьёзно. Ты выяснил, что задумал Ан Синь?
— Это забота Чэн Суна. Я отвечаю только за тебя.
На лице Ан Суня отразилось разочарование.
Бо Сянчжоу собирался обнять его и вздремнуть, но, увидев, как тот нахмурился, тут же набрал номер Чэн Суна.
Ан Сунь вытянул шею, чтобы лучше слышать.
— Ан Синь вчера сказал, что приготовил ту дрянь для Чэн Суна.
В общем-то, можно было и не звонить — мотив был и так ясен.
Бо Сянчжоу уже хотел сбросить, но Чэн Сун всё-таки ответил.
— Если есть что сказать — говори. Я занят.
— С каких пор ты стал таким любопытным? — и Чэн Сун тут же осёкся.
Куда Бо Сянчжоу до чужих дел? Ясно, это тот, кто сидит рядом, заставил его позвонить.
— Тогда я тебе скажу. Он хотел, чтобы фикция стала реальностью, — Бо Сянчжоу говорил, приглаживая растрёпанные волосы Ан Суня. — Препарат предназначался тебе. Просто кое-кто вмешался.
Чэн Сун замолчал на мгновение.
— Вижу, препарат и впрямь мощный. Раз ты сегодня такой разговорчивый.
Бо Сянчжоу ничего не ответил. Вместо этого он мягко, но настойчиво уложил Ан Суня обратно на подушку и, не прерывая разговора, вышел из спальни. Когда он почти закрыл за собой дверь, Ан Сунь услышал последнюю брошенную Чэн Суну фразу: «Присмотри за Ан Синем». Щёлкнул замок — всё стихло.
«Присмотреть за Ан Синем? Зачем?» — услышанное никак не укладывалась у Ан Суня в голове.
Вскоре Бо Сянчжоу вернулся, лёг рядом и обнял его. Ан Сунь не шевелился. Тело отказывалось слушаться. Он немного полистал новостную ленту, но глаза начали слипаться сами собой. Отложив телефон, он почти мгновенно уснул, и вскоре его дыхание подстроилось под мерное дыхание мужа, слившись с ним.
Через пару дней Ан Сунь уже был бодр и весел, но Бо Сянчжоу всё равно на работу его не пускал. После недели такой вот королевской жизни вернуться в офис захотелось с удвоенной силой. Ещё немного, и он окончательно зачахнет от безделья. Только сейчас он понял, что значит «избаловать до смерти».
Когда Бо Сянчжоу выделил ему личного водителя, отказываться Ан Сунь не стал. Ждать такси на морозе — то ещё удовольствие, а так — вышел с работы, залез в тёплый салон и сразу поехал домой.
Ан Сунь попросил Бо Сянчжоу купить ему машину — что-нибудь приличное, тысяч за сто-двести юаней. Надо было видеть лицо Бо Сянчжоу в тот момент. Но Ан Сунь ничуть не смутился: для него это была огромная сумма.
И каково же было его удивление, когда водитель отвёл его на парковку. Его новая машина смотрелась белой вороной среди всего этого великолепия. Будь у машин чувства, подумал Ан Сунь, его точно страдала бы от депрессии.
По дороге в офис он не удержался и купил жареной сладкой картошки. В итоге на работу он ворвался, источая восхитительный аромат и с набитым ртом.
Одна из коллег, с которой он хорошо общался, спросила:
— А ты чего на прошлой неделе не появлялся?
— Я… — в голове Ан Суня мелькнула гениальная мысль, — спину потянул.
— Ого, серьёзно? Не думала, что в твоём возрасте бывают проблемы со спиной. Часто такое?
Ан Сунь весь вспотел, судорожно соображая, как бы не проговориться.
— Ну, тогда обезболивающие пластыри советовать не буду. Но если повторится — обязательно попробуй. Я сама спину часто срываю, так вот эта марка — просто чудо, — она открыла в онлайн-магазине свою корзину, забитую косметикой, и нашла нужный товар.
Ан Сунь тут же достал телефон. Раз уж соврал, надо играть до конца.
Она ещё долго расхваливала пластыри, а он усердно кивал. Они проболтали почти полчаса, пока другой коллега не шикнул, что идёт начальник.
В тот день Ан Сунь сделал всего два баннера. Остальное время он флиртовал с Бо Сянчжоу. Он закидывал его дурацкими сообщениями, но тот не вёлся, чем только сильнее его раззадоривал. Ан Суню было интересно, как долго муж сможет сохранять невозмутимость.
[Не Сметь Называть Меня Крошкой]: Муженёк, как тебе?
К сообщению была прикреплена ссылка на розовую полупрозрачную ночную рубашку — из тех, что покупают для... особых случаев.
Ан Сунь возмущённо вытаращил глаза.
«Это он что, сейчас мой безупречный вкус под сомнение поставил? Да я сорок минут потратил, чтобы найти что-то пикантное!»
Недолго думая, в порыве праведного гнева, он нажал «оплатить». И тут же покраснел — коллега случайно увидел его экран.
— Э-э… У меня зарядка... сломалась. Одолжишь свою?
— Конечно, — Ан Сунь протянул ему провод. Смутившись не меньше, коллега поспешил ретироваться.
[Не Сметь Называть Меня Крошкой]: Моя репутация уничтожена! Все всё увидели! И это из-за тебя!
Бо Сянчжоу, который уже прекрасно изучил его повадки, решил подыграть.